В сердце урагана

Глава 4

Следующая встреча с полковником оказалась неожиданно короткой и лаконичной. Мне вообще в какой-то момент показалось, что полковнику совершенно не до нас и он спешит поскорее от нас отделаться. Все это было неожиданно, непривычно. Пока я не мог для себя решить — радовали ли меня такие перемены или, наоборот.

За прошлую ночь, проведенную нами всеми в совсем не приспособленном для ночевки вироне, я смог подготовить и сформулировать то, чего мы хотим от полковника и тех сил, которые он представляет. Список, на мой бессонный взгляд, был достаточно скромным. Во-первых, нам нужно было подготовить вирон к дальнейшим путешествиям. Когда я сунулся за подробностями к нашему пилоту, он лишь закатил глаза и сказал, что всех мельчайших необходимых подробностей я знать точно не хочу. Я взвесил эту информацию внутри себя, частично согласился с ней и ограничился лишь аскетичной формулировкой "подготовить вирон". Дальше нам нужны были припасы. Несколько комплектов одежды у нас были, но вот с медикаментами дело обстояло хуже (доктор Водопьянова внимательно следила, чтобы я это записал). К тому же, нам было необходимо оружие и боеприпасы (это, разумеется, ко мне подошел сержант). Орвин высказался в том духе, что нам не помешало бы иметь запас еды и воды, на случай, если на неизвестном нам биоме вдруг не окажется ни того, ни другого. Георг добавил, что неплохо бы установить на вирон более эффективную систему регенерации воздуха. И еще, нам ни в коем случае нельзя забывать про оружие и боеприпасы ("Опять вы, сержант? Да записал я уже, записал!").

Кроме того, мы собирались вернуться на Старобор — как для поддержания в нужном тонусе Князя с его командой, так и для сугубо практических целей: Георг настаивал, чтобы с нами полетел другой вирон, с другим пилотом. Эту мысль я нашел дельной, и выделил ее как одну из основных. Если с нами что-нибудь случится, то хотя бы часть работы будет проделана не зря.

Ну а сам я хотел странного: я хотел, чтобы наша экспедиция оказалось нужной еще хоть кому-либо на Атлантисе. Почти всю бессонную ночь под аккомпанемент храпа сержанта и — неожиданно! — легкого похрапывания доктора Водопьяновой, я пытался представить себе значение того, что мы хотим сделать. Получалось величественно, но я никак не мог определиться ни с возможными последствиями, ни вообще с реакцией всех на грядущие радикальные изменения. Мое возвращение на Старобор и вправду прошло "не так уж и гладко": прав был, зараза, полковник. И Крапива... Сколько я ни гнал от себя мысли о ней, воспоминания о той встрече, о ее пальцах на моем запястье, о ее глазах... все это никуда не исчезало и не притуплялось. Мне удалось убедить себя, что нужно лишь время, что дружба Орвина важнее, и вообще, мне непременно нужно с ним на эту тему уже поговорить. Мой внутренний я смотрел на меня с каким-то сожалением и грустью. И как назло, стоило мне загнать в глубину сознания мысли о Крапиве, как в голову тут же полезли мысли о том, что же мы вообще делаем, и не вовлекаю ли я всех остальных в невероятную, а главное — зловредную авантюру.

В результате ночью я так и не уснул, и на следующее утро сидел в кабинете полковника пустой и уставший. Со мной рядом расположилась доктор Водопьянова, сопровождавшая меня в этом нашем рейсе.

Полковник, наоборот, хоть и не выглядел выспавшимся и счастливым, но был энергичен и быстр. Он выслушал составленный нами список желаний, и совершенно неожиданно с ним полностью согласился. Я уже успел внутренне настроиться на борьбу и споры, и потому почувствовал себя обманутым.

- Но и нам от вас тоже кое-что понадобится, — весомо обронил полковник. — Мы собираемся в этот раз сделать все правильно. Не пытаться скрыть факты, о которых и без того знает или догадывается уже слишком много людей, а пустить информацию в массы.

Он так и сказал — "в массы". Мне показалось, что такая фраза не очень-то подходит прежнему полковнику. Или это уже новый полковник?

- Хорошая мысль, — сказал я. — Мы тоже считаем, что открытиями нужно делиться. Мы хотели бы, чтобы нас в следующем рейсе на Старобор сопровождал другой вирон с другим пилотом.

- Мы бы на этом даже настаивали, — в очередной раз удивил меня своей проницательностью полковник.

- Что еще потребуется от нас? В смысле — для того чтобы поделиться информацией со всеми?

- Вам придется ответить на вопросы журналистов. Вы знаете, кто такие журналисты?

- Примерно знаю. Это было в базе данных.

- Хорошо. Вопросы мы, разумеется, рассмотрим заранее. Информацией надо делиться, без сомнения. Но не стоит делать это необдуманно, наобум.

Аааа, нет. Это все же не новый, это все тот же полковник. Цензура, контроль... Кнут и пряник. Дозированная подача ответов. Это мне уже куда более знакомо и привычно. Я выдохнул и вспомнил про еще одно важное дело:

- Полковник, а где мы можем жить всё это время? Ну, я имею в виду время подготовки.

- Эмм, — полковника мой вопрос озадачил. — Я не очень... То есть, поместить вас всех в отдел безопасности теоретически можно, но... Это будет не лучшим решением.

Ну да, это же не он вчера пытался уснуть в тесном вироне с нашей немаленькой компанией. Не лучшее решение, конечно.

- Я думаю, мы могли бы остаться в медицинском центре, — вдруг предложила доктор Водопьянова. — Уверена, что доктор Шеви будет нам рад, да и место у него есть. Опять же, там есть и оборудование, и медикаменты. Недалеко до лабораторий и мастерских.

- Отличное решение, — кивнул полковник с явным облегчением. — И образ хороший: грядущая экспедиция не под замком, а занимается научной работой. Отлично.

Вот на этом мы нашу встречу и закончили. Полковник пообещал предоставить в распоряжение Георга двух техников и один ангар для амок, и согласился открыть склад отдела безопасности для наших нужд. Вопрос оружия и боеприпасов сержант будет решать сам, я не видел причины вмешиваться в то, что сержант знает лучше нас всех. Про еду и воду, а точнее — про компактные версии таких припасов, полковник тоже пообещал подумать. Все же вирон и без того становится тесен для такого количества людей. Я попытался представить, как будет выглядеть наше транспортное средство, если в него запихнуть все то, что у нас на уме, — и не смог. Ладно, там будет видно.

Старобор — потерян и снова найден?

Специальная исследовательская группа Совета Атлантиса отчиталась о сенсационном результате длительной кропотливой работы: биом Старобор был снова обнаружен. Этот биом был открыт еще до Раскола и даже частично занесен в реестры Атлантиса. Однако затем биом сдвинулся с места и был утерян. По словам советника Рэшфорд, возглавляющей работу комиссии, специальная группа исследователей сумела вновь обнаружить биом. В данный момент разрабатывается серьезная исследовательская миссия на новообретенную землю. "О свободных регулярных перелетах на Старобор пока говорить преждевременно, но я бы не стала такую возможность исключать в будущем, причем — недалеком будущем", — сообщила нам советник Рэшфорд в эксклюзивном интервью.

Мы держим руку на пульсе этой невероятной новости. Следите за обновлениями!

Так мы оказались в медицинском центре. Снова здесь, к совершенно неподдельной радости доктора Шеви, которая подкреплялось честью принимать у себя ту самую доктора Водопьянову. Нас с Орвином разместили вдвоем, сержанту предоставилась возможность либо ночевать в комнате с Георгом, либо "искать другой вариант". Оба согласились на совместное временное проживание, хотя оба, очевидно, были далеко не в восторге от такого решения. Куда поселили доктора Водопьянову, я не знал, но был уверен, что у нее условия проживания определенно лучше, чем у нас всех вместе взятых.

Я сдержал слово, данное доктору перед нашим с Орвином отлетом на Пермафрост: тогда я обещал вернуться, и передать себя в руки ученых. И ученые взялись за меня всерьез. Меня кололи и просвечивали. Пропускали через мудреные аппараты, назначение которых было мне неизвестно. У меня брали образцы тканей и кожи. Все физиологические жидкости вообще сдавались литрами. Но при этом мне хотя бы не нужно было бегать по полосе препятствий и ломать руки другим солдатам. Доктор Шеви сиял, как Святой Круг, так что я не возражал.

В свободное время я старался проведывать всех. Георг почти постоянно пропадал в том ангаре, который был выделен полковником для модернизации нашего вирона. Поскольку новость о нашей экспедиции теперь стала общедоступной, у всех пропала необходимость что-либо скрывать. На нас посматривали чуть ли не как на героев, и техники горели желанием поучаствовать в подготовке нашей следующей миссии. Работа двигалась. Полуободранный вирон торчал со всех сторон кабелями, шлейфами разъемов и прочими крепежами. Георг затеял переоборудование кабины, и для меня это выглядело так, что вирон никогда больше не сможет подняться в воздух. Георг утверждал, что амка будет готова максимум через неделю. Если я спрашивал пилота, что у нас изменится или добавится, то он охотно отвечал. Причем отвечал настолько охотно и подробно, что через несколько минут непрерывных терминов и технических показателей я извинялся, и под любым предлогом сбегал из мастерской.

Доктор Водопьянова порой сама приходила ко мне или участвовала в бесконечных исследованиях моего бедного организма. Рядом почти всегда крутился сияющий доктор Шеви, и я не очень удивился, когда однажды доктор попросилась остаться днем поработать у меня в комнате. Я как раз собирался в мастерские, к Георгу, но для формальности спросил:

- Доктор, а что не так с вашими комнатами?

- С ними все в порядке, — вздохнула доктор Водопьянова, усаживаясь за мой терминал. — Но у них тоже нашелся определенный минус.

- И какой же? — улыбнулся я.

- Тот факт, что доктор Шеви, по сути, в них прописался, — проворчала доктор. — Если бы не наш с ним возраст и его репутация примерного семьянина, то я была бы уверена, что он за мной ухаживает.

- А может так оно и есть? — невинно поинтересовался я.

- Ой, Крис, вот не надо! — доктор глянула на меня с раздражением в глазах. — Я была бы уже даже рада, если бы так было. Не потому, что я невероятно жажду оказаться в объятиях нашего милого доктора Шеви, а потому, что такой интерес для меня куда более переносим, чем постоянное преследование на профессиональной почве.

- И потому вы решили спрятаться здесь.

- Именно.

- Он вас найдет, — сказал я, стараясь придать своему голосу нотки драмы и обреченности.

- Непременно найдет, — согласилась доктор. — Но если мне повезет, то пару часов покоя я выиграю.

“Мы не останавливаемся в нашем стремлении узнать больше!”

Именно так можно сформулировать посыл, который транслирует нам один из членов исследовательской группы Совета — Крис. Крис — модифицированный человек, чье появление на Атлантисе также окутано завесой тайны и мистики. Он полон сил и желания искать ответы, и рвется вперед — в неизвестность. В разговоре же Крис скромен и даже застенчив, во многом полагаясь на помощь и поддержку своего руководителя — советника Вивьен Рэшфорд. По словам Криса, все участники экспедиции воодушевлены открывающимися перспективами и не собираются останавливаться в исследованиях, даже рискуя собственными жизнями. Такая преданность делу Атлантиса не может не вызывать восхищение и гордость у любого жителя нашего биома. Крис сказал, что он пока не ощущает никакого давления или негативных последствий свалившейся на него славы.

То, что ко мне порой стали подходить и заговаривать со мной незнакомые мне люди, поначалу мне очень нравилось и льстило. Я старался быть дружелюбным, открытым и охотно отвечал на вопросы. Я чувствовал себя значимым и важным. Но постепенно я осознал, что каждая такая встреча отнимает у меня время. Я быстро понял, что некоторые такие встречи были не случайны, и тогда с невероятной ясностью я вжился в чувства доктора Водопьяновой, которой удавалось скрываться у меня в светлое время суток два дня подряд, пока ее убежище не вычислил доктор Шеви. Я почувствовал себя опять в тылу врага, как когда-то на Староборе, когда мы с Орвином проникли в Волчью Твердь. Я стал избегать общих коридоров и лестниц, выискивая более укромные маршруты. В общем, на поверку слава оказалась далеко не такой притягательной и куда более обременительной, чем я себе представлял.

Доктор Водопьянова успевала не только поучаствовать в расчетах моих биологических показателей, но и работать с учеными и механиками группы Нишанта — того самого инженера, который помог нам адаптировать электронику шлемов под атмосферу Ядра, и с тех самых пор остался на Атлантисе, бывая на Пермафросте лишь изредка. Группе удалось сделать экранирующий контейнер компактнее и легче, что упростило и облегчило конструкцию шлема. Кроме того, группа разработала специальные герметичные костюмы для нас, которые не предохраняли от физических повреждений, но защищали от радиации и некоторых других излучений. Никто из нас не знал, с чем мы можем столкнуться на других, неизвестных биомах. Подготовиться абсолютно ко всему было невозможно, но быть защищенным хоть от чего-то было неплохо.

Сержанта я почти не видел. Получив столь неожиданную даже для него самого свободу, сержант словно обрел вторую молодость. Он почти перестал хромать на раненую ногу — уж не знаю, как он этого добился. Почти все свое время он проводил либо в мастерских, без конца модифицируя и улучшая свое оружие, либо на стрельбище, испытывая созданные модификации. Полагаю, именно факт занятости сержанта и Георга в разных областях и стал единственной причиной, по которой эти двое не поубивали друг друга всякими изощренными способами. Потому как, оказавшись вдруг вместе, они постоянно устраивали словесные перепалки, ни в коем случае не забыв долгого противостояния Навигаторов и Совета.

Наша группа едина, и каждый в ней играет свою важную роль.

Сегодня мы поговорили с другим участником группы — Орвином, который оказался уроженцем того самого Старобора, название которого сейчас на устах у каждого обитателя Атлантиса. Орвин готов часами рассказывать о своем родном биоме, и если его рассказы хоть частично соответствуют действительности, то Старобор — поистине райское место. Орвин высоко ценит работу группы именно как слаженного механизма абсолютно равных участников. Залогом достижения результата в этой непростой миссии Орвин считает открытость, честность и готовность каждого заботиться о других. Только при таких условиях, считает Орвин, человек может рассчитывать на успех в смертельном исследовании неизвестных просторов Ядра. Что ж, нам остается только согласиться с этим не по годам здравомыслящим молодым человеком.

Объяснение с Орвином было неизбежным. И тем не менее, я откладывал этот разговор так долго, пока самому не стало противно. Чем больше времени проходило, тем сильнее грызла меня необходимость выговориться, и хотя бы попытаться вернуть наши былые дружеские отношения. Оказалось, что такое положение дел съедало изнутри не только меня. Поэтому ситуация решилась просто: в один из вечеров мы оба случайно оказались в нашей комнате днём, хмуро глянули друг на друга и, не сговариваясь, решили поговорить.

Наверное, это был один из самых сложных разговоров за мою жизнь. Правда, я не так уж часто говорил серьёзно и долго с людьми, чье мнение было для меня действительно важно. Сперва было неловко — нам обоим. Неловко говорить о девушке, которая нам обоим была небезразлична. Мы оба не понимали причину этой неловкости, и нас обоих эта неловкость тяготила. Потом были эмоции, слишком сильные и острые слова друг другу. Взаимные обвинения и упреки. В такие моменты, как оказалось, почему-то напрочь забывается то хорошее, что было пережито вместе. То доброе, что тебе сделал человек, на которого ты сейчас срываешься. После первого раунда, когда нам удалось немного выпустить пар и при этом не полезть друг на друга с кулаками, в комнате воцарилась тягучая, неприятная тишина.

- Я не знаю, как мы можем эту ситуацию решить, — сказал я, прерывая паузу. — У меня никогда такого не было. Такой ситуации.

Орвин хмыкнул, промолчав. Очень непривычно это для него — промолчать.

- Я думал об этом, — неохотно отозвался мой друг. — Но ничего так и не придумал. Вплоть до того, что мы можем вдвоем подойти к Крапиве, и все ей рассказать, как есть. Только глупо это, на самом деле. Она нас даже не дослушает, выгонит.

Я покивал, никак не показав того, что это решение только что пришло мне в голову, и я счел его весьма хорошим.

- Тогда как? — немного нелогично спросил я, но Орвин меня понял.

- Не знаю, — вздохнул он. По-настоящему вздохнул, искренне. — Не знаю.

- Орвин, я не хочу потерять нашу дружбу. А у меня именно такое ощущение: я тебя теряю. А ты мне нужен. Да и не только мне, всей нашей компании. Экспедиции.

- Ага, нужен. Как говорящий зверек. Толку от меня…

- Вот только не начинай! Толку от тебя порой больше, чем от нас всех вместе взятых. И вот не надо жалеть себя — это не в твоем стиле. Ты же не ударенный головой, как я.

Моя жалкая попытка пошутить успеха не возымела: Орвин лишь кивнул, не улыбнувшись. Но я ждал его реакции.

- Знаешь, порой мне хочется быть ударенным. Одно время я часто мечтал о том, что я тоже модифицированный — только пока об этом никто не знает. А вот придет время... Но время приходило и уходило. А я — это я. Потом мне перехотелось быть модифицированным. Это... как-то сложно объяснить. А сейчас — я не знаю.

- Ты — это ты. И то, что я модифицирован, не делает меня ни лучше, ни хуже. Я живу с тем, что от меня чего-то ждут и чего-то хотят. Иногда это льстит, но в большинстве случаев — бесит. А Крапива… я не думаю, что она этому уделяет внимание. Я думаю, что она…

- Мы вот как поступим, — мрачно перебил меня Орвин. — Мы поговорим с ней, оба. Но не вместе. По отдельности. Так, как каждый из нас сочтет нужным. И посмотрим, что из этого получится.

- Хорошо, — слегка поразмыслив, ответил я. — Думаю, что это хорошая идея. Следующая экспедиция стартует сперва на Старобор. Тогда у нас будет возможность поговорить с Крапивой, попробовать объясниться. Кто будет первым?

Это был самый простой вопрос, но у нас на него не оказалось ответа. После недолгих сомнений мы решили поступить максимально просто: пусть за нас все решит случай. Мы взяли наши пластиковые пропуска, идентичные по размеру, положили их в пустую сумку, валяющуюся тут же в комнате. Долго и сосредоточенно эту сумку трясли, а потом Орвин не глядя засунул в сумку руку, и вытащил пропуск того, кто первым пойдет говорить с Крапивой. Пропуск, который он извлек, оказался его. Я не знал, хорошо это для меня, или плохо — разговор с другом это одно, а разговор с девушкой, которая тебе нравится, — совсем другое. И отчего-то мне показалось совсем неважным, кто из нас будет говорить первым. Судя по выражению лица моего друга, он был примерно такого же мнения.

- Как-то так, — неуверенно сказал Орвин, и неожиданно улыбнулся.

- Именно так! — кивнул я, широко улыбаясь в ответ.

Лед тронулся, лед сломался и был разбит. Следующие часа два мы провели, рассказывая друг другу взахлеб о том, что узнали нового за эти дни.

Один день до старта — Атлантис затаил дыхание.

Завтра стартует вторая экспедиция под патронажем Нового Совета Атлантиса. Советник Рэшфорд поведала нам, что в составе экспедиции будет два транспортных средства — предположительно, речь идет о виронах. Оба вирона направятся к новооткрытому Старобору, по пути тестируя улучшенную электронику. После достижения биома экспедиция разделится: один вирон должен будет вернуться на Атлантис, а второй — полететь дальше, в пугающую и манящую неизвестность. Конечная цель второго вирона общественности не раскрывается, порождая тем самым множество теорий и спекуляций. Одно можно сказать точно: к этой экспедиции приковано пристальное внимание не только Нового Совета, но и практически всего Атлантиса.

- Новый Совет? — спросил я, ухмыльнувшись.

- Незачем слишком усложнять восприятие обывателя, — пожал плечами полковник. — Все знают, что такое "Совет". И все понимают, что "Новый Совет" - это улучшенная версия того, старого Совета. "Новое" неосознанно воспринимается как "лучшее". А в данном случае это еще и правда.

Полковник с каждым днем все больше походил на политика, чем на военного, несмотря на то, что продолжал ходить в военной форме. Он стал больше и увереннее говорить, и даже некоторые моменты его поведения стали неуловимо напоминать поведение советника де Поля.

- Советника де Поля так и не нашли?

- Нет, не нашли. Но вам о нем не нужно волноваться. До завтрашнего старта здесь будут соблюдаться беспрецедентные меры безопасности.

- Мы и не волнуемся. Мне кажется, советник де Поль опасен прежде всего для вас.

- Прежде всего — для всех нас. Мы все — в одной лодке. В одной лодке со всем Атлантисом. Ваша экспедиция пользуется невероятной популярностью.

- Да, это я заметил. Популярность настолько высока, что полностью затмила собой смену состава Совета.

- Бескровный переворот. Лучшее, что могло произойти, на самом деле. И Новый Совет гордится тем, как изменилась и еще изменится жизнь на Атлантисе. Мы только начинаем.

- Вы, похоже, стали политиком, полковник.

- Политик… Это всего лишь слово, термин, которому я лично не придаю много значения. Но поверьте мне, Крис: даже если и так, то при этом я не перестал быть офицером отдела безопасности. Наш мир неидеален и хрупок. Особенно хрупок сейчас, во время перемен. Реконструкция Совета, амнистия оставшимся Навигаторам, попытки договориться с существующей оппозицией... Поверьте, наша “экспедиция” здесь, на Атлантисе, будет ничуть не проще и не безопаснее вашей.

- В это я верю. И не хотел бы поменяться с вами местами.

- Мне кажется, это было бы плохой идеей, — полковник улыбнулся кончиками губ. — Мы с вами — на своих местах. И именно этим и обусловлен тот прогресс, которого мы достигаем и еще достигнем. Мы уже нашли Старобор. А сколько еще открытий впереди — никто не знает.

- Кстати, а что будет со Старобором?

- Пока — ничего. Ситуация слишком щекотливая, чтобы принимать поспешные решения. Надо же, люди на том биоме ничего не знают о мире, который их окружает. Наша задача — найти тот самый верный путь, баланс между правдой и осознанным беспокойством. Пока такой баланс не найден и не утвержден, мы никак не будем вмешиваться в жизнь Старобора. Хватит уже того, что вы в нее вмешались. Наша позиция сейчас — наблюдать. Наблюдать и изучать, никакого свободного доступа.

В кои-то веки я был полностью согласен с полковником. Я уже представил себе толпы жителей Атлантиса, прилетающих посмотреть на жителей Старобора, как на диковинку. И от этой картины у меня волосы вставали дыбом.

- Так что, Крис — ищите. Ищите, и находите. Но главное — возвращайтесь обратно. Времена поменялись, как мы с вами уже говорили. Не нужно прятаться, не нужно бежать. Тут ваша база, тут вам рады, и ждут вас обратно.