Все сказки не нашего времени

– Вообще-то я атеист, – проворчал его спутник.

– А я агностик, – радостно сообщило Оно. – Ничего не знаю о Создателе. Знаю только, что Вселенная развивается в процессе противоборства двух сил – Хаоса и Сборки. Я – представитель Сборки, локально противодействую Хаосу. Как бы садовник, который выращивает сад, не давая зарасти ему сорняками. Плоды цивилизации – они ведь и вправду плоды. Мне нравится выращивать плодовый сад. Это моё призвание. А твоё какое?

– Не знаю. Вернее, знал раньше. Мне нравилось учиться. Мечтал стать учёным, открывать новые закономерности, делиться новым знанием… и всякое такое. Кончил университет, начал свои исследования, собрал группу молодых. Отличное было время! Мы быстро развивались, уже подумывали о создании своего Центра. Но тут пришёл Возлюбленный Председатель, и всех учёных придавили, как классово чуждых. Вместо науки – религия, вместо свободы – тупой рабский труд, без радости, без перспективы. Хорошо ещё, что детей не успел завести.

Пока они разговаривали, освещение вокруг постепенно менялось – лёгкая дымка легла на окрестности, которые теперь преобразились в холмы, покрытые зеленой травкой. Бывший учёный (Крис, как он представился Оно) в недоумении огляделся: никого не было, кроме них обоих.

– Вот и отлично! – обрадовалось Оно. – Будешь учиться. Начнёшь с этого, – и Оно указало на стадо белых барашков, показавшееся из-за холма. – Справишься – усложним задачу. Вот тебе помощники (Оно свистнуло, и к ним подбежали две овчарки) и справочник (Оно протянуло Крису красную коробочку). Нажимай кнопку, задавай вопрос по практическому овцеводству – получай ответ. До встречи!

– Погоди! – заорал Крис, но было уже поздно: Оно просто растворилось в воздухе. Никто ему не ответил, если не считать собак – те гавкнули недоумённо: мол, что случилось, хозяин? Что делать?

Крис повернулся к своим новым товарищам. «Я даже не знаю, как их зовут» – подумал он и решительно сказал:

– Ты будешь Дик (черно-белый махнул хвостом), а ты – Бэк (рыжий утвердительно гавкнул). Ну, пошли, познакомьте меня со стадом.

*****

Крис и Оно идут по тропинке между двух полей и беседуют. Рядом с Крисом трусит большой чёрно-белый пёс, настороженно поглядывая на незнакомца.

– Помнишь помощников, которых ты мне оставило? Первые мои друзья в этом мире. Дик уже умер, это его внук, – кивнул Крис в сторону пса, – тоже Дик, потому что весь в дедушку. А Бэк еще жив, вовсю наслаждается заслуженным отдыхом. Вот придём домой, увидишь.

– Домой? – спросило Оно. – Значит твой дом теперь здесь?

– Конечно. Здесь моя жена и сын, моя община, моё хозяйство, моя школа. Всё создано мной фактически с нуля! Конечно, мой дом здесь. Хотя…

– Что «хотя»?

– Скажи прямо: я должен вернуться?

– Ты можешь вернуться, если захочешь. Курсы повышения квалификации ты успешно закончил. Теперь ты в состоянии возродить свой первоначальный мир. Не один, конечно, вместе с другими курсантами.

– И все они согласились вернуться?

– Не все, но большинство.

– Господи, почему? Что они забыли в той богом забытой дыре? Соскучились по Возлюбленному Председателю и его подданным?

– Видишь ли, сейчас там нет никакого Председателя, и подданных тоже пока нет. Все заражённые Хаосом, и в первую очередь правящая верхушка и её обслуга, все они были перенесены на другую планету. Вполне пригодную для жизни, но… их планета относится к зоне Хаоса – он должен получить свою долю. Я же тебе говорил – во вселенной соблюдается равновесие между созиданием и разрушением. А твоя планета теперь готова к созиданию.

– Ничего не выйдет. Я знаю свой народ! Люди несчастны и озлоблены, но принимают свою скотскую жизнь как должное. И Возлюбленного Председателя тоже принимают, хотя не так уж и любят. Не любят, но жить без него не могут! Уберёте этого – найдут другого, такого же, если не хуже.

– Но я же тебе говорил: мы провели дезинфекцию населения. Ведь ты так и не спросил, что это такое. Слишком их презираешь. Рабы, животные, овцы. Так?

– А разве не так? Я помню, как опустел город, когда ты выводило нас оттуда. Нас, несогласных, было исчезающе мало. Кстати, куда ты отправило это самое население? И зачем?

– Они отправились на другую планету. Санаторного типа. На промывку мозгов.

– Ха! Так им уже промыли! В том-то и заключалась проблема.

– Ты ошибаешься. Мозги им тогда не промывали, а замусоривали. Вот этот мусор в санатории и вымывали. Теперь это не население, не подданные, не толпа. Просто люди – с теми же воспоминаниями и личностями, но со свободной волей и ясным взглядом. Такими трудно манипулировать. А вот поставить цель, увлечь, объединить – это реально. Помнишь мою метафору про сад? Я-Оно удалило сорняки, я-Оно подготовило почву и внесло здоровые семена. Теперь дело за вами. Сад надо возделывать, постоянно. Не давать новым сорнякам душить культурные всходы, подкармливать и рыхлить, и так далее. Только от вас зависит, будут ли плоды. А мне надо идти дальше, закладывать новые сады.

Сзади послышался дробный перестук копыт. Их догонял мальчишка на вороном жеребце. Он лихо осадил коня, соскользнул на землю и улыбнулся путникам.

– Мой сын Дэнис, – представил его Крис. – Дэни, это мой старый друг… мистер Оно.

Оно и мальчик серьёзно пожали друг другу руки.

– Отец, мама послала сказать, что ты запаздываешь к ужину. Мистер Оно, мы будем вам рады, – церемонно пригласил Дэнис, но закончил совсем по-детски:

– Сегодня на десерт пирог с черникой, такая вкуснятина!

– Спасибо, сынок, но мистер Оно должен ехать, а я его провожу до пристани. Ужинайте без нас. Скажи маме, что я задержусь, пусть не беспокоится. Поезжай, Дэни, и Дика с собой возьми. Дик, домой!

Пёс с неохотой подчинился.

Крис и Оно поднялись на вершину холма. Впереди, в низине, серебряная полоса реки разрезала заливной луг. От пристани отплывали последние лодки и баржи. Солнце садилось, по воде побежали розовые отблески. В бледнеющем небе уже можно было различить две луны. Крис оглянулся на свой посёлок. Аккуратные домики, окружённые садами. Людей почти не видно – семьи сидят за ужином. Потом на главной улице зажглись первые фонари. Ребятишки высыпали на улицу, чтобы успеть поиграть перед темнотой, когда их загонят в постель. Детский смех разносится так далеко в вечернем воздухе… Крис резко отвернулся.

– Ты мне предлагаешь бросить всё это? Оставить жену и сына?

– Ты вернёшься. В этот самый момент, в это же тело. Спустишься с холма и обнимешь свою семью, и будешь жить здесь спокойно и счастливо до самой смерти. Это я тебе обещаю. Но вернуться сюда сможешь только после своей смерти там – на твоей родной планете. Такое вот условие. Принимаешь?

*****

– Восхитительное известие от нашего Возлюбленного Председателя: скоро придёт Оно! – возвестил проповедник и добавил как-то неуверенно:

– Возрадуемся…

Несколько секунд длилось недоуменное молчание, а потом площадь взорвалась смехом.

– Возлюбленного, надо же! – хихикнул мужичонка рядом с Крисом. – Я лучше к своей жёнушке под бочок подкачусь. Давно мы с ней, голубкой, этим делом не занимались. Спасибо, напомнил!

– И то правда, поддержал его другой. Пора по домам, мужики. И чего мы сюда припёрлись?

– А мне бы к дочке надо, – говорил другой. – Успокоить. Вчера весь вечер проплакала. Ну, не может она эту историю выучить, а завтра у них контрольная.

– И чем ты дочке поможешь? – спросил сосед. – Ты ж не историк. Пусть сама учится, пусть старается. Даже если бог ума особого не дал, так ведь просто надо побольше стараться.

– Ума не дал?! – возмутился первый. – Да она лучшая по математике и физике во всей школе! У неё ум острый, как бритва. А не может одолеть историю эту потому, что нет там никакой логики – так она говорит. Одно противоречит другому, и всё вместе – просто куча нелепиц.

– Умная у вас дочка, – вмешался третий. – То, что у них в учебниках написано, с реальной историей ничего общего не имеет, потому и логики не просматривается. Можете мне поверить – я историком был, студентов обучал настоящей истории.

– Так может, вам и надо учебники детишкам писать? Пошли-ка со мной к дочке, уважаемый, хоть грусть-тоску её развеем. Совсем девка извелась. А завтра посмотрим, что можно сделать. Завтра у них как раз родительское собрание в школе – вот вместе с родителями эту проблему и порешаем. Дочка говорит – не одна она с этой историей мается.

– Хорошо тебе, – присоединился к беседе ещё один, – у тебя дочка-умница, а у меня два сына-балбеса. Даже не потому, что учатся через пень-колоду. Это я бы пережил. Ну, не пойдут дальше учиться, и ладно, простые работники тоже нужны. Но вчера такое случилось… Иду домой, а моя парочка прижала хилого пацана к стенке и избивают. Я пацана, конечно, отнял, а своим – подзатыльники. Вы что, говорю, творите!? Двое на одного? А они не понимают, обиделись. Я ведь раньше их пальцем не трогал. Теперь не разговариваем. Ну, как мне им объяснить, что нельзя драться с тем, кто слабее, что нельзя двоим на одного? Ведь что они каждый день на улице видят? Стражники ходят гурьбой и хватают по одному кого ни попадя. Жёстко. Ни за что! Ведь раньше такого не было – правда же, мужики? Что же они с детьми нашими делают?! Нельзя это терпеть!

Толпа двинулась с площади, расходясь поодиночке и группами. Крис шёл среди других, слушал их разговоры и улыбался. Да, Оно не обмануло: это были свободные люди, которые могли и хотели действовать, могли сообща бороться за себя, своих детей, своё будущее. Впрочем, бороться в данный момент было не с кем: стражников как корова языком слизнула, вместе с их арест-каретой. Остался только проповедник. Он плёлся позади всех и вид имел очумелый – будто не понимал, что сейчас сказал, и зачем.

Крис шёл к своему жилищу. Его там никто не ждал, но теперь это было неважно. Он только переночует, а завтра с утра пойдёт к мэрии. Он знал: в здании не будет ни чиновников, ни стражи – не будет никого, кроме других курсантов из его города. Они станут первым правительством, они должны обеспечить переход к нормальной структуре. Впереди огромная работа, но они это уже проходили, каждый на своей планете. Теперь задача сложнее, но они должны справиться – для того их и готовили. Почва готова, пора выращивать сад. И так будет по всем городам и селениям на их родной планете. Так будет!

*****

– Мы справились, – шептал старик. Он лежал в отдельной палате нового клинического корпуса своего Центра. Днём приходили ученики, коллеги, друзья – и новые, и старые. Старых друзей, с которыми он встретился тем далёким утром в опустевшей мэрии, осталось совсем мало: они постепенно уходили, как скоро уйдёт и он сам.

Он устал от визитов, но был рад им всем. В последний раз увидеть, поговорить. Мозг его, к счастью, не постарел – возможно, сказались активные занятия наукой, которым он с упоением предался после завершения социальной перестройки общества. Но вот тело… Тут уж ничего поделать было нельзя – физиология неумолима. Он, конечно, заботился о теле: чем лучше себя чувствуешь физически – тем эффективнее творишь, каждый учёный это знает. Поэтому спорт был его постоянным и любимым спутником: альпинизм, теннис, дайвинг. Ближе к концу: лыжи, бег, ходьба…

И радость секса поддерживала его. Да, женщины у него были. Женщины-подруги, но не семья – его семья осталась там… Там его ждали. Вернее, ждать приходилось ему – здесь, на своей родной планете, которая так и не стала его настоящим домом. Скорее, местом работы – нужной, трудной, даже любимой. Но после работы так славно вернуться домой! Скоро он вернётся. В тот самый вечер, когда они с Оно шли по тропинке к реке, а сын нагнал их на вороном и позвал на ужин… Крис вспомнил улыбку сына, и сам улыбнулся.

Потом старик долго смотрел на свои иссохшие руки, на цветы, принесённые друзьями. Какой контраст между его дряблой кожей и упругими лепестками! Впрочем, цветы через день-другой тоже увянут. Но их смерти он уже не увидит. «Скоро я расстанусь с этим старым телом. Поскорее бы!» Словно уступая его желанию, пики на мониторе стали ниже, а промежутки между ними – шире. Крис умер.

*****

Он стоит на вершине холма и глядит на реку, сверкающую в лучах заходящего солнца. Крис чувствует себя прекрасно. Вытянув руку, любуется молодой упругой кожей. «Вот я и дома», – думает он и поворачивается в сторону посёлка. Из подступающих сумерек появляется всадник. Рядом бежит большой чёрно-белый пёс. Мальчишка останавливает коня и протягивает отцу руку, другой похлопывая перед собой по крупу вороного.

– Ну, проводил? Мы тебя заждались. Дик просто места себе не находил. Вот мама и сказала – езжай, посмотри, что там с отцом. Садись, поехали скорей! Мама так тревожилась!

– Сейчас, сынок, погоди минутку. Скажи, а ты не тревожился?

– Я – нет. Я знал, что ты вернёшься.