Парижский мир. Книга третья: падение гегемона. Часть I: Время надежд

От автора

Книга является продолжением (первой частью) 3-й книги исторической трилогии «ПАРИЖСКИЙ МИР» о безуспешной попытке российского императора Николая I разрешить неразрешимую задачу: с одной стороны, защитить (от революционных потрясений) монархический порядок в Европе, а с другой – сделать Россию стабильной и процветающий державой. Обладая по итогам наполеоновских войн статусом гегемона, Российская империя во главе с императором Николаем I не имеет достаточных инструментов для успешной реализации внешней и внутренней политики, и опирается исключительно на армию и флот.

Потерпев поражение на дипломатическом фронте (провал миссии князя Меньшикова в Константинополе) и не предотвратив создание против себя коалиции западных государств и Турции, Россия решается на силовой шантаж Порты, и захватывает Придунайские княжества. При этом, царское правительство, самоуверенно продолжая считать себя гегемоном, и опрометчиво рассчитывая на поддержку стран «Священного союза», не рассматривает всерьез перспективу войны с Западными (морскими) державами1.

Провал на дипломатическом фронте запустил процесс деградации внешней политики России: от нее стали отворачиваться бывшие союзники, а некоторые из них (Австрия и Пруссия) начали представлять прямую военную угрозу.

Когда же Николай I и его полководцы, наконец, осознают высокую вероятность вступления Англии и Франции в войну, это вызовет у них стратегический паралич, и самым негативным образом скажется на управлении войсками. Боязнь спровоцировать западных противников приведет к тому, что армиям, дислоцированным в Придунайских княжествах, начинают ставиться чисто оборонительные задачи, а оккупация княжеств преподносится мировому сообществу, как обеспечительная и временная мера. В конечном итоге, военная угроза Австрии заставляет Россию отказаться от уже созревшего приза (Силистрии) и спешно вывести армию из Придунайских княжеств, куда сразу же зашли австрийские войска.

В то же время, война на Кавказе с хорошо известным противником (Турцией) продолжает развиваться по победному сценарию, и туда, ввиду отсутствия других хороших новостей, переключается основное внимание российского генералитета. Однако и там российское правительство не проявило должной настойчивости и решимости, чтобы окончательно разгромить Турцию в 1854 -м году, и вывести ее из войны. Как следствие, на Кавказе продолжала оставаться крупнейшая группировка вооруженных сил России, которая, в основном, бездействовала, в то время как Крым превратился в основной театр войны, и остро нуждался в военных ресурсах. Не были своевременно направлены в Крым и войска, вышедшие из княжеств. Остро ощущается дефицит военного планирования: крупные массы российских войск находятся не там, где нужно, и используются не так, как нужно. В результате противнику удалось, при полном бездействии русских сухопутных сил и флота, совершить величайшую в военной истории морскую десантную операцию, и высадиться в самом «подбрюшье» Крыма – неподалеку от Севастополя. Судя по количеству и качеству российских сухопутных войск в Крыму, такой сценарий Российским командованием вовсе не был предусмотрен: Севастополь к обороне с суши оказался не готов; в сухопутных войсках, дислоцированных на полуострове, преобладал процент новобранцев, «не нюхавших пороха». Поражение русских при Альме поставило Севастополь на грань катастрофы, а Россию – на грань поражения.

В описании событий первой половины XIX столетия я использовал документы и факты, воспроизведенные генералом от инфантерии А.М. Зайончковским в книге «Восточная война. 1853-1856» (1907), тексты сочинений IX-го века генерал-лейтенанта М.И. Богдановича «Восточная война 1853-1856 годов» (1876)2, и члена-корреспондента Императорской Академии Наук Н.Ф. Дубровина «Восточная война 1853-1856 годов. Обзор событий по поводу сочинения М. И. Богдановича» (1878)3, цитаты и заметки из работы Евгения Викторовича Тарле «Крымская война» (1940-1943)4.

Современная историческая наука еще не полностью освободилась от фильтров советского периода, и в образовательном процессе для молодежи старательно обходит исторические моменты, где Россия не выигрывала войны (терпела поражения). Для того, чтобы сделать выводы из допущенных ошибок и просчетов, и не допускать таковые в дальнейшем, очень важно анализировать не только победы, но и поражения. Поэтому молодого читателя наверняка заинтересует содержание данной работы. В книгу добавлены факты, почерпнутые всемирной сети, и присутствуют мои оценки и авторские комментарии, сделанные от лица современного офицера.

Как автор книги, имею военное академическое образование и высшее образование государственной службы, что определяет мои компетенции на уровне понимания принципов тактического и оперативно-тактического военного искусства, основ экономики и методов государственного управления. Надеюсь, что моя книга будет интересна молодежи, которая живет в другом временном ритме, и не имеет возможности рыться в нудных документальных фолиантах – в доступной форме я разложил по полочкам все, что хотел донести до читателя.

Приятного прочтения!

Введение

«Чему учат опыт и история, так это тому, что народы и правительства никогда ничему не учились на истории» Георг Гегель «Философия истории»

Российская и иностранная литература хранит многие тома, касающиеся отдельных эпизодов и сражений Восточной (Крымской) войны (записки и работы Тотлебена, Лихутина, Ушакова, Затлера, Алабина, Берга, Дубровина), существовало несколько «Сборников рукописей» изданных царской семьей, сборник Путилова, 5-ть выпусков «Материалов для истории Крымской войны», однако современному обычному читателю мало что об этом известно: редко у кого пылится на книжной полке (и еще реже читается) двухтомник «Восточная война» генерала от инфантерии М.А. Зайончковского (1905 г.), и уж совсем единицы нашли в интернете сочинение генерал-лейтенанта М.И. Богдановича «Восточная война 1853-1856 годов» (1878 г.), и дело тут не в отсутствии читательского интереса. Проблема в том, что современная историография не любит описывать поражения, в поражениях нет славы; а учебные заведения, воспитывающие молодое поколение (которому жить после нас), по этой же причине старательно обходят данную тему. В результате мы не получаем урока, и буквально в каждом поколении «наступаем на одни и те же грабли». Развиваться и меняться к лучшему (как ни странно это звучит) нас заставляют утраты и поражения. Потеряв однажды деньги, вы никогда больше не доверитесь телефонному мошеннику. Рассуждая на уровне государства, не сложно заметить, что все военные реформы (где бы они ни происходили) были реализованы не после побед, а после поражений (об этом я уже писал в 1-м томе данной трилогии). Наша страна потерпела поражение в Холодной войне, мы потеряли часть территории, за границами государства остались наши люди, которые теперь вынуждены приспосабливаться к чуждым правилам и испытывать на себе пещерную русофобию, взращённую враждебными нам правительствами. Но мы получили урок и сделали выводы. А победители (США, Западная Европа) урока не получили, и сейчас, даже для невооруженного глаза, их коллективный образ напоминает СССР 80-х. Не случайно в информационном пространстве часто используется термин «Вашингтонский обком», он отражает суть процесса.

Так я пришел к необходимости изучения материалов о Восточной войне, и предлагаю читателю снова проделать этот путь вместе со мной.

Причины, которые привели к столкновению России с Турцией и Западными державами (спор о Святых местах), были вызваны к жизни как имперскими запросами России, затрагивающими суверенитет Турции, так и политическими видами императора Наполеона III, желавшего отвлечь внимание своих подданных от внутренних проблем Франции (и тем упрочнить своё положение), а, заодно и добиться реванша страны за поражение в наполеоновских войнах. Англия в конфликте отыгрывала роль провокатора, чем занимается и сегодня (похоже, это ее «визитная карточка»). Ничто не изменилось в мире – победители в Холодной войне ведут себя абсолютно аналогично гегемону XIX-го века: США транслируют всему миру амбиции хозяина; Франция, находясь в глубоком кризисе, все так же играет мускулами, отвлекая электорат от насущных проблем.

В XIX-м веке все эти выкрутасы привели к мировой войне (Нулевая мировая война5). Подойдем ли мы к этой опасной черте снова, зависит от того, как хорошо мы выучили уроки истории.

А история (по Гегелю) учит нас тому, что ничему не учит!

I. Мир скатывается к войне

1.1 Если вы решили действовать – закройте двери для сомнений (Фридрих Ницше)

6

Неудачные дипломатические переговоры князя Меньшикова в Константинополе высветили фальшь и непрофессионализм российской дипломатии (Бруннов), с одной стороны, а также двуличие Порты и авантюризм французского императора, подогреваемых Английским двором, с другой. Наиболее ранний, из доступных, материал по данному вопросу находится в рецензии Н. Ф. Дубровина (1878 год) на сочинение генерал-лейтенанта М.И. Богдановича «Восточная война 1853-1856 годов». Автор приводит некоторые архивные документы Министерства иностранных дел Российской империи, из которых наиболее интересными являются:

записка о ходе дел по вопросу о Святых местах;

проект конвенции и отдельного секретного договора, предложенного Порте для заключения с Россией;

инструкции, данные князю Меньшикову, для руководства в сношениях с представителями Европейских держав.

«Конвенция, – как замечает автор, – не заключала в себе никаких новых обязательств в отношении России, и царское правительство требовало только соблюдения прав и имуществ православной церкви, установленных предыдущими трактатами». Справедливости ради, следует заметить, что это были трактаты победителя (по итогам 2-х русско-турецких войн), и Россия в них диктовала необходимые для себя условия побежденной стороне – Турции. Очевидно, что такие трактаты могли соблюдаться только до тех пор, пока побежденная сторона ни находила в себе силы для восстановления «Status Quo» (равновесия интересов). Интриги Франции и Англии, которые преследовали собственные интересы (далекие от интересов Порты), привели к фиаско посольства князя Меньшикова, несмотря на все старания российской стороны. Аналогично ныне (2025), страны Западной Европы и США в собственных интересах сделали из Украины таран против несоизмеримо более мощного противника (России), и «Минские договоренности» (2014/2015), «Стамбульские договоренности» (2022), миссия Бориса Джонсона в Стамбуле (2022) все больше напоминают знатокам истории деятельность лорда Редклифа там же в 1853-м году.

В итоге, князь Меньшиков не преуспел, и проект его не был принят; российский посол вернулся в Одессу, переговоры им прерванные, не были возобновлены.

Министром иностранных дел Российской империи в Константинополь была направлена Нота, согласно которой министр требовал, чтобы проект конвенции (о Святых местах) был подписан турками и отправлен в Одессу не позднее восьмидневного срока, в противном случае, русские войска перейдут границу. На Ноту Порта ответила, что требования, предъявленные Россией, не совместимы с верховными правами Турции, как независимого государства. Смелось туркам придавала англо-французская эскадра под командованием адмиралов Ласюссу и Дундасу, находившаяся в Средиземном море, и получившая предписание приблизиться к Дарданеллам. Это предписание было направлено флоту в конце мая – начале июня. М.И. Богданович посчитал такие действия провокацией, так как не было еще объявлено о намерении российского правительства занять Дунайские княжества. Позволю себе с этим не согласиться. Факты говорят об обратном, что одновременно с отправлением князя Меньшикова в Константинополь, император Николай, желая, в случае необходимости, поддержать свои требования силой оружия, принял меры к приведению части своих войск в боевую готовность. Это, безусловно, не явилось секретом для западной коалиции, и повлияло на перемещение англо-французской эскадры. Тогда же был начертан и план атаки на Константинополь, в основу которого положены были неожиданность и решительность7. Этот план, возможно, так же не явился секретом для вездесущей военной разведки Франции8 (кстати, эта разведка явилась прообразом небезызвестной MI6/Великобритании9).

Император предлагал произвести морскую экспедицию против Босфора. Быстро двинуться к Константинополю, и порешить дело одним ударом. Князь Меньшиков, которому в качестве ближайшего исполнителя стало известно предложение государя, донёс, что морское предприятие на Царьград весьма затруднено, и даже невозможно. Между тем, автор считал этот момент весьма важным, потому что он уничтожил смелый, как выражался фельдмаршал Паскевич, «великий план императора». «Ваше императорское величество, – писал князь Варшавский, – изволили сказать мне, что князь Меньшиков, находит десант и занятие Босфора затруднительным. Жаль, ибо мысль была великая, таким образом не только война сразу была бы окончена, но можно было бы сделать завоевание в Европейской Турции» 10.

Я, как человек имеющий академическое военное образование, напротив, полностью разделяю опасения князя Меньшикова, о чем аргументированно писал на страницах 2-го тома данной трилогии11.

Как бы то ни было, неблагоприятный ответ князя Меньшикова побудил императора обратиться к другому предложению, а именно произвести высадку в Бургасский залив и овладеть, при помощи флота, Варной, и, в то же время, при условии господства в Чёрном море, занять Дунайские княжества. Против этого плана возражал фельдмаршал князь Паскевич, который сам же его и предложил (автор приводит его письмо, датированное 24 марта 1853-го года), и подал совершенно бесперспективную идею: не предпринимать ничего против Константинополя и Варны, а лишь оккупировать Дунайские княжества в качестве залога. Логика фельдмаршала кажется более, чем странной: с одной стороны, он аплодирует «великому (авт.-самоубийственному) плану» императора, а с другой, предлагает совершенно уж никчемное предприятие – сидеть и ждать, пока противник не отмобилизует свои силы, и не предпримет все необходимые действия для достижения своей победы. Ай да Паскевич, ай да сукин сын! 12 Тем не менее император утверждает именно этот последний (самый бесперспективный) план; и у него были для этого очень весомые причины (их я подробно изложил в разделе 1.2).

Для реализации плана Паскевича были назначены: 4-й пехотный корпус, 15-я пехотная дивизия, 5-я лёгкая кавалерийская дивизия и три казачьих полка под общим руководством генерал-адъютанта князя Горчакова.

14 июня 1853 года последовал высочайший манифест, а 21-го июня (3 июля) авангард русской армии переправился через Прут и форсированным маршем двинулся на Бухарест. За авангардом следовали главные силы. В руководстве для боя против турок, подготовленном и разосланном войскам штабом Южной армии, сквозило пренебрежение неприятелем (на это обращает внимание М.И. Богданович). На турок смотрели свысока, не имея ни малейшего понятия об их военных возможностях и вооружении.

Параллельно европейским державам был разослан циркуляр Министерства иностранных дел, в котором было объявлено, что император не желает разрушения Турецкой империи, и не ищет приобретений. Войска будут выведены из Дунайских княжеств, как только Порта удовлетворит требованиям России (авт.– по Святым местам), что Россия не откроет военных действий, пока не будет к тому принуждена упорством Порты, и что, наконец, «император не будет возбуждать к восстанию христианских жителей Турции, а, наоборот, будет содержать их в повиновении к султану» 13.

Однако, чтобы там ни было писано на бумаге, Николай «решил действовать, и закрыл двери для сомнений».

1.2 История соткана из лжи, в которую все верят

(Наполеон)

Размышляя над документами Восточной войны, приведенными в работах Н.Ф. Дубровина и А.М. Зайончковского, порой задаешься вопросом – а где логика, скажем, в поступках князя Паскевича? Сначала он называет план императора по захвату Константинополя и Бософра «великим», затем предлагает свой (более скромный) план, и, в конце концов, настаивает на принятии третьего (самого пассивного и бесхребетного) плана, оказавшегося в итоге гибельным для русской армии. Читая строки уважаемых авторов об искренней заботе русского императора о православной пастве, угнетаемой в Туретчине, о праведном желании царя добиться «справедливого» исполнения Турцией ранее заключенных трактатов, невольно возникает соблазн этому поверить. Но весь парадокс заключается в том, что этому верить никак нельзя. Если поставить под сомнение весь этот каламбур с непонятными поступками персонажей, и посмотреть на все события с точки зрения геополитики, то все становится на свои места. Главное, что надо понимать – геополитике чуждо сострадание (а Восточная война – это про нее). Забота о христианских святынях – это не причина войны, а лишь предлог. А где, тогда, причина?

Причину войны вольно или невольно раскрывают действующие исторические персонажи, своими поступками и речами:

1. Вспомните о визите императора Николая I в Англию в 1844-м году.14 О чем пытался договориться русский царь с английским премьером Пальмерстоном? – Правильно! О разделе Турецкой империи.

2. 1851 год. Царь в Петербурге на балу у великой княгини Елены Павловны встретил английского посла Гамильтона Сеймура. Государь удостоил его милостивой беседы, содержание которой приводит в своей книге А.М. Зайончковский15 (я ссылался на этот фрагмент в томе I-м): «Турция находится в полном расстройстве; эта страна как бы распадается. Ее падение будет большим несчастьем и было бы весьма важно, если бы Россия и Англия условились относительно будущего и не предпринимали бы ничего, не предупредив взаимно друг друга. У нас на руках человек больной и сильно больной. Я говорю откровенно, что было бы большим несчастьем, чтобы он скончался на днях и в особенности раньше, чем будет заключено необходимое соглашение».

3. Следующий разговор государя с Сеймуром состоялся 22 января 1852 года (так же ссылка дана мной в томе I-м), и Николай продолжил свою мысль: «Как бы мы все ни желали продлить существование больного человека (а я прошу Вас верить, что подобно Вам, желаю продления его жизни), он может умереть неожиданно. У нас нет власти воскрешать мертвецов. Если Турецкая империя падет, то она падет, чтобы не подняться более. Поэтому я и спрашиваю Вас, не лучше ли раньше подготовиться к этой возможности, чем втянуться в хаос, путаницу и общеевропейскую войну» 16.

4. Наконец, оговорка князя Паскевича в его письме Николаю I по поводу первоначального плана десанта. Приведу этот отрывок письма еще раз: «Ваше императорское величество, – писал князь Варшавский, – изволили сказать мне, что князь Меньшиков, находит десант и занятие Босфора затруднительным. Жаль, ибо мысль была великая, таким образом не только война сразу была бы окончена, но можно было бы сделать завоевание в Европейской Турции» 17 .

5. И, как итог, приведу свидетельство российского дипломата Константина Леонтьева, находившегося в 1863—1871 годах на дипломатической службе в Турции:18

«Война 53-го года возгорелась не из-за политической свободы единоплеменников наших, а из-за требований преобладания самой России в пределах Турции. Наше покровительство гораздо более, чем их свобода, – вот, что имелось в виду! Сам Государь считал себя вправе подчинить себе султана, как монарха монарху, – а потом уже, по своему усмотрению, сделать для единоверцев то, что заблагорассудится нам, а не то, что они пожелают для себя сами».

Из сего следует, что настоящей целью политики России в отношении Турции является не защита православия, а раздел последней. Из всех диалогов по данному поводу очевидно, что Турция всерьез не воспринималась, это «покойник». Отсюда такой смелый (первоначальный) план захвата Константинополя и Босфора. Гегемону «покойник» был не страшен, и он даже не задумывался о негативных случайностях, которые могли возникнуть при встрече в Черном море перегруженного войсками флота с кораблями противника. Однако в те далекие времена существовали еще какие-то приличия, и войну (в отличии от нынешних дней) нельзя было начинать просто так (без повода). И предлог для войны был найден – ситуация с христианскими святынями. Так появился повод (и скрытая цель: раздел Турции между великими державами). Для того, чтобы актуализировать это, Турции были выдвинуты совершенно неприемлемые для нее условия. И тут Россия сама попала в ловушку, которую готовила для Турции, заявив, что, если не договорится с ней, введет войска в Дунайские княжества. Тем самым отрезала себе возможность в случае необходимости «отступить без потери лица». Очень скоро вопреки лживым заверениям лондонского посла Бруннова, стало понятно, что за Турцию вступятся Франция и Англия. А это уже «не покойник». Потому, от «великого» плана (испугавшись войны с международной коалицией) царское правительство быстро отказалось, ограничившись казавшейся безобидной идеей «лишь оккупировать Дунайские княжества в качестве залога», что позволяло и не воевать, и попытаться сохранить лицо. Однако сие уже противоречило истинным намерениям Англии и Франции – они, как ни странно, тоже имели свои геополитические планы, и желали прибрать к рукам влияние в Турции, но без России (такая вот получилась «коалиция желающих 19 »). Россия имела слишком большое влияние в Европе, и это влияние следовало уничтожить. У России, при этом, оставался только один единственный выход, чтобы не потерять лицо – исполнить то, чем она пугала Турцию.

«Лучший способ сдержать свое обещание – это никогда не давать его» (Наполеон).

1.3 Коалиция желающих

«Хорошо было бы вернуть Россию к обработке внутренних земель, загнать московитов вглубь лесов и степей» («Таймс» 1854 г.)

В разделе 1.2 мы рассмотрели какие цели преследовала Россия в вопросе о Святых местах, теперь поговорим более подробно о ее западных противниках, с которыми уже очень скоро армии и флоту Николая I предстоит столкнуться в вооруженной борьбе.

Существенной предпосылкой назревающего конфликта было то, что в Европе с 1840-х годов наблюдалось усиление антироссийских настроений, в западной прессе подчёркивалось желание России овладеть Константинополем, что, как мы уже установили, в основном соответствовало действительности. По словам самого Николая, он не ставил себе цели присоединить каких-либо балканские территории, но данное обещание едва следует воспринимать всерьез. Русофобия, произраставшая в Европе со времен подавления польского восстания, давала моральную возможность противникам России находиться как бы «на светлой стороне» и развязывала им руки. Генератором антироссийского движения являлась Англия. В отличии от других стран антироссийской коалиции, она ставила перед собой самые амбициозные и далеко идущие цели. Рассмотрим их.

Великобритания

Брита́нская импе́рия (англ. British Empire) – колониальная империя во главе с метрополией, владела наибольшим количеством территорий из когда-либо существовавших государств за всю историю человечества, с колониями на всех пяти обитаемых континентах. Соединённое Королевство управляло землями, простиравшимися на 31 878 965 км², что составляло около 22 % земной суши20. Общая численность населения империи в годы наибольшего расцвета составляла около 480 млн. человек (приблизительно одна четвёртая часть человечества). Тем не менее, со второй половины XVIII-го века у Британской империи начались серьезные проблемы: после восьмилетней войны (1775—1783) она вынуждена была признать независимость США, в Индии росло недовольство произволом, который творила там Ост-Индская компания (в 1857 году, уже по завершению Крымской войны, англичане вынуждены были установить там прямое правление короны).

Антагонизм Великобритании и России произрастает из того, что в XIX веке обе эти империи пытались заполнить политический вакуум, образовавшийся в Азии в связи с упадком Османской империи, Персии и Цинского Китая. Победы России в русско-персидской (1826—1828 годов), а затем в русско-турецкой (1828—1829 годов) войнах вызвали беспокойство англичан, которые начали опасаться русского вторжения в Индию. Чтобы опередить своего геополитического соперника, в 1839 году Британия предприняла первую попытку захватить Афганистан, однако Первая англо-афганская война закончилась для неё катастрофой.