Былины огня

Глава 9

Терпкий чай драл горло, а Емет скорбно морщился и мелко жевал какую-то сладость из мёда и орехов:

– Вы там в лесах своих вовсе не знаете, что в мире творится, Сёма! – прочавкал Емет, отхлебнул из пиалы чаю и добавил: – Сварог мужик правильный. И могучий, чего уж там. Да только теперь такие силы просыпаются, что ему даже с вашей поддержкой не противопоставить ничего.

Я молчал, не мешая выговариваться, и поступал правильно. Потому как Емет после небольшой паузы добавил:

– Да что там просыпаются? Уже проснулись! – потряс рукой с пиалой, отчего чай расплескался на халат коновала, но тот даже не обратил на это внимания и проговорил: – Ты знаешь, что многие пережившие Переход так же, как и вы, объединились? На юге, на западе. Ваш пример оказался заразительным Сёма!

Коновал тихо захихикал:

– Только вот они не просто объединяются, а растят силу свою методами разными. А ещё создают оружие. Которое силу увеличивает. Такие артефакты появляются у них!

– Сварог тоже создаёт, – пожал я плечами, – Сам знаешь, какая лаборатория у него осталась. Плюс, мастерские. Перуну, вон, секиру такую сделал, которая электричество его направляет. И если раньше тот по площадям бил, то сейчас может молнии пускать!

– Молнии – это хорошо, – кивнул Емет. А потом спросил с интересом: – А что молния сможет сделать с элементалем огненным, к примеру?

Сказал, и тут же сам себе ответил:

– Да ничего не сможет! А некоторые наши коллеги… бывшие, научились таких создавать. И пытаются сейчас под себя подминать всё и всех. И, поговаривают, ведут успешно эксперименты по возвращению.

– Да я про эти эксперименты уже какой век слушаю, – махнул я рукой, – Не нагнетай, Емет!

– Это я-то нагнетаю? – коновал сжал губы и выпалил: – А ты знаешь, что уже несколько наших от старости умерли?

Тут уже я действительно изумился. Подался вперёд и спросил:

– Это как? В боях гибли. При неудачных экспериментах, бывало. Но от старости… наших никого нет! Это я тебе точно говорю. И все в том состоянии, как во время Перехода. Уж не путаешь ли ты, друг?

– Не путаю, – тоскливо сказал коновал. А потом проговорил: – Ты сам знаешь, что я давно принял решение жить среди людей. И сам искал способ вернуть естественный ход старения наших тел. Да только за века привык уже к жизни, оказывается. И когда узнал…

Емет взял чайник, подлил себе в пиалу напиток и проговорил решительно:

– Испугался сильно! Тем более, стареют-то не сами. А, как я думаю, после манипуляций каких-то. И силу теряют, при переходе полученную…

– Каких манипуляций? – я прищурился и смотрел на коновала, прокручивая в уме, кто из бывших коллег мог такое вообще сделать, и зачем ему это понадобилось.

– Да если бы я знал, – развёл руками приятель. Посмотрел тоскливо в окно и сказал:

– Не знаю, как к вам, а ко мне приходили эмиссары. Только не признавались, от кого. И спрашивали, не хочу ли присоединиться. Мол, талант мой по генно-модифицированию очень им нужен. Я объяснил спокойно, что давно отказался от союзов, да и исследований новых не планирую. Эмиссары покивали, да ушли. А потом меня пытались убить…

Я осторожно поставил пиалу на стол и спросил:

– А пытался-то кто? Их-то узнал?

– Не наши, если ты к этому спрашиваешь, – покачал головой коновал, – А как раз изменённые какие-то. Двое. Могучие. Из чистой энергии. До сих пор удивляюсь, как ноги унёс. Шестерых моих зверей порвали за пару секунд. А я не смог даже сердца врагов почувствовать, чтобы остановить! Моя сила просто оказалась бесполезной! С живыми, Сёма! А это означает, что силу мою знают, к ней готовились. И я оказался беспомощен!

– И как выжил? – с интересом спросил я.

– Повезло, честно говоря, – Емет вновь схватил сладость и стал жевать, причавкивая от удовольствия, – Саблей отмахивался, да одному изменённому отсёк лапу. А они сознанием, видимо, друг на друга завязаны были. Пока один от боли корчился, второй тоже завис. Тут мои зверушки оставшиеся и смогли порвать тварей!

Я удивлённо покачал головой:

– Психический симбиоз? А скорость? А вид? – я посмотрел на приятеля: – Выкладывай всё! Это ж и нам с ними столкнуться, может, придётся!

– Похожи на тигров, пожалуй, только саблезубых. Скорость страшная, но не предельная. Но вот шкуры у них толстенные. И устойчивость к моему воздействию. Ежели б я сразу понял, может, сумел бы побороться. А так, пока пытался до их органов дотянуться – они моих зверушек рвали. На моих глазах…

А я вспоминал колдуна Кегена и думал – не могут ли это быть событиями одной цепи. И хотя Кеген грозился Тенгри, кто знает, кто на самом деле стоял за человеком, получившим вдруг большую силу? И не только получившим, но и сумевшим этой силой управлять, создавая упырей и оборотней. Впрочем, даже до нашего переселения сюда существовало в этом мире много существ страшных, сильных, неправдоподобных. И если бы не обретённые нами при Переходе силы…

– Вот что, друг мой, – я махнул рукой Емету, – Давай-ка собирайся, да поедешь со мной!

– Куда это? – сощурился коновал.

– К Сварогу, – пожал я плечами, – Расскажешь ему всё, пусть заведующий лабораторией думает, что и как. Да и у нас защита будет. На базе у нас Перун, Стрибог, Ярило. Да и так десятка два ошивается тех, кто не в походах, да не в приключениях.

Емет задумался и отрицательно покачал головой:

– Нет, Сёма, я к вам не побегу! Я скоро из Биляра ухожу совсем. Куда, прости, даже тебе не скажу. Но уж точно никто не найдёт! А я сейчас два десятка зверей изменяю. Ещё посмотрим, кто кого. А ежели уж совсем невмоготу станет – то и вся ваша компания ни меня не защитит, ни себя. И тут уж лучше одному скрываться.

Я внимательно посмотрел на приятеля и проговорил:

– Изменился ты, Емет! Сильно изменился.

Коновал затравленно посмотрел на меня и огрызнулся:

– Все меняются и всё! Один ты такой же – простой да прямой. Но это до поры до времени. И тебя скривят. Если вообще жив останешься!

– Ну, тут уж будем посмотреть, – усмехнулся недобро я, – Но я уж точно прятаться ни от кого не буду.

Какое-то время мы посидели в молчании, и я спросил внезапно:

– Как думаешь, Тенгри может за этим стоять?

– Да кто ж его знает? – тоскливо проговорил Емет, – Раньше сказал бы, что никогда! Всё же они с Куаром одни из самых разумных были. Но сейчас, – коновал поставил аккуратно пиалу и решительно отодвинул сладости, – Сейчас я уже ни в чём не уверен!

– А обитает он там же? – я встал, понимая, что ничего путного от Емета уже не услышу и не узнаю.

Емет лишь молча кивнул и встал, чтобы меня проводить…

Глава 10

Степную дорогу и дорогой назвать было трудно – так, еле заметный след в бескрайних травах. Впрочем, степная коняшка, которую я позаимствовал в Биляре, спокойно находила этот след среди пахучих в последний день весны трав. Солнце здесь припекало нещадно, но я, на манер ушкуйников, намотал на голову белую косынку и лениво поглядывал по сторонам. Сзади меня ехали ватаман ушкуйников Прокоп, его ведун Хорь, да Гай со Станимиром. Когда я после беседы с Еметом пришёл к Прокопу и сообщил, что еду к Змеевым горам, ватаман сам вызвался сопровождать. Сказал, что не может одного из сварожичей одного отпустить, раз уж по рукам ударили. Хотя, думаю, главарю промысловиков-пиратов просто самому захотелось посмотреть на легендарные горы, где обитал бог булгар Тенгри со своим братом Куаром и сестрой Сунасой. Ни Куар, ни Сунаса, естественно, Тенгри роднёй не доводились – просто работали в одном из отделов менеджмента в своё время. Но сообщать об этом ушкуйникам, либо ещё кому я, конечно, не стану. Да и на просьбу Прокопа согласился сразу. Вряд ли ушкуйники смогли бы подсобить в чём-то серьёзном. А вот впятером ехать всяко веселее, чем одному болтаться по пыльной, прожигаемой солнцем степи.

Да и то слово, новгородские ушкуйники людьми были образованными, да и неглупыми. Повидали много, с людьми разными поговорили. Оказывается, и на запад ходили «промышлять». И на юг даже дальше Биляра плавали. Особенно выделялся ведун ушкуйников Хорь. И грамоту знал. И счёт умел. Да и познания в ведовстве были такие, что многие воеводские ведуны позавидуют. Я не выдержал, спросил:

– Хорь, а почто ты к ушкуйникам подался? Работёнка опасная. Да и славы тут вряд ли сыщешь. Тебя ж любой воевода с удовольствием бы взял к себе в дружину!

Чернявый ведун чуть поморщился, повертелся в седле, а потом заговорил, старательно сдерживая быстрые слова, чтобы речь более размеренной получалась:

– Да пробовал я с воеводами. Скучно мне там. Простору нету!

Я покивал понятливо, и ведун загорячился вдруг, будто боясь, что не так объяснил, либо не пойму:

– Мне на одном месте усидеть трудно! Скучно всё, тускло и неинтересно. А тут – походы постоянные. Люди новые. Невидаль всякая. Вот, помню, на юге с дэвами мы схлестнулись! Думал, отправят в Навь нас. Но нет, сдюжили. И прямо жизнь красками играет потом. И вспомнить есть чего.

– Дэвы – да! – смущённо хмыкнул Прокоп, – Ежели бы не Хорь тогда – полегла бы вся ватага наша!

– Это где ж вы с ними встретились? – удивился я. Знал, что эти гиганты, появившиеся здесь много раньше людей, были в своё время настоящим бичом этого мира. Помнится, и мы много сражались с этими тварями, пока не истребили их полчища. А оставшиеся враз поумнели – разбрелись кто куда и уже не ходили разорять людские селения.

– Да-а-а, – смущённо протянул Прокоп, – На юге далеко. Ажно за первым морем! Послушались местного, который сказал нам, что пещера есть там с сокровищами, да сунулись. Очень уж злата-серебра захотелось.

– А того не подумали, – хохотнул Гай, – Что ежели б легко можно было забрать сокровища, то их бы и не было давно.

– Задним умом все мы крепки, – смущённо пробасил Прокоп, и повёл плечами так, что тихо звякнула кольчуга. Впрочем, сам же рассмеялся, признавая, что промашку совершили, и принялся рассказывать: – Прибыли мы к горам, начали пещеру ту искать с сокровищами, да и нашли…

– Только вместо сокровищ на нас два дэва выскочили, – рассмеялся Хорь, – Уж как мы удивились и обоср… обделались, в обсчем!

– Они тоже удивились, – расхохотался Гай, – Ну-к, еда сама к столу пришла.

Теперь уже ржали все ушкуйники, вспоминая страшное приключение.

– Так как победить-то смогли дэвов? – с интересом спросил я их. Одно дело, когда существа с силой с гигантами сражаются – и совсем другое, когда люди обычные. Пусть и с ведуном. Потому как силища у дэвов действительно страшенная. Магией владеютА кожа толстая настолько, что её и меч с копьём не пробьют.

– А Хорь одного силой в ущелье толкнул, – тут же отозвался Гай. А второго ватаман наш палицей по кумполу удосужил! Тот упал, ну мы в голову и натыкали железяк! Тулово-то такое, что и не проткнуть, а вот в глаза, да в уши втыкалось оружие.

Я восхищённо покачал головой и проговорил уважительно:

– Сильны, бродяги!

Прокоп даже подбоченился в седле и любовно потрогал свою палицу, висящую сбоку. Даже Хорь заалел от смущения. Всё же сам Сварожич похвалил, не абы кто. Однако, долго наслаждаться похвальбой не вышло. Слева в степи я заметил какое-то движение и обеспокоенно посмотрел в ту сторону. Слишком необычным показался объект. Кинул плетение, но оно вдруг за полверсты до цели рассыпалось, не успев ничего показать. Я нахмурился обеспокоенно, вытянул вперёд левую руку и призвал Рарога. Когда огненный сокол сплёлся из золотых нитей прямо в воздухе и рухнул на наруч, ушкуйники восхищённо выдохнули. А я остановил коня и произнёс негромко:

– Лети влево, смотри, кто там!

Рарог заклекотал и взмахнул своими огненными крыльями, взмывая вверх. Пара мгновений – и он уже летел, набирая высоту, к странному объекту. А я стал смотреть его глазами и увидел странное завихрение. А когда сокол приблизился, охнул и соскочил с коня. К нам приближались два сгустка огня, принявшие облик, чем-то напоминающий людской, но без ног. Структуру создания я рассмотреть не мог подробно, но мог поклясться, что она состоит из чистого пламени.

– Что там, Семаргл? – встревоженно спросил Прокоп.

Я на мгновение смешался. Думая, как объяснить ушкуйникам, что такое элементали, но быстро нашёлся:

– Духи огня! Двое! И очень сильные. Летят прямо к нам.

– Что нам делать? – в этот раз спросил Хорь. Оно и понятно. Если и мог кто хоть чем-то помочь, так это ведун. Хотя, против таких сущностей и он бессилен. Я, честно признаться, думал, что последних элементалей мы много веков назад уничтожили. Но два из них летели прямо к нам. И я заговорил быстро, отбрасывая повод:

– На месте оставайтесь. Если увидите, что… В общем, если не я к вам возвращаться буду – пробуйте убежать.

Я пошёл навстречу элементалям, глядя на них глазами Рарога. Сокол кружил над сгустками первозданной стихии, имеющими зачатки разума, и яростно клекотал. В чём-то он был похож на них, вот только его структура была более чистой и упорядоченной. А я же, не желая вновь впускать в себя огонь, пытался нащупать структура элементалей, как делал это много лет назад, при битве на Волоке, когда наш отряд встретил целую армию Изначальных. Тогда моё умение здорово помогло в битве. А весь мир узнал, что Сварожичам удалось то, чего не мог сделать никто – остановить, наконец, огненную смерть, выходящую сквозь кратеры вулканов…

Только вот в этот раз нащупать структуру элементалей не удавалось. Хотя, сущности приблизились достаточно близко, чтобы я хорошо уже видел их каркас!

Глава 11

Я будто чувствовал жар их тела, схожий с всепоглощающим пламенем, проходящим через мою суть, но так и не смог вмешаться в их каркас. Попробовал ударить ментальным тараном, но элементали даже скорость не снизили. Лишь рябь пошла по их телу, да они чуть разошлись в стороны. И тогда я заорал дико, предчувствуя боль, и впустил в себя стихию. И когда пламя поглотило меня, превращая кровь в магму, перестраивая мои клетки, ринулся навстречу, гудя от ярости и боли. Элементали, будто удивлённые, остановились, но вновь кинулись вперёд, даже не пытаясь вступить в контакт. Я ударил по тому, что справа, и того откинуло. Он пролетел по степи, сжигая травы, оставляя за собой дымящий, чёрный след. А тот, что слева – врезался в меня. Я пошатнулся, но устоял, выкинул вперёд руки и ухватил сердцевину каркаса, сминая её и вырывая наружу. Элементаль заорал дико, в каком-то ультразвуковом диапазоне, пытался вырваться, но угас, рассыпался искрами. А я тут же кинулся к правому, который только-только взлетел над степью. Он пытался уйти, но верный Рарог спикировал сверху и ударил когтями, оставляя глубокие борозды в мерцающем теле сущности.

Элементаль изогнулся, пытался ударить сокола, но тот с яростным клёкотом поднялся вверх и атаковал вновь, раздирая верхнюю часть сущности, отчего из ран хлынуло пламя. Я подскочил и вновь погрузил руки внутрь, ухватил каркас, но элементаль заорал вдруг:

– Поговорим!

Я вырвал каркас и, глядя, как осыпаются искры могучей некогда сущности, произнёс бесстрастно, невольно подражая голосу бушующего пламени:

– Поздно…

А потом был мучительный переход назад. Я, чтобы не закричать в присутствии ушкуйников, содрогнулся и сжал кулаки так, что ногти воткнулись в ладони. Потом медленно распрямился и окинул взглядом степь. Больше не увидел ничего подозрительного. Выдохнул, успокаиваясь, и взял повод лошадки, который мне протягивал Гай.

Ушкуйники делали максимально бесстрастные лица, но я видел, насколько поражены люди, которые не сталкивались с нашей силой и даже не представляли, что это такое. Однажды я слышал балладу, которую пел сказитель обо мне, и она, наверное, немного описывает то, как люди видели трансформацию со стороны. Если коротко, то сказитель описывал процесс так – Семаргл вдруг окутывался пламенем, таким, что глазам больно смотреть. А потом не просто управлял огнём, а становился им. Я много раз хотел посмотреть процесс трансформации со стороны, глазами Рарога. Но всегда забывал, плавясь от невыносимой боли.

– Поехали к Змеевым горам, – хмуро сказал я, чтобы прервать неловкое, затянувшееся молчание. У меня всё более зрело подозрение, что за всем этим может стоять Тенгри. Но чтобы убедиться в этом, нужно было встретиться с ним лично. Хотя и мелькала мысль запросить помощь братьев – Перуна, Стрибога или Велеса, мысль эту я отогнал. Если Тенгри ни при чём, а мы заявимся целой командой – вместо разговора получится сеча. Слишком хорошо я знал характер и повадки своенравного и вспыльчивого коллеги. Потому лишь стиснул крепче зубы, да пришпорил низкорослого степного коня, стремясь поскорее разобраться со всеми непонятками.

Степь позади нас, в месте схватки с элементалями, дымилась. Но я знал, что сейчас, в конце весны, когда травы слишком напитаны влагой – не загорится. Потому не стал терять время на тлеющую растительность. Зато поднимающийся в небо дым стал виден на Змеевых горах и мне навстречу прилетела… Сунаса.

Эту девушку, совсем ещё юную, я в отличие от многих помнил даже в прошлой жизни. Гибкая, грациозная и невысокая Сунаса была олицетворением женственности. Прекрасно танцевала и была заметна на всех корпоративах. И не раз становилась причиной раздора и даже хмельных драг. Говорят, даже здесь двое из наших, изменённых, схлестнулись из-за Сунасы в бою. Но забыли, что вместо кулаков у них страшная сила и… погибли оба, чуть не разрушив остатки института. Сам я в это время был далеко, потому не могу судить, насколько правдивы те слухи, потому как подробно об этом никто старался не говорить. Но, чёрт побери, я понимал погибших. Многие из нас получили возможность менять своё тело, и почти все наши женщины воспользовались этой способностью, чтобы улучшить себя. Все, кроме Сунасы. И я понимал её, так как совершенно искренне считал кареглазую девушку настоящим совершенством. И сам, будь капельку безрассуднее, мог бы кинуть вызов любому ради одной улыбки женственной повелительнице воды. Впрочем, Сунаса сделала выбор и ушла с Тенгри, помахав остальным своей изящной ручкой…

Та, которую люди называли богиней воды, подлетела к нам на водяном покрывале, напоминающем детские санки. Мягко опустилась на землю и взмахнула рукой, развеивая своё средство передвижения. Я спешился, подошёл к Сунасе, чувствуя себя неуклюжим мужланом и поцеловал протянутую руку:

– Я рад тебя видеть, Сунаса…

– И я рада тебя видеть, Сёма, – тёмные глаза её блеснули влажным, и она тихо освободила свою руку, которую я забыл выпустить. Ушкуйники, тоже спешившиеся со своих лошадей, почтительно склонили головы.

– Славяне, – посмотрела на них богиня, – Гордые даже со всемогущими. Сварог хорошо воспитал это племя!

– Он никого не воспитывал, Сунаса, – улыбнулся я, – Обучал – да. Но не воспитывал. Как добывать и ковать железо. Как обрабатывать дерево и глину. Их характер – лишь их заслуга, ничья больше.

Сунаса махнула рукой, не желая вступать в спор и проговорила мило:

– Пройдёмся? Салазки я развеяла, а здесь слишком далеко до реки, чтобы я смогла создать ещё одни.

Та, которую здешние жители считали богиней, взяла меня под руку, и мы неторопливо пошли по степи, будто прогуливались по набережной. Сунаса, смешно морща носик, спросила меня тихонько:

– А что там случилось в степи, что горит всё и пылает?

– На меня напали двое элементалей огня, – решил я не скрывать причины, чтобы посмотреть на реакцию девушки.

– Ох, – воскликнула Сунаса и крепче схватила меня за руку. Если изумление и было сыграно, то она – величайшая актриса из всех, кого я знал. Но я почему-то понимал сейчас, что удивление Сунасы не наиграно. И она действительно не знала, что меня по пути в их обитель подстерегают сущности. Впрочем, это не убирало моих подозрений в отношении Тенгри. Тот мог просто не ставить в известность своих соратников об игре, какую он затеял. А Сунаса помолчала чуть и сказала: – Странные дела творятся последнее время, Сёма. Очень странные и пугающие!

– Ты вторая за два дня, кто говорит мне об этом, – усмехнулся я.

– А кто первый? – живо поинтересовалась девушка.

– Емет, – я не считал нужным что-то скрывать от Сунасы. Хотя и знал, что она дословно передаст весь наш разговор своему… избраннику.

– Хорошо, что он жив, – серьёзно ответила Сунаса, и посмотрела на меня тревожно: – Ведь он жив?

Глава 12

Змеевы горы всегда возникали практически неожиданно. Какое-то время казалось, что вокруг только степь, и вдруг ты замечаешь, что часть степи вспучилась ближе к горизонту. И чем ближе ты подходишь – тем выше кажется этот нарыв на ровной глади равнины. По-хорошему, эти горы и горами не являлись. Так, крупные холмы, белеющие известью, да поросшие клоками зелени. Говорят, много веков назад, когда Тенгри только-только облюбовал это место, в этих холмах-горах жили давние обитатели этого мира – наги. Покоя от них не было никому, будь то животные, либо люди. Много кочевников погибло возле Змеевых гор, остановившись здесь, на берегу полноводной реки, чтобы разбить стойбище да отдохнуть от дальних переходов. Ночью из туннелей, не заметных никому, выползали четырёхрукие чудища со змеиными туловищами и собирали страшную жатву из убитых людей и животных. А потом разрубали тела и утаскивали мясо под землю. И уже через пару дней на месте ночного побоища не оставалось даже следов трагедии.