Избранная для Волка. Вернись ко мне

Глава 1

Ия

Возвращаться туда, откуда так стремилась убежать — очень волнительно и, наверное, странно. Я будто прожила две абсолютно разных жизни, и теперь собиралась прожить ещё одну — ту, в которой у меня есть сестра, мама, две красавицы-племяшки и… муж-тиран.

Боялась ли я встречи с Альварсом?

Очень.

Но это не помешало мне повиноваться зову своего сердца и вернуться в девятый мир. В замок, стены которого, казалось, до сих пор хранили запах моего отчаяния.

Сколько слез было пролито здесь…

Сколько боли душевной и физической я перенесла…

Но всё это в прошлом. И пусть у нас с Зеном ничего не вышло, но молодой маг показал мне, как именно мужчина должен относиться к женщине, которую он любит. Он научил меня радоваться жизни и не бояться трудностей.

Зен — отличный парень, и он обязательно станет счастливым, а я… Я вернулась в девятый мир ради Мии, и неожиданно обрела не только сестру, но и маму с племяшками. Они и есть моё счастье. Не Альварс.

И пусть от одной только мысли об этом мужчине сердце в груди все так же взволнованно колотилось, я не собиралась прощать и забывать прошлые обиды.

Надеялась, в скором времени муж поймёт это и разорвёт наш брачный союз. В противном случае нам будет очень сложно найти общий язык.

Вообще нам обоим лучше не замечать друг друга и делать вид, что в прошлом мы не были знакомы.

Всё здесь стало другим, и с рождением малышек замок будто ожил, утратив холодность и мрачность, но я ещё помнила это место другим.

Каждый прожитый здесь день я будто ходила по краю пропасти. Слишком слабая для того, чтобы бороться, и трусливая, чтобы разом взять и закончить свои страдания.

Тот день, когда мы с Мией поменялись местами, я помнила в мельчайших подробностях. Как и все другие дни после обряда соединения.

Даже находясь в таком прекрасном месте, как Зелёная долина, сколько ни старалась, не смогла забыть то, как Альварс с наслаждением раз за разом втаптывал в грязь мою гордость, безжалостно разрывая сердце и душу на кровавые ошмётки. Я так и не смогла понять причину его жестокости.

Да и имело ли это какое-то значение?

Унижать и оскорблять ни в чем не повинную женщину — это низкий мерзкий поступок недостойного уважения мужчины. Альварс просто эгоистичное чудовище, которое в прошлом я, несмотря на все издевательства, умудрилась полюбить.

Я наивно верила, что когда-то его отношение ко мне изменится, и мы сможем стать счастливой семьёй, но этого не произошло.

Надежды на прекрасное совместное будущее рухнули, а искренняя никому не нужная любовь захлебнулась в нескончаемом потоке слëз…

Прогнала плохие воспоминания и смахнула скопившуюся в уголках глаз солёную влагу, но она появилась вновь уже спустя пару секунд.

На данный момент в душе бушевал шторм из эмоций, и я не знала, как его утихомирить. Просто оказалась не готова к тому, что узнаю и увижу здесь.

Шагая в портал, я понятия не имела, что ждало меня по другую его сторону, но была полна решимости защитить сестру от гнёта Акфондоффоф.

При перемещении я, конечно, растратила большую часть магического резерва, но это не помешало бы мне дать отпор любому представителю древнего рода оборотней.

Но моя помощь не потребовалась.

Как обычно Мия со всем справилась сама. И я очень гордилась своей сестрой, ведь она смогла сделать то, что мне оказалось не под силу.

Новость о матери тоже слегка ошарашила. При Мие и остальных я не подала вида, но мне потребуется немало времени на то, чтобы понять прошлое поведение Зары и принять её уже не в качестве добродушной кухарки, которая подкармливала меня в тайне от Наяды и остальных, а как женщину, подарившую нам с сестрой жизнь и бросившую нас на произвол судьбы.

В очередной раз утерла мокрые полоски от слез со щёк и, посмотрев на своё отражение в зеркале, убрала выбившийся из косы ярко-рыжий локон за ухо.

Всё наладится.

Обязательно.

Самое страшное уже было позади.

По возвращению в замок труднее всего для меня оказалось необходимость снова сесть за один стол с Акфондоффами.

Мия даже хотела отменить праздничный ужин, но я не позволила ей этого сделать. Собрала всю волю в кулак и взглянула в глаза своему страху.

Конечно, все были растерянны и озадачены тем, что же теперь будет дальше. Но получить ответ на данный вопрос не удалось, ведь Альварс попросту не спустился к ужину, продемонстрировав своё отношение к моему возвращению.

Подобное поведение нисколько не оскорбило меня, а напротив дало возможность хоть немного расслабиться и осознать, что происходящее, — совсем не сон, а моя новая реальность.

Да, я всё ещё оставалась чужой здесь, но без сомнения находилась там, где должна.

Глава 2

Альварс

Она вернулась…

Снова находилась рядом, но уже не была моей.

Всё ещё моя законная жена, но уже абсолютно чужая.

Я должен был схватить эту ее за волосы, оттащить в свою спальню и жестоко наказать за побег, а потом придушить за то, что всё это время она позволяла другому мужику касаться своего тела, но не смог. Не потому, что Оден установил новые правила, а потому что был обязан Ие жизнью.

Бесспорно, моя жёнушка расцвела в мире магов. Фигурка утратила болезненную худобу, а взгляд стал дерзким и упрямым.

Это злило неимоверно.

И до бешенства доводил тот факт, что я, несмотря на брезгливость, всё так же её хотел.

Кровь буквально вскипела в венах, а член мгновенно налился желанием, стоило только вдохнуть сладковатый ни с чем несравнимый аромат.

Раньше Ия пахла иначе.

Раньше я не воспринимал её всерьёз, считая исключительно вещью, которую мне подарил брат.

Только после исчезновения Ии, я понял, что означает слово «ревность». Представляя свою жену в объятиях другого, ощутил, насколько сильно могут сжиматься в больном спазме внутренности.

От горького привкуса сожаления не помогли избавиться даже самые крепкие настойки и ви́на. Ни одна девка так и не смогла заглушить зудящую тоску в душе.

Но я смирился с тем, что больше никогда не увижу Ию, и вот она здесь. Словно насмешка судьбы, брошенная в меня с целью помучить, наказать за прошлые проступки; заставить опуститься перед женой на колени и, уткнувшись в женские ступни лбом, начать молить о прощении.

Но этого не будет.

Как бы ни скулил внутри зверюга и ни раздирал когтями душу, я не поддамся его воле.

Я тосковал по Ие, но и люто ненавидел её. И теперь эта ненависть заискрилась новыми ещё более яркими красками, вынуждая моё сердце работать на запредельной скорости.

С той же яростью я ненавидел и себя за то, что гордыня и стремление заслужить уважение отца помешали мне вовремя распознать истинные чувства к Ие.

За то, что вёл себя недостойно и мерзко, и собственными руками разрушил своё счастье.

Мия права — я не достоин прощения.

И лучшее, что я мог сделать для Ии в благодарность за своё спасение — это просто не замечать её.

А ещё я должен расторгнуть брачный союз и прилюдно отказаться от женщины, которая, по законам девятого мира, меня предала, но этот шаг мне сделать сложнее всего.

Окончательно разорвать нашу с Ией связь я пока не готов. Как и не готов отвечать на вопросы отца, Одена и остальных. Поэтому ужин в обновлённом семейном кругу я проигнорировал, хоть и искренне был рад за Мию.

Этой дерзкой бунтарке беременность к лицу. А брату придётся набраться терпения и молить предков о том, чтобы в этот раз они подарили ему сына — помощника в противостоянии с двумя маленькими врединами, которые не только из отца вьют верёвки, но и из сурового дяди Альварса.

Кто бы мог подумать, что рождение малышек так изменит меня и мой взгляд на окружающий мир.

Я бы, наверное, смог стать хорошим отцом, но шанс безвозвратно упущен. Ия никогда не забудет то, через что ей пришлось пройти из-за меня. А я не смогу смириться с тем, что моя женщина была с другим.

Всё вроде бы просто и понятно, но невероятно больно.

От мрачных мыслей и самобичевания меня отвлёк стук в дверь.

Пришлось подняться с постели и впустить незваного гостя, потому что он всё равно бы не ушёл, не нагрузив мою голову нравоучениями.

В этом весь Оден.

Слишком правильный. Идеальный во всём. Гордость нашего рода.

— Зашёл, чтобы поиздеваться? — скривился в ехидной усмешке, когда Оден вошёл в спальню.

— Я пришёл, чтобы поговорить. Знаю, тебе сейчас нелегко, Ия вернулась и…

— Мне плевать! — резко оборвал речь брата, потому что не собирался плакаться ему в рубаху, и уж тем более спрашивать совета.

— Я вижу, — нахмурил он брови, заметив ещё не успевшие зажить раны на моих костяшках.

Да, я не нашёл ничего лучше для выплеска эмоций, чем разбить кулаки в кровь о стену.

— Мне. Плевать. На. Нее, — повторил, чётко выговаривая каждое слово.

— Альварс, я надеюсь, что ты не станешь повторять прошлых ошибок. Если Ия тебе не нужна, просто оставь её в покое. А если ты готов бороться за ваше совместное будущее, то имей в виду, я больше не позволю тебе или кому-то ещё издеваться над несчастной девушкой. Ей и так много всего пришлось пережить.

— Я тебя услышал, — процедил сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как новая волна ярости начала обжигать грудную клетку. — Но хочу напомнить, что Ия всё ещё МОЯ жена. И я сам решу, что мне делать и как поступать. Без нарушения новых законов, конечно.

— Альварс…

— Оден, не нужно лезть в мою жизнь! Займись лучше своей. Кстати, поздравляю с предстоящим пополнением. Мия оказалась очень плодовитой. Может, после родов поменяемся жёнами хотя бы на какое-то время? — растянул губы в широкой улыбке и протянул брату ладонь, но ожидаемо вместо рукопожатия получил кулаком по морде.

Отлично. Самое то, чтобы встряхнуть мозги и выбить из головы ненужные мысли.

— Проще всего спрятаться под маской эгоистичного ничтожества, да, Альварс!? — рыкнул Оден, ожидая ответного удара, но я не собирался его наносить.

— С чего ты взял, что это маска?

— Мои дочери без ума от тебя. Дети чувствуют то, что ты так упорно на протяжении многих лет стараешься скрыть, — уже спокойно произнёс мужчина, черты лица которого всегда становились заметно мягче, когда речь заходила о Шизали и Шае.

— Ты бы простил? Принял Мию после другого? — зачем-то спросил, сам от себя такого не ожидая. — Только честно, — добавил уже осознанно, искренне желая услышать ответ.

— Нет… — спустя некоторое время раздумий, выдохнул Оден, опуская голову.

— Добрых снов, брат, — поставил точку в этом разговоре, потому что больше нечего было обсуждать.

— Добрых снов, Альварс.

Оден ушёл, а я снова завалился на постель, понятия не имея, что буду делать завтра.

На протяжении четырёх прошлых лет я терзался в сомнениях, задаваясь лишь одним вопросом: почему после всего, что я сделал, Ия меня спасла?

И теперь появилась возможность узнать правдивый ответ, но нужна ли мне эта правда?

Глава 3

Ия

Утро встретило меня хмурым небом за окном и тягучей тяжестью в груди, которая не проходила с того самого момента, как я переступила порог этого замка.

Я лежала в постели, глядя в потолок, и пыталась убедить себя, что всё будет хорошо. Что я сильная. Что справлюсь.

Врала себе, конечно.

Вчерашний ужин дался мне нелегко, хоть я и делала вид, что спокойна.

Зара, которая теперь называлась мамой, то и дело бросала на меня виноватые взгляды. Мия светилась от счастья, и я радовалась за неё, правда. Но сидеть за одним столом с Оденом, который когда-то считал меня прислугой, смотреть на Шизали и Шаю, чувствуя, как во мне просыпается что-то тёплое и одновременно болезненное — всё это выматывало.

А ещё было пустое место за столом, потому что Альварс не пришёл.

Я не призналась бы в этом даже себе под пытками, но я искала его взглядом, когда входила в зал.

Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели, а в голове крутилась дурацкая мысль: «А вдруг он изменился? Вдруг увидит меня и…»

И что?

Что вдруг?

Бросится в ноги с просьбой о прощении?

Распахнёт объятия?

Скажет, что всё это время сходил с ума без меня?

Я горько усмехнулась своим наивным фантазиям. Альварс не из тех, кто просит. И уж точно не из тех, кто прощает. Он скорее удавит меня собственными руками, чем признает, что был неправ.

Но он не пришёл. Просто проигнорировал и этим сказал всё.

Я села на кровати, откинула тяжёлое одеяло и замерла, услышав за дверью топот маленьких ножек. Детский смех, приглушённый голос няньки, а потом — отчаянный визг:

— Я сама! Пусти!

Дверь распахнулась, и в комнату влетела Шизали. Следом за ней, пыхтя и спотыкаясь, вбежала Шая.

— Тётя Ия! — завопили они хором и повисли на мне, едва не сбив с ног.

Я рассмеялась — впервые за последние сутки искренне, легко, забыв обо всех тревогах. Обняла девчонок, вдохнула их детский запах — молоко, печенье и ещё что-то неуловимо родное.

— Вы чего так рано?

— Мы всегда рано! — важно заявила Шизали и ткнула пальцем мне в нос. — А ты спишь, как сонная муха!

— Мухи вообще не спят, они дохнут, — поправила сестру Шая с серьёзным видом, и я снова рассмеялась.

— Девочки, ну сколько раз вам говорить, нельзя врываться без стука! — в дверях появилась запыхавшаяся нянька, пожилая женщина с добрым лицом, с которой я уже успела познакомиться. — Ох, госпожа Ия, простите ради предков, управы на них нет…

— Всё хорошо, — улыбнулась я, прижимая к себе тёплые детские тельца. — Пусть побудут.

Нянька с сомнение покосилась на меня, но кивнула и вышла, прикрыв дверь.

— А вы завтракали? — спросила я, пытаясь пригладить растрёпанные рыжие вихры Шизали.

Волосы у них были точь-в-точь как у Мии и как у меня. Наша порода.

— Ага! — кивнула Шая. — А ты идёшь с нами гулять?

— Папа сказал, если тётя Ия захочет, мы можем пойти все вместе! — подхватила Шизали и захлопала в ладоши. — Пойдём! Там озеро замёрзшее, мы будем на льду кататься!

Я затаила дыхание.

Все вместе. Значит, Оден, Мия, девчонки… и Альварс? Или без него?

Спросить прямо у детей я не решилась. Да и какая разница?

Если даже он будет там, это ничего не меняет. Я просто буду держаться подальше, не смотреть в его сторону и не думать о том, как сильно хочется посмотреть.

— Хорошо, — ответила, чувствуя, как внутри всё сжимается в напряженный комок. — Идите, я оденусь и приду.

— Ура! — взвизгнули девчонки и умчались так же стремительно, как появились.

Я проводила их взглядом и снова посмотрела в окно. Небо по-прежнему хмурилось, но снег перестал идти, и где-то за тучами даже угадывалось бледное солнце.

Прогулка. Семейная прогулка.

Звучало почти как насмешка.

Озеро и правда, замёрзло. Ледяная гладь простиралась до самого горизонта, сливаясь на дальнем берегу с заснеженным лесом.

Ветви деревьев гнулись под тяжестью белых шапок, и в воздухе пахло морозной свежестью — тем особенным запахом, который бывает только в ясные зимние дни.

Я стояла чуть поодаль, наблюдая, как Шизали и Шая носятся по льду, визжа и размахивая руками. Мия, закутанная в тёплую шубу, шла рядом с Оденом, держа его под руку, и они о чём-то тихо переговаривались, то и дело поглядывая на дочерей.

Зара тоже была здесь — сидела на лавочке у кромки озера, укутанная в пуховый платок, и смотрела на нас с таким выражением лица, будто боялась, что мы растворимся в воздухе, стоит ей отвернуться.

Альварса не было.

Я выдохнула. С облегчением или с разочарованием сама не знала.

— Ия, иди к нам! — крикнула Мия и помахала рукой.

Я послушно шагнула вперёд, но в этот момент Шизали поскользнулась и с размаху шлёпнулась на лёд. Заревела — громко, отчаянно, на всю округу.

Я рванула к ней быстрее, чем успела подумать. Подхватила на руки, прижала к себе, зашептала что-то успокаивающее, утирая слёзы с замерзших щёк.

— Тише, тише, маленькая, всё хорошо, я здесь…

— Тётя Ия! — всхлипывала Шизали, вцепившись в мою шубу маленькими ручками. — Мне бо-бо!

— Вижу, — я поцеловала её в макушку и вдруг замерла, потому что краем глаза уловила движение.

На противоположном берегу озера стоял Альварс.

Он не подходил, не делал ни шагу в нашу сторону. Просто стоял и смотрел — на меня, на Шизали у меня на руках, на всю эту сцену, от которой даже у камня могло размякнуть сердце.

Я застыла, не в силах отвести взгляд.

Он выглядел… плохо. Под глазами залегли тени, скулы заострились, будто он не ел несколько дней, а правая рука — та самая, которой он обычно сжимал меч — была замотана бинтами, сквозь которые проступала кровь.

Что с ним?

Почему он здесь?

Зачем смотрит?

Внутри всё перевернулось. Я хотела отвернуться, сделать вид, что не замечаю, но тело не слушалось. Стояла как вкопанная, прижимая к себе Шизали, и смотрела на мужчину, который разбил мне сердце.

А потом он развернулся и ушёл. Просто растворился в снежной дымке, даже не оглянувшись.

— Тётя Ия, тебе больно? — Шизали потрогала мою щёку мокрой ладошкой. — Ты плачешь?

Я моргнула и только тогда поняла, что по щекам действительно текут слёзы.

— Нет, милая. Это снег растаял, — соврала я и улыбнулась. — Пойдём к маме, она тебя пожалеет.

Я передала девочку Мие, которая позволила мне вместо себя проявить заботу о ребенке, извинилась и сказала, что хочу немного пройтись. Сестра посмотрела на меня с пониманием — она видела Альварса. Конечно, видела. Она вообще замечает больше, чем мне хотелось бы.

Я пошла вдоль берега, туда, где он только что стоял.

Глупо. Бессмысленно. Но ноги сами несли меня вперёд.

Снег здесь был примят следами его сапог. Я остановилась, вглядываясь вдаль, где уже никого не было, и вдруг заметила что-то тёмное на снегу.

Наклонилась.

Обрывок бинта. Пропитанный кровью, уже подмёрзший на морозе.

Я сжала его в кулаке и зажмурилась.

Что ты делаешь со мной, Альварс?

Почему даже сейчас, после всего, я не могу тебя ненавидеть спокойно?

Почему мне неприятно видеть твою боль?

Почему сердце разрывается от того, что ты стоишь в стороне и смотришь на меня, как на призрака?

Я разжала пальцы, и окровавленный бинт упал обратно в снег.

— Ия, — голос Одена за спиной заставил меня вздрогнуть, и я резко обернулась. — Прости, я не хотел пугать, — он подошёл ближе и остановился в паре шагов, глядя на меня с той особенной мягкостью, которая появлялась у него только рядом с детьми и Мией. — Всё в порядке?

— Да, — соврала я, пряча руки в карманы шубы. — Просто решила прогуляться.

— Ты видела его, — не спросил, утвердил Оден.

Я не стала отвечать, потому что все и так было очевидно.

— Он не приходит в зал, почти не ест, бьёт кулаки о стены… — голос Одена звучал ровно, но в глазах плескалась тревога. — Я никогда не видел его таким.

— И что? — спросила я жёстче, чем хотела. — Ты ждёшь, что я пожалею его? После всего, что он сделал?

— Нет, — Оден покачал головой. — Я не жду от тебя жалости. Просто говорю тебе правду, потому что ты имеешь право знать.

Я отвернулась, вглядываясь в заснеженный лес, в котором исчез Альварс.

— Какая разница, что с ним? Я вернулась не ради него, а ради Мии. Ради неё и… — я запнулась на мгновение, но потом смогла продолжить. — Ради семьи.

— Знаю, — тихо сказал Оден. — Но он тоже твоя семья. По закону. По брачному договору. И пока вы не расторгнете союз, вы связаны.

Я горько усмехнулась.

— Связаны. Как каторжники одной цепью.

Оден ничего не ответил. Просто постоял рядом, глядя в ту же даль, а потом развернулся и ушёл, оставив меня одну на берегу замёрзшего озера.

Я смотрела на лес и думала о том, что Альварс стоял и смотрел, как я успокаиваю его племянницу.

О том, что Оден сказал: «Я никогда не видел его таким».

И о том, что в груди, там, где должна жить ненависть, почему-то пульсировала тупая, ноющая боль.

Я развернулась и пошла обратно к семье. К Мии, к девчонкам и к Заре, которая всё ещё сидела на лавочке и грела руки дыханием.

К тем, кто меня по-настоящему любит.

Или хотя бы пытается.

Глава 4

Альварс

Я стоял у окна в своей спальне и смотрел, как они возвращаются с озера.

Смотрел, как Оден поддерживает Мию под локоть, как девчонки носятся вокруг них, как Зара плетётся позади, то и дело останавливаясь перевести дух.

Смотрел, как Ия идёт чуть поодаль, глядя себе под ноги, и ветер играет её рыжими волосами, выбившимися из-под капюшона.

Сжимал подоконник так, что дерево жалобно скрипело.

Зверь внутри выл. Рвал когтями душу, требуя выйти, добежать до неё, схватить, утащить в нору и никуда не отпускать. Никогда.

А я сжимал зубы и не позволял.

Потому что стоило мне увидеть её на том берегу с Шизали на руках — и всё внутри перевернулось.

Она стояла там, в снегах, с ребёнком, прижатым к груди, и успокаивала, гладила по голове, целовала в макушку… Так нежно. Так бережно. Так, как я никогда не умел.

Как я никогда не пробовал.

Почему?

Почему я не мог быть таким с ней?

Почему нужно было ломать, унижать, топтать, вместо того чтобы просто взять и позволить себе любить?

Проклятые вопросы, на которые у меня не было ответов.

Я отошёл от окна, когда процессия скрылась за воротами, и посмотрел на свои руки. Бинты пропитались кровью насквозь. Нужно было перевязать, но сил не было даже на это. Вчерашний разговор с Оденом вымотал меня сильнее, чем любая битва. А сегодняшняя прогулка…

Зачем я вообще туда пошёл?

Знал же, что будет больно. Знал, что увижу её. Знал, что не выдержу.

Но ноги сами принесли меня к озеру. Сам не заметил, как оказался там. И стоял, как последний идиот, вжимаясь в ствол дерева, чтобы меня не заметили раньше времени.

Смотрел, как она смеётся с девчонками. Как поправляет шарф на шее Шаи. Как подставляет лицо снежинкам и жмурится от удовольствия.

Она была красивой.

Она всегда была красивой, даже когда я издевался над ней. Но сейчас… Сейчас она светилась. Изнутри. Тем особенным светом, который появляется у женщин, которых любят и ценят.

Этот маг. Зен, кажется. Он дал ей это. То, что я когда-то безжалостно отнял.

Я опустился на край кровати и закрыл лицо ладонями. Запах крови ударил в ноздри, и меня передёрнуло от отвращения. К себе. К своей никчёмной, гнилой жизни.

В дверь постучали.

— Альварс, — голос Зары, осторожный и тихий. — Можно войти?

Я дёрнулся, как от удара. Зара. Мать Ии и Мии. Женщина, которую я когда-то считал просто кухаркой, а теперь…

— Входи, — бросил хрипло, не видя смысла отказывать.

Дверь открылась, и в комнату скользнула Зара. В руках она держала небольшой поднос с миской, от которой поднимался пар. Запахло наваристым бульоном и свежей зеленью.

— Ты не спускался к ужину, — сказала она просто, ставя поднос на столик у окна. — И не завтракал. Я подумала, что горячее не помешает.

Я смотрел на неё и не знал, что сказать. Она была мне никем. Чужая женщина, которая когда-то тайком подкармливала Ию, пока та маялась в этом замке. А теперь она стояла здесь, в моей спальне, и заботилась обо мне так, будто имела на это право.

— Зачем? — выдохнул я.

Зара выпрямилась, посмотрела на меня внимательно, изучающе. В её глазах не было ни страха, ни подобострастия, к которым я привык. Только усталая мудрость и… жалость, которой я не просил.

— Затем, что ты муж моей дочери, — ответила она. — Затем, что ты спас Мию, когда она рожала. Затем, что мои внучки тебя любят. Этого достаточно?

Я усмехнулся — горько, зло.

— Твоя дочь меня ненавидит.

— Да, — кивнула Зара без тени сомнения. — Имеет полное право.

Я ждал продолжения, но она молчала. Просто стояла и смотрела на меня, и от этого взгляда хотелось провалиться сквозь пол.

— Ты пришла, чтобы сказать, какой я никчёмный? — спросил, вставая с кровати и отворачиваясь к окну. — Тогда можешь не тратить время. Я сам себе это говорю каждый день.

— Я пришла, чтобы накормить тебя, — ровно ответила Зара. — А ещё чтобы спросить: ты собираешься всю жизнь прятаться в этой комнате?

Я резко обернулся.

— Я не прячусь.

— Прячешься, — она не отвела взгляда. — От неё. От себя. От правды. Оден рассказал мне, что ты бил кулаки о стены. Что почти не ешь. Что смотришь на неё издалека, как голодный пёс на кусок мяса, который не смеет тронуть.

— Хватит, — рыкнул я, чувствуя, как внутри закипает ярость. — Ты не имеешь права…