Очищение. Том 2. Душа
- -
- 100%
- +
Ученым тоже свойственно превращать любое место, хоть кухню своей квартиры, в привычную лабораторию или кафедру, стоит им собраться вместе. Да и обыватель делает то же самое. Он несет свой мирок с собой или намотанным на себя настолько ярко, что его с первого взгляда узнают, когда он входит в камеру пересыльной тюрьмы. Мужик пришел! Значит, терпила, лох. Да и в университете – либо он выглядит как студент-заочник, либо его принимают за слесаря.
Тем не менее, простой человек постоянно забирает в свой словарь все подворачивающиеся сильные словечки и применяет их в своей бытовой речи. В итоге, все подобные ему простецы, которые сами нахватались осколков магических языков, начинают понимать не то, что он сказал, а то, что он звучит сильно! А этого вполне достаточно для его главной цели – получить уважение, то есть обрести достоинство в своем мирке. А то, что ему надо, он изложит во втором слое своей речи, дополнительном к слою самоутверждения. Мы очень привыкли распутывать смыслы и пересмыслицы, и нас невнятной речью не смутишь. Лишь бы человек был приятным и внушал мне чувство взаимного уважения.
Когда мы говорим умно, когда мы говорим сильно, мы довольны собой. А то, что мы не понимаем, что говорим, кому до этого дело? Чужим, может быть? Так и пусть живут в своем мире, а в моем все прекрасно понимают, что я делаю, когда говорю научно, например. Даже если я говорю не научно, а простонаучно.
Как ни странно, но общее ощущение самодовольства, исходящее от обывателей, освоивших сильное звучание тех же научных слов, производит обратное воздействие и на воров и на ученых. Они начинают чувствовать, что простонаучным или простофеней надо владеть, поскольку языки эти явно действенны, раз весь народ их использует. И искажения исконных тайных языков начинают просачиваться вспять, проникая в собственные материнские сообщества.
В итоге, множество ученых говорят о науке не на научном, а на простонаучном языке, не очень понимая, чем они отличаются, и даже не осознавая, в каком состоянии сознания употребили то или иное слово. Мы же из-за этого оказываемся в следующей ловушке. Теперь, читая книгу, написанную в изрядной своей части на простонаучном языке, мы ощущаем, что понимаем, что там сказано.
Но, что там сказано, по-настоящему не понимал и автор. Ведь он не понимал простонаучного языка, когда использовал. Не понимал по той простой причине, что это вообще не язык для писания или рассказывания. Это язык действия, строго дополнительный к основному разговору и более всего похожий на язык жестов, вроде принятия властных или униженных поз у двух животных, когда они выясняют, кто из них главнее в собственной стае. Писать на простонаучном языке нельзя вообще, а пишут только потому, что для него используются слова научные со сходным начертанием.
Что ж, начертание действительно сходное. Но слова-то все-таки не научные, а простонаучные. А что это значит? Конечно, то, что они несут не научное, а простонаучное значение. А значит, имеют целью не передавать смысл, а оказывать какое-то дополнительное воздействие, которое плохо осознается и читающим, и пишущим. Почему? Да потому, что осознавание хранится в общем мышлении того сообщества, которое создало этот язык. Но то, что хранит сообщество, еще не есть знание отдельных его членов. Хранить и знать – совсем не одно и то же. Тем более, понимать.
Для понимания явление должно быть изучено.
У меня нет задачи изучать простонаучный язык. Для очищения мне достаточно его узнавать в тех примерах, которые я разбираю. А значит, осознавать источник, из которого проникло явление в мое сознание. Как бы ни любопытна была эта сложная тема для исследования, для меня важно одно: если нечто проникло в мое сознание извне, значит, оно не есть я.
Глава 1. Все врут календари
И словари тоже врут. Да еще врут и перевирают друг друга. Я начну со словарей психологических, потому что с Психологией попроще будет распрощаться. Она душой уж совсем не занималась. Но не поминать не могла. Впрочем, большая часть современных психологических словарей и у нас и за рубежом все-таки умудряется как-то душу даже не поминать. Проверьте сами.
В самом общем виде отношение Психологии к душе можно понять по определению, которое ей дает даже не Словарь, а сборник шпаргалок для экзамена по психологии, созданный Ф. Филатовым в серии «Высший балл» под названием «Общая психология». Это такой справочник карманного формата, который удобно пронести с собой на экзамен и в нем быстренько подглядеть ответ, который написан в таком упрощенно-образцовом виде, что сам должен влезать в сознание, как приставучая песенная строчка.
Как вы понимаете, это и есть ярчайшее выражение того, от чего надо очиститься на пути к душе.
«Психология» – слово греческого происхождения, традиционно принятый дословный перевод которого – “наука о душе” (гр. “psyche” – душа и “logos” – знание, учение). Как правило, в названии научной дисциплины отражается ее предмет, однако в случае с психологией дело обстоит сложнее: понятие “душа”, пришедшее из теологии и философии, используется расширительно, как предельно обобщенное обозначение целого класса явлений, относящихся к внутреннему миру и психическому складу человека. Попытки конкретизировать предмет психологии приводят к распаду исходного понятия души на ряд дополняющих друг друга понятий: сознание, психика, личность, поведение и др.». (Филатов, с. 2–4).
Надо отдать должное Филиппу Робертовичу Филатову, он честен, хотя и несколько циничен. И он делает своей книгой очень важное дело – он помогает студентам не изучить то, что изучить невозможно, а прорваться сквозь искусственные препоны наукообразности. Спасибо за спасенные от лишних пут души.
Но Филатов может ошибаться или высказывать очень частное, личное мнение. К тому же это современная книга, еще не многим вложившая свои образы в сознание. А что живет, скажем, в моем сознании? И в сознании тех, кто давно увлекается психологией?
Естественно, в общей культуре русского человека правят те понятия, что закладывались в советскую эпоху. И там, безусловно, есть твердое убеждение, что если мне вдруг потребуется что-то узнать про душу, то искать надо в психологических словарях. И я ищу. Самый распространенный словарь той поры – «Психология» Петровского и Ярошевского – приводит вот к такому «распаду исходного понятия души»:
Душа – понятие, отражающее исторически изменявшиеся воззрения на психику человека и животных; в религии, идеалистической философии и психологии Душа – это нематериальное, независимое от тела животворящее и познающее начало.
Возникновение понятия «Д.» связано с анимистическими представлениями первобытного человека, примитивно-материалистически истолковывавшего сон, обморок, смерть и т. д. Сновидения воспринимались как впечатления Д., покидающей во сне тело и обретающей независимое от него существование.
Дальнейшее развитие представлений о Д. происходило в контексте истории психологии и выражалось в столкновении идеалистических и материалистических учений о психике.
Далее следует оглавление возможного очерка истории учений о душе, но я его опущу, потому что мы им еще займемся. Важнее концовка:
В научной литературе (философской, психологической и др.) термин «Д.» не употребляется или используется очень редко – как синоним слова «психика». В повседневном словоупотреблении Д. по содержанию обычно соответствует понятиям «психика», «внутренний мир человека», «переживание», «сознание».
Вы, я надеюсь, уже распознаете в подобных концовках примеры как раз тех образцов, которые должны использовать пролетарские интеллигенты в соответствии с задачей, поставленной перед идеологией Лениным и Сталиным. Вставьте это слово «должны» в последнее предложение, и станет ясно, как творилось мировоззрение советского человека: В повседневном словоупот-реблении душа по содержанию должна соответствовать понятиям «психика»…
Можно посчитать мои слова придирками и натяжкой, но ведь так и используем! А наши деды так не использовали. Как же случилось это превращение?
Что особенно важно в этом определении – это его основность. Словарь Петровского и Ярошевского вышел в 1985 году и подвел итоги развития всей советской науки о душе, если понимать ее узко как Психологию. И сразу же стал основой для последующих словарей. Новые русские словари психологии, выходящие на историческом переломе третьего тысячелетия, иного не ищут и начинают именно с этой площадки.
В 2001 году Словарь Головина:
«Душа – понятие, отражающее исторически изменявшиеся воззрения на психику человека и животных; в религии, идеалистической философии и психологии душа – нематериальное, независимое от тела животворящее и познающее начало».
Нет никакого желания читать дальше. Душа, оказывается – это не душа, а понятие. Да к тому же и не о душе, а о психике! Ну, слов нет, а остальное делайте сами.
2003 год, Словарь Копорулиной, Смирновой, Гордеевой, Балабановой:
«Душа – понятие, отражающее исторически изменяющиеся воззрения на психику человека и животных; в религии, идеалистической философии и психологии Д. – нематериальное, независимое от тела начало».
2003 год, Словарь Немова:
«Душа – старое научное понятие, обозначающее совокупность психических (душевных) явлений, лежащих в основе всякого рода движений и изменений, наблюдаемых в мире. <…>
В XVIII веке на смену понятию Д. пришел термин “психика”, и древняя наука о Д. получила название “психология”».
Душа, оказывается, не душа, а старое научное понятие! Ну, Наука хамит! Хорошо еще с мозгами у подобных беззаветных воинов Прогресса не все ладно – уж что-нибудь одно, либо воевать, либо думать. В итоге они допускают огрехи, которые выдают умысел, а значит, позволяют и не попасться на расставленные крючки. Еще мгновение, и я бы поверил, что никакой другой души, кроме научного понятия «душа», нет, да тут звучит: на смену понятию души пришел термин «психика».
Как может термин прийти на смену понятию? Представьте себе, что у вас есть понятие: как читать русские книги. И я даю этому понятию довольно произвольное имя, например, лингвистика. Лингвистика в данном случае – это термин, которым я буду обозначать ваше понятие о том, как читать. Ну, и как мне проделать такое чудо, чтобы мой термин заменил ваше понятие? Как вообще имя вещи может заменить саму вещь или способность? Да никак!
Термин мог прийти на смену только термину. И значит, не было у Науки понятия души, а был термин «душа», которым она изначально обозначала то, что и вошло в искусственное понятие «психика» в XVIII веке. А возможно это только в том случае, если замена была всего лишь заменой одного имени на другое, которому к тому же присвоено обозначение «термин». Иными словами, одновременно с подобными заменами старых понятий, менялись и способы их описывать, чтобы привести все к единой терминологии или запутать возможность вычленить исходные понятия. Не выглядит ли то, что я говорю, накручиванием усложнений?
А ведь я их не накручиваю, я просто все углубляюсь в описание явления, которое можно считать творением научного языка. Но именно то, что было связано с задачей запутывания и приведения в единство, и стало расползаться как простонаучный язык. Именно он и внушает ощущение силы, потому что за ним видно, как повивалось сообщество и плелись договоры о том, как мы видим и описываем мир.
А вот собственно научный язык остается невидимой тенью, потому что он очень точно предназначен для целей научного исследования и, значит, совершенно не пригоден для тех, кто такими исследованиями не занят. Настоящего научного языка нам еще поискать! Если он для исследования души вообще существует.
Глава 2. Общедоступная философия
Я как-то не могу вспомнить ни одного современного учебника философии, в котором встречал главы о душе. Но вот в словарях современные философы о душе пишут. И пишут, надо отдать им должное, гораздо лучше и живее психологов.
Я долго не мог понять, почему же так отличаются эти две науки. Ведь философия в советское время была важнейшим фронтом идеологической войны, а психология – бедным родственником физиологии нервной деятельности, которую, к тому же, едва не прикрыли в начале пятидесятых. Почему психология, в которую партия и усилий-то почти не вкладывала, вся правоверная и выверенная по образцам языкознания? А вот философы какие-то своенравные, и каждый пишет что-то свое.
Потом я поглядел знаменитый сталинский «Краткий философский словарь» и нашел удовлетворяющий меня ответ. Каким-то образом теоретики марксизма-ленинизма упустили душу из рассмотрения и не создали общеобязательного образца для растущей интеллигенции. В этом словаре, ни в одном из четырех изданий аж до 1954 года, так и не появилась статья «душа». Как это могло случиться, я не понимаю, но допускаю, что какой-то чиновник от идеологии причислил в тот миг душу к другому ведомству. И вот философы советской поры не выработали зависимости от предписаний. О душе им говорить, конечно, запрещали, но зато не заставляли врать.
Попытка создать догматическое и общеобязательное для всех философов определение души, конечно, была сделана. Упустить это поле битвы коммунистическая идеология не могла. Произошло это в 1962 году в пятитомной «Философской энциклопедии», которая долгие годы определяла всю жизнь философского сообщества России. Однако, определение это оказалось слабым по своему воздействию на умы русских философов. Думаю, этому было две причины.
Во-первых, оно создавалось во времена «Хрущевской оттепели», когда народная душа жила надеждой на духовную свободу. Во-вторых, создавалось оно А. Петровским и М. Туровским. Марк, или Маркус, Туровский философом был незначительным и, похоже, так и остался до конца жизни кандидатом философских наук. Ко времени создания этой статьи он только что перешел с должности корректора в Первой Образцовой типографии Москвы на должность научного редактора философской редакции «Большой советской энциклопедии». Короче, фигура не авторитетная.
Петровский же вообще был психологом. Примерно в это время он делает подозрительно быструю карьеру и впоследствии даже станет академиком. Но опять же от психологии. В общем, от обоих исходит ощущение неслучайности на идеологических должностях, видимо, они на свои должности попали не за научные заслуги. Но именно это во время «оттепели» и не могло добавить авторитета их определению души. Оно имело весьма незначительное воздействие на умы советских философов. Поэтому я приведу его лишь частично, чтобы наше представление о бытовании понятия «душа» в то время было полным.
«Душа – понятие, выражающее исторически менявшиеся воззрения на психику человека и животных; в религии и идеалистической философии и психологии – будто бы особое нематериальное (независимое от тела) оживотворяющее и познающее начало.
Возникновение понятия души связано с анимистическими взглядами первобытных народов (смотри Анимизм).
В представлениях первобытного человека душа четко не отделяется от тела. Эти представления сложились в результате донаучного, примитивно-материалистического истолкования явлений жизнедеятельности и сознания, в том числе таких, как сон, смерть, обморок и т. п. Не располагая средствами причинного объяснения подобных явлений, первобытный человек принимал их непосредственно воспринимаемую видимость за действительную сущность».
От этого определения так разило «Большой советской энциклопедией» и госзаказом, что даже философы той поры не выказывали радости от того, что про них теперь все знали, что они обладают средствами причинного объяснения тех явлений, которые предки принимали за душу. Никакими такими средствами они не располагали, объяснить ничего не могли и жутко боялись, что какой-нибудь наивный ребенок попросит их объяснить, что такое душа. Поэтому давать эти объяснения они избегали всеми силами души.
Тем не менее, если и можно избежать разговора о душе в учебниках и монографиях по философии, очень трудно обойти его в словарях. Пока философия была в России под надзором, словарей выходило мало, но как только это дело пустили на самотек, запруду точно прорвало, и словари стали выходить один за другим. Большая их часть, правда, о душе говорить избегает. Но кое-кто все же дает ей определения. Что же, в таком случае, может определять их понятия души? Думаю, точка зрения на саму философию, иными словами, их понимание того, в какую историческую линию они выстраивают развитие своей науки. Но по порядку.
Безусловно, и философские словари следует различать по мере их официальности, то есть желания выражать мнение наиболее широкого сообщества, да еще и в связи с государственными нуждами. Поэтому словари, именующие себя энциклопедическими или энциклопедиями, дают определения души, в которых еще узнается что-то от языковедческих или психологических определений. Хотя это, конечно, совсем иной качественный уровень рассуждений.
Для главного философского словаря современной России – «Новой философской энциклопедии» – статью о душе писал матерый философ Ю. А. Шичалин. Поэтому начинается это определение со знакомо-неуязвимого перевода разговора о душе в разговор о понятии души.
«ДУША – одно из центральных понятий европейской философии».
И далее – большой и умный очерк истории этого понятия. Я к нему еще вернусь, наверное, но я уже заглянул вперед и знаю, что философы говорят сейчас и прямо о душе, поэтому мне не хочется говорить о ней через зеркало. Все-таки она – не Медуза Горгона, которой нельзя заглядывать в глаза.
«Философский энциклопедический словарь» Губского, Кораблевой и Лутченко определяет душу так:
«ДУША (греч. psyche, лат. anima) – в обычном словоупотреблении совокупность побуждений сознания (и вместе с тем основа) живого существа, особенно человека; антитеза понятий тела и материи.
Научное понятие души: душа – в отличие от индивидуального духа – совокупность тесно связанных с организмом психических явлений, в частности чувств и стремлений. Результат наблюдений над душой анализирует психология».
Вот и понятно, по какому ведомству чиновники от философии числили раньше душу. Психология отлично ее разлагает, нечего философам и соваться в этот предмет. Так что, я думаю, после падения запрета на подобные исследования, философы ощущают себя просто дорвавшимися до живого дела, когда видят перед собой эту красную тряпку.
Последующий исторический экскурс, которым заканчивается статья о душе в этом словаре, я опущу. Мне достаточно и того, что сказано. Разобраться бы и в этом.
Честно говоря, совокупность побуждений сознания (и вместе с тем основа) живого существа, особенно человека, это настолько непростое определение, что хочется сдаться. Оно стоит того, чтобы быть помещенным на скрижали простонаучного философского языка, но при этом останется таким же вечно неразгаданным и влекущим, как надписи на вратах Дельфийского храма. Ну и пусть будоражит умы, зачем срывать покровы тайны с такой красоты!
В предыдущей книге я был гораздо добросовестнее, и приводил все, что встречалось по интересующим меня вопросам. Сейчас я чувствую себя вправе пропускать многое, что мне непонятно или просто повторяет уже сказанное. Можно ли, к примеру, считать самостоятельным определение «Современного философского словаря» под редакцией В. Кемерова: «Дух и Душа – религиозно-философские понятия, означающие невещественные начала, в отличие от материального»?
Если вывести суть, то определение это звучит как: душа есть понятие. Уже было. А то, что оно вдруг признано не научным, а религиозно-философским, как кажется, не слишком существенно. Определение души как понятия не есть определение души. В таком случае, если уж философы хотели, чтобы их рассуждения были чистыми, и надо было озаглавливать словарную статью не «душа», а соответствующим именем: понятие души или понятие о душе.
Единственным, из попавшихся мне русских словарей, до конца выдерживающим чистоту философского рассуждения, оказался крошечный Краткий тематический словарь «Философия» под редакцией Т. П. Мяташа и В. П. Яковлева, подготовленный в Ростовском университете. Статья о душе писалась В. Ю. Верещагиным. С ней, наверное, многие философы готовы поспорить или задать несколько каверзных вопросов. Но в том и есть ее ценность, что она позволяет эти вопросы задать, потому что говорит о том, о чем говорит. Она может ошибаться, но она соответствует своему предмету.
«ДУША – особая жизненная сила, нематериальное начало человеческой природы, позволяющее сохранять идентичность антропологической индивидуальности в постоянном потоке сознания, круговороте непосредственных впечатлений и переживаний не только в пределах земного существования человека, но и в вечности.
В античности душа обозначалась различными терминами: пневма, псюхе, фантом, мана, анима, квинтэссенция и так далее, имевшими одинаковое этимологическое истолкование – неуловимая внутренняя сущность, покидающая свою телесную обитель во время сна или после смерти.
Структура души чаще всего представлялась трехсоставной: растительная, чувственная и разумная душа, или, по Платону, имела три иерархизированные части: рациональную, эмоционально-гневливую и похотливую.
В средние века утверждается религиозная трактовка души как божественного начала в человеке, когда в шестой день творения “создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душею живою” (Быт. 2, 7).
Христианская антропология рассматривает человека прежде всего как явление духовного порядка. Душа выступает в качестве своеобразного посредника в отношениях между духом и плотью, в ней кроется основная тайна и смысл жизненного мира человека» (Философия. Краткий, с. 369–370).
Даже если Верещагин во всем неправ относительно самой души, он прав с точки зрения того, как надо о ней рассуждать. И если уж быть до конца последовательным, то вот теперь, после этой статьи с названием ДУША, словарь должен был поместить следующую, с названием ПОНЯТИЕ ДУШИ, где и рассказал бы, как складывалось в человеческом сознании понятие о некоей, условно говоря, вещи по имени «душа».
Для меня очень важно внести это разграничивающее уточнение, ведь я хочу сначала разобраться с собственным понятием души. Но затем мне потребуются подсказки и о том, а что такое сама душа. И лучше, если эти подсказки будут и тех, кто обладает прозрениями, и тех, кто глубоко и последовательно думал об этом.
Глава 3. Общедоступная теология и Научный атеизм
Как вы помните, один из словарей четко определил, какие науки занимаются понятием души. Это Психология, Философия и Теология. Что такое теология?
«Словарь иностранных слов» определяет ее так:
Теология (гр. Theologia – theos бог + logos учение) – богословие – совокупность религиозных доктрин о сущности и действии бога, систематизированное изложение вероучения, обосновывающее его истинность и необходимость для человека.
Философские словари с этим согласны. Вероятно, это верное определение, но оно не учитывает моих ожиданий как обычного человека, живущего в простонаучном мировоззрении. А для меня, как для любого рабоче-крестьянского интеллигента, нет Бога, кроме Науки, и все логии части ее. Иными словами, я ожидаю, что кормилица и утешительница моих душевных потребностей должна была создать ответы на все случаи жизни, какие только могут со мной произойти. И если я захочу что-то узнать про религию или про то, как видит религия душу, я просто возьму с полки учебник соответствующей науки, и он вложит в мою голову все необходимые мне для жизни знания.
И я ищу науку теологию – и не нахожу. А вместо нее нахожу либо какие-то учебники богословия для начинающих, либо Научный атеизм. То есть нечто прямо по названию противоположное Тео-логии или Бого-словию – а-теизм, без-божие, да еще и научное, да еще и учебник! Как научно стать безбожником! Разве недостаточно просто не верить в богов? Нет, потому что задача а-теизма – не отсутствие веры у гекатонхейров, а постоянная война с Богами, то есть как раз обратное отсутствию веры – уничтожение. Но нельзя уничтожать то, во что не веришь. Уничтожать можно только то, что есть. Причем тут вера?
Самое любопытное, что и начальное богословие, которое можно считать простонародным или тем, что проще всего проникает в сознание в бытовом общении и так и остается там, если человек впоследствии осознанно не начинает эти свои взгляды углублять, тоже не занято тем, что я от него ожидаю. Я просмотрел целый ряд современных изданий по православию, призванных нести самые общие представления о христианстве в народ, всякие популярные православные словари, энциклопедии и брошюры. И в них говорится о том, что такое церковь и как себя в ней правильно вести. Но нигде я не нашел раздела, посвященного душе!