Я за себя не отвечаю

Вообще-то, если Антон выпивал в хорошей компании, и сам шутить мог не хуже, но юмор-то был свой, прожитый, прочувствованный на собственной шкуре, поэтому чутко воспринимался друзьями и товарищами по работе. А какой у электриков главный предмет шуток, ну чтобы снять психическое напряжение? Конечно, тоже напряжение, только другое. Клин клином… При помощи тока в 220 вольт получаются такие приколы! Одни трясутся от смеха, другие от ампер с вольтами.

На сцену выпорхнула молодая, но набирающая известность, певица. Это уже неплохо, подумал Антон, слава Богу, не гей какой-нибудь или бисексуал с песней «Я люблю вас, мальчики, я люблю вас, девочки…».

Пела она что-то любовно-бодренькое под веселенькую мелодию «в три такта», которая почти без изменений присутствовала в последние годы в сотнях отечественных эстрадных песен. И все потому, что композиторы и поэты старались не переутомляться в своей бурной творческой поп-деятельности и пахать на износ. Берегли себя, умницы, зная, молодой пипл все схавает, тут даже текстовка не нужна, главное – мотивчик, и лишь бы более-менее присутствовала рифма.

Пахомов в такие детали не вдавался, но вспомнил, как лет пятнадцать назад познакомился он с похожей чувихой. Вот тоже очень любила петь, правда, голос у ней был похуже, зато сильней. И все бы хорошо, но голосила она (как ее, а – Вика!), уж слишком часто, всерьез готовясь перепеть Долину с Ангузаровой. Да, блин, и телевизор, как следует, не посмотришь, ни хрена не слышно из-за Викиного пения. Только, когда обматеришь, замолкала, но начинала плакать. Хорошая деваха была – то пела, то плакала. А Антон ни того, ни другого не умел, потому и расстались.

Мужская часть зала пялилась на фигурку певицы, приоткрытую грудь и открытые почти до трусиков стройные ножки. Девушка все время старалась не проглотить микрофон, а его нельзя было отрывать от губ, иначе ее голос вряд ли кто услышал, т.к. отважная певица сдуру пела вживую. В чем явно сказывалась ее неопытность, но и само собой, отсутствие нужной популярности. Певица хлопала в ладоши, подавая пример залу, но и тут ей несколько мешал микрофон, иначе она так бы самоотверженно и рукоплескала себе во время всего выступления. А вот такие замашки певцов Антон очень не любил – то они заставляют зрителей хлопать, часто еще ничего не спевши, то замолкают и махая ручонками дают публике проорать знакомый куплет. Да что за фигня, я заплатил деньги, чтоб пели со сцены, а мне за пение в кресле никто не платит!

Соседка по креслу, плотно сжав губы, брезгливо и осуждающе сверлила взглядом певицу.

«Завидует старая, – подумал Антон, – жалеет, что в молодости на сцену не взяли».

Его знакомая дворничиха из ЖЭКа Прасковья Михайловна, которой за шестьдесят, тоже завидовала Ниночке бухгалтеру, сидит, мол, бумажки перебирает, на компьютере играется, а тут метешь целый день, пашешь, а зарплата в три раза меньше. И все при встрече Антону на эту несправедливость жаловалась, заколебала!

– А ты поменяйся с ней дня на два, – предложил дворничихе похмелившийся Пахомов, – хочешь, договорюсь? Нина дворы пометет, разомнется, а ты пока отчеты в налоговую отправишь. Михайловна, ты кем до пенсии работала-то? Учительницей немецкого? Прекрасно, значит, справишься. По-немецки все бухгалтерские формы и заполняй, говори, что сейчас так модно.

Разобиделась Прасковья Михайловна, дней пять с Антоном не разговаривала, потому что они в эти дни не встречались, он как раз в деревню к родителям ездил, затянешь, попадут отгулы.

Наконец, борьба с микрофоном закончилась вместе с музыкой, и молодое дарование откланялось. Большинство зрителей тут же забыли ее стандартно-симпатичное личико, а повторить хотя бы подряд три слова из только что прозвучавшей новой песни ни смог бы никто, даже под угрозой расстрела.

Бывает такое. Антон вспомнил, как однажды он с неизвестным корешком целый день почти на природе – столики кафешки стояли под деревьями у дороги, пили пиво. А завершая пикник, добавили по сто пятьдесят… Зря, конечно. И Пахомов тогда этому другану еще сто рублей занял. А на следующий день никак не мог понять и вспомнить, с кем он наподдавался вчера, что за алкаш с ним был? Так и осталось это загадкой.

Ладно, певица еще молодая, не сильно наглеет, а то некоторые заслуженные частенько заставляют зал петь за них строки припева хита, мол, вроде, это сближает публику и артиста. Антона такое всегда злило, он пришел слушать певца, заплатил деньги, а его самого принуждают горланить, ни фига себе!

Следующий номер с несколько потрепанной на прежних выступлениях слабоватой миниатюрой представляли двое артистов – муж и жена. Ценители юмора чувствовали, что для выступающих пишет какой-то начинающий автор, хотя, может, это вторсырье им досталось по дешевке и от мэтров. Для контраста кое-кому вспоминался Михаил Жванецкий, который при всем своем опыте так и не научился писать лабуду.

Женщина, лицом, видать, играть не могла, а брала только голосом, от визга до баса, и такое нравилось неприхотливой публике, принимавшей это за отточенное мастерство. Высокому худощавому мужчине (мужу) приходилось за двоих скакать козлом вокруг своей полной партнерши, создавая иллюзию перемещения дуэта по всей сцене. Зал глядел на них благосклонно – двое артистов, как не крути, все же интересней, чем один, почти спектакль. Но концовка получилась несколько скучноватой из-за автора-паразита! Зрители благосклонно поаплодировали артистам, но на «бис» не вызывали.

Антон вспомнил свою бывшую первую жену, она была старше его лет на шесть, и врала, что они одногодки, в паспорте ей вместо ноля написали цифру шесть, тогда получалось, что в школу она пошла сразу, минуя детсад и ясли. А он балбес, козликом прыгал перед ней, старался во всем угождать, выпивал всего несколько раз в неделю, делал подарки – приносил, чуть ли не каждый день вяленую рыбку, а жена только устраивала скандалы. Ну не пила она пива вообще, кто ж знал, и перед свадьбой об этом не говорила. А Антон все в дом тащил, и продукты, и инструмент, и друзей, а ей все не так. Привередливая, но как с такой жить?

И что это старушенция все время на него косится?

Ведущий с неуловимо знакомым лицом объявил финалиста Пятого телевизионного шоу иллюзионистов и фокусников.

Где же Антон видел ведущего? Может в пивбаре «Пенный» по улице Солодовника?

Заиграла музыка, на сцене появился какой-то столик или тумбочка на колесиках и вместе с ним артист оригинального жанра в темно-алом пиджаке, и что странно – без цилиндра, наверное, этот атрибут устарел. Тросточка у фокусника превращалась в букет цветов, из-за пазухи вылетали голуби, а в руках то появлялись, то исчезали колоды карт, ленты и прочая чепуха.

А чепуха все это, слабак он! Антон снова вспомнил бригадира Петровича, когда они с ним в прошлом году занимались заменой электропроводки на одном объекте. Всего ее длина была 940 метров, а бригадир вписал в Акт выполненных работ 3115 метров. Представитель заказчика долго этому не мог поверить, пока Петрович не провел его, считая метры, по многочисленным полутемным подвальным коридорам туда и обратно два раза, утверждая, что они шли только прямо в одну сторону, а план здания не соответствует действительности, все давно перестроили. Вот, это был фокус! После этого озадаченный представитель, щурясь на белый свет, подмахнул Акт. Как хорошо скалымили! Да, в наше время профессионалов поискать надо.

… Ассистентка с видимым трудом залезла внутрь столика-ящика, фокусник закрыл дверцы и провернул эту мебель вокруг оси, демонстрируя ее малые размеры. Затем он набросил на тесное убежище бедной девушки плотную материю типа атласной простыни и вскинул вверх руки. Естественно, тут же заиграла тревожная музыка с постепенно угасающим светом. Секунд через семь (а за это время, имея соответствующую сноровку, из ящика можно было сбежать раза два, не меньше), свет вспыхнул с новой силой. Фокусник сдернул покрывало и открыл столик, – конечно, внутри было пусто. Публика вежливо похлопала в ладошки. Артист снова набросил покрывало (но свет уже не тушили, назло скептикам), и почти тотчас снова сдернул атлас и открыл дверцы. Девушка, вот чудеса! оказывается, находилась внутри, и очаровательно улыбаясь, вывалилась наружу. Сейчас зрители зааплодировали, не догадываясь, что к основному столику в темноте присоединили еще один поменьше, куда и откуда перебиралась ассистентка. А так как он находился в глубине сцены, зрители увеличения этого реквизита не заметили, а значит, выступление удалось!

Вторая жена Пахомова, зараза! поступала похоже. Вечером уезжала к своим родителям на дачу, а когда Антон с приглашенной на дружественные посиделки подругой уже кувыркался в постели, супруга появлялась в четыре часа ночи, вроде бы как забывшая в ванной любимую помаду. Даже денег на такси не жалела, лишь бы мужу навредить. Перестал он в дом женщин приглашать, стал ходить к ним, в их сторону. Но и тут женушка на месте встречи, проявлялась как черт из табакерки, хлеще, чем эта ассистентка. Вот нюх у ней был, то ли на Антона, то ли на его баб, – обалдеть! Но как с такой жить? Да, много пришлось перетерпеть за три брака и пять разводов.

Пахомов взглянул на бабусю, она что-то записывала в маленький блокнот. Понятно, совсем свихнулась, однако хочет иллюзион дома строить.

Ведущий, с некоторой заминкой, пожевав губами, объявил дуэт баянистов. Ага, сейчас Антон вспомнил, где он с ним встречался. И совсем не пивбаре, а недели три назад на барахолке. Антон долго выбирал себе демисезонные штиблеты среди гор обуви всех стран мира одного китайского производства. А сегодняшний ведущий сандалии летние себе покупал, на зиму, что ли, сентябрь на дворе? И примерял тщательно. А день стоял хмурый, дождливый, грех не выпить. И в одной из прибарахольных закусочных они находились за соседними столиками, Пахомов закусывал салатиком, а этот тип рыбкой. И так он тщательно и со смаком обгладывал и обсасывал кусочек хека, что Антон залюбовался – чувствовалось, мужик был из тех, кто даже гранаты ест, из зерен вытаскивая ядрышки. Надо же, впечатался в память хек …

У двух виртуозов-баянистов, видать, дела шли в гору, а их Антон неоднократно видел по телевизору. Дуэт сегодня выступал уже с подтанцовкой, которая дергалась за ними, словно девчат и ребят било током, но даже и они не очень портили выступление мастеров, играющих весело и с задором.

Жаль, не дал Бог Антону музыкального слуха – мамонт на ухо наступил. Всегда он любым музыкантам завидовал белой завистью, и у этих – вишь, как пальцы по кнопочкам летают! А все-таки баян-то не легкий инструмент, считай, как грузчики эти ребята, только тяжесть на пузе. И у Антона работа тоже не мед, сколько всякого электрооборудования таскать приходится. Но как-то интересно получается: если что для себя стащишь, прешь, пусть и тяжелое, так оно вроде почти ничего и не весит. Права поговорка…

Эх, ему чуть-чуть больше сорока, а позвоночник давно побаливает, и баянисты, наверняка, остеохондрозом маются. Антону стало грустно, и он скопом пожалел всех артистов – участников этого концерта с их проблемами. Эх, жизнь-жестянка. Вот, называется, повеселился, аж слезы на глазах.

Неожиданно старушка-соседка, чувствительно толкнув Антона под бок, протянула ему блокнот, где он с удивлением прочитал следующее: «Что, не узнаешь племянничек? Мне Иришка подсказала, где тебя искать». Пахомов уставился на старушку. Ё-моё, так это ж тетя Лиза из Барнаула, сто лет не видались, а что это с ней?

– Ангина у меня, – еле слышно прошептала тетя. – А концерт хороший, смешно было, а смеяться нельзя – горло дерет.

«Наверное, насчет долга приехала, а денег-то нет, – с тоской подумал Антон, – два года уже тяну, а занимал на месяц, да притом еще и за обратный билет с нее содрал».

Когда они вышли из театра, тетушка указала на ближайшую скамью.

– Ладно, Антоша, не парься, – просипела она ему прямо в ухо, без труда догадавшись о мыслях племянника. – Посмотрела я на артистов и подумала, что вся наша жизнь – это почти сплошной юмор, если смотреть на нее со стороны, как бы из зрительного зала. Ну и деньги в том числе, значит, ничего не значат, особенно в моем возрасте. Забудь о них, мы же родня…

Философствует тетя Лиза, усмехнулся про себя Антон, но вывод сделала правильный. Как говорится, великая сила искусства повлияла. Надо обязательно купить на такие концерты билеты для парочки своих самых надоедливых кредиторов. А вдруг? Хотя, вряд ли. Никакое выступление их не растрогает и пофилософствовать не заставит. Не те люди. А вот он и тетя Лиза как-то задумались. Родня все-таки.

Антон огляделся. Тетушка куда-то пропала. Что за наваждение? Как он мог такое забыть?! Тетя Лиза не могла тут быть, она уже месяца три лежит частично парализованная в другом городе. Выздоровела, что ли, и примчалась сюда? Не может быть, в ее годы таких чудес не бывает! Померещилось, значит… Вот это концерт!

Тест

– Сержант Вдуезубов, вы сегодня впервые заступаете на дежурство по объекту ‒ международный аэропорт Филькино. Вводный инструктаж прошли? Ага. Будьте предельно внимательны. Ориентировки на находящихся в розыске получили?

– Так точно, товарищ прапорщик.

– Как у тебя со зрительной памятью, сержант?

– Не жалуюсь, товарищ прапорщик.

– Что ты не жалуешься, ничего не значит, есть и однорукие, которые не жалуются на инвалидность, а грузчиками работать не могут.

– А я работал грузчиком, товарищ прапорщик. А инвалидности у меня не было.

– Это я, к примеру, Вдуезубов. О том, что не будь слишком самоуверен. Понятно? Ага. Тогда небольшой проверочный тест. Что ручки нету? Да не текст, а тест. Вопросы то бишь. Итак: на каком плече у нашего майора – замначальника отдела, шрам? На правом или на левом?

– Так откуда мне знать, товарищ прапорщик, я его всего два раза видел, да и то в шинели.

– Отставить! Отвечайте на вопрос, сержант. На правом или на левом?

– Э-эээ… На правом.

– Да, Вдуезубов, со зрительной памятью у тебя хреновато. Шрам у него на ноге, выше колена.

– А вы сами откуда это знаете?

– Без намеков, сержант. В нерабочей обстановке – в сауне после успешно проведенной операции по сдаче квартального отчета в горуправление. Ладно, давай попробуем еще, все-таки дежурство предстоит очень ответственное, вот и отвечай на следующий вопрос, может, ты к противоположному полу более внимателен. Знаешь Зиночку, то есть лейтенанта Зинаиду Павловну?

– Инспектора по делам несовершеннолетних? Конечно.

– Какого цвета камешки в ее сережках?

– Э-эээ, хитрый вы, товарищ прапорщик. А у нее сережки без камушков, просто золотые.

– Да, Вдуезубов, разочаровываешь ты меня. Синие у Зайки, то есть у Зинаиды Павловны, камушки в ее любимых сережках, а вот персинг у нее в пупке – да, там без камушков.

– Извините, перепутал. А вы откуда про персинг знаете?

– Без намеков, сержант. В нерабочей обстановке – в сауне после успешно проведенной операции по списанию незатребованного пассажирского багажа в связи с истечением срока хранения. Что только люди не забывают (с улыбкой трет ладони). А сейчас, Вдуезубов, ознакомлю тебя с дополнительной информацией (достает пачку фотографий). Это потенциальные правонарушители, крайне склонные к повтору своих противоправных нарушений, можно сказать – прочти рецидивисты. Вот видишь эту рожу, запоминай остатками того, что у тебя еще есть в так называемой голове. Опасный тип, дважды был задержан на таможенном посту перед вылетом в Анадырь с саженцами тропических фруктовых растений без соответствующих разрешений фитоконтроля. По его словам, вроде как хочет скрестить их с ягелем или карликовыми березками. Проходит у нас под кличкой Мичурин. А вот это на фото сорокапятилетняя ягодка, которая часто летает обходными путями в Киев к живущим там детям. Ее всегда провожает муж с собачкой. Вот они. И уж так долго и трогательно прощаются, целуются, всхлипывают, что поневоле возникает подозрение… – прапорщик замолкает, задумавшись.

– А что тут такого, товарищ прапорщик? Значит, любят друг друга.

– Вот-вот, и я об этом. Муж стоит в сторонке как неприкаянный пока она с собачкой милуется. Интуиция подсказывает мне, что эта мадам когда-нибудь не выдержит и втихую прихватит с собой на Украину свою любимицу, сунув ее в дамскую сумочку. А собачка дорогой породы и там ее могут выкрасть, начнется следствие, а псинка, наверняка, без справок о прививках и, не дай Бог, заразит остатками коронавируса какую-нибудь живность, допустим, на улицах Киевпа. В прессе сразу завопят, мол, диверсия москалей, и начнется очередной международный скандал, понимаешь? И может смена очередного ихнего президента. – Из-за собачки?!

– А это им уж как кураторы из-за океана скажут, лишь бы причина была. Впрочем, в предположениях могу ошибаться, я в политике не силен. А сейчас приглядись к этому вроде бы добропорядочному на мурло типу. Замечен на вывозе за границу особо крупной партии картин, естественно, без соответствующего разрешения. Значит, может повторить попытку.

– А что он именно пытался вывести, товарищ прапорщик?

– Более 10 акварельных и карандашных рисунков неизвестного художника. Утверждал, что это рисунки его 6-тилетней дочери, мол, везет показать, подарить творчество внучки деду и бабушке, живущим в Казахстане. Но это все голословно, нет не только заключения экспертов, но даже и справки из детсада. За дурачков нас держит. А я что, картин Пикассо не видел? И ты развивайся, сержант Вдуезубов, это пригодится, если не в жизни, то на работе. А вот еще красотки-студентки…

– Ой, а где это они так хорошо и ровно загорели? У меня жена так мечтает загореть, все денег просит на солярий, задолбала…

– Вдуезубов, это ты меня задолбал. Какой на фиг загар? Ты что, не видишь, что это африканки? Из государства (переворачивает фото и читает) Западный Дзаопсипуду. Попытка вывоза незадекларированной ихней валюты – 17 тысяч наоби.