- -
- 100%
- +
– Вы не могли бы объяснить дорогу? – попросил я.
– Конечно, – кивнул отец Сергий. – А к чему тебе туда? Монахини чужих не любят, могут и не принять.
– Я ищу свою маму, – ответил я, и сбивчиво в общих чертах поведал ему о письме.
Священник задумался, затем неожиданно спросил:
– Машину водить умеешь?
Несмотря на скромный опыт вождения, по словам отца, выходило у меня неплохо, так что без тени сомнения ответил:
– Да.
– Хорошо, тогда возьмешь мою коняшку, автобусы туда не ходят. А как ехать, я тебе сейчас нарисую.
Сперва я испугался, что батюшка предлагает мне поехать на лошади. Но «коняшкой» оказалась крепкая «Нива», которая, по его словам, «как нельзя лучше по здешнему бездорожью». Изумленный щедростью человека, готового одолжить машину первому встречному, я смог лишь скупо поблагодарить. Перед дорогой отец Сергий пригласил меня к себе выпить чаю, и я, преисполненный благодарности, не нашел повода отказаться, хотя в обществе священника чувствовал себя неловко.
В небольшой избушке, притулившейся позади церкви – жилище отца Сергия – было жарко натоплено. Чай оказался ароматным и вкусным, к нему полагались суховатые баранки и прозрачный янтарный мед. Я опасался, что хозяин непременно заведет разговор о своей вере, которой я не разделял. Не хотелось обижать доброго священника, но и слушать разглагольствования о Боге мне, студенту физфака, «Фоме неверующему», казалось нелепым. Желая предотвратить неизбежное недоразумение, я начал первым:
– Отец Сергий, вы уж меня простите за откровенность, но я приверженец той самой науки, что вы считаете «низшим знанием». Я верю лишь в экспериментально доказуемые вещи, так что, если вы не против, побеседуем на отвлеченные темы…
– А ты думаешь, я тебя позвал пить чай, дабы непременно начать обращать в свою веру, – отец Сергий засмеялся раскидистым басом. – Да ты пей чай спокойно и баранки вот ешь. Служба в храме закончилась, сейчас я обычный усталый дядька, мне скучно чаевничать в одиночку, да любопытно, что ты за человек, вот я тебя и пригласил.
– И как же вы узнаете, что я за человек?
– А ты расскажи о себе. Есть у тебя, к примеру, цель в жизни?
Я неохотно начал отвечать, постепенно увлекаясь:
– Я учусь на физфаке и планирую заниматься ядерной физикой. Но смысл жизни мне видится, конечно, шире. Может быть, это прозвучит высокопарно, но мне хотелось бы привнести в этот мир больше справедливости. Современный уровень науки и техники уже позволяет превратить эту планету в рай для всех на ней живущих. В то время как сейчас жизнь на ней местами скорее напоминает ад.
– Рай в библейском смысле слова? – попросил уточнить священник.
– Библии я не читал, – смутился я.
– А между прочим зря, весьма поучительно, хоть бы даже и для студента физфака. Ну, так как же?
– Употребив слово «рай», я имел ввиду его более приземленное употребление. Мир без войн, голода, болезней, преступлений, ненависти, страданий.
– Это все отрицательные характеристики, то, чего нет, – подчеркнул отец Сергий. – А что есть в твоем мире?
– Справедливая демократическая система управления, отсутствие привилегий, свобода самовыражения и творчества, грамотное распределение ресурсов…
– Это слишком общие категории, опиши конкретнее, – настаивал мой собеседник.
Я задумался над тем, каким на самом деле бы я хотел видеть окружающий мир? Отец Сергий, между тем, не дожидаясь окончания моих размышлений, заговорил снова:
– Если бы ты выбрал предметом изучения не физику, а философию, то знал бы, что сейчас идешь в полной темноте даже не по протоптанной до тебя тропинке, а по заасфальтированному проспекту. Альтруистически настроенные умы во все времена создавали утопии. Знаешь, что означает это слово?
– Конечно, утопия – это идеальная модель чего-либо, – уверенно ответил я.
– Точное значение этого слова в переводе с древнегреческого – «место, которого нет». Ты видишь, в самом слове уже заложена оценка перспективы подобных попыток, – парировал священник.
– Хорошо, пусть создать идеальный мир невозможно, но сделать его лучше мы точно можем.
– О, вереница имен тех, кто хотел сделать мир лучше длинной во всю историю человечества. Думаю, нет необходимости их называть? Видишь ли, сынок, люди, которые стремятся изменять мир, делают это, исходя из собственных представлений о благе. Возьмем, к примеру, последнее столетие в нашей многострадальной стране. Уровень жизни большей части населения царской России начала прошлого века оставлял желать много лучшего. Конечно, когда большинство трудится, не вылезая из нищеты и болезней, а меньшинство за их счет ведет праздный образ жизни, купаясь в роскоши – эта ситуация вызывает в просвещенных умах справедливый гнев и желание кардинально изменить миропорядок. Революция, несомненно, была инициирована из самых благих побуждений, но к чему она привела? К войне, голоду, разрухе и в результате – ничуть не более справедливому режиму. Могло ли быть иначе? Нет, поскольку революционеры по сути своей – разрушители. Захватив власть, они уже не могли ее отдать тем, кто способен не только ломать, но и строить. Отказаться от власти может только тот, кто к ней в принципе не стремится. Далее. Эпоху Сталина мы пропустим, поскольку этот человек был охвачен не заботой о благополучии народа, а только параноидальным страхом утраты власти и собственной значимости. Тебе, к счастью, не довелось жить в тот период. Возьмем уже более близкую тебе так называемую перестройку. Основной идеей этой масштабной государственной реформы был переход к демократическому, справедливому и гуманному социальному устройству. Что мы имеем в результате? Распад СССР, гражданские войны, законодательный хаос, экономическую и социальную деградацию...
– Вот именно, – запальчиво заговорил я, – разве этот мир, будь он творением Создателя, стал бы таким: полным жестокости, лжи, боли, ненависти? Почему тогда нельзя было придумать мир, наполненный счастьем, любовью, творчеством?
– Именно таким он и был задуман. Я не стану сказывать тебе о Дьяволе, ты этой идеи сейчас не примешь. Но подумай вот о чем: жестокость и извращенность нашего мира должна стать не предметом осуждения и неприязни, а уроком, приближающим к пониманию сущности зла, это повод для укрепления духа в праведности, а не для унижения его в мести.
– И чем мне поможет эта праведность, когда вокруг творится насилие и несправедливость? Разве с таким положением вещей не нужно бороться?
– Ты считаешь материальный мир единственным реально существующим, – вздохнул священник, – но на самом деле он лишь воплощение более тонкого и совершенного прообраза. Современная физика признает, что частиц материала как такового не существует – есть только разнообразные проявления энергии. То, что мы воспринимаем, как элементарные частицы и их фундаментальные взаимодействия возникает в результате движения того, что материей в ее классическом смысле не является. И физики прозрели то, о чем многие оккультисты говорят веками: мир более многомерен, чем доступно нашему восприятию. Причем многомерен не в геометрическом, а – скажем так, чтобы тебе было понятнее, – энергетическом смысле. Нам доступна только одна грань реальности, проекция многомерного мира энергии Духа и постичь посредством созданных в трехмерном мире средств и понятий реальность целиком мы не сможем. Но наука по-прежнему желает видеть взаимосвязь только видимых, наблюдаемых в нашем измерении явлений и считать каждый физический феномен следствием исключительно другого физического феномена.
– Отец Сергий, Вы священник, а такие рассуждения скорее подошли бы ученому.
– А разве ученый не может быть священником? – лукаво прищурился отец Сергий и, не дожидаясь моего вопроса, продолжил:
– Я тоже в свое время окончил физический факультет университета, подобно тебе был молод, влюблен в свою профессию и полон желания совершить переворот в науке… – он умолк, словно подбирая слова.
Я предположил, что сейчас последует одна из историй о том, как жизненная трагедия переворачивает представления человека, и он находит утешение у Бога, – подобные сентенции в последние годы нередко можно было прочитать в прессе. Но услышал я нечто совершенно иное.
– Чем глубже я погружался в науку, тем удивительнее мне казался объект исследования – физический мир. У нас нет стройной теории, объясняющей все его проявления, но существование единой концепции представлялось мне несомненным. Мир изумительно устроен – с таким утверждением согласится любой ученый, но меня постоянно мучило ощущение, что мы все время что-то упускаем, что Вселенная не может существовать сама по себе, во всех ее закономерностях прослеживается грандиозный замысел.
Видишь ли, открытие квантовой механики полностью перевернуло мир физики, оторвало его от реальности материи, данной нам в ощущении. Я долгое время занимался именно этим направлением и был согласен с теми западными учеными, кто считал, что квантовая механика может исключить любую возможность существования реальности, независимой от сознания. Надо сказать, в представлении любого материалиста сосуществуют как бы два образа материи. Опыт, диктуемый нашей практической жизнью, говорит о том, что «ничто не рождается из ничего», материя вокруг нас не склонна самоусложняться, любая сколь угодно сложноорганизованная материальная форма, предоставленная самой себе, постепенно разрушится. Но когда мы рассматриваем явления космического масштаба, то наблюдаем нечто обратное – материя непрерывно эволюционирует, принимая такие невероятно сложные формы, как например, человеческий мозг, что мы их устройство даже понять не в силах. Кроме того, возникают и другие, не менее озадачивающие вопросы. Тебе, конечно, известно, что в доступной нам для изучения части Мироздания имеет место ряд определенных соотношений между фундаментальными параметрами, причем малейшее отклонение от существующих величин этих констант полностью изменило бы облик Вселенной и исключило бы существование разумной жизни. Вероятность случайного совпадения при получении этих параметров ничтожно мала. Как это можно объяснить?
– Ну, есть целый ряд научных объяснений, вплоть до того, что существует бесконечное множество вселенных с различными характеристиками, – не растерялся я с ответом.
Отец Сергий, улыбнувшись, продолжил:
– С точки зрения логики самым верным, как правило, оказывается самое простое объяснение, не так ли?
– Ага, бритва Оккама38, – снова блеснул я знаниями.
И проще всего предположить, что физические параметры и направление развития нашего мира таковы потому, что их кто-то задал. Господь Бог, или Творящее сознание за границами существования, как такового. Просто для ученых-материалистов это объяснение неприемлемо. Но это не значит, что оно неверно.
Я, внутренне не способный согласиться с выводами своего собеседника, в том числе и с тем, что с привлечением Бога устройство мира объяснить проще, все же с любопытством спросил:
– И что с вами случилось дальше?
– А дальше… – священник усмехнулся. – Дальше я поделился своими соображениями с парой коллег. Они отнеслись к моей идее… ну, примерно, как ты сейчас. И решили, что в рядах советских ученых мне не место. Меня с треском выгнали из партии, а потом и из института, где я работал.
– И вы решили продолжить свои поиски Бога в церкви? – спросил я.
– Нет, сынок, священником я стал значительно позже. Каждый человек рано или поздно должен найти ту силу, что видится ему проводником добра в мир и примкнуть к ней…
Мария, 1971 год
– Ах, Серафима, я не знаю, что мне делать, – обычно сдержанная и застенчивая Маша сидела на стуле перед старшей подругой, уткнувшись лбом в заломленные от отчаянья руки.
– Маш, с чего ты так переживаешь? Вроде пока ничего страшного в твоей жизни не происходит.
– Ты не понимаешь, – печально констатировала девушка и решилась, наконец, на признание:
– Я люблю его.
– Кого – Александра? – спросила Серафима и отчего-то покраснела.
Мария даже опешила от такого предположения обычно проницательной подруги.
– Да нет же! С Сашей мы близкие друзья, он много для меня значит, но это совсем не то. Он такой славный, такой надежный. Я ему доверяю безмерно, но более глубоких, ну ты понимаешь… женских чувств он во мне не вызывает.
– И кого же ты любишь? – перебила излияния девушки Серафима.
Немного помолчав и тем самым как бы подчеркнув значимость своего заявления Мария ответила:
– Яна, конечно.
– О боже, – невольно ахнула старшая подруга. Но быстро придя в себя, торопливо заговорила:
– Маш, это серьезно, конечно, но не смертельно. Разумеется, то, что он иностранец сильно усложняет дело, но все равно в ситуации нет ничего ужасного или невозможного.
Мария понимала, что ее собеседница чувствует долю своей вины в происходящем – ведь это она невольно стала причиной Машиной встречи с «неподходящим мужчиной». И даже больше – именно знакомство с Серафимой стала тем мостиком, по которому Мария отправилась навстречу своей странной судьбе.
Маша познакомилась с Серафимой в первый же день своей работы в Археологическом институте, куда ее распределили после истфака университета. Молодая женщина-археолог потрясла девушку с одного взгляда. Впрочем, Серафима изумляла всех, кто впервые с ней встречался. Ее внешность и манера одеваться совершенно не соответствовали негласному протоколу всех советских научных учреждений. На фоне строгих костюмов, скучных блузок и невнятных платьев ее солнечно-пестрые, свободные наряды смотрелись особенно необычно. А полное отсутствие лицемерия и сдержанности, трогательная детскость, легкость и веселый нрав очаровывали даже самых суровых поборников дисциплины. Она была там как «луч света в темном царстве». Разумеется, у Серафимы имелся высокий покровитель, иначе ей бы не позволили так вольно себя вести в стенах столь серьезного учреждения.
Коллеги считали Серафиму безобидной чудачкой из-за ее страсти к изучению пирамид. Эта тема в научных кругах числилась среди самых спекулятивных, недостойных серьезного ученого. Если бы Серафима была хотя бы египтологом – среди них немало было тех, кого затягивали в сети нераскрытых загадок эти поражающие воображение постройки древности. Но специализацией Серафимы был неолит, «во время которого – вы слышите, Серафима Сергеевна! – никаких пирамид существовать просто не могло! Напишите уже статью о типолого-морфологических различиях керамики эпохи неолита, давно обещаете» …
Серафима пристрастила Марию к театру, чудом доставая контрамарки на все премьеры. Однажды Мария никак не могла сосредоточиться на спектакле, ее охватило беспокойство, как случается, если кто-то упорно смотрит тебе в спину. Наконец, позабыв приличия, она резко обернулась и действительно наткнулась на пристальный взгляд незнакомца. В антракте он подошел к девушкам – привлекательный мужчина, блондин, около сорока, явно иностранец. Мария, конечно, испугалась – неформальное общение с зарубежными гостями в те времена могло быть опасным, а Серафима заулыбалась, стала щебетать по-английски. Незнакомец представился: Ян Смит, британский дипломат. Сначала Мария демонстративно не участвовала в беседе, но обаяние и тонкий интеллигентный юмор Яна сделали свое дело, и вскоре она с увлечением внимала его рассказам о своей стране. То ли с иронией, то ли с ностальгией романтично именуя Великобританию «туманный Альбион», он так ярко живописал английские пейзажи, архитектуру, образ жизни и обычаи англичан, что Мария словно воочию видела, как туман рассеивается и перед ней возникают то изящные шпили Вестминстерского аббатства, то Затерянные сады Хелигана в графстве Корнуолл, то таинственный Стоунхендж… Кому-то это могло показаться праздной болтовней, но страстно влюбленная в историю Мария была очарована.
Не говоря уже о том, что людям, живущим за «железным занавесом»39 Великобритания, как, впрочем, и большинство других стран мира, казалась настолько далекой и нереальной, что человек, обитающий там, был сродни инопланетянину – существу, окруженному чудесным ореолом недоступных возможностей.
С наслаждением вслушиваясь в идеально правильную английскую речь незнакомца, девушка не заметила, как исчезла Серафима…
– Я так поняла, ты стала с ним встречаться? – участливо спросила Серафима.
Маша неуверенно кивнула, еще не решив, стоит ли во всем признаваться старшей подруге, но желание поделиться стало просто неодолимым, и слова хлынули из нее сплошным потоком.
Да, все началось банально: она, вопреки здравому смыслу, стала ходить на свидания с Яном. Дело было вовсе не в том или не только в том, что он – достаточно молодой, интересный внешне, умный и прекрасно образованный – был невероятно притягателен для молодой неискушенной девушки, какой была Мария. Она изначально ощутила в этом мужчине нечто, чего не могла сформулировать словами. Словно его привлекательная внешность, приятные манеры и редкостное умение поддержать беседу на любую тему были лишь ширмой, за которой угадывался человек настолько неординарный, что Марию это даже пугало.
Роман с иностранцем был опасен и мог закончиться в любой момент. Мария, как и почти всякая девушка на подобной стадии отношений, не могла не мечтать о совместном будущем, хотя прекрасно знала, что рано или поздно он уедет на свою свободную родину, а она останется. И, учитывая существовавшие в советской стране порядки, хорошо, если эта история обойдется для нее без последствий.
Она вспоминала упоительные вечера, которые они с Яном проводили, гуляя по московским улицам, то посещая музеи и театры, то просто забредая в неизведанные уголки столицы – уютные скверы, тихие дворики. А порой Ян приводил ее в такие места, куда простым советским гражданам попасть было невозможно: закрытые показы мод, камерные кинопросмотры, странные полулегальные лекции. Но Марию волновали и будоражили не огромные возможности этого необычного мужчины, а он сам. Ян казался милым, веселым, галантным, он много говорил о странах, в которых побывал, о невероятно красивых местах и интересных обычаях.
– Как ты догадываешься, особенно меня завораживали его пересказы различных исторических событий – он так образно живописал произошедшее, словно видел своими глазами. Хотя мне и казалось, что в угоду яркости повествования он приукрашивает и искажает детали, получившиеся истории были просто великолепны! И я чувствовала, что Яном руководит отнюдь не желание понравиться, произвести впечатление. Он настоящий, понимаешь? Как подлинник великой картины. В общем, я сама не заметила, как влюбилась. Безумно и бесперспективно, – заключила Мария.
Серафима с добрым любопытством начала выспрашивать подругу обо всем, от обсуждаемых тем до прикосновений, поцелуев и того, что обычно за этим следует. И Мария, смущаясь, призналась, что «этого» у них еще не было. Она не сомневалась в том, что Ян страстно ее хотел – не нужно быть опытной женщиной, чтобы ощутить мужское желание. Девушка таяла и млела от его прикосновений и была готова зайти по дороге страсти сколь угодно далеко. Но словно невидимая преграда стояла между ними, не позволяя совершить последний шаг к физической близости.
Мария относила это к порядочности любимого мужчины, знающего, что он не может предложить ей ничего, кроме недолгих отношений, обреченных закончиться с его отъездом. Серафима подозревала, что все гораздо сложнее, но не спешила делиться своими мыслями с юной подругой.
– Я так понимаю, ты не только что осознала, что любишь его. Откуда же такое отчаяние? – допытывалась Серафима.
И Мария призналась, что сегодня, уже будучи уверена, что необратимо влюблена, она набралась смелости и таки задала Яну недопустимый с точки зрения всего, что она знала об отношениях женщины и мужчины, вопрос:
– Что я значу для тебя?
Это не было завуалированное типично женское «Ты меня любишь?», она действительно хотела понять, чем руководствуется ее загадочный спутник, встречаясь с красивой, образованной, но явно простоватой для него девушкой.
Они сидели на лавочке возле одного из Патриарших прудов и, отламывая куски хлеба от одного батона, бросали их жадной стае плавающих у берега уток. Утки, отгоняя друг друга, хватали крошки на лету или потешно ныряли вводу вниз головой за тонущим мякишем. Наблюдать за ними было забавно и почему-то грустно.
Ян долго молчал, и Мария уже было подумала, что он ее не услышал, занятый своими мыслями. Но повторить вопрос не решилась, и лишь печально смотрела, как причудливо искривляется отражение деревьев в поверхности пруда, растревоженной утиной стаей. Когда, наконец, Ян заговорил, она даже не сразу уловила смысл его слов.
– Ты для меня значишь больше, чем кто-либо другой на этой планете. Ты очень похожа на одну женщину, которую я знал когда-то.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Верхний мел (поздний мел) — вторая и последняя эпоха мелового периода (100,5 миллионов - 66,0 миллионов лет назад).
2
Морские лилии, или криноидеи — донные животные с преимущественно сидячим образом жизни. Существуют с ордовика (нач. 485 млн. лет назад) по настоящее время. Криноидеи редко сохраняются целиком, такие находки походят на рукотворные барельефы и буквально поражают воображение.
3
Аммониты — вымерший подкласс головоногих моллюсков, существовавших с девона по меловой период. Название получили из-за выраженной спиральной структуры, в честь древнеегипетского божества Амона с витыми рогами. Вымерли одновременно с динозаврами. Скопление окаменевших аммонитов выглядит очень эффектно.
4
Секвенирование (от лат. Sequentum – последовательность) – определение аминокислотной или нуклеотидной последовательности белков и нуклеиновых кислот – ДНК и РНК.
5
Министерство безопасности Российской Федерации (МБР) – центральный орган исполнительной власти России, в ведении которого в период с января 1992 по декабрь 1993 года находились вопросы обеспечения государственной безопасности. В состав МБР входили контрразведывательные, оперативные, технические и аналитические подразделения бывшего Комитета государственной безопасности СССР (КГБ).
6
Второе главное управление КГБ СССР (ВГУ) — структурное подразделение Комитета государственной безопасности СССР, ответственное за контрразведку.
7
Управление «Н» создано на базе 1 отдела Управления «А» (аналитическое) ВГУ приказом КГБ № 00109 от 1 ноября 1971 г.
8
Импоссибилизм – жанр искусства, подразумевающий изображение геометрически невозможных фигур, предметов, которые кажутся реальными, но не могут существовать в физической реальности.
9
Страна городов – условное название территории на Южном Урале, где найдены древние городища, датируемые XXII– XVII вв. до н. э, наиболее известные из которых – Аркаим и Синташта.
10
Бронзовый век – выделяемый на основе данных археологии период человеческой истории, характеризующийся ведущей ролью изделий из бронзы.
11
МЕ (от глагола являться, проявляться) – одно из наиболее трудных для определения понятий шумерской культуры, точный смысл которого до сих пор не установлен. В шумерских текстах этим словом обозначались таинственные и могущественные силы, управляющие ходом развития мира, всеми божественными и земными проявлениями.
12
В Ветхом Завете есть упоминание о том, как продолжительность жизни людей была искусственно ограничена Богом: « ...не вечно Духу моему быть пренебрегаемым человеками... потому что они плоть; пусть будут дни их сто двадцать лет» (Быт 6, 3).
13
Палеолит — первый исторический период каменного века с начала использования каменных орудий гоминидами, начавшийся около 2,5 млн. лет назад.
14
«Контора» – распространенное в советские годы неофициальное название КГБ.
15
Василиск – мифическое животное, способное убивать своим взглядом.
16
Широко известная фраза из рассказа А.П. Чехова «Письмо к ученому соседу».
17
В 1937 году в горах на границе Тибета с Китаем были найдены 716 странных каменных дисков с отверстиями в центре, напоминающих грампластинки. По спирали к их внешнему краю тянулась двойная бороздка – самая необычная форма письма, найденная на планете. Институт археологии Академии наук КНР, несмотря на существующие фотографии артефактов и свидетельства европейских ученых, видевших их воочию, объявили, что ничего подобного на территории Китая никогда не было найдено.