Боги играют в кости

Ты все знаешь. Ты всегда все знал. Но ты пройдешь полмира. Прочтешь сотни книг. Сменишь десятки учителей. И только тогда поймешь, что никуда ходить не надо, что все книги об одном, и учитель тоже один, и Он – внутри тебя.

Ошо

Александр, 1993 год

Догадка, которая пришла на ум Александру взгляде на «эту штуку» – артефакт, найденный студентами Алима – поразила его самого. Дело в том, что совсем недавно он видел внешне очень похожее устройство – на столе Самуила Федоровича, эксперта по оружию. Александр тогда лишь мимоходом полюбопытствовал, что это такое, но его фотографическая память запечатлела незнакомую конструкцию во всех деталях.

– Это, Александр Игнатьевич, прямо-таки фантастическая штука, – признался тогда эксперт, – практически гиперболоид инженера Гарина.33

Ученый жаждал поделиться подробностями, но полковнику, чья служба и без того нередко напоминала бредовый сон, хватало и собственных впечатлений. Он тогда сослался на спешку и ушел, и теперь очень жалел об этом.

У Александра был официальный повод лично посетить лабораторию – он хотел получить из первых рук новую информацию по загадочным кинжалам, которых благодаря успешным действиям Вышникова, оказалось теперь целых два. И он был уверен, что обожающий всяческие загадки эксперт не откажется взглянуть на древнюю окаменелость, поразительно напоминающую суперсовременное устройство.

Но когда Александр вошел в лабораторию, прижимая к себе обувную коробку, позаимствованную у Алима вместе с загадочным содержимым, там царил хаос. Лаборанты в белых халатах метались по большому, залитому светом помещению, вороша бумаги, открывая подряд все ящики и контейнеры, роняя колбы и реторты. Двое охранников стояли неподвижно в дверях, соревнуясь белизной лиц со стеной за их спинами. Увидев полковника, они явно возжелали и вовсе раствориться в пространстве. В углу, возле вытяжного шкафа в удобном вращающемся кресле сидел Самуил Федорович, с буддистским спокойствием взирающий на нарастающую энтропию вокруг. Увидев полковника, он без всяких предисловий философски пояснил:

– Кинжалы пропали.

Александр молча поднял брови, ожидая более подробных разъяснений.

– Вечером положил кинжал в сейф, сигнализация, камеры – все как обычно, а утром открыл дверцу – нет наших артефактов, – пожал плечами ученый.

Полковник знал, что служебная инструкция приписывает ему в этой ситуации немедленно доложить вышестоящему руководству об инциденте и затем провести тщательное расследование, начав с допросов персонала. Но он решил немного отложить неприятные процедуры, будучи уверенным, что они все равно ни к чему не приведут.

Он прошел через лабораторию в кабинет Самуила Федоровича и жестом поманил туда хозяина, приглашая уединиться для приватной беседы.

– Ладно, кинжалы исчезли, мы полагали, что так случится. Но тебе удалось узнать о них еще что-нибудь? Второй отличается от первого?

– Нет, они абсолютно идентичны, как однояйцевые близнецы. О самих кинжалах, как оружии могу подтвердить лишь то, что сказал тебе в прошлый раз – это не просто орудия убийства, они могут служить самым разным весьма неприятным целям. Но это только, как говорится, цветочки. Я буквально заинтригован их формой и рисунками! Это не просто элементы украшения, в них есть определенный ритуальный смысл.

– Ну, мы же сразу с тобой так и решили. У тебя новые появились интересные мысли на этот счет?

– Честно говоря, не знаю, насколько они тебе покажутся интересными. Я уже тебе говорил, что огневик, изображенный в центре рукоятки, – очень древний символ. В 1874 году доктор Генрих Шлиман обнаружил подобные рисунки во время раскопок легендарной Трои. Позднее он проследил эволюцию схожих изображений в других цивилизациях и доказал, что этот знак в равной мере свойственен многим древним культурам. Я нашел материалы еще нескольких исторических исследований на эту тему, но никто не сделал попытки объяснить, почему при отсутствии явных культурных связей между народами на заре человечества, они все с завидным постоянством использовали один и тот же символ. Потом я наткнулся на свастику в эмблеме Теософского общества Блаватской. Та считала ее символом Древних Рас, существовавших до человечества34. Примечательно, что свастика на эмблеме сочетается с кольцеобразным змеем, заглатывающим свой хвост, Уроборосом35, по общепринятой версии символизирующим цикличность времени. Однако в Древнем Египте этот символ наносился на стены гробниц и обозначал стражника загробного мира. Вообще змей очень часто выступает в этом значении – страж. Изображение змеи рядом со свастикой – почти столь же распространенное явление, как и сам знак огневика. То есть, согласно логике древней символики, существует божественное нечто и страж, который его охраняет. Ничего тебе эта идея не напоминает?

Александр подивился прозорливости эксперта, пришедшего к тому же выводу, что и он сам, на основании куда более скудной информации.

– Ты утвердился в мысли, что наши Нефилимы – и есть древние стражи-змеи? И что, по-твоему, они охраняют?

– Практически всюду, насколько это известно историкам, свастика связана с огнем в его божественной ипостаси. Бог Агни у индусов, «огнивец» у древних славян, слияние Небесного огня и огня Земного у североамериканских индейцев. Осталось понять, что это за огонь? Известный теософ Анни Безант говорит: «Свастика символизирует вихревую энергию, создавшую вселенную»36. Допустим, есть некое место или предмет, символически обозначаемый как огневик, дающий мистическую власть над миром посредством управления этой вихревой энергией или как-то еще. Я не говорю, что такая власть действительно возможна, но в древности люди верили и в более странные вещи. Могла ли сохраниться традиция оберегать этот мифический источник до наших дней? Исходя из того, что наши Нефилимы точно существуют, подобная версия, как мне кажется, вполне реальна. Что скажете, полковник?

Александр не знал, что ответить. Можно было предположить, что Самуил Федорович рано или поздно докопается до истины. Полковника волновал лишь один вопрос: не ставит ли это знание под угрозу жизнь пожилого ученого? Он решил, что самое время переключить внимание эксперта на другую загадку и открыл принесенную с собой коробку. Как и ожидалось, тот ахнул:

– Силы небесные! Где ты это взял?

– Археологи нашли, еще лет семь назад. И, как ты понимаешь, никому не показали, – лаконично ответил полковник. И нетерпеливо поинтересовался:

– Тебе это ничего не напоминает?

– Ну, я бы сказал, что этот предмет сделал тот же мастер, что и наши кинжалы.

– Да? Почему? – удивился полковник, ожидавший совсем другого ответа.

– Ты видишь, какой орнамент? Рисунок, конечно, совсем не такой, как на кинжале, но та же импоссибилическая игра с пространством, то же искусное переплетение линий.

– Точно, теперь я вижу, – согласился Александр. – Но вообще-то я имел в виду форму. Она весьма напоминает тот «гиперболоид», который я видел у тебя с месяц назад. Что это было?

– Это был, – медленно и со значением заговорил эксперт, не отрывая взгляд от лежащего перед ним артефакта, словно что-то мысленно на него примеривая, – результат новейших секретных разработок в области лазерного оружия. Экспериментальный образец, уникальный, единственный в мире.

– Может, не совсем единственный? – кивнув на окаменелость, не удержался от мрачной шутки Александр. – Изложи мне все, что ты знаешь на эту тему.

Однако, вспомнив о склонности ученого к многословию, тут же поправился:

– Только очень кратко, у нас мало времени.

– Хорошо, попробую покороче, – кивнул эксперт. – Идея оружия, способного поражать цель на расстоянии при помощи направленного излучения, очень древняя. В двух произведениях византийских ученых сохранилось описание «зажигательного зеркала», которое, якобы, создал Архимед в 212 году до новой эры для обороны Сиракуз от осаждавших этот город римских войск и с помощью которого были сожжены корабли знаменитого полководца Марцелла. Марцеллу удалось овладеть городом лишь благодаря измене его жителей. Кстати, Архимед погиб во время разграбления Сиракуз римлянами.

– Федорыч, извини, но давай сейчас без своей Византии, только то, что относится к делу, – поторопил полковник.

– Я стараюсь, – улыбнулся эксперт. – Ладно, перейдем к более близким нам временам. В начале XX века экспериментами по передаче энергии на расстояние занимался Михаил Михайлович Филиппов. Он изучал ультракороткие волны длиной около миллиметра, которые получал с помощью искрового генератора. Филиппов утверждал, что нашел способ преобразования энергии взрыва в узкий пучок ультракоротких волн и собирался обнародовать этот метод. Но 12 июня 1903 года ученый был найден мертвым в своей лаборатории. Известный французский популяризатор науки Жак Бержье считал, что убийство Филиппова было осуществлено царской охранкой по указанию царя Николая II, дабы опасная технология не попала в руки революционеров. Надо заметить, что и по сей день свойства ультракоротких волн исследованы далеко не полностью, и было ли открытие Филиппова реальностью, никто точно сказать не может. Следующий этап в истории создания лучевого оружия еще более примечателен, поскольку связан с именем Николы Тесла. Этот ученый оставил такой глубокий след в умах современников и потомков, что его даже сравнивали с богом. В 1934 году Никола Тесла обнародовал свою работу над проектом Teleforce – так он назвал излучатель пучка заряженных частиц. Пресса окрестила их «лучами смерти». Тесла считал, что ему удалось создать «супероружие, которое положит конец войне». Вокруг этой истории было так много слухов и мифов, что найти истину не представляется возможным. Однако факт, что технические детали спроектированного Теслой устройства нам неизвестны. В послевоенные годы все военные ведомства мира буквально бредили идеей лучевого оружия. В СССР самым удачным был проект «Терра-3». Это огромная лазерная установка, построенная в Казахстане, в местечке Сары-Шаган в конце 60-х годов. В США в то же время проводились работы по созданию боевого лазерного луча, программа под названием «Восьмая карта». К настоящему моменту лазерные установки той или иной степени эффективности уже разработаны и у нас, и в США. Но портативное лазерное оружие все еще остается технологией будущего.

– Подожди, но я же видел у тебя эту штуковину, и ты назвал ее фантастикой, – перебил эксперта полковник.

– Вот именно, фантастикой, – подхватил ученый. – Собственно, проблема создания такого оружия в том, что для получения лазерного луча достаточной мощности необходима огромная энергия. Сделать столь емкие элементы питания на основе ныне существующих технологий невозможно. Мы ранее уже тестировали прототипы лазерного пистолета и лазерного револьвера, и практические опыты, произведенные нашими конструкторами, показали недостаточную мощность и эффективность образцов. То, что ты видел – оригинальная инженерная разработка ручного боевого лазера. Это устройство принес нам один мастер-самоучка.

– И что, оно тоже не работает? – спросил Александр.

– Да нет, работает, в том то и дело. Но только в руках своего создателя. Парень этой штукой запросто пробивает дыры в бетонных блоках и срезает металлические стержни, как масло. Но никто другой заставить устройство работать не может.

– Так вы тряхните самоделкина посильнее, наверняка он просто скрыл от вас детали пускового механизма.

– Да уж поверь, ему у нас устроили допрос с пристрастием, но толку не добились. А наш инженер разобрал его лазер буквально по винтикам и развел руками. По его мнению, устройство вообще не должно работать, поскольку упомянутого элемента питания там нет вовсе. Вместо него какая-то тонкая металлическая закрученная сетка, напоминающая по форме песочные часы.

– Может, этот мастер имеет доступ к каким-нибудь новым технологиям. Он вообще где работает? – подозрительно прищурился полковник.

– Да в аптеке он работает, высшего образования не имеет и вообще физики не знает. А гиперболоид этот, говорит, ему во сне приснился.

– И что ты об этом думаешь?

– Да я не знаю, что и думать, – развел руками эксперт. – Хотя… Нет, это нелепо!

Самуил Федорович умолк на полуслове.

– Нет уж, договаривай, – подбодрил его Александр. – Самая абсурдная идея лучше, чем никакой.

– Ну, этот парень, когда его спрашивали, что он делает, чтобы запустить штуковину, в основном, пожимал плечами, мол беру в руки, нажимаю, она работает и все. И только один раз у него вырвалось слово: мантра. Никто не обратил внимания на его завывания в момент включения гиперболоида, поскольку они вроде как к делу не относятся.

– Мантра – это что-то типа заклинания у йогов?

– Упрощенно можно и так сказать.

– То есть он читает заклинание – и лазер работает? Полная ерунда!

– Да я, в общем-то, согласен. Но если рассматривать мир, как танец энергии, состоящий из различных вибраций, то можно допустить, что создаваемые мантрой звуковые волны при определенных условиях способны повлиять на материальное устройство. Я много об этом думал, и мне на ум пришла вот какая аналогия. Есть в индуизме такой ритуальный предмет – ваджра, что в переводе с санскрита означает «молния». В индийской мифологии ваджра является оружием бога Индры. Действие этого орудия описывается, как очень разрушительное, «подобное молнии». Кстати, заметь, в ритуальных церемониях ваджра обычно применяется в паре с колокольчиком – то есть предметом, издающим звук определенной частоты. Вот, посмотри, как выглядит ваджра.

Эксперт достал с полки несколько книг и, ловко манипулируя цветными закладками, раскрыл на нужных страницах.

– На наше устройство не особенно похожа, – тут же вынес вердикт полковник.

– Подожди, не торопись, – покачал головой ученый, раскрывая еще одну книгу. – А вот это древнее изображение скандинавского мьёльнира, молота Тора, считавшегося северным аналогом ваджры.

Александр с изумлением уставился на картинку. Если не обращать внимания на разницу в рисунке орнамента и закрыть глаза на отсутствие технической начинки мьёльнира, то совпадение его формы с древним артефактом было потрясающим.

Между тем Самуил Федорович не прекращал вещать:

– Тор в скандинавской мифологии – бог грома и бури, защищающий богов и людей от великанов и чудовищ. А в звучании слова мьёльнир явственно читается «молния». Мифы с участием Тора повествуют о неограниченных разрушительных возможностях его молота. И если мы отбросим некоторые наши представления о древней истории и о законах физики, то получится…

– Что перед нами настоящий молот Тора, – закончил фразу Александр, – древнее лучевое оружие, приводимое в действие силой мысли, заклинанием или, черт возьми, звуком колокольчика. Звучит, как полный бред! Но я уже давно утратил чувство реальности.

– Возможно, древние боги не были вымыслом наших благоговеющих перед мощью и величием природы предков, – задумчиво проговорил ученый. – Образы богов могли родиться в результате общения с вполне реальными существами вот с такими штуками в руках.

Иван, 1993 год

Указанный мамой населенный пункт оказался даже не маленьким городом, а, скорее, большим поселком. Когда я приехал туда из областного центра на натужно пыхтящем автобусе, уже стемнело и вдоль заснеженных улиц, состоящих из панельных пятиэтажек, горели фонари. Найти монастырь оказалось не так просто: останавливаемые мною редкие прохожие лишь недоуменно пожимали плечами, а то и вовсе хмуро отворачивались. Я решил отложить дело до утра и отправился искать гостиницу, что оказалось куда как проще. Номер показался мне убогим и холодным, но уставший с дороги, я не обратил на скудость обстановки особого внимания, просто повалился на кровать и уснул.

Утром выяснилось, что по местному времени проспал я довольно долго. Причиной тому была и усталость после перелета, и то, что утра, как такового еще не было – в этом уголке мира февральский день был удивительно коротким, и рассвет еще только ожидался. Администратор в гостинице не могла меня порадовать информацией о монастыре, но дала хороший совет: обратиться к батюшке в местной церкви.

Хотя в последние годы отношение к религии в нашей стране стало меняться, и храмы заполнились изголодавшимися по духовной вере людьми, я считал себя атеистом. Серафиме каким-то чудом, вопреки протестам отца, удалось окрестить меня в младенчестве, но я считал этот факт не более чем забавной причудой своей рыжеволосой тетки.

На порог храма я вступил не без робости, поскольку этот мир и царившие в нем порядки были мне неведомы. В церкви заканчивалась утренняя служба, слышалось пение, перемежаемое зычным голосом священника, произносящим непонятные, но красивые и мелодичные фразы.

Отойдя в дальний угол, я оказался лицом к лицу с ликом Богоматери, которую без труда узнал, несмотря на крайнее свое невежество в данном вопросе. Перед иконой горели несколько свечей. Дожидаясь окончания службы, я разглядывал строгие черты той, что, согласно христианскому учению, произвела на свет божественного сына. И вдруг с удивлением заметил, что нахожу в них едва уловимое сходство с другим лицом, лицом, виденным мной лишь на фотографии. Мама. С тех пор, как я прочитал письмо, меня не покидало постоянное ощущение ее присутствия в моей жизни. Она, такая близкая и в то же время практически незнакомая, волновала мои чувства и почти полностью занимала мой ум в эти дни. Жива ли она? Сумею ли я ее отыскать? А если найду – какой будет наша встреча после стольких лет разлуки?

От мыслей меня оторвало неожиданное оживление, происходящее вокруг. Прихожане стали стягиваться к центру храма. Я заинтересовался происходящим и тоже подошел, но ничего не увидел.

– Что происходит? – спросил я полную женщину в зеленом шарфе с люрексом, стоявшую рядом.

– Тихо! – шикнула она на меня. – Сейчас отец Сергий проповедь станет читать.

Вытянув шею, я увидел в центре толпы дородного священника с окладистой бородой и длинными, припорошенными сединой волосами. Он заговорил, и сочный красивый бас разнесся эхом в тишине под высокими сводами. Люди вокруг, казалось, боялись дышать, чтобы не пропустить ни слова из речи священника.

– «Если не увижу – не поверю», – возразил Фома в ответ на радостные заверения других апостолов Христа, что они видели своего распятого и мертвого учителя воскресшим. Когда явился Христос и повелел Фоме: «Тронь, осязай меня, убедись», Фома воскликнул: «Господь мой и Бог мой!» На что Христос ответил: «Ты поверил, потому что ты увидел Меня. Блаженны те, которые не видели и поверили»37. К сожалению, в наши дни миллионы людей придерживаются точки зрения неверующего Фомы. Строго научный подход к миру называется в наши дни прогрессом, трактуется как величайшее достижение человечества.

Но Христос говорит: «Блаженны не видевшие и поверившие». Основой получения научных данных являются наблюдения и эксперименты. Все остальные способы восприятия мира – а им несть числа – в расчет не принимаются. Такой упрощенный подход ко всему сущему приводит к тому, что мы живем в мире скудном, одномерном и бесконечно скучном.

Если мы знаем только то, что видим, можем осязать, измерить, проанализировать, то как же мало наше знание! Прежде всего, отпадает то удивительное знание, что веками было укоренено не во внешнем эмпирическом опыте, а в другой способности человека – чудесном и, пожалуй, действительно необъяснимом даре, отличающим его от всего прочего в мире, делающим существом особенным, единственным. Измерять, считать, даже предсказывать может не только человек, но и искусственный разум, машина. Но есть в нас нечто, недоступное никакому искусственному интеллекту – способность удивляться, восхищаться, умиляться, познавать изумительную красоту и гармонию мира посредством чувств и выражать ее не в формулах, а в картинах, симфониях, поэтических строчках. Эмпирический опыт – самый низший, самый элементарный вид знания. Он полезен и необходим, но сводить к нему всю способность человека познавать и постигать – то же самое, что красоту полотна художника приравнивать к химическому анализу красок.

Нам остается только пожалеть Фому и вместе с ним всех тех, кто низводит свою способность восприятия мира к прямому видению и ощущению. Наша вера не есть противоположность науке, напротив, она – высшая форма знания, отражающая богатство и сложность мироздания. Да, мы не видим Бога, но мы способны его ощущать, купаться в лучах его благодати и взирать на мир более глубоким и духовным образом, нежели только глазами разума…

Несомненно, отец Сергий обладал редким даром красноречия. В начале проповеди я почувствовал себя в роли «Фомы неверующего» и хотел даже выйти из храма, но невольно заслушался. И хотя не готов был согласиться с тем, что вера – высшая по отношению к науке форма знания, но ощутил волнующую красоту момента единения, когда все прихожане, затаив дыхание, согласно внимали словам своего красноречивого пастыря. Прежде мне казалось, что религия – это просто некий мистифицированный, мифологизированный образ мыслей, чуждый логики и объективного смысла. Но чем дольше вслушивался я в полный разнообразных модуляций голос священника, тем дальше отступал разум, уступая место новым волнующим ощущениям. За непрекращающимися струями бурной реки мыслей я вдруг обнаружил изумительную, бездонную глубину покоя. Там не было ясной истины, не было ответов на мои вопросы, там было избавление – от извечного беспокойства разума, от попыток все осмыслить и всему найти разгадку. И, в первые минуты с нетерпеливым раздражением ожидавший окончания действа, теперь я уже сожалел, что служба так быстро закончилась и неспешный, но плотный поток прихожан оттеснил меня к стене, выдернув из нового для меня удивительного состояния.

К священнику пробиться было почти невозможно, его окружили страждущие с различными вопросами и просьбами. Ждать пришлось довольно долго. Наконец, отец Сергий сам подошел ко мне, почти задремавшему в углу с вопросом:

– С чем ты пришел сюда, сын мой?

Я объяснил священнику, что меня интересует местонахождение монастыря.

– Женский монастырь? Есть в наших краях такой, – пробасил батюшка. – Только он не здесь, до него еще километров сорок ехать надо.