Отель Гильберт. Книга вторая: Колледж бесконечности

- О ней, - честно ответил Том. - О том дне, когда она пригласила меня на чай. В марте. Вы были в Бирмингеме.

Айзен долго молчал. Дождь стучал по крыше автомобиля. Дворники скрипели.

- Она всегда была добрее меня, - сказал он наконец. - Я думал, что это слабость. А это была сила. - Он повернулся и посмотрел на Тома. - Я никогда не говорил ей этого. За пятнадцать лет - ни разу.

Том не нашёлся, что ответить. Он просто кивнул.

Автомобиль ехал дальше. Оксфорд приближался.

Оксфорд встретил их тем же дождём, что и Лондон, только здесь он был холоднее и пронзительнее. Серые камни колледжей блестели в тусклом свете, туман стелился над рекой Червелл, и шпили терялись в низких облаках. Улицы были почти пусты - суббота, студенты либо спали, либо разъехались на выходные, - и автомобиль Бейкера катился по брусчатке, расплёскивая лужи.

Том попросил остановиться у моста Магдалины, не доезжая до колледжа.

- Почему здесь? - спросил Бейкер.

- Потому что если мы приедем на полицейском автомобиле прямо к воротам, все сразу поймут, что что-то случилось. А нам нужно, чтобы они не поняли. По крайней мере, пока мы не узнаем больше.

- Разумно, - сказал Айзен. В его голосе мелькнуло что-то похожее на одобрение - слабый отблеск прежнего Айзена, того, что учил Тома мыслить на три шага вперёд.

Они вышли из автомобиля и пошли пешком. Мост Магдалины был скользким от дождя, и под ним медленно текла Червелл - серая, холодная, равнодушная. Том шагал впереди, показывая дорогу. Он знал здесь каждый камень, каждый поворот - за два месяца колледж стал ему вторым домом.

Ворота колледжа были открыты. Двор был пуст - только фонтан журчал, и вода текла по ленте Мёбиуса, бесконечно переворачиваясь и возвращаясь к началу. Айзен остановился у фонтана и долго смотрел на него.

- Лента Мёбиуса, - произнёс он. - Символ бесконечности. И символ парадокса. Вы говорили, что здесь повсюду математика.

- Да, сэр. На скамьях - формулы. Теорема Пифагора, уравнение Эйлера, тождество Гаусса. Вон там, на спинке, - теорема о неподвижной точке.

Айзен подошёл к скамье, наклонился, прочитал высеченную надпись.

- «В любом непрерывном отображении замкнутого шара в себя существует точка, которая остаётся на месте». Брауэр. - Он выпрямился. - Неподвижная точка. То, что не меняется, даже когда всё вокруг приходит в движение. Вы знаете, что это метафора?

- Метафора чего, сэр?

- Истины. Истина - это неподвижная точка. Всё может вращаться, меняться, исчезать. Но истина остаётся на месте. Нужно только найти её.

Они вошли в главное здание. Вестибюль был пуст - субботняя тишина окутывала колледж, как ватное одеяло. За конторкой портье никого не было. Шаги гулко отдавались под сводчатым потолком. Пахло старым деревом, книжной пылью и воском для пола.

Том провёл Айзена и Бейкера в гостиную. Здесь было теплее - кто-то разжёг камин, и угли ещё мерцали алым. Шахматная доска стояла на своём месте, в углу, у окна. Фигуры были расставлены в начальной позиции - ровные ряды белых и чёрных, ожидающих первого хода. Партия, которая шла неделями, закончилась. Или была прервана.

Айзен подошёл к столику и долго смотрел на доску. Затем достал из кармана платок, развернул и положил чёрного коня на пустое место. Фигура встала идеально - как будто вернулась домой.

- Кто-то взял его отсюда, - сказал он. - Кто-то, кто бывает в этой гостиной. Кто-то, кого вы знаете.

- Я не знаю, кто играет по ночам, - сказал Том. - Никто не знает. Это местная загадка.

- Значит, узнаем. - Айзен повернулся к Бейкеру. - Мне нужен список всех, кто имеет доступ в эту гостиную. Студенты, профессора, прислуга. Все до единого.

- Это может быть длинный список, - заметил Бейкер.

- Значит, будем работать долго. Начнём с декана. Мистер Грейвз, проводите.

Кабинет декана находился на третьем этаже западного крыла, в башне, куда вела узкая винтовая лестница. Том поднимался первым, Айзен - за ним, Бейкер замыкал. Ступени были каменными, стёртыми посередине - поколения студентов и профессоров ходили здесь. На стенах висели портреты - Ньютон, Лейбниц, Гаусс, Гильберт. Давид Гильберт смотрел сурово, как будто знал, зачем они идут.

Дверь в кабинет была дубовой, массивной, с латунной табличкой: «Доктор М. Уинтроп. Декан». Айзен остановился и посмотрел на табличку.

- Уинтроп, - произнёс он. - Элинор носила эту фамилию до замужества. Элинор Уинтроп. Она говорила, что это старая оксфордская семья. Я думал, что это просто слова. Я не знал, что у неё есть родственник в Оксфорде. Она никогда не рассказывала.

Он постучал. Дверь открылась не сразу - прошло полминуты, затем послышались шаги, и на пороге появился декан.

Маркус Уинтроп был высок и сутул - выше, чем Том помнил. Копна седых волос, которую он, казалось, никогда не причёсывал, торчала в разные стороны. Лицо его было узким, с резкими чертами, которые делали его похожим на хищную птицу - сокола или ястреба, - но глаза за стёклами золотых очков были спокойными, даже усталыми. На нём была профессорская мантия, хотя была суббота и занятий не было. Мантия была старой, с потёртостями на локтях и пятном от чернил на левом рукаве - видимо, он работал, даже когда никто не видел.

- Инспектор Айзен, - сказал декан. Это был не вопрос. - Я ждал вас.

Айзен прищурился.

- Откуда вы знаете, кто я?

- Я читал газеты. «Таймс» печатала ваш портрет после дела в Йоркшире. - Уинтроп отступил в сторону, придерживая дверь. - Проходите. И ваш спутник тоже. Мистер Грейвз, кажется?

Том вздрогнул. Декан знал его имя. Но, в конце концов, он был деканом - он знал всех студентов.

Кабинет декана был огромным - гораздо больше, чем можно было ожидать, глядя на дверь. Высокие стрельчатые окна выходили на запад, и в ясную погоду отсюда, наверное, был виден весь Оксфорд до самого горизонта. Но сегодня за окнами был только дождь и туман. Книжные полки от пола до потолка, заставленные фолиантами в кожаных переплётах - золотое тиснение на корешках поблёскивало в свете настольной лампы. Огромный письменный стол, на котором царил идеальный порядок - ни одной лишней бумаги, ни одной пылинки. На столе стояла шахматная доска - не такая, как в гостиной, а дорогая, с фигурами из чёрного и белого мрамора. Партия была в разгаре.

За спиной декана висела картина - та самая спираль, уходящая в бесконечность, которую Том видел в кабинете Лэнга. А на стене, напротив окна, висел портрет Давида Гильберта - с суровым лицом и усами, как у моржа. Точно такой же портрет висел в отеле «Гильберт» в Йоркшире, только этот был лучше сохранившимся.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.