Власть

Все развивалось стремительно. Они действовали слаженно, словно были единым телом. И врата Небес – Великие врата, перед которыми встают в замешательстве даже боги, пали перед ними и открыли им путь к величию…

Но дальше начались странности, словно мир стал тягучим и медленным.

И он понял, что спит…

Точнее, он еще спал, по крайней мере, тело было совсем не здесь. Но он словно бы вышел из глубокого сна и начал понимать, что спит. Удивительная вещь – сны! Чего только не привидится! Откуда приходят эти поразительные образы, если в твоей жизни ничего подобного не могло быть? Вот как можно увидеть себя в дружине богов штурмующим Небеса, если ты простой…

– Кстати, кто? – подумал он и не смог вспомнить ничего. Какое-то время помучил себя, силясь припомнить, но пришел к мысли, что во сне всегда трудно думать и вспоминать, и успокоился на том, что вспомнит, когда проснется.

Но состояние было странным, у него словно бы отсутствовало тело, и он не мог припомнить ничего подобного. Поэтому он начал изнутри осматривать сам себя и нашел, что не может ощутить тело, потому что висит в воздухе. Несколько мгновений он всерьез рассматривал такую возможность, пока не понял, что и это ему снится!

Сон продолжался, и он просто из одного сна перешел в другой! От этого сразу стало легче, и он вздохнул свободнее. И тут же заметил, что вздохнул, но не вдохнул: ему действительно словно вздохнулось с облегчением, но дыхания не было!

Очень странное ощущение: вздохнуть с облегчением без дыхания! Он вдруг осознал, что снова ощущает себя пробудившимся, но тут же забыл об этом, потому что еще важнее пропавшего дыхания стало для него это странное облегчение!

Что-то ощутилось внутри него вздохом, приносящим облегчение. То есть стало легче? Но он был таким легким, что даже не чувствовал тела, о какой тяжести могла идти речь?!

Медленно, преодолевая сопротивление спящих мозгов, он заставил себя вглядеться в те слова, которые появились в его сознании: вздохнул с облегчением…

Вздохнуть – это не вдохнуть и не выдохнуть… Вздохнуть – это ведь и вдох, и выдох вместе! Значит, до этого он совсем не дышал, но не просто не дышал! Он словно задерживал дыхание, потому что вздох – это не обычный вдох, вздох должен накопиться желанием дышать. И получается, облегчение связано не с тяжестью, оно связано с трудностью. Было трудно дышать… или не дышать, но вот стало можно, и оно вздохнулось!

Тут он запутался, и его сонный разум начал засыпать от этого усилия, и ему пришлось удовлетвориться последней мыслью: раз вздох связан с облегчением, значит, речь в его мыслях шла не о дыхании, а о силе… Дыхание не вернулось, зато сила пришла…

И он почти провалился в сон без сознания, как вдруг почувствовал биение сердца. Но почувствовал его в руке, в середине ладони. И это было так странно, что он снова пробудился внутри своего сна и начал рассматривать это ощущение.

Его сердце не могло биться в ладони и не биться больше нигде. Но сколько он ни рассматривал свое тело, он не мог найти ни сердца, ни его биения. А ладонь продолжала отзываться на легкие удары какого-то сердечка…

Но это были слишком легкие удары! Он вдруг вспомнил, что знает свое сердце, знает, как оно бьется, ему не раз доводилось чувствовать его биение в своем теле, особенно в ранах, когда они начинают заживать. Его сердце билось иначе! А сейчас оно не билось! Об его ладонь билось чужое сердце!

Чужое?! Нет, он не ощущал его чужим, это было родное сердце, но это было не его сердце!

От этой пронзительной мысли вспышка света пробежала по всему его телу, и он сумел разглядеть его границы. Слава богам, тело все же появилось, и он был уверен, что лежит на спине. Но теперь по всему телу, от макушки до ступней ног, побежали всполохи, и начался трепет. Словно крошечные воротца открывались последовательно от самого верха головы и до промежности, а потом до ступней…

Сердечко, что билось об его ладонь, вдруг тоже затрепетало, нежная рука сжала его ладонь, и он почувствовал, что то тело, которое можно сжимать, тоже не пропало. Просто он потерял его ощущения. Рука же, сжимавшая его ладонь, будто послала внутрь его руки вспышку, и эта вспышка искоркой проскочила вдоль по всей руке, вошла через плечо в шею и по ней, как стрела, метнулась вверх и через макушку вылетела наружу.

Но снаружи его тело не кончалось, как это ни странно! Над макушкой все еще был он. И в локте от макушки искорку втянуло во что-то, что тоже было им. Но очень незнакомым. Таких ощущений он не помнил и погрузился в них, будто вместе с искрой всего его теперь удерживали в этом самом месте над макушкой…

– Ну что ты так волнуешься? – произнес тихий мужской голос и негромко засмеялся. – Ты все равно ничего не можешь сделать.

Рука, сжимавшая его ладонь, вздрогнула, и женский голос, показавшийся ему родным, ответил:

– Ты… я буду сражаться!

– Я знаю, – ответил мужской голос. – И это тоже нужно. Сражайся. Но все предопределено, и ты не можешь этому помешать.

– Я ненавижу тебя!

– Неправда. Когда все завершится, ты будешь мне очень благодарна. Но ты богиня, и простое бабье счастье не для тебя.

– Почему именно он?

– А ты сама не знаешь?

– Я хочу знать, что в нем такого ценного для тебя.

– Чтобы потом удалить это из него?

– Вырвать с корнем! Чтобы ты больше никогда не мог в нем нуждаться!

– Ты будешь неприятно удивлена: мне нужно именно то, за что богиня могла полюбить человека: он все забывает, но всегда помнит главное.

– Что главное?

– То, что где-то есть та, которую он любит, кроме нее для него нет ни одной женщины, и он должен найти дорогу, чтобы вернуться.

– Как я тебя ненавижу!

– Тем не менее я забираю его, он окажется в мире, куда тебе нет хода. Прощайся.

И рука, сжимавшая его ладонь, затрепетала слезами. Он никогда не думал, что женская рука может плакать…

Глава 1

Проводы

Тихий мужской голос произнес, слегка посмеиваясь:

– Ну, вот здесь и попрощаемся!

Вместе с голосом ощущения тела и мира обрушились на него, так что он даже слегка присел, будто его колени были не готовы удерживать обрушившийся на них вес. Он обернулся на голос.

Небольшой человечек невзрачной внешности, но с большим тесаком на поясе, стоял перед ним, и загадочная улыбка играла на его губах. На миг показалось, что за ним серебрящиеся струи водопадов падают с темных скал множеством потоков, дающих начало таинственной реке… Но это были не скалы и не потоки, а березы на фоне темных строений небольшого хутора…

– Мне кажется, я уже слышал твой голос… – растерянно произнес он, чувствуя, что с этим голосом связано для него очень многое и очень важное.

– Сынок, ты что? – улыбнулся человечек. – Как ты мог не слышать голос собственного отца?

– Действительно, – подумал он, – если это мой отец, то понятно…

Крохи сомнений все равно остались, но он заглушил их.

– Дальше не пойду, уж извини. Будем прощаться здесь.

– Конечно!

– Сын мой! – произнес человечек торжественно, и каждое слово, произнесенное им, прибавляло уверенности, изгоняя сомнения, и делало мир вокруг плотнее. – Мы дворяне. Пускай мы однодворцы, но мы благородные люди. Ты Федот, да не тот, не простой какой-нибудь Федот из мужиков! Ты сын дворянский Федот Огневук. Поэтому у тебя конь и меч, и полагающееся дворянину второе имя – Нетот! Никому, кроме короля, не называй своего настоящего имени, а представляйся этим. Надеюсь, это имя станет тебе привычно!

– Нетот… Нетот… – несколько раз произнес он про себя, словно сживаясь с этим именем, и вдруг ощутил, что и на самом деле это имя ему привычно. Правда, что такое Огневук, он вспомнить не смог. Зато он точно был Нетотом! Все стало на место: Я Нетот! Как можно было это забыть?!

Последние сомнения испарились из его сознания: это точно был его отец, и было бы непочтительно не принять его напутствия, как полагается воспитанному сыну.

– Сын мой, – между тем продолжил человечек свою речь, – меч этот принадлежал еще твоему прадеду, – и Нетот непроизвольно ощупал перевязь на боку и рукоять тесака в кожаных ножнах. – А конь этот увидел свет в доме вашего отца лет тринадцать назад и все эти годы служил нам верой и правдой, что должно расположить вас к нему. А вот в эту сумочку у вас на поясе ваша матушка положила несколько монет и бумаги, удостоверяющие ваше благородное происхождение.

Нетот поглядел на коня и увидел старого мерина желтовато-рыжей масти с облезлым хвостом и опухшими бабками. Пощупал кожаную сумку у себя на поясе.

– При дворе, – продолжал отец Нетота, – в том случае, если вы будете там приняты, на что, впрочем, вам дает право древность вашего рода, – мы ведь из первых, кто присягнул королю! – поддерживайте ради себя самого и ваших близких честь вашего дворянского имени, которое с достоинством носили ваши предки. Не покоряйтесь никому, за исключением короля. Но всегда ищите друзей! И не жалейте ради них ни денег, ни своего меча!

Только мужеством – слышите ли вы, единственно мужеством! – дворянин в наши дни может пробить себе путь. Кто дрогнет хоть на мгновение, возможно, упустит случай, который именно в этот миг ему предоставляла фортуна. Не опасайтесь случайностей и ищите приключений. И деритесь, как только появляется возможность. Тем более что дуэли запрещены!..

Нетот поклонился.

– Король собирает лучших бойцов нашего королевства, чтобы испытать вас. Вы знаете, что победитель займет место дядьки королевича, и знаете, как это было бы важно для нашего рода! Я надеюсь, что вы не подведете ожиданий моих и вашей матушки!

Нетот поклонился еще раз и поискал глазами матушку, но ее не было.

– Вам могут предложить и дуэль на пистолетах. Поэтому я вручаю вам наш родовой пистолет. Его нашел в старом бункере еще ваш прадед. Это «Вальтер ППК». К сожалению, в нем остался всего один патрон. Но я уверен, что вам для победы этого хватит!

И человечек торжественно вручил Нетоту старый пистолет времен Второй мировой войны.

– Научитесь его выхватывать так быстро, как это делали ковбои в фильмах, которые я вам показывал. Вы же тренировались?

– Я умею, отец! Я много тренировался… – услышал Нетот собственный голос, но не смог вспомнить, как же он тренировался. Он непроизвольно задумался, откуда родились эти слова. Но пока он об этом думал, воспоминания о том, как он учится выхватывать пистолет и посылать его в цель, заполнили его сознание и стали живыми.

– Вот и прекрасно, мой сын, – сказал человечек. – Вам обязательно надо занять это место при королевиче. Вы ведь знаете, что значит быть дядькой королевича?

Нетот хотел ответить, что не имеет ни малейшего понятия, но снова в его сознание пролились воспоминания, ожили и стали его знаниями:

– О, в первую очередь, королевича надо охранять. Во вторую, его надо учить драться. И играть с ним, чтобы ему не было скучно.

– Правильно, мой сын, вы прекрасно усвоили урок и справитесь с играми власти! Вы уже достаточно взрослы, чтобы четырнадцатилетний мальчик принял вас наставником, но еще достаточно молоды, чтобы быть ему интересным в качестве наперсника в играх. Но если вы станете дядькой королевича, скорее всего, вам будет поручено доставить его в Империю для обучения. Помните ли вы, как искать дороги в таких местах?

– Э… – неуверенно протянул Нетот, но человечек остановил его, подняв ладонь.

– Самое главное – довести королевича до границы. На границе вам нужно будет показать подорожную, в которой указаны города, через которые вам дозволено ехать в Империи. Это проще. Но чем ближе вы будете подъезжать к Педагогической провинции, тем хитрее станут дороги. Вот там вам снова пригодится ваш дар искать пути. Итак, вспоминайте, – и он показал на дорогу позади Нетота.

Нетот обернулся и поглядел на дорогу. Дорога как дорога – пыль, трава и листья. Но вдруг посредине ее легонько засветилось что-то вроде струйки света.

– Молодец! – воскликнул отец. – Я вижу, что не зря вкладывался в ваше воспитание. Не забывайте, мой сын, время от времени включать свой дар даже при дворе. Это будет приводить вас в нужные места и откроет двери тех комнат, за которыми ждут возможности.

– Спасибо, отец, – поклонился Нетот. – Я ощущаю себя прекрасно подготовленным к жизни, в которую вы меня отправляете.

– Главное, не будь слишком доверчивым, сынок, – засмеялся человечек, переходя с торжественного звучания на более сердечное. – Помни, тебе придется ехать с королевичем по тому узкому перешейку между нашим королевством и Империей, что зовется Кишкой. Если ты будешь неосторожен, в вас начнут стрелять. Из-за этого это место удобно, чтобы устранить вас обоих.

– Почему, отец?

– Ты же не забыл, как родилось наше королевство? Благородный человек должен знать историю своего возвышения. Помнишь, я тебе рассказывал, что, когда Россия решила снова стать Империей, все окрестные государства пришли в движение.

– Почему?

– Польша не могла снести, что Россия – Империя, и раздувалась, пока не вернула имя Речи Посполитой, наш северный сосед превратился в Великую социалистическую Белую Русь! А южный стал Соединенными Штатами.

– Да-да… – неуверенно пробормотал Нетот. – Я помню…

– Эти знания истории просто необходимы при дворе, поскольку там действуют проштатовские, просоциалистические, пронатовские, и проимперские партии. Любая из них может захотеть вас устранить, если почувствует ваше влияние на наследника. Ты ведь понимаешь, почему?

– Мне стыдно признаться, – пробормотал Нетот, – но я никак не могу вспомнить…

– О, Буферное королевство родилось тогда, когда Соединенные Штаты и Белая Русь решили начать войну за спорную территорию, которая внезапно обнаружилась между ними. Тут, между двумя речками, в развалинах одного из древнейших замков Европы поселились гулящие люди, бежавшие от режимов своих стран. Это была вольница, и соседи подозревали, что за вольницей стоит враг. Отличный повод начать войну. Со стороны Соединенных Штатов подошли полки теробороны. А со стороны Социалистической Белой Руси – части полиции особого назначения.

Нетот покивал, все отчетливее вспоминая эти события.

– Поскольку мир к тому времени изменился, у всех их были неправильные карты, они не дошли до спорного пограничья, посчитали местом столкновения разные реки, которые были удобны для обороны, и окопались так, что появились мощные линии укреплений. Когда выяснилось, что противник еще далеко, между ними осталась большая земля, а в события уже вмешались иные силы.

– Как это возможно, отец?!

– Возможно, мой сын. На их картах все было правильно, просто земля однажды раздвинулась, река разделилась на две, а в промежутке из земли появился замок, который был спрятан много столетий… И это большая тайна, ради которой вам необходимо там побывать!

– Я понял, отец!

– Что ж, как только запахло кровью, Гиена Европы затеяла возле границ Натовские учения. В ответ Империя подтянула к своей границе десантные части и ракетные войска. Тут инициаторы войны поняли, что это не будет простой мордобой, и запросили помощи третейских. Так и было решено объявить эту землю буферной зоной. И сделать самостоятельным государством. Нас, коренных жителей, собрали, и мы решили, что это должно быть королевство. И избрали своего короля. Ну, ты же все помнишь?

– Теперь действительно помню, – подтвердил Нетот, с удивлением наблюдая за тем, как обогащается и прибывает его память.

– И понимаешь, как опасна будет твоя жизнь?

– Конечно, отец!

– В таком случае, дай я тебя обниму, – сказал человечек, троекратно целуя Нетота в щеки. – И помни: как только тебе понадобится совет, позови меня, и я приду к тебе хотя бы во снах. И спасу тебя, как спасал в детстве!

Нетот вскочил на своего странного скакуна, прищурился, ухватился за свечение на дороге и потрусил, следя за световым потоком, в сторону столицы, где ему предстояло выдержать испытания и занять место, которое навсегда поднимет их увядающий дворянский род.

Глава 2

Дорога

Вдохновленный напутствием отца, дворянский сын Федот Огневук, звавшийся Нетотом, ехал по лесной дорожке в столицу Буферного королевства, где собирался вызвать на дуэль саму удачу. Лошадка трусила легкой рысью, и на все попытки наездника послать ее в галоп отвечала полным равнодушием. В конце концов Нетот смирился и успокоился. А для любого наездника не тайна: если успокоиться под мерную качку бредущей лошади, то на тебя нахлынут мысли и даже грезы…

С мыслями в его сознание не проникло ничего, и они стихли, став сонными. Но как только появились грезы, сквозь них стали просачиваться вопросы, словно бы в радужной картине мира, оставшейся после напутствия отца, появились щелки, из которых текли струйки сомнений. И чем дальше отъезжал он от места прощания, тем этих сомнений становилось больше, словно он был защищен от памяти и обычных мыслей, но не от тех, что проникают сквозь все защиты, как только разум оказывается на грани сна…

Сначала Федот вяло, как это бывает с засыпающими, вспомнил, как отозвалось у него прозвище Нетот, словно оно было родным. Но успокоил себя тем, что оно, вероятно, и вправду было для него привычным. В том состоянии это ленивое отношение к вопросам казалось самым естественным. Но даже сквозь дремотную лень, как птенец сквозь скорлупу, проклюнулся вопрос, почему он не помнит этого?..

Но вопрос как-то не сложился, завязнув, словно желторотый птенец, в очевидном рассуждении: раз ощущаешь родным, значит, привык, что тебя так звали… Поэтому Федот отбросил усилия и почувствовал, что стало легче. Оставалось только выбрать, что ему ближе: Федот или Нетот. И он понял, что хочет зваться Нетотом и может себе позволить заснуть.

Но как только он приступил к засыпанию, в щель между бодрствованием и сном протиснулся новый вопрос: почему матушка не провожала его до околицы?

– Наверное, она проводила меня в доме… – подумал он, и это снова показалось ему разумным. И казалось таким, пока не появилась ехидная мыслишка: красивое рассуждение!

– Рассуждение как рассуждение, – вяло отмахнулся от нее Нетот. – Не понял, по какому поводу ехидство?

– Действительно, – изобразила серьезность та же мыслишка. – Если матушка не провожала за околицу, наверное, она простилась еще в доме. Что тут может быть неверно?

– Ну да! А что еще можно предположить? – возмутился он.

– И правда, что еще можно предположить, когда нечего предположить?! Только самое простое и очевидное!

– Ну! И в чем подвох?

– Очевидное – это, наверное, когда очами видишь? – ядовито поддела ехидная мыслишка и звучно замолчала.

Он ехал, не в силах ни уснуть, ни проснуться, и довольно долго недоумевал, к чему это она смогла прикопаться в его рассуждении! Все ведь точно: если матушки не было здесь, то, очевидно, она была там! Но постепенно жар его спора с ехидной мыслишкой спал, и он перестал играть в здравый смысл и вдруг спросил сам себя: а почему я не помню, как она провожала меня в доме?

От этого вопроса вспышка сполоха проскочила сквозь все его тело, и он выскочил из дремы с широко распахнутыми глазами. Этот вопрос напугал его: а вдруг матушки у него совсем нет?! Вдруг она уже померла?! Но затем он осознал, что вообще ее не помнит! Ни до смерти, ни на похоронах! Ее совсем не было в его сознании…

Тут начал он вспоминать, как странно вливались в его сознание остальные воспоминания, стоило его отцу напомнить о них, и вдруг понял, что, кроме этих воспоминаний, в его сознании не было больше ничего, пустота… Он был чист от воспоминаний, ничего лишнего, только то, что он должен поехать в столицу, победить в испытаниях и стать дядькой королевича… Человек одной мысли!

После некоторых усилий всплыло еще, что надо драться со всеми, кто попытается его оскорбить, унизить или просто проявить неуважение, потому что он дворянин и благородный человек. И никаких сомнений, что именно так и должен поступать дворянин!

– И все? – спросил он сам себя. – Я живу лишь двумя мыслями?

Память же уточнила: и заводить друзей!

Так Нетот осознал, что у него есть цель и два обязательных требования: заводить друзей и драться при любом намеке на унижение.

– Это просто, – решил он. – Это я смогу! Вот только достаточно ли для жизни этих простых правил?! Неужели это все, чем снабдили меня отец и мать, отправляя в этот опасный поход?

И не смог вспомнить ничего сверх этого!

Он достал из кожаной сумочки на поясе бумаги, подтверждающие его дворянство, и перечитал их. Там было его имя, имена отца и деда. А также название их поместья, как торжественно именовался в бумагах их хутор, и рассказывалось, что дворянство было получено их дедом, в числе первых присягнувшим на верность отцу нынешнего короля при учреждении Буферного королевства…

Бумаги должны были успокоить его, но этого не произошло, потому что теперь он подозревал подвох во всем…

Убрав бумаги, он достал из-за пояса пистолет, вспомнил, что отец назвал его «Вальтер ПэПэКа», рассмотрел и вдруг почувствовал, что одна его часть воспринимает это оружие как само собой разумеющееся, а другая странно восхищается его видом и размерами, словно ожидала, что оружие должно быть больше и тяжелее… И вообще другим!

Он изучил пистолет, научился вынимать обойму, в которой был лишь один патрон, снимать с предохранителя и ставить на него, передергивать затвор. Несколько раз прицелился, взвешивая пистолет в руке, несколько раз выхватил его из-за пояса. Пистолет притерся и охотно шел в руку, словно она ему нравилась…

Он убрал пистолет, достал тесак из ножен, повертел его, проверил заточку. Тесак выглядел потертым, но заточен был на удивление хорошо. Он сломал небольшую веточку, подбросил в воздух и рассек тесаком. Веточка разошлась на две части, но они даже не разлетелись в разные стороны и упали вместе. Тесак был непрост…

И как только он это подумал, у него зачесалась левая рука от локтя до кисти. Он закатал рукава и обнаружил длинное родимое пятно на предплечье. Он хотел его потрогать, но в руке был тесак, и он нечаянно прикоснулся им к родимому пятну. И тесак вдруг уменьшился до размеров большого ножа и спрятался в пятно. Нетот непроизвольно потянулся за ним рукой, и тесак, вернее, нож выскочил из пятна и снова оказался у него в руке…

И это было знакомо, словно он всегда носил свой кинжал у себя в руке! Никаких неудобств он от этого не испытывал, как если бы в руке нож терял свои углы и грани. Убрав нож в эти странные ножны, Нетот задумался и понял только то, что с оружием у него имеется какое-то родство, раз уж оно прячется в его тело. А значит, оружие его не подведет… Само по себе владение таким волшебным оружием должно было бы надолго смутить человека, но тут новое ощущение отвлекло его.

Он словно бы знал, что его ждет впереди. Когда он думал о будущем, он будто глядел в какое-то сумрачное пространство, где ничего не было, и в то же время знал, что оттуда движется. В какой-то миг, проезжая под ветвистыми деревьями, он почувствовал, как его тело нагнулось, и понял, что заранее знал, что сейчас впереди появится ветка, от которой надо уклониться…

Похоже, он предвидел будущее! Словно бы мог смотреть вперед, в будущее, как в пространство! Недалеко, как он вскоре понял, но как раз достаточно, чтобы выжить в неожиданных обстоятельствах. А в прошлое? Ведь это так просто и так естественно поглядеть в свое прошлое!

Он попробовал и не увидел ничего! У него не было прошлого, не было детства, родителей, и даже отца не было, за исключением прощания и того, что отец рассказал ему! Он даже не был уверен, что это отец!

И тут он вспомнил, что слышал голос своего отца во сне, который приснился ему недавно. В том сне он словно висел в воздухе, а два голоса – женский и мужской – говорили о нем. И ее сердечко билось в его ладони. Но сон уже почти растворился в его сознании, тем более что в этом сне не было образов. И все, что у него осталось, это ощущение, что где-то его ждет та, что любит, и он должен вернуться и найти ее…