- -
- 100%
- +
Люди могут считать себя свободными, а либеральные ценности достигнутыми, страна может считаться независимой, но по факту она и люди внутри нее являются инструментом в руках одного из сильных государств мира сего. И свобод им дадут столько, сколько нужно, но не больше, и кого-то сделают экономически сильными, какие-то страны витриной демократии назначат. Но всегда это будет в интересах элит, и неважно – коммунистических или капиталистических, так как всегда они будут получать с этого блага. А люди везде получат тот объем информации, что "им нужен", и большинство свободных СМИ по мгновению волшебной палочки вдруг окажется в руках определённых сил.
И пока в некоторых странах поддерживается видимая демократия на радость населения, в других извне поддерживаются режимы тоталитарные. Пока один кушает, другой должен работать в поле.
Режим, пожалуй, страшнейшего диктатора в современной истории, лидера Камбоджи Пол Пота поддерживался внешними силами даже после того, как тот бежал в Таиланд, после длительного истребления населения своей страны самым жестоким путем. Потому что иначе придут к власти силы при поддержке СССР и Китая, как во Вьетнаме. Люди же, как и всегда, просто жертвы режима – это пшик.
В Ливии до Каддафи был король, который тоже был диктатором, и демократические ценности которого волновали так же, как западный мир волнуют жизни людей в этом отдаленном государстве – никак. В Ливии во второй половине XX века было менее 20% грамотного населения. Власть короля поддерживали западные демократии, а он взамен давал возможность международной военной организации размещать у себя в стране военные базы. Каддафи пришел вместо него – да, он тоже был диктатором, и весьма неодназначной личностью, но он поднял грамотность почти до 90%, много чего сделал для страны хорошего и плохого, а военных иностранных убрал со своей территории. В итоге города разбомбили, а его убили. Бомбы падали и никто не мог помочь. И это не наказание за его жесткий стиль внутренней политики, на это внешним партнерам-противникам наплевать.
Другой диктатор и тиран – президент Ирака Садам Хуссейн. Пока он вел войну с Ираном, его активно поддерживали Соединенные Штаты. Но как только стал идти поперек, то тут же был уничтожен. А оправдание устранению всегда найдется. Вопрос является ли оно истинной причиной негодования и кары или предлогом, который примет большинство. Лидер страны, даже не особо меняясь сам по себе, может долгое время быть не самым демократичным, но добрым союзником, а потом резко стать врагом всего цивилизованного мира.
Несомненно, не только Запад такой надменный и коварный. Было бы глупо так считать. Российская империя, CCCР, Китай, Британия и так далее. Все они подчиняли другие народы и не всегда путем грубой военной силы. Иногда ставились марионеточные правительства, которые должны выполнять одну роль – обслуживать внешние интересы, а как там их народ живет – это никого не волнует, ну кроме, может, обычных людей с других уголков планеты, но это не особо повредит ситуации.
Если же из страны бежит человек с тайнами, то его пытаются устранить, так США боится Сноудена и Ассанжа и секретов, что они выдают простым людям об устройстве Америки и том, как они контролируют, прослушивают своих партнеров. Но также СССР, Россия, Китай и многие другие устраняли сбежавших на информаторов. Лишний раз секретные сведения в широкие круги пускать не хочется. Но если круги будут не очень широкие, и контроль над ними и их мозгами есть, то некритично. Поэтому и купол, закрывший огромную часть планеты Земля, стерший Россию с карт, конечно, привел в шок и недовольство многих, но больших проблем прецедент не вызвал.
У СМИ главная задача это филигранно пропихнуть повесточку и сделать ее актуальной для большинства, на меньшинство же всегда можно наплевать и потыкать в них пальцем. Средства массовой информации и кинематограф с радостью сделали свой вклад. Вскоре чуть ли не большинству людей, населяющих земной шар, стало все равно, многие приняли позицию государства, а кто-то еще больше стал бояться за себя, свою страну. Что, если и её так? И спрятали свой язык или же наоборот вошли в ряды тех, кто пытался бороться с новым видом санкций мирового жандарма.
Начался первый день, когда в кресле президента восседал Градов. Молодой, довольный, жаждущий власти. Он не спал. Пил виски, думал. Писал списки нового кабинета министров и разрабатывал план перехода власти. Вычеркивая оттуда фамилии тех, кто сейчас занимал важные посты, он получал удовольствие, он упивался властью.
Ему казалось теперь, что в новом мировом порядке под куполом есть только он и жалкие муравьи, а там, далеко, наверху есть правительство, власть которого неоспорима, оно заменило Алексею Бога, теперь оно повелевает человечеством. А за безгрешное существование получит благоволение, ему пошлют блага. Здесь на новой усеченной планете теперь есть только Алексей, он наместник Бога, и каждый, кто его ослушается, будет подвергнут каре. В высших эшелонах власти – множество агентов извне, которые помогали ему перекраивать политическую верхушку страны, приносили доносы и совершали аресты.
А что же обычные граждане России делали в это время? Они задавались вопросами, проходили митинги, забастовки на заводах. И Градов выступил по кабельному телевидению с речью:
«Дорогие Россияне, мы столкнулись с невероятным испытанием. Для меня, как и для вас, случившееся является шоком. Наши враги наглым образом и без предупреждений поместили нас под купол, все попытки вырваться из него тщетны, но мы будем продолжать делать все для свободы. Наш президент, которому мы так доверяли, оказался предателем – над ним будет проходить суд. Агенты врага устранили нашего большого патриота, премьер-министра Глазикова, и теперь я, будучи министром иностранных дел, как третье лицо в государстве, вынужден волею судьбы занять пост исполняющего обязанности президента до момента окончания выборов. Меня тоже пытались устранить, но доблестные спецслужбы не дремлют. Мы с вами могучий народ, который прошел множество испытаний, справимся же и в этот раз, вместе, объединившись.
Мы будем стараться для вас, и просим от народа лишь одного: продолжать жить, трудиться, воспитывать детей. Те, кто потерял рабочее место – скоро обретут новое, государство о вас всегда будет заботиться. Мы все любим нашу Родину и во славу ее будем работать! Настанут светлые времена, восстанем из пепла. С вами ваш верный слуга Алексей Градов. Справимся вместе!».
Завод заводу рознь
Павел был из того поколения, кто родился еще в открытом мире и помнил фрагментарно другое время, но большую часть жизни прожил при новой власти – подкупольной.
После колледжа он пошел работать на завод – это было далеко не самой худшей карьерой в новой системе координат, одной из лучших. Паше повезло родиться в столице и получить от родителей, уехавших на ферму, квартиру в распоряжение. Да, однушка – зато своя. Сейчас купить жилплощадь невозможно, впрочем есть возможно получить жилье от места работы, но чаще всего придется проживать с кем-то, а Паша был интровертом.
Большинству сограждан что колледж, что завод, тем более хороший, вряд ли светят. Заняты в основном люди сельским хозяйством и работой в добывающей промышленности. Хуже всего приходится тем, кто работает на химических предприятиях. Чаще всего туда попадают в наказание за проступки – такие вот исправительные работы. Врачи, учителя и спасатели живут крайне бедно, впрочем, им не привыкать.
На самом деле, нищее существование влекут все кроме двух категорий граждан: силовиков и политиков. Даже бандиты и подпольные дельцы не могут себе позволить жить на широкую ногу, возможностей к этому у них меньше, чем в Советском Союзе. Тотальный контроль, камеры и шпионы делают свое дело. Население стало жить сильно беднее, чем когда-либо в новейшей истории, случались голодные бунты. Раньше деньги с проданных ресурсов могли накормить не только богатых – бедным тоже перепадало, росла экономика, было образование, появилось много товаров и росло разнообразие услуг.
Теперь все были запряжены в общий тяжелый плуг, и большая часть результатов их труда уплывала за границу купола. Руками извне народ был обречен на рабство, но это всё особенно усиливала жадность внутренней власти. С внешней стороны просили многое, но команда Градова обирала народ больше, чем их просили, ведь взамен за перевыполнение плана они получали бонусы, о которых стоит подобно рассказать позже.
После постройки купола началась внутренняя перестройка. Внешние силы строили свои объекты у границы, а народ наш – новые заводы. На окраинах городов появлялись фермы, трубы фабрик начинали активно дымить, и те, кто вчера называли себя бизнесменами или учеными теперь учились работать за станком, печь хлеб и выполнять другой труд о котором раньше даже не приходилось думать.
В один самый обычный, казалось, понедельник Паша пришел на работу и был вызван в кабинет директора. Он оставил сумку в раздевалке и, еще не переодевшись, направился по железной лестнице наверх. Зазвенели ступени, стук в дверь, волевое «войдите» изнутри. И уже он в кабинете, где сидел Пожарский за большим красивым столом. В стране вообще осталось много изящной мебели, сейчас она красуется в основном у новых владельцев, обретших власть. Заместитель директора был главным стукачом на заводе, и, казалось, в этом и состоит его функция как работника. Самое ироничное здесь то, какой фамилией он при этом обладал. Ведь 400 лет назад его однофамилец, если даже не прямой предок, вместе с Мининым освобождал Родину от иностранного ига, а теперь этот жук сидит здесь, улыбается, хихикает даже и пишет кляузы на свой собратьев, коллег: кто не выполняет нормы, кто говорит на работе – особенно на запретные темы. Тем самым он является важной деталькой, благодаря которой функционирует эта бездушная государственная машина, выстроенная Градовым и внешними силами, пришедшими на нашу землю.
Павел, кажется, уже понял, что его разговоры с Максом могли услышать и именно это стало причиной его нахождения пред этим худым высоким человеком, сидящим в массивном кресле и довольно перебирающим бумажки.
В кабинет зашел директор. Был это человек лет пятидесяти, получивший образование еще в докупольное время, с небольшой сединой, уставшим взглядом, очень вразумительный и опытный. Его все почти здесь любили. Работники понимали, что строгость и требования – это прихоть не его, а начальства свыше, а он, по крайней мере, старался оставаться человеком, даже помогал бедным, хотя и сам не мог позволить себе того, что в былые времена было для подобной должности вполне естественным.
Директор провел Павла в соседний, его личный, кабинет, указал на стул, слегка улыбнулся, сел напротив и начал:
– Паш, извини, что заранее тебя не предупредил, но сегодня можно было на работу к нам уже не приезжать. Могу тебя поздравить, тебя переводят! Завод №11 имени Алексея Градова, представь себе. Пока не знаю, в какой корпус тебя определят, но представь, если в Одиннадцатый? Ну ты, может, внутреннего устройства не ведаешь у них, но знаешь же, у Алексея Михайловича под этим числом всё самое лучшее. Спец-обеспечение, квартиру рядом дадут… Еще немного, и я у тебя буду деньги взаймы брать или опыта набираться, а? – он искренне посмеялся и похлопал своего уже бывшего подчиненного по крепкому плечу.
Была передана папка с документами, прозвучало напутствие, и вот уже директор был вынужден бежать по делам, и Паше тоже было нужно идти. Пожарский фыркнул ему вслед и прошептал пренебрежительно: «Плебс…».
Павел действительно был хорошим работником: еще на учебе отмечали его аккуратность, ответственность. На заводе он был одним из лучших. Не по объему производства, но по аккуратности, с которой он выполнял работу, ему равных не было. Он всегда заканчивал дело, которое начал, прикладывал смекалку, а не ждал пока ему все разжуют. Умный парень, в общем. А главное, не было у завода претензий к его политическим взглядам и поведению в свободное время, никаких жалоб. Макс, его приятель, не был раскрыт, и поэтому общение с ним не было делом наказуемым.
Журнал на каждого работника лежал в кабинете замдиректора, а по требованию спецслужб передавался в надежные руки. В нем описывалось поведение сотрудника, круг общения, эффективность труда, замечания, сделанные ему, и тому подобное.
Паша пересекся с Максом в узком коридоре, тот был взъерошенный и как всегда энергичный. Как только Максим услышал о переводе, он воскликнул:
– Ооо, и ты просто собрался уйти?! Нет, братец, мы тебя проводим! А я так вообще от тебя не отстану, смена работы – это не повод терять друзей, помни об этом! Давай вечерком к тебе подлетим с ребятами, обмоем? Я все принесу, ты только дверь открой, ладно?! – Он улыбнулся и рукой толкнул слегка в грудь. – Давай, побежал я работать, а то Пожарский поджарит, – сказал Макс и унесся стремительно в цех.
«Быстро появился, выпалил пулями слова и убежал. Сколько же в нем жизни, энергии», – подумал Павел и пошел за своими вещами медленно, находясь в глубокой задумчивости. Автобус потащил его к дому, а на улице было еще светло – странно-то так.
Вечером зазвенел звонок квартиры, и на пороге стоял Макс, а за ним его девушка, их коллега Даниил и еще какая-то милая особа. Макс тут же сказал: «Друг, ты не пугайся, что нас так много! Хорошая компания – штука ценная, а мы еще и с гостинцами. Будет здорово – моя гарантия!».
Гости зашли, тихонько захлопнули дверь, чтоб не привлекать внимание соседей. Максим продолжал:
– Данилу ты знаешь, это Варвара – моя дама сердца, познакомься, а вот ее подруга Вера, без приглашения, конечно… Тут неловко мне немного за нас, братец, но ты не серчай. В любой момент ты скажи – мы уйдем, и покой в твоей пещере будет снова восстановлен. Руки где помыть? – Он улыбнулся и вытянул шею, демонстративно озираясь вокруг.
Паша переварил поступивший наплыв информации, выпаленный в него, как из пулемета, изо рта это невысокого светловолосого парня, которого будто пчела ужалила, и тут же слегка наигранно улыбнулся гостям. «Веди себя как принято, ты же помнишь, как встречать гостей… Ну, в кино же видел», – говорил с собой в голове хозяин квартиры. Шумный рой залетел в гостиную, которая по совместительству была и спальней в этой однушке. Достаточно большой диван, в углу кровать, шкаф, столик, окно. Места не густо, но 5 человек усядется уж как-нибудь. Варвара и Данил были такими же шумными, веселыми, и будто были частями одного целого сумасшедшего комка энергии. А Вера казалась достаточно тихой, иногда даже отстраненной и задумчивой, и больше была похоже не на них, а на Пашу.
На столе велением волшебства рук из рюкзака материализовались бутылки. Затем рядом с ним возникли закуски, колбаска, которую днем с огнем не сыщешь, и пятилитровая банка компота. На лице Паши возникло нескрываемое удивление и эмоция, выражающая уважение такому улову, принесенному прямо сюда на блюдечке с золотой каемочкой. Макс улыбнулся, звнко рассмеялся и сказал: «А вот так! Умеем. Если что, обращайся! Причем не на улице брал бодягу втридорога, а у своих – только тихо…». Он опять посмеялся.
Вечер разгорался довольно приятно, напитки всем развязали язык, и эмоции трещали угольками в этом костре человеческой энергии. Общение оказалось легким, но самое главное – неожиданным. Если Паша проявлял несвойственные ему эмоции: чаще улыбался, больше говорил, внезапно для него самого, то его шумный общительный друг стал довольно серьезным, смешки ушли в тень, его взгляд стал глубоким, а голос, кажется, более грубым.
Максим положил руку на плечо Паше и сказал:
– Брат, я понимаю, что ты человек, который старается отстраниться от плохого, страшного и будто бы непобедимого давления сверху, но сейчас нашему диалогу никто не помешает. Я бы даже сказал, кое-что поможет. Бетонные перекрытия вряд ли донесут соседям содержимое наших тихих душевных бесед. Завтра ты впервые выйдешь работать на Одиннадцатый. Знаешь, что это за место вообще? Крупнейшее предприятие в регионе, построенное по специальному заказу Градова и его дружков. Множество корпусов на территории, где производятся не нефтепродукты и не сплавы – там делают вещи, в том числе для высшего руководства. В одном из корпусов собирают машины, да, те самые единичные новые черные машинки на дорогах, думал, откуда берутся? Там делают мебель, одежду, выращивают цветы, производят алкоголь… Да чего там только не делают. Этот кластер обеспечивает верхушку всем необходимым, и только небольшой процент произведенного выкидывается на рынок, на продажу тем из нас, кто смог подкопить денег. Это позволяет им чувствовать себя хоть немного людьми, а также народ успокаивать . «Ведь можете же купить, подкопите только», – так они думают.
Иногда Градов оформляет там спецзаказ на оборудование или мебель для школ или больниц, и потом мы видим по телику как радостно он перерезает ленточки на мероприятиях, где его портреты висят на каждой стене.
Это главное предприятие страны – туда отбирают самых надежных начальников и самых эффективных работников. Но ты удивишься, брат, там есть и наши люди. Да, да, из партизанского сообщества, у которых есть связи с лесным братством. Там работают десятки тысяч людей, огромное количество директоров разного уровня, я знаком с одним из них, нашим.
Спросят: «Из народа?» – отвечай положительно. Это тебе на будущее, запомни. И смотри, это, казалось бы, важнейший завод, но и там тоже хорошие люди есть. Иногда на своем лбу очки найти не можешь, так и они, отобрав в этот муравейник лучших, не так уж тщательно следят за этим муравейником.
Я тебя сведу с некоторыми. Честные, свободные, умные люди. Благодаря таким мы снова заживем когда-нибудь по-человечески, вот поверь! – Максим хлопнул ладонью по столу. – Друг мой, я знаю, что ты всегда был далек от мыслей наших кругов, с тобой мы редко встречались вне работы, но может твой перевод – это и есть повод начать новую жизнь, новая ступень в жизни у тебя? Давай вместе строить новый мир.
Макс закончил речь, выпил полстакана своего коктейля и сменил строгий сосредоточенный взгляд на улыбку. Вскоре он стал более расслабленным, снова повеселел. Выговорившись, мог наконец отдохнуть.
А у Паши в голове теперь роились мысли, но выстроить их в строгий ряд и к чему-то прийти в подобном состоянии было задачкой невыполнимой. Они все хорошо повеселились и даже тихонько поиграли на гитаре. За этот вечер он успел заново подружиться с Даней и Максом, узнать их с нового угла, а главное – познакомился с Верой. Она сидела на диване, укутавшись в клечатых плед, пока ребята расположились рядом на ковре и болтали. Почти не пила, слушала чужие разговоры, иногда смотрел в окно задумчиво и будто выпадала из нашего пространства. Но было видно, что компания девушке приятна, и иногда она выражала согласие с чьей-нибудь мыслью, смеялась над шутками. Она понравилась Паше, и он, осмелился узнать, где она живет, номер ее домашнего телефона.
Гулянка вскоре стихла, дабы не вызвать гнев соседей, чтобы звук мигалок под окном не заставил их в панике бежать. Вся шумная компания, кроме владельца квартиры, устремилась на лестничную клетку и тихонько зашагала вниз. Думали они, что тихонько, а на самом деле шумели, конечно.
Как власть строилась
«В течение лета и зимы бывали такие часы и дни, когда казалось, что эти люди (мужики) живут хуже скотов, жить с ними было страшно; они грубы, нечестны, грязны, нетрезвы, живут не согласно, постоянно ссорятся, потому что не уважают, боятся и подозревают друг друга… в жизни их ничего такого, чему нельзя было бы найти оправдания. Тяжкий труд, от которого по ночам болит все тело, жестокие зимы, скудные урожаи, теснота, а помощи нет и неоткуда ждать ее. Те, которые богаче и сильнее их, помочь не могут, так как сами грубы, нечестны, нетрезвы и сами бранятся так же отвратительно; самый мелкий чиновник или приказчик обходится с мужиками как с бродягами, и даже старшинам и церковным старостам говорит «ты» и думает, что имеет на это право. Да и может ли быть какая-нибудь помощь или добрый пример от людей корыстолюбивых, жадных, развратных, ленивых, которые наезжают в деревню только затем, чтобы оскорбить, обобрать, напугать?»
Антон Павлович Чехов
Прошло несколько месяцев с установления купольного мира, и жизнь каждого гражданина под ним резко переменилась. На дворе весна, в кабинетах чиновников происходят рокировки, почки распускаются на деревьях, в это время крепчает силовой блок, а люди… А что люди, они как обычно работают, чтобы выжить.
Идет тотальная перестройка экономики и быта, больше нет импорта, приостановлен экспорт. Вместо построения великого коммунистического будущего или движения в сторону пресловутой американской мечты, население занято строительством чужого будущего и покорно воплощает чужие мечты.
На «стройках века» россияне заняты возведением огрмоных заводов и подземных железнодорожных тоннелей, а в это время работников, занятых в сфере услуг, становится всё меньше, и вскоре весь частный бизнес будет запрещен. Идет мобилизация трудовых кадров – работа найдется для каждого, но это не шагающие маршем люди с улыбкой на лице и с блеском в глазах, смотрящие в новое будущее. Это покорная замученная серая толпа, жизнь которой и так была не сахар, а теперь их взгляд в небо приносит не наслаждение весенней небесной лазурью, а лишь напоминает, что где-то там высоко в небе есть стена, которая отделила их от всего мира, и кто-то за ней будет решать что им делать, как и когда.
Да, большая часть населения и раньше никогда не бывала за границей. В данный момент проблема не в свободе передвижения, а в новой парадигме – они рабы. Впрочем, и в другие времена, когда не было в небе преград, доминирующая часть населения, угнетаемая правящим классом – подчинена ему и работает на благо верхушки. Теперь, кажется, совсем у людей не осталось шансов на будущее: города будут ветшать, вместе с тем будет катиться в пропасть и человеческий быт, изменятся их рацион и привычки. Новая элита страны не просто забирает себе больше, чем перепадает обычным людям, нет, теперь новое правительство будет вывозить практически все ресурсы, принадлежащие нашему народу.
Не будут более развиваться наука и культура, не нужны в таком масштабе эти кадры вшивой интеллигенции, все это теперь лишь пыль на камзоле нового мира. История же как наука – вообще пагубная штука! Зачем новым поколениям знать прошлое, лишнее, что-то из мира, в котором они больше не живут, понимать как дело обстоит и каким оно бывает в другой модели.
Вот Паша, к примеру, наш труженик, не был обременен возможностью изучения многих наук в школе: некоторые предметы были вычеркнуты или видоизменены. Безусловно, существенный набор знаний дают родители, если им есть что дать. Все же отупление населения – процесс значительно более простой, чем его просвещение.
Все изменения – экономические и социальные – производились постепенно, без резких движений. Перед этим необходимо было сформировать до идеальной кондиции и забетонировать в таковом виде силовые ведомства государства. Параллельно надо объяснить людям что происходит в стране, как новая конъюнктура скажется на их жизни, почему обществу необходимо сплотиться и слепо и упорно выполнять отведенную для каждого роль.
Армия выдающихся лизоблюдов вокруг президента, состоящая из пиарщиков, силовиков и чиновников, была награждена за свои старания и посему наделена особыми правами, а главное – финансовыми возможностями. Большая часть рядовых работников этих сфер жила жизнью не роскошной, за воровство они жестко наказывались, ведь из чьего кармана они тащат? Из кармана заграничных господ. Негоже! А президент и его самое ближнее окружение, те, кто имел права на определенные блага, атрибуты богатой жизни, были заинтересованы в устранении таких лишних жадных ртов, ведь это сказывается на лояльности внешних сил к топ-менеджерам новой корпорации «Россия».
Верхний класс общества был довольно узок, но нельзя была так выразиться об их талиях и аппетитах к роскоши. Роль народных слуг заключается в том, что они должны быть эффективными менеджерами, добротно исполнять роль вампиров, тянущих соки из недр страны и из народа и передающих их за кордон, не забывая, конечно же, получить свои капельки в виде новых машин, домов, гаджетов и вкусной пищи.
Среди народных слуг были не очень жадные и даже весьма неплохие люди. Кто-то совершал для городов и народа благие деяния сверх того, что регламентировано государством. Они хоть и были поневоле оторваны экономически от населения, плывущего в горной бурной реке жизни где-то там, в пропасти далеко внизу, но при этом некоторые чиновники старались оставаться людьми. И пусть необходимости, исходящей свыше, в этом не было, они могли сделать что-то хорошее. Например, направить в региональные больницы чуть больше лекарств, чем положено, продавив наверху увеличение поставок. Или построить школу, архитектура которой представляла собой не груду кирпичей, собранную в один большой прямоугольник, больше похожий на хлев для скота, а нарисовать и реализовать скромные, но симпатичные архитектурные решения, покрасить яркими красками эти скучные стены. Жизнь народа при этом не становилась тут же красочной, подобно радуге, но благодаря действиям таких людей хоть немного в ней появлялось прекрасного, полезного для тела, взора и души.