Закат Пятого Солнца

Риос медленно поднялся. Он зажмурился, затем широко раскрыл глаза, глядя в небо. Посмотреть на лежащую на животе девушку он не отваживался. Ему казалось, что он до сих пор ощущает судороги, еще мгновение назад сотрясавшие хрупкое девичье тело.

– Проклятье! – сквозь зубы выдавил он. Сердце болезненно сжалось. – Надо уходить…

Он повернулся в сторону Фернана и застыл на месте. В лицо ему смотрело острие меча…

Внешний вид Гонсалеса не предвещал ничего хорошего. Побелевшая кожа резко контрастировала с горящими, как в лихорадке, глазами. Он стоял неподвижно, но был собран и похож на взведенную тетиву арбалета – стоит коснуться и она сметет все на своем пути.

– Ты что сделал, мерзавец? – еле вытолкнул из себя Фернан, с трудом разомкнув непослушные, помертвевшие губы.

Себастьян замер, не решаясь не то что сделать шаг, но даже пошевелить рукой. Ему уже неоднократно доводилось видеть людей в таком состоянии во время сражений. Чего ожидать от Фернана в этот момент? Может быть, он через мгновение подломится в коленях и распластается на земле, сотрясаемый рыданиями? Возможно. Но не исключено, что он прямо сейчас рванется вперед и всадит меч в горло своему товарищу. Риос не осмеливался даже моргать, опасаясь, что стоит хоть на мгновение потерять зрительный контакт и смерть его окажется неизбежна.

– Фернан, не было другого выбора… – чуть слышно произнес он.

Инстинктивное желание отскочить и приготовиться к бою Себастьян тут же подавил. Он уже давно убедился в том, что с Фернаном ему не сравниться. Да и разве не глупо устроить здесь дуэль именно в это время, когда каждая минута бесценна, когда в любой момент их могут хватиться и снарядить десятки отрядов на поиски. Разве не следовало сейчас бежать со всех ног, надеясь уйти как можно дальше от неминуемой погони. От нее и так крайне сложно будет скрыться.

– Фернан, если бы мы ее отпустили, то шансов сбежать у нас не было бы вовсе.

– Она бы нас не предала! – сорвался на крик Гонсалес.

– Ты не можешь этого знать…

Ситуация зашла в тупик. Себастьян ждал, когда же его молодой и вспыльчивый приятель остынет, молясь, чтобы тот все-таки не решился нанести удар. Фернан же опять оказался на сложном перепутье. Ему было жаль Чику, но покарать Себастьяна у него не поднималась рука. Они столько всего пережили вместе, столько раз рисковали жизнями, пробирались по джунглям, сражались, охотились. Да и что теперь можно изменить? Девушку не воскресить…

«Чокнутый молокосос! – мысленно ругался Риос. – Выбрал же время сводить счеты. Как божий день ясно, что она в испуге побежала бы домой и выболтала все, что увидела. Просто от страха и удивления. Каждая секунда дорога, а он застыл, как изваяние».

– Фернан, а если бы Чика все же разболтала о нашем побеге. Тогда уже поздно было бы каяться.

– И ты решил ее на всякий случай убить, чтобы не терзаться сомнениями?! Выдаст или не выдаст? Себастьян, я отрублю твои подлые руки, а раны перевяжу, чтобы ты не истек кровью до того, как тебя найдут индейцы!

«Вот уж дурацкая получится смерть, – мелькнуло в голове у Риоса. – Сражаться с дикарями, беречься от хищников, с трудом добывать пропитание и воду, попасть в плен, сбежать из него, а в финале получить фатальный удар от своего же земляка. Который, к тому же, этим ударом подпишет и свой смертный приговор, поскольку не протянет в этих джунглях и трех дней без моей помощи!»

– Фернан, посмотри правде в глаза – я просто избавил тебя от необходимости делать это своими руками.

Гонсалес не опускал оружие и продолжал смотреть в глаза Себастьяну. Он не мог убить человека, с которым прожил столько времени рядом. Риос показал себя надежным товарищем. Фернан медленно повернулся и пошел вперед наугад, почти ничего не видя перед собой. Он не решился бросить на Чику даже прощальный взгляд. Зрелище ее безжизненного тела стало бы непосильной ношей. Так можно и разум потерять. Гонсалес хотел запомнить ее живой. Чика всегда была такой подвижной, веселой, любопытной. Похоже, что именно любопытство ее и сгубило.

Себастьян с трудом восстановил дыхание. Он видел – Гонсалес в таком состоянии, что лучше его не трогать. Хорошо еще, что идет он в правильном направлении. Заметать следы схватки в одиночку оказалось трудной задачей, но он обладал большой силой. Риос по очереди хватал тела индейцев и тащил их в заросли. Только к Чике он не решился подойти.

«По счастливому стечению обстоятельств, она и так лежит в кустарнике» – подумал он, а затем спохватился, поняв, как глупо и бездушно говорить о счастье, когда речь идет о гибели беззащитной девушки.

Потом Себастьян разровнял землю ногами. Тропка, на которой разыгралась вся эта сцена, была песчаной, так что следы крови удалось засыпать без особого труда. Он не сомневался, что любой опытный следопыт сразу же разберет следы и поймет все, что здесь произошло так же ясно, как если бы видел эти события своими глазами. Оставалось надеяться, что дорожка, с виду теперь практически самая обычная, в ближайшее время не привлечет внимание индейцев.

Затем он взял одну из корзин, которые несли с собой слуги, забросил ее в кусты, чтобы тоже не попалась кому-нибудь на глаза, а вторую захватил с собой и устремился вдогонку за Фернаном. Еда будет далеко не лишней. Себастьян понимал, как же им повезло – побег удался, о нем пока никто не знает, они оба не получили ни одной царапины, да еще и снабжены на первое время продуктами. Впереди неизмеримо долгий путь, и кто знает, где и чем он завершится.

Фернан шел вперед не разбирая дороги. В ушах все еще звучал предсмертный крик девушки. От жалости и отвращения временами его начинало мутить. Погибнуть вот так: глупо, на ровном месте, ни за что! Господи, в мире нет справедливости! В память лезли обрывочные сумбурные воспоминания. Как он впервые увидел Чику во время выступления. Как, презрев рассудительность и осторожность, он кинулся тогда к ней на сцену. Как она рисовала картину. Как шептала ему на ухо нежные слова, непонятные, но не нуждающиеся в переводе. Молодой человек и сам не осознавал того, как сильно он к ней привязался. А ведь без случайно вырвавшегося предупреждения Чики они были бы обречены! Гонсалес яростно встряхнул головой и закусил губу. Нужно думать о чем-то другом, иначе он сейчас накинется на Себастьяна с оружием.

Фернан шагал не останавливаясь, все еще сжимая меч в руке. Он не оборачивался, не желая видеть ни своего товарища, ни тропинку, ведущую в город, ни пройденный путь. Если бы можно было вот так же просто уйти от воспоминаний! О том, что ждет их впереди, он в эти минуты даже не думал. Время шло. Гонсалес слышал, что позади него столь же быстро и неутомимо идет Себастьян. Постепенно все мысли выветрились из головы. Он просто двигался вперед, не обращая внимания на жару, жажду и усталость.

Солнце поднялось высоко. Испанцы провели в пути уже несколько часов. Даже их выносливости был положен предел. Не сговариваясь, они остановились на привал. Все так же молча беглецы сели в тени раскидистого дерева. Себастьян запустил руку в корзину и выудил оттуда большой кусок вяленой оленины и несколько кукурузных лепешек. Обедали в полной тишине, прихлебывая поочередно воду из фляги. Гибель Чики на обоих произвела гнетущее впечатление. Говорить не хотелось.

Риос жевал и думал о том, надолго ли им хватит провизии. В корзине, которую он подобрал после сражения, оставались еще фрукты. Какие-то запасы он нес и в сумке. О еде они побеспокоились заранее, но много ли ее могло поместиться в обычный заплечный мешок? На пару дней должно хватить…

После краткого отдыха испанцы снова были на ногах. Джунгли внезапно закончились. Лес отступил и перед конкистадорами раскинулась обширная пустошь. Пожухлая трава почти не скрывала каменистую почву. Лишь кое-где идеально ровную плоскость оживляли небольшие кустарники. Выходить на открытую местность было очень опасно. Себастьян смотрел на этот простор прямо как на собственную могилу. К этому времени их бегство уже ни для кого не секрет в городе. Здесь от погони не укрыться. А они видны как на ладони! Обойти же это поле просто немыслимо. Оно казалось бескрайним и терялось за линией горизонта. Но и не возвращаться же обратно по своим следам! Постояв минуту на краю зарослей, испанцы все же двинулись вперед.

Решившись пересечь эту голую равнину, конкистадоры как будто замерли на одном месте. Уже добрых два часа они брели по огромной выжженной степи. Вокруг них ничего не менялось. Где-то далеко, на горизонте, виднелись верхушки деревьев. Но они не приближались, оставаясь все такими же далекими. Иногда испанцы оглядывались назад. Они с тревогой ожидали, что рано или поздно за спиной покажется погоня. Но там все было так же пусто и безжизненно, как и в любой другой стороне.

Солнце, грозный и требовательный бог индейцев, вовсе не собиралось отказываться от обещанной ему жертвы. Сердца двух европейцев предназначались ему в дар, и оно делало все, чтобы беглецы не избежали этой участи. Лучи обжигали кожу, накаляли доспехи, отнимали последние крохи сил. Идти становилось все труднее. Борьба против светила была невозможна.

Испанцы родились и выросли в теплой стране, но местный зной даже для них казался адским. Пот струился по лицам, разъедая глаза. Фернан уже устал вытирать лоб. Пышный рукав куртки пропитался насквозь. Да, впрочем, сейчас вся одежда была мокрой от пота. Тело затекло. Кираса, шлем, щит, оружие… Все то, что раньше неоднократно спасало жизнь, теперь превратилось в обузу.

Фрукты из корзины они давно сжевали, а саму корзину выбросили. Даже фляги с водой подчас вызывали глухое раздражение, поскольку имели какой-то вес. Идти по каменистой почве оказалось крайне тяжело. Перешагивая через булыжники, конкистадоры еле находили силы поднимать ноги. А солнце безжалостно высасывало из них энергию.

Гонсалес брел вперед только за счет гордости и упрямства. Он не хотел оказаться менее выносливым, чем Себастьян. А ведь тот тоже шагал из последних сил. Даже держать глаза открытыми было все труднее. Окинув окрестности взором и убедившись, что идут они в правильном направлении, Себастьян вновь ронял голову и упорно двигался дальше. Да и то правда, смотреть особо не на что! Пустошь простиралась безгранично…

Фернан не желал сдаваться ни беспощадному солнцу, ни кровожадным индейцам, ни жажде и усталости. Воды у них оставалось все меньше. Поблизости не было никаких растений из тех, которые могли снабдить бесценной влагой, не говоря уже о реке или хотя бы самой несчастной луже. Да и какая лужа выдержала бы подобную жару? Казалось, они уже попали в ад и идут по безразмерной раскаленной сковородке. Временами налетал обжигающий ветер, принося тучи серой жесткой пыли. Она царапала кожу, набивалась в горло, слепила глаза.

В конце концов, испанцы все же решили сделать привал. Дойдя до ближайшего кустарника, они повалились на землю. День близился к концу. Солнечные лучи падали под острым углом, так что даже за невысокими кустами беглецы смогли укрыться в тени. Напившись, перекусив и отдохнув, они снова двинулись в путь. Целеустремленность конкистадоров все-таки помогла им преодолеть эту пустыню. Когда на землю опустились сумерки, они добрались до небольшой рощи. За ней, вдалеке, виднелись еще деревья. Одна беда, воды у них почти не осталось.

Землю окутала тьма. Искать сочные плоды не было ни сил, ни возможности. Оставалось надеяться, что утром, проснувшись, они сумеют найти фруктовые деревья. О том, чтобы дежурить посменно, испанцы даже не задумывались. Нарезав побольше веток для походной постели, конкистадоры устроились на ночлег. И сразу же провалились в глубокий сон без сновидений.

На следующее утро Фернан проснулся поздно. Себастьян к этому времени уже обследовал приютившую их рощу и обнаружил, что никаких полезных для них растений здесь нет и в помине. Наспех перекусив и допив последнюю воду, путники с надеждой поспешили к следующим зарослям. Отдохнувшие, они смотрели в будущее с некоторым оптимизмом.

Скоро опять начались джунгли. Высокие деревья надежно укрыли испанцев от безжалостного солнца. Сочные плоды помогли восстановить силы. Но лес становился все гуще и гуще. Продираться сквозь него удавалось лишь с большим трудом. Ветки цеплялись за одежду, длинные лианы стегали по лицу, кустарники оплетали ноги. А в этих кустарниках водились змеи. Мечи оставались в руках не ради предосторожности, теперь они нужны были, чтобы прорубать дорогу.

Ближе к полудню испанцы устроились на привал. За это время они проделали не больше трети того пути, который прошли бы по открытой местности.

– Если дальше лес станет еще гуще, то мы тут просто завязнем, как в болоте, – впервые за сутки нарушил тишину Фернан.

Себастьян с надеждой вскинул голову. Он понимал, что до полного примирения еще очень далеко, но первые слова, прозвучавшие после угроз убить его, давали надежду на то, что они с Гонсалесом все же сумеют снова найти общий язык.

– Другого пути нет, – ответил он. – Будем прорубаться. Не пойдем же мы обратно по своим следам. Здесь, по крайней мере, солнце не так жарит.

– Зато обзора никакого нет. Честно сказать, я все жду, когда же в нас полетят стрелы дикарей. Или тех, что нас преследуют или каких-нибудь других. Отвратительное чувство. Не знаешь, откуда ждать угрозы.

– Беда еще и в том, что по этой просеке, которую мы проделали, любой толковый следопыт выследит нас в два счета, – сказал Себастьян. – Пустошь была каменистая, там следов мы почти не оставляли. А здесь с таким трудом движемся вперед, своими руками оставляя для погони не только явные указания, где нас искать, но еще и удобный проход.

– Что будем делать, если нас настигнут?

– Сражаться насмерть.

Ничего другого в голову не приходило. Утешало лишь то, что погибнуть можно будет в бою. Все же для воина это достойная смерть. Особенно по сравнению с кошмарной перспективой лечь на жертвенный алтарь. Участвовать в языческом ритуале им совсем не хотелось.

Час проходил за часом, но легче не становилось. Как будто вся окружающая их природа восстала против чужаков. Джунгли поддерживали местных жителей и стремились сделать все, только бы не дать испанцам уйти от погони. К вечеру второго дня закончилась вся припасенная заранее еда. Лишь соли и специй, спрятанных в сумке, пока хватало. Но отныне конкистадорам еще предстояло добыть то, что потом можно будет этими приправами посыпать. А охота отнимет драгоценное время. Кто знает, насколько далеко индейцы?

Спали беглецы плохо. Полноценно дежурить сил не было и они время от времени вскидывались, вырываясь из объятий чуткого сна. Заросли полнились звуками. Шорохи могли свести с ума. Казалось, что к ним постоянно кто-то подкрадывается. Стоило лишь приподняться и оглянуться, как все стихало. Но снова опустив голову, испанцы слышали шуршание листьев и хруст веток. Скорее всего, это суетилась какая-то мелкая и совершенно безобидная живность, но кто мог поручиться, что рано или поздно к ним не подберется ягуар или же преследователи?

Третий день начался удачно. Заросли немного поредели, идти стало легче. Вскоре Себастьяну посчастливилось подстрелить кролика. Голод испанцы утолили, но тревогу унять было не так просто.

– Нас догонят еще до заката, – задумчиво сказал Фернан, держа в руках половину поджаренной тушки. – Как бы мы ни старались… Чертовы заросли сожрали почти все наше преимущество. Вчера мы вряд ли покрыли больше десяти миль.

– Похоже, нам придется принять бой. Знаешь, как в Африке буйволы устраивают ловушки для преследующих их охотников? Они делают большой круг, возвращаются к своему же следу и ждут в засаде в кустарнике. Как только нарушители их покоя покажутся, они тут же кидаются в атаку.

В предложении Себастьяна был смысл. Конечно, на поимку беглецов отправилось не меньше трех-четырех сотен человек, но, возможно, они разделились, потеряв след в каменистой пустоши. Если так, то напав на небольшой отряд, можно надеяться на успех. Гонсалес взвесил в руке меч. Надежда призрачная, зыбкая, как тень на воде. Перебить несколько десятков человек… Да, эффект неожиданности, кирасы, фехтовальное искусство. Но все же врагов будет в десять, а то и в двадцать раз больше. Однако никакой толковой идеи у него самого не было. Засада виделась более удачным вариантом, чем столкновение в открытом поле.

– Такую прорву индейцев нам вдвоем не перебить, – высказался Фернан. – Но хотя бы захватим с собой побольше. Нужно готовиться к последнему сражению.

Себастьян решительно встал. Он и сам понимал, что спасти их может лишь какое-нибудь чудо. В его жизни хватало рискованных авантюр, и раз за разом ему удавалось выбраться из них живым. Возможно, и это приключение окажется не последним, хотя, глядя правде в глаза, он понимал, что шансов на это до смешного мало. Хладнокровие совсем еще молодого Фернана вызывало у него искреннее уважение. А сам Гонсалес мысленно храбрился, вспоминая героических предков и не желая опозорить свой род. Лишь в этом он находил опору для своего мужества.

– Пройдем еще немного, а потом вернемся к своему следу, – предложил Риос. – Там, дальше, заросли гуще. Нам будет легче спрятаться, да и дикари не смогут пользоваться в такой чаще метательным оружием. Там и примем бой.

Испанцы двинулись в путь. Впереди действительно виднелась небольшая роща. Фернан угрюмо рассматривал ее, видя в ней свою будущую могилу. Славная будет битва, но выйти из нее живыми практически невозможно. Сколько времени придется провести среди густого кустарника в терпеливом ожидании? Да и чего ждать, кроме смерти? Кто знает, как далеко погоня…

Нырнув под защиту деревьев, конкистадоры вскоре услышали шум. Сюда явно направлялся большой отряд! Но звуки эти доносились совсем не с той стороны, откуда они ожидали. Затаившись среди сочной зеленой травы, они с изумлением смотрели на воинов, проходящих всего-то на расстоянии двадцати шагов. Десятки индейцев быстро и неутомимо двигались вперед. Они шли откуда-то с севера, куда как раз и пробирались беглецы. Но самым важным было то, что это войско спешило на юг. Туда, откуда два испанца уже третий день ждали погони.

Фернан и Себастьян, не веря своим глазам, переглянулись. Похоже, что на город, в котором они провели так много времени, планирует напасть какое-то соседнее племя. Впереди шли воины, в богатых плащах, украшенные пышными перьями. Они несли причудливые пестрые щиты, длинные копья, топоры, мечи с обсидиановыми вставками. Кроме них хватало обычных индейцев из ополчения, одетых и вооруженных попроще. Замыкали шествие носильщики, тащившие на спинах запасы воды и провизии, связки стрел и дротиков. Знакомое уже испанцам зрелище местной армии, идущей на войну.

Фернан облегченно уронил голову на землю. Кто бы мог подумать, что спасение придет от туземцев! Даже если погоня где-то поблизости, то она как раз наткнется на идущее навстречу войско. И как же вовремя они сами укрылись в рощице. Иначе уже попали бы на глаза этому отряду. Вряд ли в плену их ждало что-то хорошее. Опомнившись, он снова приподнялся на локтях, рассматривая ряды идущих солдат. Всего их оказалось около двух тысяч. Серьезная сила по местным меркам. Через несколько минут индейцы удалились достаточно далеко, чтобы можно было разговаривать, не опасаясь, что их услышат.

– Эта междоусобица как нельзя более кстати, – негромко произнес Гонсалес.

– Ты, Фернан, давно уже не ребенок, но все еще смотришь на мир с оптимизмом, – неодобрительно ответил Себастьян. – А вдруг это союзники наших дикарей, которые идут для объединения сил, чтобы вместе напасть на еще какое-нибудь племя.

– Даже если и так, то это нам тоже на руку. Если индейцы затевают войну, то им уж точно не до погони за всего-то двумя беглецами. Себастьян, а ведь они шли с севера. Видимо, там у них селения, а то и город. Нам бы лучше обойти его стороной.

Так испанцы и сделали. Отклонившись на восток, они продолжили свой путь. Открытых мест старались избегать. Миля за милей оставалась позади, а они неутомимо двигались вперед. Настроение у них улучшилось. Никто не мог сказать, какие еще испытания ждут впереди, но на данный момент опасность миновала.