В сердце урагана
- -
- 100%
- +
- Нет, я так не считаю. Прошло еще не так много времени. Причины задержки могут быть самыми разными.
- Прошло достаточно времени, чтобы облететь все эти биомы и вернуться обратно. Если у них все в порядке. Их нет, и потому я полагаю, что все пошло не по плану.
- Ну... — полковник запнулся, быстро соображая. — Все зависит от плана, не так ли?
Советник покосился на полковника, потом вновь уставился в окно. Проронил после паузы, сквозь зубы:
- Скажем так: у моих людей были определенные дополнительные инструкции. Касательно того, что миссию задерживать нельзя, и вернуться необходимо максимально быстро.
"Дебила кусок!" — именно такой была первая реакция полковника на это признание. Последующие реакции в слова не складывались, а если и складывались, то в слова нехорошие, грязные. Но полковник не был бы полковником, если бы позволил этим реакциям отразиться на своем лице. Да и что-то примерно в таком роде он и предполагал.
- Тогда, получается, что не они нас предали, а как бы практически наоборот.
- Ой, полковник, вот только не надо сантиментов! — советник отошел от окна, и уселся в кресло за стол. — Ничего такого с вашим Крисом и Орвином не должно было произойти. И не делайте вид, что сами никогда не отдавали подобных распоряжений.
Полковник мысленно отметил отсутствие сержанта и доктора в списке тех, с кем "ничего не должно было произойти". Ему не нужно было знать точные инструкции, которые дал советник своим солдатам — ему достаточно было того, что он знает советника. Но думать надо было сейчас, и думать быстро, и главное — делать правильные выводы и принимать верные решения.
- Они могли бы вернуться на Пермафрост, — вслух сказал полковник.
- Я уже думал об этом, — махнул рукой советник. — И у меня там есть мои люди. Впрочем, будет нелишним, если вы проверите ваши источники.
- Сделаю, — кивнул полковник.
Он с трудом преодолел чувство брезгливости. "Даже внешне потакать и прислуживать этому придурку мне противно..." — подумал полковник. Вслух, разумеется, сказано было совсем другое:
- Я распоряжусь проверить отдаленные районы Атлантиса. У нас есть небольшие поселения, связь с которыми все еще остается эпизодической.
- Это дельная мысль. Спасибо, полковник. Может быть я рано переживаю, но уж слишком многое на кону. Действуйте. И давайте завтра встретимся тут же, у меня. Посмотрим, что принесет нам еще один день.
Полковник еще раз кивнул и пошел к двери. Сейчас нужно действовать. Эх, черт, а он-то думал, что у него есть еще пара дней! Но их нет, советник уже на иголках, и время терять нельзя. Уже у дверей полковника нагнал голос советника:
- Полковник, а вы не в курсе, где сейчас наша общая знакомая Вивьен Рэшфорд? Ее не было на последнем заседании Совета.
"В курсе". — злобно и радостно подумал полковник. Еще как в курсе, говнюк ты всесильный. А точнее, не всесильный.
- Нет, я сам ее не видел с самого начала нашей экспедиции.
- Ясно. Ну что ж, тогда — до завтра.
"Давай, до свидания!" — опять не удержался злорадный внутренний полковник. Внешний полковник только кивнул и вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.
Я никогда не любил ждать. Хотя, как мне казалось, другим ожидание давалось еще тяжелее. После того, как мы с Георгом вернулись к остальным и рассказали им о разговоре с Никласом, после всего этого очень хотелось понимать, получится ли что-либо путное из нашей затеи. Мне самому затея казалась ненадежной и нелепой, и с каждой проходящей в ожидании минутой весь план глупел буквально на глазах. К сожалению, лучшего плана не было ни у меня, ни у кого другого из нашей команды.
Никлас согласился не сразу, но согласился. Видно было, что и он просчитывал варианты успеха, искал другие возможности — и тоже их не находил. Мы сейчас были похожи — наша группа и Навигаторы: бунтовщики, пытающиеся доказать свое право на жизнь. И это могло сработать. В результате Никлас улетел в город, взяв с собой Георга. Насколько я знал, летели они на “скате” (IF-12 „Скат“, двухместный маневренный летательный аппарат для разведки и исследования), решив, что вернее всего сейчас будет полететь вдвоем. Это был самый тонкий момент нашего плана: вариантов "что-то может пойти не так" на этом этапе было пугающе много.
Никто даже и не предполагал, сколько нам придется ждать, и чтобы не сходить с ума от неизвестности, сержант предложил дельную идею: организовать дежурство. Было понятно, что дежурство в месте, которое нам незнакомо, является скорее традицией, фиктивной возможностью отвлечься от нервной обстановки. И тем не менее, на эту идею подписались все, даже доктор Водопьянова. Время пошло действительно быстрее, и каждый из нас успел отдежурить по два раза свою двухчасовую смену, когда вернулся скат Никласа.
Никлас показался мне удивленным и сбитым с толку, равно как и Георг. Нам не сразу удалось сложить вместе то, что им удалось выяснить, а когда это удалось, то задумались все.
По словам обоих Навигаторов, в городе случился самый настоящий переворот. Пока достаточно мягкий, пока практически бескровный, но — переворот. Из того, что удалось узнать нашим новоявленным посланникам за столь короткое время, вырисовывалась следующая картина: Совет, казавшийся могущественной всесильной глыбой, — раскололся. На сколько именно частей было пока непонятно, но одну из них неожиданно поддержала армия. А точнее — отдел безопасности под руководством резко переставшим быть ручной игрушкой полковника Крэтчета. В этот раз обычные поселенцы Атлантиса не были вовлечены в эту Игру Престолов, и поэтому на улицах было спокойно, но носящиеся по городу слухи делали атмосферу Атлантиса еще более непрозрачной.
Что происходит в здании Совета и какова судьба советника де Поля — было неясно: такая информация на улицы не просачивалась. Зато невооруженным взглядом была видна охрана здания Совета, одетая в форму отдела безопасности. Также очевидно было увеличение количества патрулей. Поговаривали, что часть независимой до этого охраны Совета сменила цвета и примкнула к силам полковника.
Гражданская жизнь осталась такой же — по крайней мере, пока что. Люди ходили на работу, занимались своими делами. В общем, на звание бунта или революции такая ситуация явно не тянула, а вот на переворот — вполне.
- Мне очень интересно, как полковник это провернул, — качая головой проговорил Георг. — Для политика он неплохой солдат.
- Я не думаю, что он это провернул, — ответил я. — Я думаю, его привлекли. Кнутом уж, или пряником: на самом деле не так важно, чем. Он постоянно общался с одной дамой из Совета, с Вивьен Рэшфорд. Потом, когда нас забрал к себе советник де Поль, то я подумал, что эта дама стала отыгранной картой. Но, возможно, я ошибался.
- Вивьен Рэшфорд? Я ее знаю, — Никлас скривился. — У этой леди вот такие яйца. Простите, доктор.
- Ничего страшного, — отмахнулась доктор Водопьянова. — Если бы меня можно было смутить словом "яйца", то я сама приятно удивилась бы своей духовной чистоте. Я не знакома с этой Вивьен лично, но я не верю никому из Совета.
- И правильно делаете, — кивнул Никлас. — Как мы все сейчас понимаем, внутри Совета куда больше разногласий, чем мы представляли.
- И именно этот факт сейчас может сыграть за нас, — сказал Орвин, сразу привлекая к себе внимание. — А что? Они грызутся между собой, что для нас хорошо в том плане, что им и без нас есть чем заняться. Если примкнуть к правильной группе, то мы можем их заинтересовать также, как заинтересовали Навигаторов: лишним козырем в рукаве. Лишним аргументом при переделе власти. Ну и у групп Совета появляется свой интерес к нам: лишний аргумент в их игре.
- При этом группа должна быть достаточно сильной, чтобы суметь нас поддержать и обеспечить нам возможность дальше искать ответы, — подхватил мысль Орвина я. — Если, конечно, никто не передумал искать дальше.
- На меня ты можешь рассчитывать, — сразу отозвалась доктор Водопьянова. — Интереснее, чем у нас тут, не будет нигде, в этом я уверена. А все то, что я только что услышала, лишь уменьшает мое желание возвращаться в эту грязь.
- Мы обсудили этот момент с Никласом, — задумчиво кивнул пилот. — Сейчас я нужен Навигаторам, как никогда. Но шутка в том, что, возможно, я нужен тут даже больше, чем на Атлантисе. А если действительно существует возможность помирить Навигаторов с Советом, то ради такой возможности я готов записаться добровольцем даже в полет на Землю.
- Как бы вскоре не оказалось, что вообще никакого Совета больше нет, — усмехнулся сержант. — Я на службе, и подчиняюсь полковнику Крэтчету. Поэтому не могу ничего обещать. Мое желание в этом случае сугубо вторично. Но если мне представится такая возможность, то я бы остался в экспедиции.
А Орвин просто коротко кивнул мне. После того вечернего разговора с Крапивой мы с моим другом почти и не разговаривали.
- Тогда осталось только понять, какая именно сторона конфликта в Совете будет для нас более выигрышной, — резюмировал я.
Глава 3
В отдел безопасности в итоге полетели мы с сержантом. Мне отчасти надоело ждать и надеяться на других, отчасти я был уверен, что из всех остальных полковник прислушается скорее к моему мнению. Ну а сержант и вовсе был “свой”, из отдела. Так что выбор был прост и быстр. Полковника и ту сторону, которую он представляет — какой бы она ни была — мы выбрали по нескольким причинам. Во-первых, если эта сторона сумела убрать из Совета казавшегося почти всесильным Родриго де Поля, то мощи ей не занимать. Во-вторых, у полковника было то, чего, скорее всего, не было у других — какими бы они ни были — сторон: ресурсы и солдаты. А это значительный аргумент, на мой взгляд.
Где-то по дороге нас встретили. Сержант, управлявший нашим скатом, вдруг показал мне пальцем куда-то влево от себя. Я присмотрелся и увидел другой летящий рядом с нами параллельным курсом скат, с опознавательными знаками отдела безопасности. Чуть позже, справа от нас, проявился еще один. Сопровождение. С сержантом связались по открытому каналу связи. Он назвал себя и подтвердил, что наша конечная цель — отдел безопасности Атлантиса. Коротко что-то выслушал, снова подтвердил. И дальше мы летели уже небольшой группой.
Нас вежливо сопроводили, вежливо встретили на посадочной площадке, и так же вежливо провели в отдел безопасности. Не в кабинет полковника, как я почему-то думал, а в какое-то пустое помещение, которое явно использовалось под склад. Нам предложили присесть и попить воды под вежливым внимательным взглядом четырех вооруженных ускорителями солдат. Мы попили, не задавая вопросов — ждали полковника. Полковник прибыл почти через час, выглядя очень серьезно и сосредоточено. Я понадеялся, что его оторвали от какого-то важного дела — например, пыток советника де Поля.
- Сержант. Крис, — кивнул полковник нам.
Рукопожатие предложено не было — все же полковник оставался пока больше военным, чем политиком. Вежливые молчаливые солдаты были выпровожены за дверь кивком головы полковника. Небрежно повелевать получалось у него все еще не так круто, как у советника, но уже вполне неплохо.
- Сэр, сержант Буонтакорта прибыл с задания, — молодцевато отрапортовал сержант. — Разрешите доложить?
- Вольно, сержант. С нами гражданский, потому давайте говорить свободно. Докладывайте.
- Сэр, я хотел бы узнать, насколько свободно и открыто я могу говорить
- Это помещение полностью безопасно, с этой целью и было выбрано. Мы работаем над тем, чтобы полностью проверить весь отдел, и это вскоре будет сделано. Отдел безопасности уже полностью автономен, а скоро станет полностью безопасным, сержант. Времена меняются. Так что вы можете докладывать свободно.
И сержант доложил. Я удивился, внутренне аплодируя сержанту: его доклад был кратким, но подробным, и не пропускал ни одного существенного момента. Я никогда раньше не слышал столько слов от него одновременно: он явно готовил этот доклад заранее. Когда сержант закончил говорить, полковник поинтересовался:
- Сержант, почему вы сперва полетели к Навигаторам? Почему не сразу сюда, ко мне?
- Потому что мы сочли этот вариант наиболее безопасным для себя, — ответил за сержанта я.
- Я обращался не к вам.
- Зато я обращаюсь к вам, полковник, — я предполагал, что легко не будет. И был готов сразу расставить приоритеты. — Хотите вы этого или нет — вам придется смириться с тем, что мы больше не ваши люди. Мы можем стать вашими партнерами, но именно что партнерами, на равных правах. По-другому не получится.
- Сержант, отвечайте на мой вопрос, — полковник меня игнорировал, как игнорируют шум.
- Сэр, решение о месте посадки принималось не мной, — начал оправдываться сержант. — Мы его приняли вместе, и, учитывая обстоятельства, я бы не…
- Полковник, ну давайте не будем играть в эти игры, — я влез в разговор. — Сержант — ваш человек, это понятно, но за всю нашу затею отвечаю я. И если уж вам так хочется что-то узнать, то узнавайте у меня. А приказывать, угрожать… Мне кажется, что это уже пройденный этап. Но — и я на это очень надеюсь — мы можем попробовать договориться по-человечески.
Это был сложный момент. Сержант был солдатом и подчинялся непосредственно полковнику, потому здесь полковник был в своем праве. Но одновременно сержант был причислен полковником к нашей группе. И тут уже был в своем праве я, эту группу и представляя. Я не знал, каким именно эмоциям поддастся полковник. Не знал настолько, что приготовился активировать свою ускоряющую "волну".
К чести полковника, он ответил мне не сразу. Он посмотрел на нас обоих, потом подошел к окну. Прошелся по комнате, необращая внимания ни на кого из нас. И когда он заговорил, голос звучал вполне спокойно, и даже — человечно.
- Пройденный этап, Крис? Что же, может и так. Вопрос лишь, а какие времена наступили после этого этапа? И на этот вопрос очень сложно ответить, учитывая сегодняшние реалии.
- Какие бы они ни были, но…
- Не перебивайте, Крис. Пожалуйста. Видите — я тренируюсь. Учусь вежливости, так сказать. Так вот, после вашего отбытия с Атлантиса кое-что изменилось. Многое изменилось. И если начистоту: то я не знаю, как на все эти изменения реагировать. Никто не знает, я полагаю. И все вовлеченные стороны делают свои шаги наугад.
- Что именно изменилось? И насколько серьезно?
Я не думаю, что полковник жаждал нам все рассказать. Но он рассказал — сперва неохотно, словно сквозь зубы. Потом уже свободно, с эмоциями. Может быть, он сам таким образом пытался проанализировать происходящее. А возможно, ему просто хотелось выговориться. И мы предложили ему такую возможность.
Полковник рассказал, как на следующий день после нашего отлета к нему в отдел явилась — нет, ворвалась! — разъяренная Вивьен Рэшфорд. Пока пытался понять, как она прошла через все посты и почему ему никто ничего не сказал, она натурально его отчитывала. Полковник знал, что дверь в его кабинет обладает завидной звуконепроницаемостью, но тут и он был не уверен, что этого будет достаточно. Он терпел, слушал, то краснея, то бледнея, изо всех сил пытаясь сохранить хладнокровие. Он услышал много уже позабытых им забористых выражений, которые он раньше слышал исключительно в казармах. Услышал пару новых: необычных, и очень оскорбительных. Он терпел, но у всего терпения есть предел, и в какой-то момент полковник его достиг.
Потом орал он, пользуясь тем, что его голос громче и сильнее голоса советника Рэшфорд, и заглушив ее как физически — голосом, так и эмоционально — напором и выплескивающимися из него эмоциями. Он сказал, что потом, анализируя тот момент, он даже не вспомнил, что именно говорил. Поначалу это было что-то об уважении и сотрудничестве, о перспективах и целях. Потом... потом были уже чистые эмоции. Полковник сказал, что сдерживал себя изо всех сил, чтобы не убить женщину, стоящую напротив него. Она пыталась ему возражать — несмотря на голос и разницу в габаритах. Она пробовала снова взять контроль над ситуацией в свои руки, но — безуспешно. И в конце концов она влепила ему пощечину — жестко, сильно, очень больно отбив при этом ладонь о чисто выбритую скулу полковника.
Полковник не стал нам рассказывать нам, как он буквально остолбенел. Как он почувствовал, что некое спасительное безумие накрывает его, и что он не в силах этому безумию противостоять. Он даже искал спасения в этом безумии, потому что не видел абсолютно никакого варианта логично и спокойно решить сложившуюся ситуацию, и остаться при этом нормальным человеком.
Разумеется, полковник ничего не сказал нам о том, как схватил Вивьен Рэшфорд за плечи, делая ей больно, и намереваясь то ли выкинуть ее в окно, то ли разбить об стену. Как она буквально рычала, стараясь вырваться, и как он вдруг ее поцеловал. Как остолбенела уже она, пока полковник, ничему уже не удивляясь и ни о чем не думая, не мог оторваться от ее губ. Как эти губы вдруг дрогнули, разжались — и она ответила на его поцелуй. Как они, буквально срывая дрожащими руками друг с друга одежду, упали на пол, не прекращая поцелуя, словно опасаясь, что только ищущие друг друга губы держат их в этот момент вместе. Как полковник вошел в жаждущую его женщину, умирая от страсти, злости и вожделения одновременно, и стараясь дышать хоть иногда. Секс был бешеным, коротким и ярким. Скорее эмоциональным, чем физическим.
Полковник и не собирался нам ничего говорить о том, как он лежал на полу, обнимая женщину, которую он, как оказалось, и любил, и ненавидел, и гадал, что теперь будет. Как он спешил насладиться каждой секундой, пока еще ничего дальше не произошло. Как он слушал, как успокаивается дыхание той, чье полуодетое тело он обнимал. Вивьен поднялась, оделась, стараясь по возможности скрыть все следы произошедшего, и ушла — тихо, не сказав ни слова. Ни разу не подняв глаза на полковника.
Само собой, мы ничего не узнали о том, что она пришла к нему вечером, домой, в его холостяцкую квартиру. Так же ничего не сказав, она поцеловала его первой — сразу в дверях. И они опять любили друг друга — теперь уже бережно, медленно и нежно, с прерывающимся дыханием, аккуратно раздевая друг друга, осторожно исследуя каждый сантиметр кожи и не обращая внимания на время. Полковник помнил, как стоял той ночью у окна, глядя на ночную серую белизну за стеклом, и просто гнал все мысли из головы. Тогда, в тот момент, ему было ничего не важно — ничего, кроме уснувшей на его кровати женщины. Женщины, которая позволила себе наконец-то быть слабой и полностью завладела его сердцем. Полковник спрашивал себя, не было ли его сердце захвачено этой женщиной уже давно, намного раньше. И сам себе мысленно отвечал, что сейчас это совершенно не важно.
Полковник ничего этого нам не рассказал, но рассказал обо всем другом. Как они решили больше не быть марионетками и как начали готовить по возможности бескровный переход власти. У Вивьен Рэшфорд были люди в Совете, которые были не прочь усилить собственное влияние за счет снижения влияния других членов Совета. У полковника была сила в виде отдела безопасности. К сожалению, советник де Поль что-то заподозрил и стал торопить события, пытаясь сыграть на опережение. План передвинули вперед, но все равно опоздали: без единого выстрела занявшие здание Совета силы отдела безопасности советника де Поля нигде не обнаружили, сколько ни искали. Некоторые члены Совета добровольно сложили свои полномочия, некоторых арестовали по различным обвинениям. Насколько я понял, обвинения в принципе несложно было выдвинуть против любого члена Совета: все зависело лишь от выдвигающей обвинения стороны.
Таким образом, де-юре Совет продолжал руководить Атлантисом, но в своем сильно уменьшенном составе. Де-факто же власть пока была сконцентрирована в руках полковника и Вивьен Рэшфорд. Полковник как-то горько и обреченно-убежденно сказал, что это состояние шаткого мира без новых идей долго не продержится.
- Я вообще удивлен, что оставшиеся члены Совета не грызут друг другу глотки в прямом смысле. Я полагаю, что они просто пытаются сообразить, какой именно кусок пирога им по силам ухватить. Но сообразят они быстро, можете быть уверены.
- И как вы собираетесь поступить? — спросил Орвин.
- Не знаю, — совершенно честно и искренне сказал полковник. — Пока не знаю. Предсказать все варианты невозможно, придется реагировать на определенные действия. Но теперь вы понимаете, о чем я говорил, и в какой ситуации все мы оказались.
- Мда... — только и сказал я.
В свою очередь, я рассказал полковнику о нашей экспедиции. Кратко, только самое важное. И я был разочарован произведенным впечатлением — а точнее, отсутствием оного.
- Крис, расскажи вы мне все это неделю назад, и я был бы счастливейшим человеком на Атлантисе. А сейчас... Я даже не знаю, хорошо ли то, что вы прилетели сюда, или плохо.
- Вы можете, наконец, прекратить вражду с Навигаторами. Объединить силы.
- Да, это возможно, — равнодушно отозвался полковник. — Но что это нам всем даст? Навигаторов осталось совсем мало, как я полагаю. Нас они никак не усилят.
- А как же возможности открывать и исследовать другие биомы?
- Эти возможности пока все еще скорее гипотетические, чем практические. Да, Старобор интересен, несомненно. Но если сейчас на улицах вспыхнет очередной бунт или раскол... То всем резко станет не до далеких чудес, Крис.
- Это может быть как раз отвлекающий момент. Тот факт, который не позволит бунту или расколу начаться.
- И это возможно. Крис, я сейчас не могу вам ничего сказать. Все... очень неопределенно. Да и чего вы вообще от меня ожидаете?
- Нам нужна помощь. Снабжение, помощь техников и ученых. Мы хотим понять, что происходит в системе Ядра.
- Означает ли это, что ваше возвращение на Родину не получилось таким удачным?
- Я так и не попал на Вильм, — возразил я, хотя полковник попал в точку. — И это остается одной из целей. И да, я хочу понять, что тут вообще происходит. Мне казалось, что вы хотели того же, полковник.
- Хотел. Наверное, и сейчас еще хочу. Только... только сейчас я уже задумываюсь, какую цену мы все готовы платить за знание. И готовы ли вообще. Готовы ли мы получить ответы на наши вопросы.
- Мы готовы, полковник. Я имею в виду нашу группу. А вы — за вас никто не решит, конечно. Но нам нужна ваша помощь. И взамен мы предлагаем свою.
- Что ж, это честно. Наш договор остался в силе, пусть и неким странным для меня образом, — полковник помолчал, подумал. — Крис, давайте поговорим завтра. Предметно, по пунктам. И вы, и я подумаем, чего именно мы хотим, что мы можем друг другу предложить и как это может выглядеть. Я предложил бы вам остаться, но вы вряд ли согласитесь. Сержант, а вы?
- Сэр, я…
- Сержант, я даю вам возможность выбрать. Считайте себя временно отстраненным от службы. Вы можете остаться в группе Криса, если хотите — и тогда уж решайте сами. Или вернуться в отдел прямо сейчас, я вас восстановлю в должности. Мне сейчас важен каждый лояльный человек.
- Сэр, я бы предпочел остаться в группе Криса, сэр.
Сержант меня немного удивил. Полковник ясно дал понять, что сержант ему нужен, но... Что ж, такому решению я лично был рад.