По-другому

– Поживи несколько дней здесь. Я завтра вечером уеду в Сочи, и все будут думать, что ты уехал со мной. Так что искать тебя здесь не будут. Ленька тоже будет здесь, но за ворота не показывайтесь. Ленька это тот который с тобой в машине ехал. У него голова разбита и рука, наверное, сломана, но в общем ни чего страшного. Да. Но ты запомни, – он запнулся, – Если бы мы этого не сделали, то проблемы были бы такие, что всем бы нам мало не показалось. – он усмехнулся, но улыбки на его лице не было. – Я уезжаю, – он устало поднялся. – Мне в городе еще одного человечка надо навестить и тетеньку эту найти все-таки.

Было еще не поздно, но уже темно и фары его машины выхватили из темноты елки за воротами и скользнув по ним не спеша повернули в темноту. Шум машины исчез не быстро, но я уже прислушивался к не громкой музыке на другой стороне дома и пытался услышать голоса, но свист электрички где-то не далеко, скорее всего у переезда, который мы проезжали, отвлек меня от этого, и я решил идти в дом.

– Я сегодня убил человека. – остановившись у двери в темноте я прислушался к впечатлению в себе от произнесенных слов. – Никакого внутреннего события эти слова во мне не вызвали. Даже огорчения. – Если бы я этого не сделал, то, скорее всего, погиб кто-то из нас. Еще несколько минут и они нашли бы меня в той комнате и мне пришлось бы тогда принимать решение. И вообще я спасал товарища. Может по этой причине никакого сожаления во мне не было. А может почему-то другому.

Я вошел в комнату. Было холодно. На столе стояли тарелки с еще теплым ужином и немного поев, я лег на кровать не раздеваясь.

Проснулся я от сильного стука в дверь.

– Кто там! – крикнул я спросонок.

– Открой. Быстрее. – Это был мануальщик Валера как назвал его Юрка.

– Что случилось? – не понимал я что происходит, глядя сонными глазами в человека за порогом.

– Двое сбежали. – Быстро и отчеканивая каждое слово говорил Леонид.

– Кто сбежал? – не понял я.

– Двое угнали машину. Надо догнать. Собирайся быстро.

Я был одет и, подхватив с вешалки куртку, протирая глаза шагнул за меняльщиком.

– Заводи быстрей я ворота открою.

Я завел машину, и Леонид сел рядом в то время как ворота не спеша открывались в темноту. Я включил фары, но место было не знакомое и я не мог ехать быстро.

– Быстрее давай. Если они за переезд повернут, то там, по хорошей дороге, их не догнать, а там и до поста недалеко.

– Кого не догнать, – не понимал я.

Леонид посмотрел на меня и, наверное, что-то сообразив и поняв, на миг замолчал.

– Нам надо догнать машину. Жигули. Ее угнали двое. Это наша машина. Поторопись уже,. – он стал всматриваться вперед. Деревенская дорога была плохой и ехать быстрее было невозможно. Но убегавшие были в той же ситуации поэтому у нас был шанс.

– Быстрее! – почти кричал Леонид. – Ну же. Вон они, – он ткнул пальцем в темноту. Я тоже заметил свет фар впереди.

Я попытался нажать на газ, но машина подпрыгнула на кочках, и мы чуть не вылетели на обочину.

– Черт, – не выдержал я.

Свет фар там впереди стал заметно приближаться и совсем рядом оказались огни деревни. Еще намного и они заедут на асфальт. Они были совсем рядом и до огней дороги было не далеко как вдруг фары впереди свернули куда-то влево и уткнулись вниз. Видно водитель не справился с очередной ямой и его выбросило в сторону. Через несколько мгновений мы были рядом.

Двое уже бежали у освещенной дороги, но мы уверенно догоняли их и поняв, что им не успеть второй свернул в темноту обочины.

– Останови я этого возьму, а ты за тем давай. – Он выскочил из машины и скрылся в темноте. Через несколько секунд я уже догнал второго бежавшего по краю дороги. Бежал он как-то не уверенно, почти падая и еле держась на ногах. Я, выскочил из машины и быстро настигнув его повалил на землю.

Вид у него был довольно потертый. Это был мужчина. Уже не молодой с неопрятной в клочьях бородой. Одет он был в старое пальто и рваные грязные брюки, которые съезжали с него. Все это я рассматривал с каким-то удивлением так как он совсем не был похож на вора или угонщика. Я не понимал, что я делаю и почему мы гнались за ними. Наверное, они обворовали Санаторий и угнали машину почему-то решил я и поднимая его с земли стал толкать к машине. Он почти не сопротивлялся и его пустой взгляд не останавливался ни на чем, а испуганно озирался кругом, не узнавая меня и не понимая кто я вообще.

– Помогите, – вдруг тихо проговорил он.

– В машину иди. – Подталкивал я его за локоть.

– Помогите. Нам в город надо. Помогите.

– Садись, – я открыл дверцу. – Разберемся.

Второго Леонид привел, когда я запихал своего на заднее сиденье. Остановив его около двери машины Леонид сильно ударил того здоровой рукой в челюсть от чего, он обмяк и присел к колесу. Даже одной рукой он управился с убегавшим легко.

– Не надо, – машинально сказал я.

Леонид молча запихнул второго на заднее сиденье и сел рядом со мной. Я развернулся осторожно на узкой дороге, и объезжая ухабы в темноте направился обратно туда где были видны огни санатория.

В этот раз мы въехали внутрь через главные ворота. За воротами была небольшая площадка перед широкой лестницей, ведущей в дом. Вокруг площадки на высоких столбах были расставлены фонари, которые освещали площадку, но были поставлены так, что за ними уже ничего не было видно.

Дверь и окна у лестницы были освещены, но кроме старика никого не было. Окна второго этажа также были темные и не понятно, откуда была музыка днем, так как было впечатление, что постояльце внутри нет иначе мы разбудили бы всех. Леонид вытащил двоих оборванцев с заднего сиденья и повел их к дому. Те шли обессиленные еле передвигая ногами. У крыльца он повернул налево, и я заметил тропинку, которая вела по периметру здания и из-за которого был виден угол пристроенного одноэтажного корпуса. Старик взял меня за локоть и с тревожным, но мягким выражением в голосе проговорил

– Пойдемте. Вам тут можно пройти. – Справа от крыльца была дверь, через которую мы попали в короткий коридор и уже через несколько секунд я стоял у своей комнаты.

– Их, наверное, в милицию надо? – негромко говорил я устало, проходя в комнату.

– Да зачем милицию, сами разберемся. – Негромко и тоже устало отвечал старичок, оставаясь за дверью. – Их только пусти сюда потом не отвяжутся. Знаю я их. – Он закрыл за мной дверь.

Это правда. Я лег на кровать, не раздеваясь и быстро уснул.

Странно здесь как-то все. – подумал я проснувшись. Умывшись и приведя себя в порядок, я вышел за дверь. Раз я вчера уже был на той стороне то, что мешает мне пойти туда сегодня. Кто сможет мне запретить и под каким предлогом. Пройдя по тому же короткому коридору, я вышел на площадку перед лестницей. На ней уже стояло два автомобиля, которых вчера не было. Только тут я понял, что утро уже идет к полудню, и я проспал довольно долго. Женщина с каштановыми волосами удивленно посмотрела на меня.

– Вы с ними приехали? – Задала она непонятный мне вопрос и в ожидании смотрела мне в лицо.

Я не понял вопроса и не определенно повел плечами. Было не понятно с кем с ними так как вокруг никого не было.

Не дождавшись моего ответа, она указала мне на дверь.

– Проходите. Доктор сейчас подойдет.

Я вошел и увидел двоих. Мужчина и женщина средних лет довольно небрежно хотя и не плохо одетые встали мне на встречу, и женщина с какой-то растерянной улыбкой поздоровалась. Мужчина посмотрел сначала на меня потом на нее и тоже кивнул.

– Здравствуйте доктор, – начала женщина слабым голосом. – Мы согласны.

Я понял, что меня принимают не за того и с улыбкой пошел к столу, из-за которого они встали, но мою улыбку, как мне показалось, они поняли неправильно и улыбнувшись в ответ стали доставать из папки листы с синими печатями которые я заметил сразу.

– Вот. Мы все принесли. Это документы на квартиру, а это договор, который Юрий Валерьевич просил подписать.

Видимо приободренные моей случайной улыбкой они заговорили увереннее.

– Нет. Нет. Вы ошиблись я не доктор. – Опять начал я, подойдя уже к ним вплотную.

– Как не доктор? – удивилась женщина – ну вы сотрудник? Просто нам сказали, чтобы никого постороннего, а здесь…

– Не волнуйтесь я сотрудник, но не доктор. А доктор сейчас подойдет. – Я попытался опять улыбнуться, но женщина уже тревожно смотрела на меня, а мужчина рядом все время оглядывался на дверь, будто выбирая момент чтобы убежать.

За моей спиной открылась дверь и оглянувшись я увидел того самого добренького старичка, но вид у него уже был строгий и не довольный.

– Доброе утро, – громко проговорил я ему на встречу.

– Что вы тут? – недовольно ответил он – Пойдемте. – и он махнул мне рукой подзывая идти за ним. – Побудьте пока на той стороне – недовольно и глядя твердо мне в лицо проговорил он, когда мы вышли на лестницу перед входом.

– Хорошо, – не переставая улыбаться, ответил я и вышел в дверь слева от входа.

Я не вернулся к себе в комнату, а расположился в кресле, с пледом которое осталось стоять на площадке у вторых ворот. В мыслях был полная неразбериха от впечатлений последних суток и хотелось просто посидеть и попытаться что-то осмыслить. Главное конечно это то что тот парень, в которого я стрелял, умер. Странно, что именно это не оставило ни каких эмоциональных последствий в памяти. Странно потому, что если он действительно мертв, то и моя жизнь может быть в опасности. Как я понимал уверенных подтверждений его гибели Юрка тоже не имел, поэтому еще оставался шанс, что все обойдется. Чтобы узнать, надо дождаться вечера, когда приедет начальник. Интересно, а где мануальщик, что-то его не видно. Может, повез в милицию тех двух ночных воров. Да и они были странные какие-то и эти там в кабинете. Как-то странно здесь все. – окончательно решил я и моя дремота совсем прошла.

Дверь за моей спиной открылась, но я ни как на это не отреагировал и закрыв глаза притворился спящим. – Будет лучше если все будут думать, что я спокойно сплю.

Документы на квартиру и договор для Юрки, которые подписали те двое в кабинете. Бомжи здесь на окраине деревни, которые якобы угоняют машину и просят о помощи. Если попытаться это связать, то… а еще украденные бухгалтером документы, которые представляют такую опасность, что ради них идут на такое без подготовки и среди белого дня. Если все это связать предположениями, то испугаться нужно сильно. Да испугаться. Но только в том случае если они подумают, что ты не сними.

А пока они готовы думать, что я один из них и тогда-то что я выстрелил в того парня это лучшее подтверждение моей безопасности. Обмануть Юрку мне скорее всего не удастся и изображать из себя готового на все ковбоя глупо. Делать вид, что я хочу все узнать и готов со всем мириться тоже опасно можно так далеко зайти, что потом не выпутаешься. значит надо делать вид что меня это не интересует и спокойная жизнь – вот предел моих мечтаний. Надо демонстративно попереживать и изобразить полного хлюпика, чтобы они сами разуверились в моих возможностях и отпустили бы. Тем более я абсолютно один и помощи ждать не откуда. Я сидел с закрытыми глазами и притворялся спящим. Кто-то обошел вокруг меня и собрав с собой скорее всего плед ушел в дом.

– Что же делать? А ни чего я делать то и не могу. Могу сидеть и притворятся спящим пока не приедет Юрка. И вести себя придется по обстоятельствам. – Начался мелкий дождь и сделав вид что я проснулся я забрал с собой плед и прошел в комнату. Там стоял на столе обед, и все было прибрано. Заходя в дом, я услышал отъезжающую из ворот машину и понял, что те двое сделали за чем приходили и я теперь здесь один на один с ними. А может сбежать пока не поздно? Почти паническая мысль трепыхнулась в голове. – Стоп, я же один из них. Надо чтобы они так думали. Нет, не получится. Они сразу поймут, что это не так. Потому, что это не так. – Я поел и лег на кровать. Дождь редкими каплями бил в окно.

Дождь редкими каплями стучал в окно до вечера, и когда машина хозяина медленно заезжала в ворота, то у входа уже была довольно большая лужа, и свет от фонаря освещал грязные круги в ней и часть мокрой лестницы. Я видел это стоя и не зажигая света в комнате. Может все думали, что я до сих пор сплю, но теперь это уже не имело значения. Мануальщик не пришел, а значит скорее всего он уехал, а другим не было до меня никакого дела. Ну и ладно.

Юрка не зашел ко мне, а по короткому коридору прошел в холл и только через пол часа дверь в комнату распахнулась в освещенном проеме появилась его фигура.

– Хватит спать. Пойдем поедим. Вставай.

– Привет, – изобразил сонный вид я.

Мы прошли по главной лестнице в холл и свернув на лево оказались в небольшой столовой, в центре которой на столе уже стояло несколько тарелок и открытая бутылка вина.

– Ты что весь день спал? – спросил он усаживаясь.

– Да, я почти всю ночь не спал, а днем отключился полностью.

– А ночью что?

– Сначала с Леонидом воров ловили которые машину угнали, а потом уже не мог уснуть. Как я теперь. Если я этого парня убил, то они меня искать будут. В лицо они меня знают. Адрес найдут. И что дальше? Может мне в Крым пока уехать. К сыну? В общем как-то не спалось мне сегодня. – Юрка не спеша ел суп и с какой-то улыбкой внимательно смотрел на меня.

– А что, тот подземный вход в который вы тогда лазили он еще не завален?

– Да нет, вроде, – не ожидал вопроса я-А ты что, помнишь? – Я улыбался.

– А как же. Это же, здорово. Подземный вход в старый монастырь. – он сделал паузу отламывая хлеба и улыбаясь. – Здорово. И что никто про него не знает.

– Ты что предлагаешь мне там прятаться?

– А что делать. Придется. – Он тихо засмеялся.

– Шутишь? – Юрка усмехнулся в ответ.

– Да, наверное, уже никто кроме нас с тобой про него и не знает. Квартира там пустая. Ванька пропал, не знаю жив ли, Павел уехал, а отца его скорее из-за книги той убили. Значит мы с тобой двое и знаем про него, про ход этот. – Юрий заметно напрягся, когда услышал про книгу, но усмешка снова пробежала по его лицу.

– Может слазим как-нибудь, – так же с улыбкой продолжал Юрка.

– Мне сейчас до этого? – Попытался зло ответить я, разделывая кусок мяса на тарелке.

– Да успокойся, парень тот жив оказался. Они ему ногу галстуком перевязали и остановили кровь. Я все вопросы днем кажется, решил. Можешь дома жить. – Он откинулся на стуле. – Ну как тебе мой санаторий.

– Хорошо, – я огляделся еще раз по сторонам. – Только посетителей мало. Были двое утром. Приняли меня за доктора. – я усмехнулся. –Только как понимаю уехали? Что, не сезон? – Юрка молча улыбнулся внимательно, глядя на меня. – Наверное пытается решить, что я понял, а чего нет, – промелькнуло в голове.

– Ну, если так, то что, утром домой поеду? –спросил я в то время как Юрка молча продолжал смотреть на меня.

– А тебя не интересует, что это за санаторий и что это за люди и что их сюда привело? Неужели не интересует?

– После того как мне вчера пришлось выстрелить в человека мне как-то не хочется больше в этом участвовать. – Юрка усмехнулся и налил себе вина.

– А здесь нет ни чего особенного, – начал он не спеша. – Это довольно обычная история. Она ни часто обсуждается в обществе там или в газете, но существует она всегда по всему миру.

– И что это такое. – Спросил я, потому что Юрка ждал, чтобы я спросил.

– Во всем мире и во всяком обществе есть те, кто отчаивается найти ответы, на вопросы, которые возникают у них. Ни общество, ни религия, ни тем более наука не способны удовлетворить поиски таких людей. Ну, если применить твою теорию, то их умственный центр слишком не развит, поэтому наука закрыта для них и только раздражает. Их эмоциональный центр развит настолько хорошо, что религия, исковерканная церковью за тысячелетие, окончательно потеряла возможность воздействовать на них, а двигательный центр, то есть потребности обычной жизни вместе с социальными потребностями по разным причинам совершенно не интересны им. Чаше всего это бывает потому, что ни каких материальных проблем у них нет. А если у некоторых есть, то у них нет сил, чтобы начать решать их. Видишь, как хорошо я применил твою теорию для объяснения этих людей. Как, правильно с твоей точки зрения идут мои объяснения?

– Примитивно, но логично. И что из этого следует?

– Конечно, из этого может и ничего не следует. Мало ли чего не бывает. Но если подумать, то это можно использовать в своих целях.

– Каким же образом?

– Ну как там у тебя говорится. Человек может быть полезен для меня, может быть полезен для школы и может быть полезен для себя. Так почему не дать ему такую возможность? Ему же хочется этого. Ему хочется быть причастным к чему-то большему, чем его скучное существование. А через это он и для себя научится быть полезным. Да, научится. Я не собираюсь его обманывать. Я хочу его научить. Но чтобы бать полезны для себя надо осознать свое место среди окружающих. А тогда все упрощается и становится понятным.

– И как ты это делаешь

– Что?

– Ну, даешь им такую возможность?

– Ни чего нового. Помнишь у Горького. Люблю я соседа твоего. Почему люди отписывали все свое имущество хлыстам? Потому что бесполезно оно в настоящей жизни. Вернее, оно им бесполезно в настоящей жизни, а в обществе частью которой они становились оно, это имущество, и обретало настоящую силу. Так что присоедини свое имущество к новому телу нового братства и станешь в тысячу раз сильнее силой братства, волей братства, разумом братства. Обретешь смысл и цель, и в этом найдешь свое место, а значит и научишься быть полезным для себя в школе.

– Ну и для тебя конечно.

– Что?

– Они должны быть полезны и для тебя? Правильно? – Юрка на вопрос лишь усмехнулся.

– Конечно, правильно. Только я себя не отделяю от братства. Я считаю себя функцией этого братства. Если хочешь, воля братства, его сознание заключена пока только во мне. Может потом оно расширится, и некоторые его члены возьмут на себя часть этой ответственности. Но пока я вынужден сам на себе нести это. И если ты думаешь, что это удовольствие, то ты ошибаешься, и я работаю над тем чтобы разделить эту ношу с другими. Для этого надо готовить людей. Такие какие они есть, никто не способен развивать братство, для этого нужно много знать и уметь. – Он замолчал на мгновенье. – Мне кажется, ты мог бы стать одной из самых развитых единиц нашего общества. Наиболее близкой к тому чтобы и на себя взять ответственность за правильное развитие наших идей.

– А каких идей? -тихо спросил я.

– Я не могу сейчас о них рассказывать, но они очень близки идеям твоего мастера поэтому ты стоишь близко к пониманию.

За окнами было уже темно и мелкий дождь прыскал по стеклам так, что казалось, что сейчас осень. Было уютно. Одна лампа горела над нашим столом и углы небольшой столовой напирали из темноты. Казалось, что этот свет и есть сущность нашего разговора. Что он вот так имеет какое-то значение. Он еле теплился над нами, но он еще был, хотя и слабел все сильнее, и что-то большое и сильное должно было поглотить его в ближайшие секунды, но самые слабые мои надежды, что все должно быть как-то по-другому заставляло этот свет существовать, может быть лишь в пределах наших голосов. Я перестал понимать что стало происходить со мной . Из тревоги стало возникать тяжелое возбуждение и оно стало гасить сознание.

Слова Юрки стали так удивительно и сладострастно заманчивы, что все мое тело сквозь напряжение захотело почувствовать мягкость и негу и поверить им. Даже допустить возможность поверить это уже значило отказаться от необходимости сопротивляться. А зачем сопротивляться тому, что уверенно и последовательно обещает, и указывает путь к простому существованию без тревог и поисков для всех, а также возможностью искать и вести вперед для избранных. Избранных судьбой промысел, который пускай не понятен, но отворачиваться от которого громадное преступление перед высшим смыслом. Власть. Это слово как лай черной собаки, которая готова вцепиться в любого чтобы понравится хозяину. И показалась, что эта черная собака вышла из темноты угла и смотрит в ожидании, что ее позовут, признав своей.

Юрка молча смотрел на меня, и я почувствовал, как свет надо мной сужает свои границы и сказанное мной слово сейчас или затушит его окончательно, или разорвет стены дома и выплеснет что-то жгучее и решительное наружу. И это что-то заполнит и дом, и мир. Но его взгляд не выпускал это что-то наружу и от того что огню во мне не куда было деться то что-то яркое как свет солнца стала выжигать куски моего сознания, и я физически чувствовал, как сгорая они превращались в что-то совсем другое. Гораздо меньшие по размеру, куски новой моей сущности невероятно твердые и чистые теперь занимали где-то в памяти гораздо меньше места, а все лишнее и не нужное исчезало, освободив так много места которое тут же заполнилось светом, возникающим ни откуда и просто существующим и от которого свет лампы надо мной, вдруг приобрел силу и осветил комнату. Почти потеряв чувство реальности, я вдруг услышал шум опрокинутого стола и очнувшись увидел, что Юрка резко встал и неуверенно попятился к двери.

Дверь за ним закрылась, и вдруг невероятная тишина заполнила мир так, будто он унес в пустоту все доказательства этого реальности мира. Шум дождя за окнами растаял так же нежно, как и остальные звуки. Я касался предметов и чувствовал их, но не слышал моментов прикосновения. Я встал и подошел к окну и ноги мои не ощущали опору и твердость при шаге, и звуков этих шагов не существовало. Я подошел к окну и в темноте дождя увидел плотные фигуры людей, которые стояли и смотрели в комнату. Свет слегка освещал их лица. Они смотрели не на меня, а в комнату, на свет, туда, откуда шел свет. Я обернулся и увидел, что вся комната заполнена желтым мягким светом, у которого не было начала и который кажется, зазвучал чем-то внутри сознания и слился с ним. В центре круга этого света у опрокинутого стола сидел я и с легкой улыбкой смотрел в него.

Я опять обернулся к окну и увидел, что людей в темноте очень много, а прямо у мокрого стекла те два странных ночных человека которых мы догнали прошлой ночью.

Увидев их лица, я почувствовал, как страх стал быстро заполнять меня и свет внутри начал терять яркость. Эти лица не были страшными, но они смотрели в комнату с таким ожиданием и даже отчаянием или может надеждой, что я испугался. Испугался того что они ждали от меня того чего у меня и не было. Мне вдруг показалось, что они ждут от меня чего-то чего и никогда не будет. Этот страх стал расти и заново преображать комнату.

Паника, возникающая во мне начала возвращать звуки, от которых страх хлынул в душу бушующей волной. Я обернулся чтобы увидеть себя сидящим за столом и может быть успокоиться этим, но там уже не было света и сознание мое наполнилось наступающей со всех границ темнотой. И только где-то далеко там среди темноты две сверкающие вспышки оставили навсегда свой след как доказательство того что может быть и «по-другому».

Я очнулся утром в своем номере и совсем не помнил и не мог понять согласился я на то что предлагал Юрка или отказался.