- -
- 100%
- +
Он говорил на английском?
–
Нет, на французском. Но я хорошо знаю этот язык, учил его в гимназии. Ты понимаешь, они были знакомы! И зараженный вел себя вполне спокойно, и даже говорил осознано. Меня это тогда просто шокировало, я наверное стоял столбом, но ученый словно спохватившись, вытолкнул меня из автобуса. Мы все распределились по машинам, причем машины оказались набиты битком, а в автобус никого не пустили, но я уже понимал, почему. Остальные же просто злились на глупые инструкции, я во время конвоя ничего никому не сказал. На обратном пути все шло гладко до того самого места. Автобус грамотно подорвали, лишив возможности ехать, но не убив никого. Это делали профессионалы, дилетанты бы так не сумели просто: очень точно направленный взрыв, передний мост оторвало практически, а салон остался цел. Потом стрельба, мы конечно полезли из машин наружу. В автобусе дико заорал кто-то, то ли ученый, то ли его спутник, и Аня вдруг рванула туда. Я кричал ей, чтобы она не бежала, но она добралась до двери, и забралась внутрь, закрыв дверь за собой. В меня почти сразу попали, из тоннеля сзади, там тоже оказались бандиты, и я получается был зажат между двух огней. Мне повезло перекатиться через бетонный разделительный бордюр, патронов было много, вся разгрузка была забита, и я решил продать жизнь подороже. Когда уже поубивали почти всех наших вокруг, я вдруг услышал, что какой-то бой идет на склоне горы. Потом рвануло две гранаты, одна перед автобусом, вторая в нем самом. Ну а потом ты сам все знаешь.
–
Спасибо, что поделился. – я облизал пересохшие губы. Нет, все же времени прошло ещё недостаточно, мне ещё как больно. – Всё это очень странно, но… Но ничего сверхъестественного. Ну говорящий зараженный, – я умолчал о том, что сам встречал такого же. – Ну, знаком с ученым. Понятно, все это подозрительно и необычно, но…
–
Потом меня сразу поместили в госпиталь, сделали операцию, и через пару дней обрадовали, сказав, что ходить нормально я уже не смогу, а значит стал никому не нужным инвалидом. – Луиджи грустно улыбнулся. – На следующий день после операции в госпиталь пришли представители армии, двое, но без погон. Фамилий тоже не назвали. Сообщили, что из того конвоя я единственный, кто выжил, и стали все подробно расспрашивать. Я их конечно послал нафиг, но в палату тут же зашел наш Лаццо, и мягко но уверенно приказал мне все им рассказать и вообще, всячески посодействовать. Ну а что, приказ есть приказ, я им рассказал все, кроме того, что видел того зараженного и в курсе, что он разговаривал..
–
Но они были в курсе, что вы кого-то везли?
–
Сто процентов. Они на это и напирали. Я сказал про пленника в мешке и про второго, что я не знаю, кто эти оба. Они поспрашивали, не заметил ли я чего необычного, я очень честно ответил, что нет. Их интересовало, зачем Анна побежала в автобус, я сказал, что она очевидно пыталась помочь там тому, кто кричал… В общем, мы поговорили, и они ушли, пожелав мне скорейшего выздоровления. После больницы я пытался поговорить с тобой, но… Ну, в общем был не тот момент, я понимаю. Тогда я начал искать сам. Ты прав, история показалась мне не такой уж и серьезной, но делать мне все равно пока было нечего. У меня есть хороший друг в Центре Портофино, он из армии, мы вместе служили когда-то, только его взяли тут в армию, а меня вот в сопровождение. Я ему доверял на все сто, и рассказал ему эту историю, всю, как есть. Он посоветовал мне не лезть не в свое дело, но все же что-то мне удалось узнать. Андрей, зараженных сделали мы сами, сами люди, пытаясь вызвать какие-то мутации. Ты удивишься, но мне кажется, что все те страшилки, которые рассказываются по пьяни – правда. Ну или часть этих страшилок. Это задумывалось как что-то вроде программы супер-солдата. Что-то как обычно, пошло не так, и заражение долбануло по всему земному шару, насколько сейчас известно. Но это ещё не все, зараженных делают и сейчас, только очень осторожно. Насколько я понял, эту программу супер-солдат не прикрыли, она работает, только вот не знаю, насколько успешно. Кроме того, насколько я понял, из зараженных, которые не мутируют, пытаются сделать хотя бы рабов, просто как домашних животных, контролируя их агрессию. И насколько я понял, делают их здесь, у нас! В нашем Центре. Не смотри на меня так, я бы сам не поверил всему, что наговорил Марк – это мой друг там, в армии, но вот только три дня назад его нашли повешенным в своей комнате. Самоубийство, даже записку трогательную оставил. Только Андрей, никакое это не самоубийство, я уверен. Просто кто-то узнал, что Марк что-то знает и кому-то рассказал, и его убрали. А это значит, что и я в опасности, а может теперь и ты. В последнюю встречу Марк был очень встревожен, и явно о чем-то хотел поговорить, но мне из него не удалось ничего больше выудить. Он только сказал, что новости такие, что может скоро все о них узнают, и без него. Неделю назад вы привезли немца, так вот он – один из тех ученых, которые стояли у истоков всей этой программы, их вообще не много выжило. Одного из них вот нашли, и теперь он тут, а это значит что исследовательский центр в Портофино добился-таки каких-то результатов, и теперь…
Я слушал его настолько внимательно, насколько мог, но лампочка в моем мозгу все же сумела привлечь мое внимание – внутренний голос оказывается буквально орал. Я кинул взгляд в окно, и обомлел: к нам через дорогу бежала целая группа зараженных, и в ту же секунду двое из них ворвались в будку. Первый успел сходу ловко ударить Луиджи ножом, ловко, в спину. Луиджи дернулся в сторону, откинул психа, на него прыгнул второй, заваливая его на пол, а в дверь ломились ещё трое, мешая друг другу. Я рванул пистолет из кобуры, сдергивая предохранитель, выстрелил в одного из психов, но не попал, а в того, который завалил Луиджи, я и стрелять боялся, чтобы не попасть в солдата – они оба катались по полу комком. Тут один из ворвавшихся психов просто прыгнул на меня, сбивая меня с ног – я сделал судорожный шаг назад, споткнулся о невысокую ступеньку в открытой задней двери будки, и грохнулся на спину прямиком в кусты, смягчившие падение. Психу тоже понадобилось время, чтобы встать, мы поднялись почти одновременно – он в будке, я где-то в кустах, пытаясь выцелить его в дверях и сделав пару шагов назад, треща ветками и своими штанами. Прежде, чем я выстрелил, псих метнулся ко мне опять, со всей скорости врезавшись в меня, и опять я не успел уйти с линии атаки, и снова мы грохнулись назад, зацепившись за какое-то дерево, а я почувствовал его руку на своей ключице, неожиданно сильную и теплую, хотя подсознательно казалось, что пальцы зараженных должны быть холодными. Пистолет я при падении не выронил, и теперь просто приставил его к боку психа, и нажал на курок, три раза – глухо грохнули три выстрела, подбрасывая тело на мне, запахло порохом, и тут вдруг рванул взрыв, оглушивший меня – взорвалась будка, разлетевшись на миллион кусков.
Я пролежал на спине секунд десять наверное, или больше, пытаясь проморгаться и вернуть слух, но в ушах все время звенело. Наконец спихнул с себя тело психа, поднялся на колено, шатаясь – будки по сути не осталось, только какие-то дымящиеся основы стояли на ее месте. Я посмотрел по сторонам, но никого живого не увидел – все кроме меня и того зараженного, который на меня напал, в момент взрыва были в будке. Вокруг расползался едкий черный дым и облаком клубилась пыль, я даже дорогу отсюда увидеть не мог. Что это было? Никакого газового баллона в будке быть не могло, мы её обыскивали столько раз… Граната у Луиджи? Слишком мощно для гранаты… Я перевернул спиной вверх того психа, которого пристрелил – тот принял на себя часть осколков, которые я должен был получить. Это даже не просто удача, это какая-то удача в квадрате. И вот только сейчас пришло понимание того, что это был спланированный взрыв, и причем не Луиджи его спланировал. А с этим осознанием пришел и страх – я припал к земле, и постарался отползти ещё глубже к кустарникам, хотя это было физически невозможно. Если нас хотели убить, то тот, кто это сделал, скорее всего придет посмотреть на результат. Хотя, что тут можно увидеть? Я думаю что от тех, кто были в будке, не много что осталось. Эх, Луиджи, Луиджи… Я ведь так толком от него ничего и не узнал…
Уши у меня все ещё звенели, поэтому как я не прислушивался, я не мог сказать, слышу ли я что-то, или же мне чудятся звуки. Просидел в кустах наверное минут десять, пока в пыли не увидел пару машин, затормозивших у заправки. Приглядевшись, узнал машины сопровождения, но только теперь у меня есть вопрос, вполне себе риторический – кому сейчас можно доверять? У будки раздались голоса, и я узнал голос Лаццо – лично значит прибыл на место. Ладно, пора вылезать и мне, они все равно обыщут место, а думать сейчас я просто неспособен.
–
Командир, я тут. – крикнул я, поразившись, как слабо звучит мой голос.
–
Андрей? Ты что тут делаешь? Живой? – Командир подбежал ко мне с парой бойцов.
–
Живой вроде, только соображаю плохо.
–
Что тут произошло?
–
Будка взорвалась. Я тут был с одним… гражданским, беседовали, по личным делам, на нас напали психи. Завязался бой, мы с одним нападавшим выпали в кусты, и тут будка взорвалась. Тот зараженный уже посмертно принял на себя все мои осколки. – я показал на тело психа на земле.
–
Как будка могла взорваться? Вы гранаты делили что ли? Да и гранатой ее так не разворотить!
–
Нет, вроде ничего такого небыло. Я не знаю.
–
Андрей, ты мне-то лапшу не вешай! Я эту будку знаю, сам тут сколько раз был. Что вы сюда притащили?
–
Командир, я сюда точно ничего не тащил. Мы можем поговорить в офисе?
–
Да, конечно, но тебе надо в больницу, провериться.
–
Фигня, все со мной нормально, только контузило наверное. Тошнит.
–
Поехали. Потом поговорим.
Лаццо довел меня до своей машины, посадил, сам дал кому-то распоряжение все тут обыскать и задокументировать, сел за руль, и рванул в город. По дороге из города на место взрыва ехал армейский хаммер, набитый солдатами. Насколько я увидел в зеркало заднего вида, они приехали именно на взрыв. Интересно, что армии стало тут нужно? Или это я уже паранойю включаю? Ладно, все потом, а сейчас только бы прогнать эту невыносимую тошноту и звон в ушах. Я откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза.
4.
В больнице меня быстро осмотрели, констатировали небольшую контузию, посоветовали покой на следующий день, и бесцеремонно выставили за дверь. Лаццо передал, чтобы после больницы я сразу явился к нему, так что придется идти. Удивительно, но Джонни не прискакал меня встречать – это могло значить только то, что ему никто ничего не сообщил, хотя взрыв сто процентов слышали в городе. Впрочем, небольшие военные конфликты за периметром никого особенно в наше время не пугали, и всё же взрывы так близко стали большой редкостью, город должен был быть встревожен. Моя машина к моему сожалению осталась там на месте, на заправке, уезжая я даже не глянул, осталась ли она цела после взрыва. Я оставил ее ближе к дороге, метрах в двадцати от взорвавшейся будки, но осколками конечно должно было посечь машину знатно. Вот же черт! Меня подташнивало, но идти я мог вполне, даже относительно прямо. Майка сильно кровью психа не успела заляпаться, а небольшие пятна никого на базе не смущали. Я вздохнул, и направился к себе домой.
Даже и не заметил, как добрался до дома. Причем с удивлением я понял, что на автомате пришел именно к своей “старой” квартире, а не в нашу общагу – видимо последствия моей контузии все же давали о себе знать. Вот черт, автопилот пока ещё не перестроился на новое место жительство, а жаль. Ладно, заодно надо забрать из квартиры пакет с выстиранной формой, мне соседка оставила, после смерти Анны она тоже за мной приглядывала, помогала по хозяйству. У подъезда столкнулся с выходящим из дверей Джонни.
–
Блин, Андрей! Я тебя уже больше часа ищу! Слыхал про взрыв?? Я думал, ты туда рванул, но вспомнил, что у тебя дежурство сегодня только после обеда.
–
Да, точно, дежурство… – поморщился я, совсем забыв про свои обязанности. Впрочем, Лаццо сказал, чтобы я сразу заявился к нему.
–
Ты так выглядишь, как будто ты был в самом взрыве! – сказал Джонни возмущенно, и тут же осекся. – Или ты там действительно был? Погоди… ты встречался сегодня с этим типом?…
–
Джонни, да, пошли наверх. Я хочу чуть прилечь.
–
Да, да, конечно! Так это ты? Я был прав? Ты не ранен? Кого ты там взрывал?
–
Нет, не ранен. Контузило немного. И это не я взрывал, это скорее меня…
–
Вот тут поподробнее. С кем это ты воевал?
Пока поднимались ко мне и устраивались, я все коротко Джонни рассказал. Он только что по потолку не бегал, особенно слушая про таинственного узника и ученых.
–
Ты понимаешь, что происходит? – Джонни остановился посреди комнаты, и я даже глянул на него с интересом. – Я – нет. Кто-то хотел вас убрать, это очевидно. Скорее всего тот же, кто убрал этого, как его… Марка! Друга Луиджи. Понимаешь?
–
Джонни, я если честно, даже думать сейчас толком не могу – голова раскалывается. – Не то что что-то понимать
–
А ты и не думай, предоставь это профессионалу, то есть мне! Интересно, те, кто тебя хотел грохнуть, знают, что ты жив? В принципе это узнать не сложно, особенно если это люди из города. А если это так…
–
В этот момент раздался стук в дверь. Я аж сел на диване, чуть не подавившись собственной слюной. Джонни посмотрел на меня, подошел тихо к двери, глянул в глазок и дверь открыл. На пороге стоял наш командир синьор Лаццо, который тут же увидел меня и быстро вошел в комнату.
–
Андрей! Ну ты куда пропал? Я же сказал сразу ко мне!
–
В смысле!? – я искренне возмутился. – Мне на дежурство что ли идти? Я стоять прямо толком не могу, еле до дома добрался.
–
Да нет, какое дежурство! Куда из больницы? Дождался бы меня, я приехал за тобой, но не знал, что ты так рано выпишешься. И куда – домой? Дом у тебя в нашем участке. Хорошо еще, что твой этот адрес есть в нашей картотеке. Взрывы, человек погиб, надо же понимать!
–
Ну, пока ещё и тут тоже мой дом, живу на две квартиры. – усмехнулся я. – Честно, просто на автомате дошел сюда. На автопилоте. А что с моей машиной?
–
Её привезли, на стоянке служебной стоит, несколько осколков в нее прилетело, но тебе повезло, что машина стояла к будке бортом, и боковые стекла были опущены. Лобовое стекло уцелело, заднее чуть пострадало. Ты мне скажи… – командир подошел, и присел на край дивана. На Джонни он просто внимания не обращал. – Ты с кем там был? Что за гражданский? От него не много что осталось… Там если честно не разобрать, кто был человеком, а кто – зараженным.
–
Командир, что случилось на той бензоколонке? – тихо спросил я, глядя в глаза Лаццо. Он глаз не отвел, но и не ответил. – У меня складывается впечатление, что вы знаете больше, чем знаю я.
–
Чем тебе положено знать, я бы так сформулировал. – мой командир помолчал пару секунд. Как будто раздумывая, что ему надо сказать. – Андрей, ты не понимаешь, что происходит. И не поймешь пока еще. Но ты сейчас попал туда, куда тебе ненужно было попадать. Ты разговаривал с Тиммерманном?
–
С Тиммерманном? – мне понадобилось время, чтобы вспомнить, кто это. – Это с тем, кого мы привезли что ли? Нет, не разговаривал. Нам же нельзя, по инструкции.
–
Вот видишь, ты уже мне врешь, хотя я не понимаю, зачем. Тиммерманн сказал, что ты его расспрашивал обо всем. На тебя это не похоже, кстати, я даже возмутился, что он про тебя глупости говорит, но теперь вот не знаю что и думать. А я думал, что мы друзья, стараюсь вот тебе помочь…
–
Ну так зачем вы меня спрашиваете, если он вам все рассказал?
–
Хотел проверить, что ты скажешь. Я твой командир, и мне важно понимать, что я могу и дальше тебе доверять.
–
А что мне сказать? Что меня только что пытались убить? Второй раз за полторы недели? И что это вряд ли бандиты? Как мне понять, кому я сам могу доверять, например вот вам?… – обвинение было не прямое, но достаточно серьезное. Но мне было в данный момент наплевать, меня эти интриги в прямом смысле убивали.
–
Полностью доверять – никому. – Лаццо твердо смотрел мне в глаза. – Но я тебя, насколько я помню, ни разу ещё не подводил.
–
Ну вот, вы сами ответили на свой вопрос, почему я не все рассказываю. И я вас, кстати, тоже ни разу не подвел. А вот убить почему-то стремятся меня.
–
Андрей… – командир встал, вроде бы направившись к выходу, но остановился. – Я не знаю, о чем ты там на заправке разговаривал, и с кем. И что он тебе наговорил. Но если ты не дурак – а ты не дурак, то должен понимать, что у каждой монеты как минимум две стороны, и скорее всего тебе рассказали про одну. И вполне может так быть, что тебя лично никто убивать не хочет, просто ты всегда так "удачно" подворачиваешься. Ты понимаешь, о чем я?
–
Спасибо за очевидное. Есть так же предложения по делу?
–
Предложения? Зайди ко мне, через час, максимум – полтора. Если ты хочешь серьезно поговорить об этом. – Лаццо странно посмотрел на меня. У него было такое лицо, как будто он не знал, что делать. Или знал, но не был в своем решении уверен. – Да, я совсем забыл, вот ключи от твоей машины. Она на стоянке у офиса, ну сбоку, ты знаешь, где обычные машины, не на служебной. Так я тебя жду, через час или полтора, не позже. Мы поговорим обо всем этом, и я надеюсь – окончательно во всем разберемся.
На этом командир развернулся и вышел из квартиры, тихо закрыв за собой дверь. Мы с Джонни переглянулись опять.
–
Что думаешь? – Джонни облизал губы.
–
Что у Лаццо нас скорее всего будут ждать. И вряд ли с цветами. Меня. Меня ждать – поправился я.
–
Я тоже так понял. Значит, надо уезжать. Срочно.
–
Куда? – опешил я от такого неожиданного предложения. – И как? Оружие опять же… Хотя его скорее всего можно забрать. Но уезжать сейчас…
–
Всё, поехали. Час – это немного. Поехали, вставай. Потом решим, куда.
–
Джонни, ты о чем? Ты зачем? Ты не при чем тут вообще. Это все касается только меня.
–
Андрей, если это люди отсюда, то неужели ты думаешь что если все завертится не в ту сторону, то они меня не тронут? Все знают, что мы с тобой друзья. И потом – ты вправду допускал мысль, что я тебя оставлю?
–
Нет. – Честно ответил я. – Но ты понимаешь, что если мы отсюда уезжаем, то скорее всего надолго. – я в последний момент заменил в голове слово "навсегда".
–
Конечно! И что? Разберемся, не пропадем. Тут тоже не медом намазано. Пошли.
Сборы заняли не больше десяти минут – вещей тут, в этой квартире, уже оставалось совсем мало. Джонни бегом сбегал до своего жилища, собрал свои вещи, оделся по-походному, и захватил пустой рюкзак для меня. Я и так ещё не переодевался после утренней вылазки, потому просто сложил в рюкзак запасную одежду, которую нашел, и мы вышли на улицу. Теперь надо было забрать машину со стоянки, желательно тихо и не привлекая внимания.
На улице мне не полегчало – жара, которая все ещё не отступила, не способствовала прояснению мыслей. Я старался успевать за Джонни, шагая в сторону нашего офиса… или уже бывшего офиса? Меня не отпускала мысль, что я что-то упускаю, что я плыву по течению. Нестерпимо хотелось спокойно присесть (а лучше – прилечь) и все очень внимательно обдумать. Наверняка есть более правильные выходы, чем вот так вот покидать ставший мне уже почти родным Центр, понимая, что обратно меня уже скорее всего не пустят. В то же время, я помнил самого себя в день катастрофы, в день заражения – тогда я вот так же без особых причин покинул свою квартиру, да ещё и жену убедил уехать со мной… Хотя, кто знает, как было бы в другом случае. По большие города люди рассказывают ужасы – там есть чем поживиться, но и бандитов, и зараженных там пруд пруди. А ещё и рассказывают всякие ужастики о… Боже, о чем я вообще думаю! Что вообще происходит?
С переменным успехом добрались до стоянки – Джонни справился с задачей нас до туда дотащить, я справился со своей – не сблевать на тротуар по пути.
–
Джонни, погоди! – проговорил я, хватая своего спутника за рукав. – Секунду! Ты же без паспорта, так?
–
Нууу… Так. – Джонни озадачился. – Фигня, я спрячусь в машине, тебя знают уже, обыскивать не будут.
–
Джонни… Если будут, то у нас будут неприятности. Ты понимаешь, что просто фактом побега мы уже как бы подтверждаем свою вину?
–
Вину в чем? – поставил меня простым вопросом в тупик напарник.
–
Ну… Они придумают. – Туманно ответил я, чтобы ответить, и тут же внезапно осознал что да, всё правильно, и надо валить, сейчас, быстро. И другие варианты – это просто отмазки, причины чтобы остаться, а не способы спастись. И вместе с этим осознанием пришло тянущее под ложечкой чувство, что надо спешить, бежать, а то будет поздно: иными словами – паника.
Шаг ускорился сам собой – оказывается, порой просто важно определиться с целью, и не сомневаться в ней уже. Вот и наша машина – издалека вижу ее на боковой стоянке, ничем не огороженной – туда сотрудники сопровождения ставили свои личные автомобили. Их было обычно немного, и стоянка почти всегда была полупустой. Мда, вмятины и дырки в борту видны издалека. Но сейчас не до этого. Замедлились, озираясь по сторонам – нет, нас пока никто не ждет вроде. Если я правильно понял шефа, то у меня час или даже чуть больше, пока меня не начнут искать. Полчаса прошло, а значит, у нас есть полчаса чтобы покинуть Портофино без приключений. С максимально безразличным видом дошел до машины, сел на водительское место, рядом забрался на сидение Джонни. Мотор запустился с полоборота, стрелка указателя горючего прыгнула вправо, потом показала примерно треть бака. Литров тридцать-тридцать пять, не густо. Заправиться у Фрателло? Нет, уже не успеть, туда-сюда это полчаса и есть, а там ещё канистрами по десять литров заливать будут долго. Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления. Трогаюсь с места, выруливаю со стоянки – придется проехать прямо мимо офиса, но по другому никак. Пока едем, стараюсь не смотреть на окна офиса – вроде как предаю свое же подразделение. В голове прям картинка, что Лаццо стоит у окна и с недоумением глядит, как мы удаляемся: мою машину знали конечно же все. Не верю, что кто-то из сопровождения замешан в моем покушении, напрямую точно нет. Хотя, на чем основывается моя уверенность? Правильно, на личных пристрастиях и эмоциях. А это не очень объективно, наверное. Так, проезжаем здание, через квартал сворачиваем на выезд, за угол, и я тут же притормаживаю.
–
Ну что, друг мой, постарайся раствориться на полу на заднем сиденье, и пусть тебя совсем не будет видно, даже если кто-то заднюю дверцу откроет.
–
Погоди! А оружие?
–
За оружием я пойду один. У ребят на выезде камеры выведены туда же, на оружейную. Если они тебя увидят на камерах, но не увидят в машине – как думаешь, что они решат?
–
Ладно, ладно. – Джонни уже перелезал назад, и укладывался на полу. Машина у нас большая, а Джонни толстым никак назвать нельзя было, потому он как-то ловко упаковался, мне даже показалось, что я бы его сам не увидел, если бы не знал, что он там. Только бы заднюю дверь действительно не открыли – тогда будет очень глупо и к тому же очень опасно – могут просто пристрелить на месте, имеют право.
Вот и въезд в оружейную, проезжаю на свое обычное место, паркуюсь, иду к ячейке. Стараюсь не дергаться и делать все как обычно. Хотя пульс стучит немилосердно. Ключ, открываю – всё на месте. Пистолет в кобуру, обоймы на пояс, автомат на спину. Четыре полных магазина для автомата – в разгрузку. В новую разгрузку обоймы заходят чуть туже, чем хотелось бы, но со временем привыкну. Всё, моя ячейка опустела. Запасных патронов и пустых магазинов тут не было, их запрашивали непосредственно перед сложными выездами, излишки сдавали. Так что – чем богаты. Возвращаюсь в машину, стараясь излучать спокойствие, и оттого меня не оставляет ощущение, что веду себя совсем неестественно. Трогаюсь, подъезжаю к воротам. Момент истины. Из караулки выходит солдат в шлеме и бронике, я ещё пытаюсь понять, знаю ли я его, или нет, но в шлеме и очках не узнаю. Протягиваю свою карточку.