Закат Пятого Солнца

9. Шикотенкатль

Кортес готовился начать полномасштабное наступление. Благодаря многочисленным союзникам армия его очень выросла. Генерал-капитан не мог бы назвать ее размеры, но, видимо, она приближались уже к ста тысячам. Одна беда – настоящих солдат в войске было мало. Хорошо, если хотя бы треть. И половина из них тлашкаланцы. Остальные племена сражались редко, да и слишком уж робели перед ацтеками. Но на храбрецов из Тлашкалы Кортес надеялся крепко. Те, годами отстаивая свою независимость от посягательств Монтесумы, воевали постоянно. К тому же, бойцы ее жаждали рассчитаться с Теночтитланом за многочисленные попытки завоевания.

Генерал-капитан вышел из дворца. Перед глазами расстилалась площадь, на которой Альварадо гонял местное ополчение. Тренировались индейцы уже не одну неделю, под началом у любого из опытных испанцев, кто был в этот момент свободен. Увидев своего командира, Педро передал управление одному из подчиненных, а сам подошел к Кортесу.

– Плохо дело, Эрнан. Нам бы побольше времени. Туземцы вообще не понимают, что такое дисциплина. Приказы звучат как будто не для них! А уж заставить индейцев одновременно разворачиваться, отступать или наступать практически невозможно.

– Будь терпелив, Педро. Они веками воевали без нормального строя и тактики. Да и получается у них уже гораздо лучше, чем месяц назад.

– Ай! – Альварадо раздраженно махнул золотистой шевелюрой. – Меня только одно успокаивает – у ацтеков тоже хватает бестолкового ополчения. Но все же опытных солдат у них куда больше, чем у нас. Не говоря уже о прославленных ветеранах. Несколько тысяч воинов-орлов, воинов-ягуаров и куачиков – это не шутки. Все эти крестьяне тут же обратятся в бегство, стоит им только завидеть знаменитый желтый костюм куачика или заслышать боевой клич ягуаров. А разить бегущих солдат – плевое дело.

– Я найду выход, – пообещал Кортес.

– Эрнан, нужно каждое племя, примкнувшее к армии, усилить большим отрядом тлашкаланцев, – убежденно сказал Альварадо. – Ты и сам видишь, что бывшие подданные Монтесумы слишком робеют перед ацтеками. А вот храбрецы Тлашкалы никого не боятся.

Генерал-капитан уже и сам раздумывал над этим. Имея такое ядро из свирепых и бесстрашных горцев, можно было рассчитывать, что ополчение, по крайней мере, не разбежится, увидав ацтеков.

– Да, но кто будет управлять каждым таким племенем? – спросил Кортес. – Можно поставить во главе опытного тлашкаланца, но местных вождей оскорбит понижение в должности. Я уже советовался по этому поводу с Мариной. Она уверяет, что если мы вот так демонстративно покажем, что ценим тлашкаланцев выше прочих индейцев, то остальные народы не захотят терпеть подобное отношение. Как бы не оттолкнуть новых союзников.

– Ну так пускай воюют похрабрее, а не пускаются наутек, стоит им услышать, что на них движется армия ацтеков! – вспылил Альварадо. – Если индейцы хотят, чтобы к ним относились, как к храбрецам, то должны и вести себя соответственно!

– Думаю, твоя идея хороша. Пускай командуют тлашкаланцы. Уж на них-то мы можем положиться. А местных вождей вместо этого позову в свою свиту, – нашел выход Кортес. – Объявим, что приглашаем их в качестве советников. Это и честь, и способ сместить их без обиды. Вожди будут находиться рядом со мной, учить испанский язык, знакомиться с тактикой и стратегией. Им это тоже пригодится.

– Вот и славно, – кивнул повеселевший Альварадо. – Испанцы станут сражаться на передовой, а вожди Тлашкалы пускай следят за дисциплиной, а то, как бы в тылах не расцвело дезертирство.

В это время к Кортесу и Альварадо подбежала запыхавшаяся Марина. Растрепанные волосы, прерывистое дыхание и явная тревога в темных миндалевидных глазах. На нее это было непохоже. Марина всегда старалась выглядеть бодрой и уверенной в себе. Такой, чтобы никто из индейцев не заподозрил, что у испанцев могут быть хоть какие-то проблемы. Обеспокоенный Кортес сделал шаг навстречу девушке.

– Эрнан, среди ополчения ходят слухи, что Тлашкала отказывается тебя поддерживать!

– Да ты чего, Марина?! – рассмеялся Педро в ответ на такое абсурдное заявление. – Ну я бы еще поверил, если бы такое говорили про жителей Чолулы или Отумбы! Кто тебе это наплел?

– Вчера вечером Шикотенкатль… увел своих солдат из лагеря возле Тескоко, – Марине было не до шуток. Дышала она прерывисто. То ли от бега, то ли от волнения. – Они уходят обратно в Тлашкалу! Несколько тысяч… отборных солдат. А глядя на их пример, и остальные племена вскоре начнут разбегаться.

Смех Альварадо замер. В его голубых глазах начал закипать гнев, столь губительный для любого, кто осмеливался вызвать неудовольствие Педро.

– Шикотенкатль опять взялся за старое! Проклятый негодяй, да я…

– Объявляй общий сбор, Педро, – тут же скомандовал Эрнан Кортес. – Пускай Сандоваль возьмет полсотни всадников и объедет все индейские лагери в окрестностях города. А мы с тобой отправимся к тлашкаланцам.

Сам Шикотенкатль к обеду уже преодолел обычный дневной переход. Он спешил домой. Его солдаты шли с вечера и до полуночи, затем с утра и до полудня. За ним следовало около семи тысяч воинов. Некоторые, бесконечно преданные своему вождю, знали о его планах разорвать союз с испанцами. Они не сомневались в правильности такого решения. Это были ветераны, которые воевали против чужеземцев, когда те впервые вторглись в Тлашкалу. И на мир тогда они согласились неохотно.

А другие воины просто не задавали вопросов, выполняя приказ. Шикотенкатль велел идти в Тлашкалу. Обычное дело. Может, так решил сам Малинче. Например, чтобы контролировать находящуюся рядом Чолулу, чтобы та внезапно не вспомнила про свой многолетний союз с ацтеками и не ударила чужеземцам в спину.

«Машишкацин умер от поветрия. Чичимекатекутли остался в войске испанцев и собирается вместе с ними покорять Теночтитлан. В Тлашкале из влиятельных вождей остался только мой старый слепой отец, – думал Шикотенкатль. – Похоже, вот и настал момент, когда нужно действовать решительно. Я сумею захватить власть и стать единоличным правителем Тлашкалы. И солдаты моей родины не будут сражаться за чужие интересы!»

Шпионы ацтеков больше не выходили с ним на связь. Но вождь понимал, что даже если и выйдут, то переходить на их сторону нельзя. Пускай Малинче и Куаутемок истощают друг друга в этой грандиозной войне. Когда сил у них поубавится, тогда и наступит золотая эпоха для Тлашкалы.

Шикотенкатль не терял времени зря. Он уже давно отправил на северо-запад несколько групп разведчиков. И вот недавно одна из них вернулась, выполнив свою миссию. Преодолев преграды, отбившись от обнаглевших разбойников, обойдя стороной крупные сражения, его люди достигли Мичоакана. Это крепкое государство, населенное народом пурепеча, сумело отразить все нашествия ацтеков. Сильное и воинственное, оно овладело искусством изготовления бронзового оружия. Мичоакан, несомненно, станет хорошим союзником.

Правители народа пурепеча приняли его тайное посольство благосклонно. Они тоже внимательно следили за войной, которая разворачивалась в империи. Теночтитлан вскоре мог оказаться в осаде. Держава ацтеков пошатнулась, так что Мичоакан планировал воспользоваться шансом и захватить ее северные и западные провинции. Уэй-тлатоани Куаутемок не сумеет их защитить.

«Чужеземцы тоже не смогут нормально воевать, не имея надежного тыла, – рассуждал Шикотенкатль. – А тылом для них служит Тлашкала. Стоит нам закрыть проходы, не пропускать подкрепления с побережья и не присылать конкистадорам провизию, как войско Малинче окажется в ловушке. Испанцы не смогут даже покарать нас. Ведь стоит им бросить осаду столицы и начать войну с Тлашкалой, как в спину тут же ударят армии ацтеков»

Войско Шикотенкатля шло быстро. Провизии взяли совсем немного. На несколько дней хватит. А там и Тлашкала. Вождя раздражало только одно – Чичимекатекутли со своими бойцами остался верен чужеземцам. А это около восьми тысяч отличных воинов, которые, вместо защиты родины, будут умирать за интересы Малинче.

«Ладно, если повезет, то Чичимекатекутли сумеет вовремя осознать свою ошибку и уведет солдат обратно в Тлашкалу, – думал Шикотенкатль. – Хотя, может быть, все и так к лучшему. Он сильный вождь, народ его любит и уважает. Нужен ли мне такой конкурент в борьбе за власть?»

Время перевалило за полдень. После короткого привала тлашкаланцы продолжили путь. Шикотенкатль неутомимо шагал вперед и обдумывал свои дальнейшие действия. Он заранее, еще два дня назад, отправил домой небольшое посольство. В Тлашкале у него тоже хватало верных людей. Теперь они уже наверняка получили приказ и готовятся к захвату власти. С отцом Шикотенкатль собирался поговорить сам. Тот должен понять, что союз с чужеземцами, некогда заключенный по принуждению, не принесет родной стране ничего, кроме горя.

«Скоро из-за моря прибудет еще какой-нибудь корабль с солдатами, – думал вождь. – И они двинутся в сторону Теночтитлана через Тлашкалу. А мы их перехватим. Вряд ли они окажутся настолько строптивыми, что откажутся нас учить. Самых упрямых показательно казним, остальные быстро одумаются»

Его мечтой был отряд пехоты, обученной по европейскому образцу. Шикотенкатль помнил, как четыреста испанцев обращали в бегство многотысячные армии Тлашкалы. Видел, как чужеземцы разбили войска Чолулы. Слышал о том, какой разгром постиг ацтеков в битве при Отумбе. О такой дисциплине, слаженности, умении маршировать и держать строй можно было только мечтать. И Шикотенкатль понимал, что пока у Тлашкалы не будет своей профессиональной пехоты, нечего и думать о полноценной борьбе с испанцами.

А союз с Мичоаканом обеспечит его будущих бойцов превосходным металлическим оружием. Пурепеча обязательно поделятся, ведь без помощи Тлашкалы им ацтеков, даже ослабленных, не одолеть. Да и заплатить будет чем. Тлашкала захватит юг империи, а это торговля с жаркими тропическими странами, где растет какао и в изобилии водятся птицы с драгоценными перьями. Пускай ацтеки и испанцы воюют в районе Теночтитлана. Пускай губят солдат и взаимно ослабляют друг друга. Когда тех и других останется совсем мало, придет время Тлашкалы и Мичоакана.

Первые ударят с юга, вторые двинутся с северо-запада. Столица будет уничтожена, а чужеземцы не избегнут участи, которую Шикотенкатль когда-то им обещал – окажутся на алтарях. Впрочем, несколько десятков можно оставить в живых. Пускай учат находить и обрабатывать железо, объезжать уцелевших лошадей, строить большие морские корабли. Империя ацтеков исчезнет навсегда, разделенная между двумя новыми могучими государствами. А вдоль побережья Шикотенкатль прикажет построить цепь крепостей с сильными гарнизонами. Если испанцы еще раз попытаются высадиться, то это новое вторжение будет пресечено в самом начале.

Сейчас нужно только добраться до Тлашкалы и захватить там власть…

А капитаны Кортеса в это время метались по берегам великого озера Тескоко. Союзные индейцы растянулись на огромной территории, и теперь предстояло убедиться, что они не собираются взять пример с Шикотенкатля.

Увы, поступок вождя Тлашкалы был подобен первому камню, который стронул обвал. Тут и там конные отряды конкистадоров находили опустевшие стоянки. Маленькие племена неохотно вступали в союз с испанцами. Сама идея напасть на грозный Теночтитлан казалась им безумной. Но пример воинственной Тлашкалы и ошеломительные успехи Кортеса вдохновляли многих. Однако теперь все изменилось.

После того, как по армии союзников распространился слух об уходе Шикотенкатля, многие индейцы начали сомневаться в сделанном выборе. Могучая Тлашкала не верит в победу и отступает под защиту своих неодолимых гор! Что уж говорить про небольшие племена, которых ацтеки, карая за дерзость, могут вообще стереть с лица земли.

Это не было похоже на организованное отступление. Просто маленькие отряды индейцев потихоньку уходили, следуя за своими родовыми вождями. Растворялись на просторах огромной долины, скрывались на лесных тропах. Они исчезали медленно, но неотвратимо, как вода сквозь пальцы. А у испанцев не хватало людей, чтобы организовать погоню за каждым отрядом дезертиров.

Гонсало де Сандоваль во главе кавалькады из двух десятков всадников въехал на территорию лагеря, где расположились воины Чолулы. Здесь царило неприятное для испанцев оживление. Носильщики строились, упаковывали на специальные деревянные рамы груз. Не иначе, в поход собрались! Солдаты тоже готовились. Визит конкистадоров стал для индейцев полной неожиданностью. Вождь тут же подошел к Гонсало, уважительно поклонился.

– Господин, воины Тлашкалы возвращаются домой. Они больше не служат Малинче и по пути наверняка нападут на мой родной город. Наши народы всегда враждовали. Мне нужно вести своих солдат обратно, охранять Чолулу.

Сказано было уверенно. А носильщики продолжали готовиться к выходу, как ни в чем не бывало. Гонсало обвел лагерь растерянным взглядом. Ситуация выходила из-под контроля! И что теперь делать?! Не силой же удерживать ненадежных союзников!

«Кажется, этот негодяй решил, что наш корабль сел на мель, и мы теперь уже ничего не решаем, – раздраженно подумал Сандоваль. – Вождь не спрашивает разрешения, просто ставит меня перед фактом! А ведь у него три тысячи солдат. Нельзя терять такой отряд…»

Он снова повернулся к вождю. Да, от того не ускользнуло, что молодой испанец обескуражен. Губы касика тронула едва заметная улыбка превосходства. Он чувствовал себя безнаказанным. Но Сандоваль находил выход и из более непростых ситуаций. Капитан конкистадоров вперил в вождя холодный и оценивающий взгляд. Смотрел долго, как будто прикидывая, какой же приговор сейчас вынести этому человеку. Молчание затягивалось, а Гонсало, казалось, никуда и не спешил.

Индейцу вскоре стало неуютно под прицелом строгих голубых глаз. Он вспомнил, что перед ним один из главных военачальников испанцев. Храбрец, который не сдал Веракрус десятикратно превосходящим силам Нарваэса. Человек, что прославился во время отступления из Теночтитлана и в день битвы при Отумбе. И вряд ли такой герой будет безропотно терпеть своеволие солдат Чолулы.

Сандоваль почувствовал, что уверенность покидает его оппонента. Пришло время поставить точку в этом противостоянии.

– Храбрецы Тлашкалы остаются в нашем войске! – резко бросил Гонсало. – Ими командует отважный Чичимекатекутли. А Шикотенкатля будет судить сам Малинче. Мятежник до Тлашкалы не доберется и на Чолулу не нападет. Я не отдавал вам приказ покидать нашу армию! С предателями во время войны поступают строго. Неужели вы забыли, как были покараны за попытку обмануть испанцев?!

Вождь Чолулы не забыл… Он сам пришел к власти в городе именно после той страшной резни, когда большая часть правителей погибла. Сандоваль видел, что касик готов уступить. Может быть, он и планировал сбежать, пока конкистадоры не видят, но открыто заявить о своем неповиновении не решался. Помнил суровый урок.

– Это хорошо, что твои воины готовы к маршу, – заметил Гонсало. – Я приказываю солдатам Чолулы сейчас же выдвинуться и стать лагерем в пригороде Тескоко. Отряд испанской пехоты сопроводит вас и укажет подходящее место для стоянки.

«Пускай находятся поближе к основным силам конкистадоров, – подумал он. – Будучи у нас на глазах, они не решатся улизнуть. Так, дезертирство Чолулы я предотвратил. Надеюсь, остальным капитанам тоже сопутствовала удача!»

Кортес лично отправился в лагерь тлашкаланцев. Рядом в седле покачивался Альварадо. Педро был угрюм и неразговорчив. Воины Тлашкалы часто оказывались под его началом. Он довольно близко сошелся с ее вождями, сам был женат на дочери одного из самых влиятельных касиков. Поэтому теперь Альварадо острее других воспринимал весть о предательстве. Однако своей сокрушительной ярости выхода не давал. Кортес иногда с тревогой поглядывал на своего капитана. Кто знает, когда гнев Педро выплеснется наружу?

Чичимекатекутли встречал их в окружении свиты младших вождей. Он сражался рядом с испанцами в Чолуле, в Теночтитлане, в битве при Отумбе и везде показал себя храбрым и опытным военачальником. Чичимекатекутли в союзе с конкистадорами нанес врагам Тлашкалы несколько очень серьезных поражений. Именно дружбу с чужеземцами он считал залогом нынешних и будущих успехов своей родины.

– Господин, измене Шикотенкатля нет оправданий, – с поклоном произнес он. – Позволь мне самому отправиться за ним в погоню и покарать за такой шаг, который позорит всю Тлашкалу.

– Много ли солдат он увел? – спросил Кортес.

– Около семи тысяч. Это почти половина тлашкаланцев, которые находились в твоем войске. Но у нас на родине еще есть свежие силы. Только прикажи, и я пленю Шикотенкатля, соберу всех воинов Тлашкалы и приведу их сюда. Мы в бою докажем свою верность и загладим его постыдный поступок.

«Отпустить? – думал Кортес. – Но силы вождей примерно равны. Так же, как их слава и авторитет. А вдруг Шикотенкатль одержит верх в бою или же в споре? Тогда все тлашкаланцы перейдут на его сторону. Самый важный союзник будет для нас окончательно потерян. Да и можно ли верить Чичимекатекутли? А если это заранее спланированная уловка и вожди договорились между собой?! Антонио де Вильяфанья тоже казался надежным человеком. Кому вообще можно верить?»

На этот раз быстрее выход нашел Альварадо. Педро почувствовал сомнения генерал-капитана и сказал:

– Не спеши, вождь. Подумай, как это будет выглядеть. Вторая половина тлашкаланцев уходит из испанского лагеря. Все прочие наши союзники окончательно решат, что Тлашкала больше не желает воевать против ацтеков. Остальные племена тут же поникнут духом и разбегутся как испуганные зайцы.

Первым желанием Кортеса было снарядить в погоню отряд в пару сотен конкистадоров, да еще добавить к ним тысячи три союзников. Шикотенкатль, видимо, забыл, как испанцы громили его солдат! Но он быстро отбросил эту идею. Такой шаг будет выглядеть как начало полноценной войны с тлашкаланцами. А семь тысяч воинов еще пригодятся. Да и вообще с горцами следует сохранять мир. Нужно, чтобы вся империя видела – покарали только самого Шикотенкатля, который своими поступками попытался разрушить союз Испании и Тлашкалы. А для этого мятежника нужно захватить. И желательно живым.

– Мы направим делегацию вдогонку предателю, – решил Кортес. – Нельзя, чтобы он достиг Тлашкалы и захватил там власть. Чичимекатекутли, выбери кого-то из своих людей, кто мог бы говорить от твоего имени.

– Я отправлю надежного человека, к словам которого прислушаются воины, что ушли с дезертиром, – заверил вождь.

Генерал-капитан спешил. Уже через полчаса небольшой конный отряд отправился по следам солдат Шикотенкатля. Во главе десятка испанцев оказались Фернан и Себастьян. С ними были четверо значительных сановников из Тескоко и трое тлашкаланцев, тоже прославленных вождей.

Гонсалес с некоторым беспокойством смотрел на индейцев. Они, непривычные к верховой езде, в седлах держались с трудом. Хорошо, что хоть не падали. Лошади, недовольные таким отношением, косились на людей, фыркали и всячески демонстрировали свое плохое настроение. По сути, каждого верхового индейца сопровождал минимум один испанец, который присматривал, чтобы конь не вздумал показывать характер.

– Мы так Шикотенкатля и за три дня не догоним, – хмуро поделился Фернан с Себастьяном. – Плетемся еле-еле. Хорошо еще, что генерал-капитан выбрал для наших союзников самых смирных лошадок. Любой норовистый жеребец уже сбросил бы такого ездока.

Гонсалес с неодобрением посмотрел на одного из тлашкаланцев, который распластался на конском крупе, обхватив его ногами и вцепившись руками в черную гриву. Наездника трясло в такт движений лошади и он чудом удерживался в седле. Животное от такого обращения наверняка испытывало дискомфорт, но все же послушно двигалось вперед. В глазах индейца застыла паника. Но виднелась там и непоколебимая решительность. Его вождь, доблестный Чичимекатекутли, велел догнать мятежного Шикотенкатля. И посланник готов был скакать верхом хоть на ягуаре, хоть на демоне из загробного мира, но выполнить приказ командира. На локте у него болтался большой мешок с какими-то тканями.

На самом деле Фернан нервничал вовсе не из-за неуклюжести индейцев. Он понимал, что любой человек, впервые севший на коня, покажет себя бестолковым наездником. Его беспокоило другое. Шикотенкатль вряд ли сдастся. Если уж вождь решился на бунт, то пойдет до конца. А у мятежника семь тысяч солдат.

– Чичимекатекутли уверял, что его посланники обладают достаточным авторитетом. Если они прикажут солдатам Шикотенкатля пленить своего вождя, то те повинуются, – сказал Фернан. – Ну а если он ошибся?

– Я надеюсь, что не ошибся, – негромко ответил Себастьян. – Иначе мы там все погибнем. Фернан, за оружие не хватайся! Наша цель – пленить дезертира, а не спровоцировать схватку. Если сразу полезем в бой, то солдаты Шикотенкатля могут сдуру и ответить. Тогда мы не только головы сложим, но и генерал-капитана подведем. Мы тут просто охраняем послов. Пускай с мятежниками поговорят эмиссары Тлашкалы и Тескоко.

– Да помню я, помню! – раздраженно ответил Гонсалес. – Не хуже тебя наставления Кортеса слушал!

Его выводила из себя покровительственная манера речи Риоса.

«Как будто я все еще мальчишка, впервые в жизни покинувший родной дом! Остальные солдаты во мне давно уже ветерана видят. Еще бы – три года в Новом Свете и почти все время в этих диких землях. И только Себастьян смотрит на меня как на ребенка!»

– Но арбалет я все же заряжу. Если солдаты поддержат Шикотенкатля, то мы перед смертью хотя бы смутьяна на тот свет отправим, – со вздохом сказал Себастьян. И добавил примирительно. – Ты тоже будь готов. Ты ловок с мечом. Мало ли что со мной случится. Может, тебе предстоит Шикотенкатля убить.

Вскоре пришлось остановиться – одного из индейцев от тряски в седле стошнило. Остальные тоже выглядели не лучшим образом.

– Туземцы совсем поникли, – неодобрительно заметил Себастьян. – Ну кто вообще всерьез отнесется к словам этих бедолаг, у которых такой жалкий и неприглядный вид? Не слишком они похожи на эмиссаров самого Чичимекатекутли.

Еще через час езды кавалькада преодолела небольшой перевал и оказалась в очередной долине. Впереди показались замыкающие солдаты Шикотенкатля, которые заволновались, увидев догоняющих всадников. Послы Чичимекатекутли постарались выпрямиться в седлах и один из них что-то коротко прокричал. Насколько испанцы разобрали, речь шла о том, что они везут важные вести для Шикотенкатля.

Через несколько минут всадники почти добрались до авангарда и один из тлашкаланцев обратился к Себастьяну.

– Господин, позволь нам оставшуюся часть пути пройти своими ногами.

А голова колонны уже остановилась. Там тоже заметили наездников. Фернан, подъезжая к передним рядам войска, цепким взглядом осматривал вождей. Где-то там Шикотенкатль – человек, который дольше всех сопротивлялся испанцам и теперь поставивший под угрозу всю войну с ацтеками. Впрочем, мятежник и не прятался. Высокий, самоуверенный, он смело двинулся навстречу конкистадорам. Справа и слева от него, подобно могучим орлиным крыльям, стали вырастать соратники. Числом около трех десятков. Лучшие телохранители, которые, не раздумывая, кинутся в бой по первому слову вождя.

Гонсалес перевел взгляд на Себастьяна. Тот держался совершенно невозмутимо, как будто не ощущал никакой угрозы. Полускрытое короткой русой бородой лицо оставалось спокойным, но глаза смотрели сурово. Риос спешился и шагнул навстречу Шикотенкатлю. На поясе у Себастьяна висел заряженный арбалет. Если переговоры не зададутся, то убить мятежника он всегда успеет. Но конкистадоры надеялись, что до этого дело не дойдет.