Уютная голова

– Так и есть, – подтвердил… мой парень?

Мы теперь пара! Система, как же часто менялась температура моего тела от таких мыслей. Меня буквально бросало изо льда в огонь.

– Ну блин, – протянула девушка, – вот почему вы такие медленные? Хм. Если я вас в прошлый раз свела, то может в этот получится? Приказываю…

Я отключила вызов, оставив нас без чужих команд.

– Пойдём на диван, – указала в нужную сторону, – тут папа бардак оставил, пока они собирались.

По крошкам на барной стойке можно было определить сколько минут он дожидался маму.

– Остались только вафли, так что… эту тебе, а эту мне, – протянула ему.

– Я не люблю сладкое, – сел вплотную ко мне парень, – так что они обе тебе.

Я оглядела его с сомнением.

– Тебе будет доставаться больше, – опередил мои ужаснувшиеся мысли он, – буквально всего.

– Что ещё чудовищного ты совершаешь ежедневно? – сдерживала улыбку.

Он был тёплым с этого бока. С другого явно тоже, но прижиматься я могла только к этому, так что… пора тебе к психологу, Аямако, с такими мыслями.

– Думаю о тебе, – почти промурчал он в тридцати сантиметрах от моего уха.

Мурашки восприняли всё в лоб. Я постаралась заглушить все хрустом вафель во рту.

– Тогда я тоже чудовище, – хмыкнула, – я же тоже думаю о себе.

Оз откинулся на спинку дивана с усмешкой.

– Меня преследует стойкое ощущение, что ты меня продолжаешь отшивать, – вновь прямой взгляд.

Мне пришлось повернуться к нему, сев боком и подогнув одну ногу под себя, чтобы видеть его выражение лица. Это казалось важным сейчас.

– А я должна мило краснеть и хихикать? – подумала про поведение Онни.

Оз задумчиво дёрнул бровью.

– В таком случае можно мне твою руку? – мне была протянута его ладонью вверх.

– Только ту, которая без вафли, – на меня, кажется, напала юморина, – а то ты сперва скажешь, что не ешь, а потом будешь объедать меня, как Фрея и Грегори.

Пальцы соприкоснулись. Казалось, что в этот момент должно что-то произойти, но теперь мы просто держались за руки, пока смотрели друг на друга.

– А дальше что? – продолжила нервно хрустеть я.

Оз не выдержал и закатил глаза.

– У тебя подобные Самерфил догмы? – положил на моё согнутое колено наши сцепленные руки он.

Я сперва не поняла, а после:

– Напомню, что это ты полез меня целовать на глазах у всех и без разрешения, – пробурчала с набитым ртом.

Капитан стал еще насмешливее:

– Ты меня текстуально обязала это совершить, – иронично.

– Чем же? Отказом? – подалась слегка ближе к нему.

Он кивнул.

– Им и ещё парой тысяч действий вкупе, которые ты смеешь проделывать, – весело, – ты уже догадалась, что дышишь ты тоже иначе, чем мне нужно?

– Я только хотела про это сказать, – важно кивнула ему в ответ, – только представь, как сложно тебе будет меня выносить.

– Я терпеливый, – хихикнул он.

– Ты бессовестный, – сообщила ему.

Взгляд глаза в глаза. Я успела достаточно наклониться, он же подался вперед так, что между нами оставалось не более десяти сантиметров и…

– Кими, я же сказал – десять минут, – ворчливо прошептал папа, – твои котлеты не успеют разморозиться за это время в багажнике.

Мама помахала ему кулаком.

– Если бы ты сейчас ничего не говорил, то я бы прокралась, и никто меня бы не заметил! – громко заявила она, – Ая, дай ему тоже вафельку! – она обиженно возмутилась тому, как упаковка лежала за моей спиной, – о, нет. Мы тут еще столько всё купили! Оз, может ты кушать хочешь?

– Кими, – просто шёл и смеялся папа, – ты гениальна.

Смутить маму было невозможно, потому как она отодвинула крошки и выставленные папой в ряд пакеты и запрыгнула на стойку, сев в медитативную позу.

– Благодарю, я не голоден, – а вот с капитаном произошли мгновенные изменения – он выпрямил спину, поправил рубашку и стал суровым, каким всегда казался со стороны.

– Вы так красиво смотритесь вместе, – достала яблоко из пакета и откусила мама.

– Ты уже это говорила, – напомнила ей я.

– Ты бы его хоть помыла, – вернулся из гаража с новыми пакетами папа.

Он отобрал у неё яблоко, сунул под воду и вернул обратно, не забыв тоже откусить.

– Так не вкусно, – хмыкнула она, – предлагаю сегодня совместный ужин.

Она переводила глаза с меня на капитана до того момента, пока последний не поднялся, не дошёл до папы с лицом-кирпичом и не протянул ему руку для рукопожатия, обрисовав собственные действия для моего круглоглазого отца не иначе, как:

– Я прошу дозволения встречаться с вашей дочерью, сенатор Фиджез.

Не успевший помыть второе яблоко папа отрешенно протёр его о футболку на груди и так же задумчиво укусил.

– Дочь, можно я не буду отвечать, потому что я боюсь его серьёзности? – высунулась папина голова из-за спины парня.

Озово выражение лица мне видеть не довелось, но я была уверена, что он даже моргал сейчас нечасто.

– Нельзя, – хихикнула и развалилась на диване я, – ему это точно принципиально важно. Так что давай – выполняй отцовские обязанности.

– Не было в списке отцовских обязанностей ничего про отцовскую же растерянность, – пробурчал папа, а после пожал протянутую ему руку и с широкой улыбкой кивнул, – можно. Эй, а почему без фанфар?

– А мне пожимать ничего не надо? – хихикнула мама.

И кинула в меня очередное немытое яблоко, метясь идеально в руку.

– Я могу переспросить и у вас, – повернул к ней голову капитан.

Мама попыталась ему мило улыбнуться. Оз принял решение отойти от неё подальше.

– Могу я задать пару вопросов? – оперся на стойку рядом с мамой отец, пока Оз всё так же напряженно возвращался ко мне.

Вот на диване он нагло подвинул мои ноги, сел и снова стал тем транспарантом собранности.

– Конечно, сенатор Фиджез, – сбился только после того, как я положила одну ногу ему на колени, а вторую на спинку дивана за его спиной крокодил.

Нет, а чего он меня тут пододвигает?

– Адам, и на ты, – нахмурился папа, – это обязательно – я же называю тебя по имени, – пока мама поправляла растрёпанные волосы на его макушке, – к чему такая строгость? Были прецеденты болезненных отношений с отцом девушки?

Я кивнула, вспомнив историю с Онни. Лежащую на его коленях ногу непреклонно схватили за щиколотку и согнули в колене, убирая от каких-либо прикосновений к нему. Я хмыкнула и подсунула пальцы под его бедро. Стало тепло. На мне сузились серые глаза.

– Да, – процедил Озерфир, – помимо этого, я учитываю вашу неприязнь ко мне.

Папа состроил брови домиком со взглядом на нём, а после на мне.

– Котлеты! – вспомнила мама, – бли-ин. Как я могла забыть?

Она спрыгнула со стойки, держась за папу, и деловито насвистывая, начала шариться по пакетам.

– Неприязнь? – все больше удивлялся папа, – поверь, Оз, я как минимум тебя уважаю за твои действия. Как максимум – ты любимый сын.

Я хрюкнула. Крокодил медленно хлопал ресницами. Папа был счастлив.

– И мой, – улыбнулась парню мама, – и мне плевать, что ты врёшь, что не хочешь есть. Дети должны много и вкусно кушать.

– Ему двадцать один, – напомнил ей папа.

– Это значит, что он больше не ест? – хихикнула мама, – после скольки мы можем не кормить Аю?

– Вы всегда будете это делать, – била пяткой о спинку дивана я, – и я, кстати, очень голодная.

– Ещё бы нет, – папа с улыбкой, – ты ела целых полтора часа назад.

Огрызок яблока был прицельно отправлен на чайный столик в метре от моей головы.

– Вы крайне добры, – разглядывал меня Оз, – однако я и в самом деле не смогу остаться. Через час мне нужно быть в столице.

Я посмотрела на часы и пробормотала:

– Тогда тебе нужно было выезжать пятнадцать минут назад, – нахмурилась я.

Оз-зи дернул щекой.

– У меня ещё минимум полчаса с тобой, – кивок, – уверяю тебя, что я доеду за двадцать.

Мы с папой переглянулись.

– По трассе ограничение сто километров в час, – решил начать просвещать крокодила о ПДД старший Фиджез.

– Это если без включенной поддержки автопилотом, – мгновенно напрягся Оз.

Спорить он явно не хотел, но готовился к этому.

– Я переживаю о твоей безопасности, Озерфир, – скрестил на груди руки папа, – я уже понял, что ты имеешь свое стойкое мнение, однако пойми и меня – у меня есть только советы, а не критика. Я прошу принять её. Ты не обязан ее даже оценивать.

Ох, как это не нравилось капитану. Вот только:

– Я понял вас, сенатор Фиджез.

Папа закатил глаза.

– Не-а, пап, – остановила поток негодования я, – он две недели принимал моё имя. Не думаю, что твоё будет для него проще, Адам, – хихикнула.

Фрея называла своего отца по имени. Меня это резало по ушам.

– Да, и ещё, – вспомнила папа, – Оз, будешь приезжать – не ставь машину у правого гаража. Он основной, поэтому будь добр, заворачивай сразу к левому.

Капитан кивнул, почему-то всё ещё задумчиво, а после спросил:

– Вы планируете рассказать мне о правилах поведения с Аямако, когда она уйдет? – что-то совсем странное.

Я наблюдала за разворачивающимися событиями. То есть за новой потерей в папиных глазах. На этот раз он повернулся ко что-то жующей маме, которая, как и я, разглядывала лицо отца.

– Что мне ему на это отвечать, система? – скривился мужчина, – ладно, секунду. Фу-х. К-хм… Эм, что именно ты хочешь услышать из этих самых правил? – натянуто-доброжелательно.

Оз на секунду посмотрел на него, как на придурка, но тут же спрятал этот взор и выдал:

– Вы и в самом деле не против? – почти верил крокодил, – вы и в самом деле странный человек, Адам.

Папа же вдруг понял и несколько раз кивнул:

– Вот в чём дело! Это эти ваши стрёмные сенаторские заморочки. Да, забыл, – снова кивок, – ты бы ещё мне выкуп предложил, честное слово.

– Мне казалось это обсуждается позже и без чьего-либо присутствия, – Оз, пока папа почти выл.

А потом махнул пальцем, останавливая оппонента, вскочил, обошёл маму и нырнул в пакеты, чтобы отвлекаться от происходящего почаще.

– Никаких денег, – процедил папа, пока Оз-зи открывал рот, – нет. Наша семья не входит в вашу секту по поклонению устаревшим традиционным свистопляскам. Не-а. Хотя… – задумчиво, – если тебе это так важно, – договаривайся сразу с ней, – он указал на меня, – сам выкуп тоже ей. Документально можешь написать на меня.

Крокодил, негодуя, дёргал носком ноги в воздухе, словно нервничающий кот кончиком хвоста.

– Что за деньги? – тайно воспряла мама.

Вот с ней так всегда.

– Не мылься, Кими, – хмыкнул папа, – если у высших соголдок есть наглость и агрессия, то у родовитых костнийцев – традиции и патриархальное желание купить девушку на всех этапах отношений с ней.

Оз величественно кивнул.

– Кроме дани традициям, это возможность показать намерения и способности обеспечить вашу дочь всем необходимым, – снова прямые слова, – в будущем.

Я аж села, слушая то, как меня… сватают? Я что-то пропустила?

– Каком будущем, Оз? – улыбалась ему сквозь зубы, – мы встречаемся полчаса.

Я показала ему на свои часы– тридцать минут будет ровно через четыре минуты!

– Я имею ввиду наши отношения, – хмыкнул капитан, – длиной в полчаса, однако в любом случае имеющими такой статус для общества и системы.

Я перевела глаза на папу. Тот кивнул.

– Да, я получил уведомление несколько минут назад, – кивнул, – поэтому мы с мамой и направились домой оперативнее.

Снова на Оза.

– И что это значит? – ничерта не складывалось в моей голове.

– Только то, что часть материальной и к-хм… общей ответственности за тебя теперь лежит на мне, – крокодил.

Доходило до меня долго.

– А-а! – протянула, – значит ты за меня ответственен, вроде как, а я – за тебя, да? – с сомнением.

Оз-зи мотнул головой.

– Только я за тебя, – важно кивнув.

У меня снова шестеренки наскакивали зубчиками на зубчики.

– Угу, – под папины смешки думалось мне, – а я тогда что?

Вот тут не сложилось и у Лакмаара, потому как мы слаженно перевели взгляды на конкретно смеющегося папу.

– Да тихо ты, – прошептала мама, – у меня другой вопрос, – подпирала голову рукой она, – а какого фига тогда бессовестный Реджи жрал у нас, жил у нас, деньги занимал у нас, и машину тоже разбивал нашу? Он, что… был девушкой в их отношениях?

Папу можно было выносить.

– Ты, – он хихикнул на Оза, – поучи свои правила посильнее. Ты в них сам не разбираешься, – он почти стёр своё лицо рукой, – ты, – на маму, – больше не говори таких громких заявлений, особенно в присутствии детей и, ха, самого Реджи, система упаси вас встретиться, – он сделал глубокий вздох, – а ты, дочь, – ко мне, – тебе ничего не надо – ты у меня и без традиций красивая и умная.

Я кивнула. И снова разлеглась на диване.

– Оз, я уверяю тебя, – уже серьёзно произнёс папа, – до момента, когда эти твои обязанности нужно будет принимать, ты сам поймешь, что именно ты должен. Ещё слишком рано думать о подобном.

Капитан хмыкнул.

– Полагаю, это вы меня не совсем поняли, – кивок от него, – вам определённо показались мои мотивы несостоятельными. Но это не так.

Папа в этом явно разбираться не хотел, так что махнул на него рукой, нахмурился и продолжил заниматься покупками. Я была с ним солидарна, поэтому решила перевести тему:

– У нас ещё десять минут, – улыбнулась, – посмотрим телевизор, поднимемся в комнату, оставим всё так?

– Я заеду за тобой завтра утром, – сообщил мне парень, – прогуляемся по городу.

Завтра было воскресенье, и хотелось бы остаться дома и уехать с папой только в понедельник, но меня явно звали на свидание, так что:

– Тогда возьму с собой вещи, а после ты завезёшь меня в общежитие, – улыбнулась ему, – мы же едем сразу в столицу?

Оз кивнул.

– Я надеялась, что ты будешь дома всю неделю, – состроила просящее лицо мама, – отвези её обратно сюда, – Озу, – я не отпущу тебя в школу, пока папа не разберется с их проблемами.

Опустившийся с моей стороны отец позволил положить голову на сгиб его локтя. Мне в руки был сунут пончик с фруктовой начинкой. Оз-зи же задумчиво разглядывал поедающую очередную еду меня.

– Можете не переживать, госпожа Фиджез, – перевел уверенный взор на маму парень, – я добился исключения и заключения под стражей обидчицы Аямако, проверки работоспособности наблюдения камер системы и реакции на любое неправомерное действие среди учеников. Помимо этого, с этого дня Ая одна ходить не будет.

Я пробурчала:

– Такая себе идея, – смешок, – хотя, мы уже поняли, что по женским туалетам ты шастать вполне способен.

Папа хрюкнул и повалил мне на лицо все крошки из своей ладони, которые собирал.

– Это было единоразово и… весьма порицаемо мною, – сузил глаза капитан, – и к-хм… если ты планируешь возмущения, то начинай сейчас, иначе мне пора.

Он поднялся на ноги. Я пыталась найти все крошки на своем лице, мысленно благодаря папу.

– Тогда я возмущаюсь и бурчу, – хмыкнула я.

Оз явно ждал не моего веселья. Снова на его лице мигнуло удивление.

– Я ожидал как минимум отрицания, – признался он, – раньше ты практиковала его каждый раз.

– Я уже говорил тебе, Оз, – улыбнулся ему папа, – никто из не настроен против тебя. Мы с мамой рады, что вы смогли разобраться.

– Приезжай почаще, – поддакнула мама, – и в следующий раз я тебя точно накормлю, будь готов, – звучало как самая милая угроза в мире.

Мы с папой враз умилились. Она закатила глаза.

– Тогда я провожу, – подскочила я, – и папа прав – я спорила только потому, что ты говорил или делал что-то совсем противоречащее моему пониманию, сейчас же, – подхватила его под локоть, шагая в коридор за раздвинутыми дверями-купе, – я явно вижу, какую пользу мне принесёт то, что ты будешь почти всегда со мной. Странно было бы, откажись я.

Говорила я смущенно, но его лицо всё ещё казалось задумчивым.

– Когда я говорил, что хочу удивляться тебе и дальше, я имел ввиду более мелкие шажки, – остановился у стены с россыпью семейных фотографий он, – вы храните их в прихожей?

Короткие видео-отрывки плясали фрагментами моего детства – чаще всего здесь попадалась именно я.

– Мамина идея, – кивнула с улыбкой, – папа сказал, что раньше так делали почти все. А сейчас сервер системы, как хранилище данных и… не думаю, что я часто туда бы заходила.

– У меня есть альбом, – ухмыльнулся одной из недвижимых картинок крокодил, – сколько тебе здесь лет?

Маленькая я была запечатлена в прыжке на родительской кровати. Папа снимал.

– Семь, вроде, – пожала плечами.

– Теперь мне известно с какого возраста ты не меняла трусы, – направился в сторону двери с ухмылкой он.

Я же пригляделась. Такие же! Серьезно? Или…

– Только рисунок похож! – почти бежала за ним, – и я даже не скажу тебе про то, что ты успел разглядеть моё белье, когда я просила этого не делать, – обогнала и открыла перед ним дверь, – прошу.

Оз скривился.

– Не делай так больше, – забрал у меня ручку и пропустил вперед именно меня он, – это неприлично.

Я хмыкнула.

– Чем же? – осталась стоять под навесом на верхней ступени.

Оз целенаправленно спустился на дорожку, встал напротив меня, поравнявшись в росте, и ответил:

– Ты девушка, Ая, – наставительно пояснили мне.

– Разве? – хрюкнула я.

– Так уж вышло, – ухмыльнулся мне в ответ капитан, – я понимаю, что ты и твои родители долгое время существовали в статусе средних Костнийцев, однако стоило тебе ступить в нашу школу, как всё изменилось. Нахождение в высших кругах требует соблюдения правил приличия. Не нужно воспринимать мои слова сразу негативно, – остановил мой уже раскрытый рот он, – никто не может заставить тебя поступать по выдуманным правилам традиционной Костны, Аямако. Особенно я. И никто не станет давить. Это лишь просьба.

Я нахмурилась.

– Что будет, если я не стану тебя слушать? – нахмурилась я.

Оз явно потешался:

– Тебе придётся слушать моё ворчание.

– И всё? – не поверила ему.

Медленный кивок от парня.

– Я умею ворчать продолжительное время и крайне монотонно, – признался, – меня это тоже раздражает, но выбор слушать или нет доступен только тебе.

Выглядел он подкупающе.

– Что ещё, помимо открывания двери, тебе важно? – спросила заранее.

Его улыбка стала кривой.

– Всё ещё не верю, что ты так легко соглашаешься, – хмыкнул Оз.

Я пожала плечами.

– Взаимно, – показалась важной сама себе, – тоже были мысли, что ты будешь стоять на своём, пока я не сдамся.

– Так и есть, – честно процедил он, – но ты явно имела ввиду не сам посыл, а способы его достижения. Так? – он дождался пока я кивну, – и что же я, по-твоему, мог тебе сделать, помимо слов?

Хотелось слинять от этого вопроса. Много догадок, но все они определённо могут его обидеть, если не разочаровать.

– Крик, – заставила его бровь подняться ко лбу, – попытки заставить. Угрозы? Прости, я поняла, что в голове это звучало более… умно.

Оз насмешливо кивнул.

– Я рад, что ты поняла, что я на такое не особо… способен, – прямой серый взгляд мне в глаза, – что касается правил, то обсудим завтра. Мне и в самом деле пора.

Я поджала губы. Расставаться с ним не хотелось.

– Тогда до завтра? – кисло дёрнула губами.

Он склонил голову и улыбнулся. Не целовать же его сейчас? Или целовать? А не рано? Или… Система, почему так сложно?!

– Не забудь разблокировать меня, – напомнили мне, – иначе я сделаю это программно, – смешок.

– Как ты умудряешься подкупать систему? – возмутилась я и шагнула к нему.

Несколько шагов по ступеням, пока его брови поднимаются выше с каждым моим движением.

– Это несложно, если знать пути обхода, – расплылся в улыбке Оз, – ты же не…

Собралась с силами, дотянулась до его подбородка, повернула голову вбок и встала на носочки, чтобы прикоснуться к тёплой щеке губами. Кое-кто явно подразумевал что-то более интимное. А у меня и от этих действий сердце куда-то утекало аморфной конструкцией!

– Вот именно это я и имел ввиду, когда осознал какая ты на самом деле, – смешок где-то над головой, пока меня практически вжимают в его грудь согревающие объятия, – какой процент сегодняшних наглых фраз был сказан тобой на адреналине? – его подбородок упёрся острием в мою макушку, – ты бываешь крайне робкой.

Ещё бы нет! Он меня обнимал! Первый раз, да ещё так крепко и… от него пахло чем-то цитрусовым, с примесью лёгкой сладости и теплоты. Не знаю, как можно было почувствовать что-то неосязаемое, но теперь я дышала чаще. Непонятно от чего больше – от его близости, или от того, что я хотела забрать это ощущение с собой, когда он уедет.

– Все, – ответила шепотом про фразы я, – сто процентов.

– Я так и подумал, – совсем не насмешливо произнёс Оз, – знаешь, меня всё чаще посещаю мысли о том, что оно мне не сильно и нужно. Куда-то ехать, – вот это было иронично.

– Нет, уж, – я сделала шаг назад, отстранившись первой, – я уже настроилась.

И совсем не ожидала такого потерянного взгляда от него. Огорчённого и растрепанного. Даже я сама для себя такой не была, каким сейчас выглядел тот вечно недовольный и хладнокровный Озерфир Лакмаар. Натуральный крокодил, а никак не тот, кто сейчас стоял в метре от меня.

– Высшая степень жестокости, – усмехнулся он, – напишу тебе через пару часов, как освобожусь.

Он кивнул. И продолжил:

– Можешь идти, – указал на дверь.