Боги играют в кости

Александр, 1993 год

Александр медленно водил опасной бритвой по лицу, надеясь, что эта процедура, требующая осторожности и сосредоточенности, поможет разогнать сонливое состояние. На часах было уже около девяти утра, а он только собирался на службу – неслыханное дело! Вчера они со старым другом-профессором засиделись далеко за полночь, поминая Серафиму и строя различные бредовые теории, и теперь четкий ум полковника пытался, невзирая на мутную пелену похмелья и недосыпа, выстроить из известных ему фактов хоть сколько-нибудь ясную картину. Резкий телефонный звонок заставил голову взорваться резкой болью, а руку – дрогнуть, и щеку перечеркнул тонкий порез, из которого тут же выступили мелкие капельки крови. Чертыхнувшись, Александр прошел в прихожую и снял трубку.

– Иван Игнатьевич, мы его взяли! – орала трубка восторженным голосом Вышникова.

Будучи хладнокровным профессионалом, Максим не утратил ни присущего ему искрометного чувства юмора, ни мальчишеских манер, что делало его любимцем коллег всюду, где бы ему ни доводилось служить.

Услышав громкий голос Вышникова, Александр снова вздрогнул и тут же поморщился: свежий порез на щеке откликнулся на движение лицевых мышц неприятным болезненным ощущением.

– Кого взяли? – мрачно поинтересовался он.

– Василиска, товарищ полковник, – захлебывался радостью Максим.

Новость действительно была потрясающая, но полковник не особенно удивился. Фамилия Вышникова ассоциировалась в стенах Управления «Н» с легендами. Специальный агент, раздобытый генерал-лейтенантом Полозовым в оперативно-аналитической службе военной контрразведки, прославился своей почти сверхъестественной интуицией. Максим имел, что называется, «типичный облик разведчика» – его ничем не примечательная внешность оставляла в памяти лишь полустертый, расплывчатый образ, но за этим неприметным фасадом скрывались острый ум, редкая проницательность и – что было удивительно для человека, прошедшего жесткую школу контрразведки КГБ – большое доброе сердце, редкая способность к сочувствию и состраданию. У полковника с первых дней появления бывшего контрразведчика в спецотделе, сложились с ним почти дружеские отношения. После смерти молодого лейтенанта и Серафимы Александр боялся, что теперь жизнь его сына под угрозой. Он успокоился только после того, как Максим пообещал «тряхнуть стариной» и пару дней последить за Иваном. И это спонтанное решение принесло неожиданную и небывалую удачу.

– Товарищ майор, успокойтесь и доложите подробно.

Услышав нотки нетерпения в голосе обычно сдержанного начальника, Вышников тут же сменил тон:

– Докладываю: утром Иван вышел из квартиры своей девушки, где провел ночь, и, передав его сменщику, я не уехал отдыхать, а, подчинившись своей интуиции, остался на месте. Спустя примерно полчаса из упомянутой квартиры вышла пожилая женщина, а еще через несколько минут – подозрительный мужчина, одетый в черную куртку с капюшоном. Я готов чем угодно поклясться, что этого человека в квартире ночью не было, и утром он туда не заходил.

– Ты проследил за ним? – уже волнуясь от предвкушения интересной информации, перебил полковник.

– Лучше! – воскликнул Вышников и тут же покаянно признался:

– Вообще-то я повел себя, как идиот. Излучают что ли эти Василиски что-то такое, что действует на психику? Сам поверить не могу, что я…

– Ну, не тяни, говори, что ты сделал!

– Едва допустив мысль, что из квартиры вышел Василиск, я просто выскочил из-за уступа стены, как черт из табакерки. А он от неожиданности пошатнулся, не удержался на ступенях и скатился вниз по лестнице, при этом пару раз приложившись головой. В тот момент, признаюсь честно, я усомнился в своей догадке, вы же знаете ловкость этих тварей и их умение уходить от преследования. Но пока мой приятель валялся без сознания, я быстренько его обшарил и первое, на что наткнулся – необычной формы клинок со свежими следами крови. Каково?

– Такой же клинок, как я показывал тебе вчера?

– В точности, товарищ полковник.

– И где он теперь?

– Все как положено: орудие убийства – в лаборатории, пленник – в камере. В квартиру мы не стали заходить, менты там и без нас разберутся. А дело и потом можно забрать. Все верно, товарищ полковник?

– Отлично, Вышников! – похвалил Александр. – Что-нибудь еще интересное нашли?

– Да, кое-что нашли. Это письмо, и я его хочу отдать вам лично. Я уже в центре, можно я сейчас к вам домой заскочу?

– Хорошо, приезжай, – согласился Александр, догадавшись, что Максим, будучи соседом полковника, хочет перед службой заскочить домой.

Впервые за время деятельности Управления «Н» в руках Александра оказался живой убийца, принадлежащий к тайной организации Нефилимов. И еще один клинок, обагренный кровью…

Ожидая Вышникова, полковник вновь погрузился в недавние воспоминания. До вчерашнего визита он давно не бывал у старого друга. Оглядев домашний кабинет профессора кафедры археологии, походящий на гибрид библиотеки и музея – расхожий образ обиталища ученого, Александр в очередной раз подумал, что друг немного перебарщивает. Коллеги считали Алима человеком, полностью оторвавшимся от реальности и погрузившимся в пучины далекого прошлого. Но Александр, знакомый с ним со школьных лет, всегда знал, что умный и проницательный татарин прекрасно ориентируется в действительности, но предпочитает поддерживать образ «не от мира сего», чтобы упростить свои взаимоотношения с окружающими и «не тратить время на глупости», по его собственным словам.

Алим в свои чуть за сорок выглядел старше из-за седины, густым инеем покрывшей его некогда черные волосы. Полковник с грустью заметил, что белых пятен с их последней встречи прибавилось.

– Как это могло случиться? – с болью вопрошал профессор. – Она звонила мне буквально вчера. Обещала вскоре нечто сенсационное, разумеется, про свои пирамиды. Упомянула, что, наконец, последний кусочек мозаики встал на свое место, и теперь она знает, кто и зачем их строил. Она была так счастлива, так воодушевлена! А теперь ее нет. Скажи мне, как и из-за чего она погибла? Не сомневаюсь, ты в курсе.

– Собственно, для этого я к тебе и пришел. И мне нужна твоя помощь, чтобы во всем разобраться.

Отбросив привычную осторожность, полковник выложил другу краткую информацию о Нефилимах и даже дал прочитать копию письма Марии в надежде, что профессор подскажет, возможно ли существование подобной организации с глубокой древности. Едва прочитав письмо, Алим, несмотря на свою скорбь, необычайно возбудился.

– Серафима это читала? – в волнении воскликнул он.

– Да. Я думаю, что именно из-за этого она и погибла, – ответил Александр.

Профессор надолго замолчал, и полковнику пришлось его поторопить:

– Ну, что думаешь?

Алим медленно и нерешительно заговорил:

– Саша, мы с Серафимой никогда с тобой не обсуждали свои совместные изыскания – уж больно у тебя работа… Как бы это правильно выразить, чтобы тебя не обидеть? В общем, неподходящая у тебя работа, чтобы делиться с тобой подобными секретами. Но теперь, когда Серафимы больше нет, раз уж зашел у нас с тобой такой разговор, я признаюсь. Разумеется, случившееся с твоей женой, – он потряс зажатыми в руке страницами ксерокопии письма, – поразительно.

Упомянув Марию, он бросил тревожный взгляд на друга, но тот выглядел спокойным.

– И полностью подтверждает то, что мы с нашей дорогой подругой домыслили на основании известных нам фактов, – заключил профессор.

– Что за факты? – тут же ухватился за любимое слово полковник.

– Подожди с фактами, я тебе сперва объясню, как все началось.

– Вы с Серафимой что-то нашли? – полковник, не понаслышке знакомый с консерватизмом системы науки, жаждал более конкретных сведений.

– Ну… Можно и так сказать. Лет семь назад мои студенты-практиканты откопали кости, по-видимому, принадлежавшие человеку, но вот череп был очень необычной удлиненной формы. Таких скелетов возрастом от полутора до трех тысяч лет найдено немало. Но слой, в котором пребывал наш скелет, датировался по самым скромным подсчетам 33 тысячелетием до нашей эры. И это еще не все – рядом со скелетом мы нашли загадочный предмет, более всего напоминавший окаменевшее техническое устройство.

– И почему тебе не дали Нобелевскую премию? – неплохо представляя ситуацию, в которой оказался друг, невесело пошутил Александр.

– Да мне даже открытый лист27 на следующий сезон не подписали! Я тогда только с Серафимой и мог поделиться, – кивнул Алим. – Она из-за своих пирамид в Археологическом институте слыла кем-то вроде местной юродивой. Наши коллеги относились к ней с терпеливой снисходительностью, потому что она была для них в целом безобидна. Ну кто всерьез воспринимает изучение пирамид вне контекста культуры определенной цивилизации? И раньше подобные исследования были «нон грата», а уж теперь эта тема и вовсе оказалась серьезно скомпрометированной благодаря сенсациям, наводнившим телевидение и прессу. И стали мы с ней потихоньку собирать и систематизировать данные, как официально признанные, так и не вошедшие в анналы археологической науки. И через пару лет такой вот подпольной деятельности получилась у нас следующая картинка. Во-первых, черепа, – не прерывая рассказ, Алим достал с полки папку и разложил перед полковником целую пачку цветных фотографий. Эти иллюстрации одновременно ошарашивали и завораживали. Здесь были древние черепа необычной вытянутой формы, удлиненные головы египетских мумий, огромное количество архаичных изображений странных длинноголовых людей, найденные в разных частях света.

– Думаешь, инопланетяне? – заинтересовался Александр.

– Может, ты там в своем секретном отделе с инопланетянами запросто обедаешь, а мы, простые ученые, предпочитаем более приземленные версии, – не удержался от язвительности профессор. Его глаза по-мальчишечьи задорно сверкнули:

– Саш, ну признайся, видел инопланетянина?

– Как на духу: ни разу, товарищ профессор, – по-военному гаркнул полковник, и оба друга весело рассмеялись.

– Суть даже не в том, инопланетяне они или земные создания, – снова приняв серьезный вид, продолжил Алим. – Наши с Серафимой изыскания открыли передо мной, как историком, совершенно удивительную картину. Вероятно, в доисторические времена параллельно с нашими древними предками существовала более высокоразвитая раса. Собственно, скажу тебе, как другу, для многих археологов это – установленный факт. Как я уже говорил, мы слишком часто находим в самых старых культурных слоях предметы, характерные для более развитых цивилизаций. Но дело не только в археологических находках, вся доисторическая и ранняя историческая человеческая культура несет в себе следы влияния извне. Несмотря на географическую удаленность и разобщенность древних народов, некоторые элементы культуры возникали практически повсеместно. Например, культ змеи, зародившийся еще в период палеолита и существовавший в разные периоды древности во всех уголках земли, причем даже в регионах, далеких от мест массового обитания этих пресмыкающихся. Что такого необычного в этом тотеме? Почему разные народы в религиозных обрядах постоянно обращались к нему? Или символ, о котором ты упомянул, называемый славянами огневиком. Мы находим это изображение при раскопках самых ранних человеческих культур и тоже в территориально весьма отдаленных друг от друга районах. Трудно предположить, что у разных сообществ наших предков доминировал один и тот же графический образ без серьезной на то причины. Ну и пирамиды, конечно. В чем причина того, что пирамидальные сооружения, строительство которых сопряжено со значительными техническими сложностями, в древние времена возводились на всех континентах?

Когда профессор заговорил о пирамидах, у Александра невольно перехватило дыхание, словно кто-то резко ударил под диафрагму. Эта тема в его сознании прочно была связана с Серафимой. Очевидно, те же мысли овладели и его старым другом, поскольку хорошо поставленный профессорский голос невольно задрожал. Но Алим Назарович быстро справился с чувствами и продолжил:

– Форма пирамиды никак не проистекает из логики архитектурного удобства, но, невзирая на трудности, древние люди строили именно такие сооружения.

– И какое же всему этому может быть объяснение? – заинтересовался полковник.

– Одно время мне нравилась идея ноосферы, коллективного бессознательного, где существуют различные архетипы, определяющие поведение древних людей. Ты когда-нибудь слышал про «эффект сотой обезьяны»? Нет? История такая. Исследователи, изучавшие в 1952 году поведение макак на японском острове Якусима, обнаружили потрясающий феномен. Некоторые из обезьян научились мыть батат перед тем, как его съесть. Этот новый навык постепенно перенимался обычным образом, посредством наблюдения макак за соседними особями и повторения их действий. А вот далее произошло нечто удивительное: по достижении некоторого критического числа обученных макак («сотая обезьяна»), подобное поведение мгновенно распространилось на всю популяцию, Более того – макаки близлежащих островов, никак не связанные со своими соседями, тоже начали мыть батат28!

После небольшой эффектной паузы профессор продолжил:

– К моему величайшему сожалению, это явление пока не подтверждено достаточным количеством достоверных исследований.

Полковник красноречиво взглянул на часы:

– Алим, все это очень интересно, но я надеялся, что ты мне поможешь разобраться с моими Нефилимами.

– Должен сказать, родившаяся у меня сейчас версия тоже подходит для передачи из цикла «Очевидное-невероятное», – самокритично признал профессор. – Итак, можно уверенно предположить, что в древности наряду с Homo sapiens на Земле существовал вид разумных существ с удлиненными головами и, вероятно, какими-то другими физическими отличиями, обладающий обширными познаниями в различных областях. Был у них общий с нами предок, или это отдельная ветвь эволюции, а может, вообще инопланетная раса – этот вопрос сейчас мы обсуждать не будем. Очевидно одно: по сравнению с людьми их численность была значительно меньше. Представь, что представители этой более высокоразвитой культуры по неизвестным нам причинам избрали своим символом змею. Они оказывали большое влияние на первобытные сообщества более низкоорганизованных собратьев. Ты можешь счесть меня сказочником, но в моем представлении все было именно так. Тогда становится понятным, почему люди издревле поклоняются богоподобным «змеям»: необычная внешность представителей другой расы – высокий рост и вытянутая форма черепа – делает их в глазах людей одновременно величественными и жуткими. И неудивительно, что в доисторические времена змеиный культ был практически повсеместным. Следует отметить, что на территории нынешнего Китая, а также в Африке, Северной и Южной Америке образ змеи имеет исключительно позитивный и даже божественный характер. Китайцы издревле и по сей день почитают драконов, сочетающих в себе силу и мудрость. Многие верховные боги древних индейских племен змееподобны (Пернатый Змей – Кецалькоатль у ацтеков, Кукуклан у индейцев майя). В сотнях африканских легенд описана раса похожих на рептилий существ – читаури («те, кто диктует закон»), правивших миром на протяжении тысячелетий. Читаури обладали способностью менять свою форму и вступать в «браки» с людьми.

– Но если это была целая высокоразвитая цивилизация, то следы ее деятельности должны находить по всей планете в куда большем количестве. Или ты намекаешь на пресловутую затонувшую Атлантиду? Ты у нас историк, конечно, тебе виднее. Но даже я знаю, что, вопреки всем усилиям сторонников этой гипотезы, пока не найдено никаких значительных следов существования подобной цивилизации. Или их тоже скрывают твои академики?

– Знаешь, давай не будем сейчас вдаваться в проблему поиска Атлантиды. На карте Земли с точки зрения археологии по-прежнему еще слишком много белых пятен. Троя, Шумер, Хараппа – все эти открытия сделаны сравнительно недавно, не говоря уже об Аркаиме. И в наши дни вполне возможны сенсационные археологические находки. Например, подводные пирамиды близ японского острова Йонагуни вполне могут оказаться руинами неизвестной нам цивилизации древности. Хотя, конечно, возможны и другие варианты. Например, большая часть их построек могла быть скрыта в подземных пещерах. Следует заметить, что многие божества и чудовища, связанные с образом змеи, хтонические, то есть выходцы из подземного мира. Под землей найдены целые огромные системы туннелей в самых разных частях света. Многие известные ныне пещерные комплексы могут похвастать легендой о том, как в древности там жили змееподобные чудовища. Десятки, а то и сотни пещер по всему миру с древности носят название «змеиная». Индейцы Перу и по сей день рассказывают легенды о людях-змеях, населяющих подземные лабиринты. Может быть, эта гипотетическая высокоразвитая раса по каким-то причинам обитала исключительно в пещерах? Потому и не найдено никаких ее следов ни на земле, ни в океанах?

У Александра тут же появились соображения на этот счет, но он предпочел их оставить при себе. Он давно заметил тягу Нефилимов к всякого рода подземельям. Возможно, в древности они действительно были отдельным сообществом людей, живших исключительно в пещерах и подземных постройках? Четкий, склонный к систематизации ум полковника тут же собрал воедино ряд разрозненных фактов. Неужели Нефилимы – наследники этого загадочного подземного «народа»? Мда, слишком фантастично… Но не невозможно.

– Кстати, заметь, – между тем продолжал профессор, – драконы и змеи – самые распространенные в мировом фольклоре стражи сокровищ. Под сокровищами мы, разумеется, имеем в виду не драгоценности, а источник знаний или бессмертия.

Последние слова профессорского монолога особенно заинтересовали полковника.

– То есть у многих древних народов были представления о том, что змеи – охранники не просто клада, а какого-то нематериального сокровища?

– Конечно. Давай обратимся к авторитетному источнику. У Мирча Элиаде29 мы читаем: «Змеи, драконы … охраняя сокровища, всегда сторожат пути к бессмертию, ибо золото, алмазы и жемчуг есть символы, воплощающие в себе сакральное начало и дарующие силу, жизнь и всеведение».

– А словосочетание «Санктус игнис» о чем тебе говорит? Может Священный огонь быть тем сокровищем, дающим силу и бессмертие?

– Знаешь, огонь вообще символ бессмертного, божественного. Возьмем описание престола Божия в Ветхом Завете: «...престол Его как пламя огня, колеса Его - пылающий огонь...»30 Материальным символом верховного бога древних славян Сварога считался огонь, который был священным для наших предков. Ведический бог Агни — и вовсе прямая персонификация Священного огня: «Пусть Агни, включающий в себя всю силу Богов, знающий все от рождения мира, станет дарителем блага и ведет нас в своем знании к тому блаженству, которым наслаждаются боги, и к их бессмертию»31. Параллели мы находим и в других религиях. В Авесте32 говорится: «Тебя Огонь… Святого Владыку Закона почитаем мы».

Профессор неутомимо сыпал цитатами, но Александр уже не вслушивался в его слова. Главное он понял: Змеи испокон веков охраняют величайшее сокровище Духа, Санктус игнис, атрибут божественности, символ бессмертия. Все сходится. Кстати, пресловутый Василиск, «царь змей», тоже, по преданиям, охранял драгоценный клад. Его коллеги, выдумав для Нефилимов такое название, случайно угодили в точку.

Кое-что в речи профессора вновь заставило полковника встрепенуться:

– В Ведах описан особый инструмент для разжигания Священного огня – арани. Он имеет форму свастики, завернутой по часовой стрелке – древнейшего символа в истории человечества.

– То есть, свастика, или огневик – символ того самого сокровища, Санктус игнис? – переспросил Александр.

– Не столь очевидно, но вполне возможно, – согласился Алим.

– Итак, что мы имеем? – попытался подытожить размышления друга полковник. – Представители древней высокоразвитой цивилизации с доисторических времен делятся с людьми знаниями, в то же время охраняя некий источник силы и бессмертия, обозначаемый знаком огневика – в результате чего повсеместно возникает культ змеи, имеющий двоякое значение и свастические рисунки. Их последователи просуществовали до наших дней, по-прежнему оставаясь стражами этого нематериального сокровища. Они обладают неизвестной никому более техникой владения особыми древними кинжалами и некоторыми сверхъестественными способностями. Они убили Серафиму… Послушай, кстати, а при чем тут пирамиды? Ты говорил, что повсеместное наличие пирамид – это еще одна загадка.

– Я еще не думал об этом. Нам бы здесь очень помогла Серафима, если уж кто и знал все о значении пирамид, то это она. Я собираюсь в ближайшее время посетить Египетский музей в Каире, именно там, по ее словам, она нашла нечто интересное. А сейчас могу только высказать одно предположение…