- -
- 100%
- +
В тот момент, когда мне показалось, что сейчас этот демон меня поцелует, врач сделал что-то с моей ногой, отчего я заорала. Резкая боль прострелила от пальцев до колена и по бедру вверх, в глазах у меня потемнело, замелькали мушки, показалось, что я сейчас отключусь.
– Все-все, больше больно не будет! Так было нужно, чтобы понять, правильно ли я сопоставил кости! – успокаивающим тоном забормотал врач, скользя пальцами по отекшей лодыжке.
Он ловко перебинтовал мою ногу, поводил над ней руками, а потом поднялся.
– Дальше все зависит от организма, – будто извиняясь, сказал подошедшему к нему Алексу. – Молодая, быстро восстановится. Я заеду послезавтра, посмотрю, как идут дела. Сейчас напишу, что из лекарств давать. А пока – выпейте это!
Я вытерла набежавшие слезы, послушно взяла протянутый маленький стаканчик, который доктор ловко выудил из своего чемоданчика и выпила коричневую сладкую жидкость, раскатав по небу странный травяной привкус.
Мужчины вышли из кабинета, негромко переговариваясь, а я отдышалась, ощущая, как боль постепенно отпускает, а ноге становится горячо. В голове зашумело, мне стало весело и хорошо, проблемы отошли куда-то на задний план. Побег? Страх? Я вообще не помнила сейчас об этом. Так приятно на самом деле! И Алекс такой милый, что возится со мной, как папочка. И кабинет великолепный.
Я села, опираясь спиной на спинку дивана, обвела глазами окружающее пространство. Оно отчего-то кривилось и будто плясало.
Хихикнув, откинула голову. Боже, какая смешная люстра! Вместо плафонов у нее кукольные головы со смеющимися ртами! Кто придумал такую? Надо спросить у Алекса. О, а вот и он!
– Ну что, – голос его был суров и сух, – пойдем в постель, эквилибристка.
– Да, – хихикнула я. – У тебя тут все такое смешное!
– Да? – он огляделся. – Не замечал.
Потом подошел ко мне, наклонился, велел обнять его за шею, что я тут же и сделала, обвив обеими руками и прижавшись грудью к его груди. Голову положила на плечо мужчины и доверительно сообщила:
– Ты похож на моего папочку.
Он хмыкнул.
– Хорошо, что не на мамочку, – съязвил, покосившись на меня.
– И у тебя такие глаза божественные. Ты как демон. Папочка-демон. А куда ты меня несешь?
– В спальню.
– И что мы там будем делать?
– Ты будешь спать, Эмерида.
– А ты?
– И я тоже.
– Со мной? – мне показалась эта мысль восхитительной.
В книгах я читала, как отцы успокаивают своих детей перед сном, читают им книги, потом целуют в лоб.
– Ты поцелуешь меня? – надула губы капризно.
Мой отец никогда не читал мне на ночь. И не целовал. Именно сейчас вдруг стало так обидно и захотелось, чтобы это сделал Алекс.
– А тебе бы хотелось этого? – левая бровь иронично выгнулась. – Помнится, ты выпрыгнула из машины как раз опасаясь поцелуев.
– Да? – отчего-то этот факт совершенно выветрился из моей головы. – Не помню. Но это когда уже было? А сейчас я хочу, чтобы ты поцеловал меня.
– Посмотрим, – уклончиво сообщил он, распахивая ногой дверь и внося меня в спальню.
Тут тоже все было смешным – люстра в виде слона с задранным хоботом, покачивающаяся на длинной верёвке, пузатый шкаф, похожий на толстую женщину, кровать на гнутых ножках, а вместо ковра отчего-то трава, в которой ноги Алекса утонули по колено.
– Ух ты! – восхитилась я, когда меня усадили на кровать.– Трава!
– Действительно, – хмыкнул он. – Эвон как разобрало тебя. Давай, помогу тебе снять платье.
Я насупилась.
– Мужчины не должны помогать девушкам раздеваться, – сообщила, отчего-то еле ворочая языком. – Только если они не папочки.
– Мы ж уже выяснили, что я похож на твоего папочку, – на щеке Алекса появилась ямочка.
Он улыбался. Лицо вмиг из сурового стало таким красивым и молодым. Папочка? Хм. Что-то не похож он на папочку. Я хотела сообщить об этом, но глаза стали слипаться. Последнее, что я запомнила, как с меня стащили платье и сообщили куда-то в пустоту:
– Я так и думал, что лучшая защита от мужчин – панталоны.
Что? Какие панталоны? Мои?
И провалилась в темноту.
10. Тамара
Удивление в глазах Терренса быстро сменилось раздражением. Он не ожидал, видимо, что домашняя курочка может оказаться строптивицей. Его-то наверняка убеждали в том, что царевна слова вымолвить лишнего боится, ни бе, ни ме, будет очи долу опускать и кивать, смущаясь, на любой вяк мужа. А не тут-то было! Мало того, что сама Эмерида сбежала, так еще и я подвернулась. А я точно терпеть не намерена никаких издевательств со стороны этого временного супруга. Пусть попробует только меня обидеть, я ему покажу кузькину мать!
С этими мыслями я успокоилась и послушно пошла рядом с чернявым, благословенно улыбаясь и кивая направо и налево. Тем более, Митька обещал придумать что-то, чтоб избежать супружеских долгов, которых за мной не водилось, а потому надо расслабиться и получать удовольствие. Когда еще на царской свадьбе погулять доведется! А так хоть внукам будет что рассказать.
Папенька, при выходе из храма оказавшийся неподалеку под ручку с мачехой, бросал на меня настороженные взгляды, хмурился и ожидал, видать, каверзы. Не дождешься! Теперь не твоя забота мои проделки.
Мысленно показав «родителю» язык, я отвернулась. Хорошо-то как! Солнечно, небо голубое-голубое, с легкими, как перышки, облачками вдали. Народу собралось тьма – простых людей в храм не пускали, а посмотреть на царевну страсть как охота, потому толпа собралась приличная. Едва я ступила на мощеную храмовую площадь, как она взорвалась приветствиями и бросаньем шапок вверх. Что называется – почувствуй себя в историческом фильме в главной роли.
Горбоносый муженек волок меня вперед как буксир маленькую яхту. То ли он не любил простой народ, то ли вообще являлся социофобом – так сразу и не поймешь. Ничего, нас ждет впереди много прекрасных часов вместе, пока я не найду способ покинуть сей балаган, а потому изучу еще «супруга» получше. Мало ли, вдруг он мне понравится? Тогда держите меня семеро!
Будто опровергая мои мысли, он буквально втащил меня в поджидавшую карету с золотым гербом, изображение на котором я не успела разглядеть, и сел напротив, мрачно сверля глазами мое лицо. Дверца захлопнулась, и мы покатились по городу.
По пути сюда я не особенно смотрела по сторонам, не до того было, зато сейчас, поняв, что супруг не желает общаться с молодой женой, выглянула в окно и любовалась маленькими аккуратными домиками, садиками перед ними, цветочками в клумбах и людьми, которые махали мне рукой. Помню, в одном фильме видела, как королева качала ручкой, приветствуя подданных, ну и тоже покачала, что мне, жалко, что ли?
– Вы не можете смирно сидеть? – мужской голос прервал мои приятные мысли.
Я откинулась на спинку диванчика и смерила взглядом этого… Терренса. Интересно, имя это как-то можно сократить? Тер? Рен? У нас собак так называют. Смешно. Представив, как муженек гавкнет, когда я назову его одним из этих вариантов, и начнет вилять… хвостом, я прыснула. Он помрачнел еще больше.
– С вами все в порядке? – голос был хмурый и злой.
– В полном! – заверила я. – В нос что-то попало.
Мужчина задумчиво оглядел меня, видимо, складывая в голове образ, нарисованный добрыми родственниками и теперешний. И, чувствую, что-то не сходилось. Ну и ладно, мне с ним детей не крестить!
Ехали недолго и вернулись опять в наш дворец. Я даже поразилась сама себе – нахожусь тут от силы пару часов, а уже говорю «наш». Так недолго и привыкнуть. Буду потом с родителей учеников требовать обращения к себе «ваше высочество».
Во дворце нас уже ждали. Встречали хлебом-солью, кучей народу и веселыми песнями, усадили за стол в огромном зале, и принялись удивлять блюдами заморскими. Я есть хотела зверски, а потому не стала миндальничать и сразу навернула какого-то мяса с овощами, вкусного и ароматного.
– Прожорливая жена, – задумчиво проговорил Терренс над ухом. – Значит ли это, что и в другом у нее такие же аппетиты?
Я чуть не подавилась. Это в каком таком «другом»? О чем он думает во время пира? Покосившись на руку «супруга», в которой он задумчиво вертел вилку, я вновь уставилась на стол. Чего б такого еще отведать?
Пока глаза мои шныряли по столу, гости принялись говорить тосты. После пятого глотка вина я почувствовала, как напряжение сегодняшнего дня отпускает меня, а потом и вовсе откинулась на спинку кресла и принялась с удовольствием наблюдать за пиршеством. Благо, что брачующихся не просили целоваться, а то не знаю, как бы выкручиваться пришлось. Ну и муж сидел бука-букой, ни слова молодой невесте не сказал.
Свадебный распорядитель, или как он тут называется, я не знаю, решил, что гостям пора поразмяться, когда матроны завели песню о любви. О грустной любви между простой девушкой и заезжим молодцем, который бедную окрутил, охмурил, да и оставил одну с дитятком, а отец и вовсе из дому выпер. И мыкалась горемычная по дворам, да гостиницам, пока ее очередной хахаль не пристукнул, оставив дитятко сиротинушкой. Даже я впечатлилась. А уж остальные и вовсе зарыдать были готовы, пока на горизонте не замаячила… Верка Сердючка! Нет, ну серьезно, в двери с трудом пролезла тетя габаритами с эту певицу, деловито огляделась, вычленила брачующихся орлиным взором и пошла в нашу сторону, покачивая головой, на которой возвышалось перо неведомой птицы, колыхающееся и привлекающее к себе внимание. Ибо было оно ярко-розового цвета и таким огромным, что я не знаю, какая попа была у пернатого, раз там торчало это недоразумение.
– Чего сидим? – постучала она носком туфельки. – Морды кислые, взгляды потухшие? Где драйв?
Что-то больно словечко иномирное! Я подозрительно уставилась на тетю, но та вдруг мне подмигнула, и протянула руку к Терренсу.
– Встаем, юноша! – прогудела басом «красавица», поманив его пальчиком. – Нечего штаны протирать, пока тут есть скучающие девушки! Ишь ты, невеста уже все салаты подъела, так и в бегемота превратиться недолго.
Король замер. Окинул женщину (в чем я начала сомневаться, больно уж черты накрашенного лица были грубые) взглядом, нахмурился и скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что его с места и трактором не сковырнешь. Ишь ты, чурбан выискался.
– А я могу потанцевать и без него! – лихо опрокинув бокал вина в себя, поднялась, слегка покачнувшись, и вышла из-за стола, услышав одобрительный гул. – Меня Эмеридой зовут, – сообщила «Сердючке» и, подхватив рукой юбку, вышла в центр зала.
Эх, раззудись, плечо! То есть, нога! Даром я на танцы ходила что ли?
Музыканты подхватили свои инструменты и заиграли… я не поняла, что. Какой-то заунывный напев, что-то среднее между церковным гимном и шотландской волынкой. Тьфу! Где веселье? Мы тут вообще меня замуж выдаем или отпеваем?
Оглядела творцов безобразия, прищурилась, а потом направилась к ним под взглядами остальных гостей. Ну а что, свадьба у меня или где?
В общем, оказалось, что та музыка была типа разогрева для стройных юношей. Они поняли, что разогреваться надо было не так и не тем, а после того, как я велела принести им вина, так и вовсе раздобрели и принялись внимать моим наставлениям, какую музыку следует на свадьбах воспроизводить, и, судя по взглядам, мальчики меня поняли, свои ошибки осознали и обещают исправиться. Так и случилось. Едва я спустилась по небольшой лесенке, как над притихшими гостями полились звуки вальса. О, да! Мой любимый танец!
Муженек сверлил меня мрачным взглядом, все также скрестив руки на груди, а тамада, напротив, стала вытаскивать гостей в круг.
– Сейчас наша Эмерида покажет всем танец, – вещала она в массы, – а то засиделись мы тут! Разомнемся же, друзья!
Дамы оказались смелее своих мужей, и стали смотреть, как я, задрав юбку до колен, показывала им шаги медленного вальса. Ну и дела! Они тут что, вообще не танцуют? Или только народные танцы типа «два притопа-три прихлопа»?
– Удивляюсь, жена, – прозвучал вдруг над ухом глубокий задумчивый голос, – откуда в тебе такие знания?
Я едва успела распрямиться, как впечаталась спиной в грудь «супруга», а он уже был готов к подобному, схватил меня за руку, крутанул вокруг оси так, что я даже взвизгнула, а потом прижал к себе, зажав правую ладошку своей лапищей.
– Ну же, Эмерида! – насмешливо прозвучало над ухом. – Как ты там учила? Раз-два-три, раз-два-три?
И тут я совершила первую ошибку – подняла голову и встретилась взглядом с черными глазищами. Они смеялись! Мой чопорный супружник насмехался надо мной! Ах так!
– Раз-два-три! – послушно согласилась я, поднимая левую руку и кладя ему на плечо, – а вы должны обнять меня за талию!
– Так? – он положил горячую ладонь на мою поясницу и рывком прижал к себе.
– Да! – пропыхтела я, стараясь создать между нами хотя бы сантиметр пространства.
Но где уж там! Терренс был словно скала, возвышаясь надо мной и с насмешливой улыбкой глядя откуда-то сверху.
Пары вокруг уже быстро кружились, освоив простой ритм, сбиваясь с ног и хохоча. Сердючка курсировала туда-сюда, подбадривая народ, а я все не могла оторвать взгляд от лица горбоносого, который с интересом уставился на меня.
– Ну же, Эмерида, где твоя смелость? – подначил он вновь.
Я вспыхнула, только сейчас поняв два момента – он перешел на «ты», и он смеялся надо мной!
– Здесь! – я сама прижалась к нему и сделала первый шаг назад, заставляя мужа качнуться в мою сторону.
Мне показалось, что он умел танцевать вальс! Во всяком случае, ни разу не сбился с ноги, не остановился и не запнулся – вел уверенно и ловко по кругу, следя за другими парами. В голове моей возникло подозрение, что это ЖЖЖЖ – неспроста! Но спрашивать сейчас – значит навлечь на себя подозрения. А они ох как возникали в голове! Неужели этот Терренс бывал в моем мире?
Едва музыка стихла, как гости принялись требовать еще, а мы с мужем изучали друг друга взглядами, стоя напротив и прищурившись.
– А ты, оказывается, не так скучна, как описывали, – хмыкнул муж, протягивая руку. – Добро пожаловать, Эмерида Аластарская.
11. Эмерида
Сон снился сладкий. Будто бегала я по полю в одних панталонах, а за мною тоже в таком же одеянии, но с рюшами скакал Алекс и кричал, мол, снимай их, снимай, а то они мужчин отпугивают, а я подбрасывала ноги и чувствовала, как мои пятки щекочет трава. И было смешно. Хохоча, запнулась, повалилась куда-то в цветы, а сверху на меня прилетел сноп из золотистых пшеничных колосьев, который отчего-то сказал басом: «Просыпайся, дурында, все на свете проспишь!».
Глаза открылись будто сами собой. Осоловело обведя взглядом комнату, я похлопала глазами и вздохнула – здравствуй, новая жизнь. Я все там же, в доме Алекса, нога ноет, на душе муторно, и один большой вопрос в голове – что делать?
– И что ты лежишь? – внезапно мне в лицо ткнулась усатая кошачья морда.
Что??? Я подскочила и взвизгнула.
– Говорящий кот! – вырвалось у меня, едва я узрела вальяжно развалившегося рыжего кота-переростка.
– Говорящий человек! – передразнил он меня, а потом прикрыл лапой морду и покачал головой. – И это говорит потомственная ведьма! – прокомментировал мой выпад.
Стало стыдно. Конечно, я знала, что у ведьм существовали фамильяры в стародавние времена. Может, они и сейчас были, конечно, только самих ведьм-то днем с огнем не сыщешь теперь. Уничтожали в свое время их массово, якобы, они зло чинили, да младенцев на кострах жарили. Ерунда, конечно, смысл есть детей, если имеется повкуснее пища? Например, мороженое или пирожное… Задумавшись, я уставилась на кота, вернее, в одну точку между ушами. Рыжего это явно обеспокоило. Дернув хвостом, он распушился и важно изрек:
– Хватит дрыхнуть! Проспишь все интересное!
– А ты вообще кто такой? – с подозрением уставилась на животное, сомневаясь в своём умственном здоровье.
Ну какой нормальной девице придется разговаривать с котом? М? Явно только умалишенной!
– Кто-кто? – проворчал он. – Конь в пальто! Помочь тебе пришел, глупой девке, а то ведь пропадешь тут. Услышал вчера твою панику, чуть уши не лопнули, думал, все, так и придется век пнем доживать глухим, ни одного зова муркиного не услышу.
Я вздохнула, огляделась, приметив, что за окном едва-едва рассвело, еще даже солнце не показалось, но первые лучи уже окрасили комнату в серо-розовый цвет.
– И зачем в такую рань мне вставать? – зевнула, прикрыв рот ладошкой.
– Животина-то не кормлена! – сообщил котяра. – Я всю ночь шел, чуть с лап не сбился, видишь, подушечки натер?
Мне продемонстрировали заднюю ногу с розовыми пятками без единого намека на мозоль.
– Это пока еще просто не проявилось, а так-то я уже устамши, – прокомментировал мой пристальный взгляд кот. – Давай, зови слуг своих сюда, пусть несут мне мраморную говядину или на худой конец кусок телятины, да сметаны миску.
От такой наглости я мгновенно окончательно проснулась. Нет, это надо же – сметаны миску ему!
– А харя не треснет? – язвительно поинтересовалась у кота.
– Нет! – ответил он, распушив усы. – Моя точно не треснет. И вообще, где ты видела котов с треснувшей харей? Мы все просто комки нежности и мягкости, чем жирнее, тем лучше! Так что нечего тут из себя раненую в ногу изображать, вставай и иди за едой, животное не кормлено, а она тут лежит, понимаешь!
Оторопев от такой наглости, я молча смотрела на кота, а тот сделал вид крайне изморенного существа, что с его пузатым обликом явно не вязалось. Раскинув лапы, наглое животное даже закрыло глаза и высунуло язык для большей правдоподобности, но, не заметив от меня никакой резвости, приоткрыло один глаз и, убедившись в абсолютном моем нежелании потворствовать, мгновенно пришло в себя, вскочило и укоризненно фыркнуло.
– Совести у тебя нет! – вынес вердикт кот, спрыгивая с кровати и подходя к двери.
Та открылась как по мановению волшебной палочки, пушистый шмыгнул в коридор. Воцарилась тишина.
И что это сейчас было? Явление кота народу?
Пожав плечами, подпихнула подушку под спину и мрачно уставилась на стену перед кроватью. Итак, что мы имеем – я непонятно где, Алекс непонятно кто, Митька так и не появился, зато откуда-то возник говорящий кот. Отдельным плюсом была сломанная нога. У нас бы ее сразу целитель залечил, а тут даже пошевелить больно. Что все это означает? А означает это, что я в большой и очень грязной попе. Лучше б замуж вышла, право слово. Вдруг там муж был старый и копыта бы отбросил скоро? А я ведь даже не удосужилась поинтересоваться, что за король там в соседнем с нами королевстве. А может, он и вовсе красавец писаный. Эх, и не вертать взад сейчас, как бы Митька выразился.
Во мне, к сожалению, целительской искры не было вовсе, так, какой-то жалкий набор магической смеси. Огонь могу разжечь, артефакт зарядить, вес предмета облегчить, чтоб нести было не тяжело, да и другие подобные вещи. Плюс, со мной же не занимались магией, а учиться по книгам то еще удовольствие.
Ну и вообще, как-то не принято было, чтобы женщины развивали в себе эти способности. Рожать сыновей – вот главная и основная задача жены, а уж умеет она магичить или нет – дело десятое. Потому с детства девочкам внушали почет и уважение к мужчинам. А я так не хочу! Хочу, чтобы не муж за меня решал, что делать и как жить. Так что и сейчас была уверена, что не зря сбежала, а минутная слабость… У кого их не бывает?
В это самый момент кот внезапно запрыгнул на кровать, придавив своим внушительным тельцем мою здоровую ногу, а потом полез выше, встав двумя лапами на плечи и понюхав мое лицо.
– Хм, – задумчиво молвил он, – вроде, жива… А чего не встала до сих пор? Или тебе непонятно, что за животными уход нужен? Ай, что я несу? Ты ж вон почти при смерти лежишь, того и гляди начнешь вонять, а я страсть как этого не люблю!
Укоризненно покачав головой, наглый рыжий ком шерсти фыркнул и спрыгнул на пол.
– Докатишься до того, чтоб начать воровать еду! – прокомментировал он.
– Как же ты жил до этого? – не удержалась от шпильки я.
– Спал я, – важно ответил он. – Предыдущая-то моя хозяйка того… Померла в общем. А мы, фамильяры, без ведьминской силы не можем жить, сразу же в стазис впадаем и ждем новую. Ты вон как орала, мне аж кошмар приснился! И жрать охота. Столько лет не жрамши!
– А по тебе и не видно!
Ответом мне был полный укоризны взгляд желтых глаз.
– Стыдно попрекать живое существо полнотой! – с обидой в голосе заметил кот. – И вообще, оно само! Я не виноват!
– Ну да, ну да! Сметану мисками жрать, так не только живот вырастет! – ехидно хмыкнула я, спуская ноги на пол.
Поспать точно не удастся, так и правда, надо набег на кухню совершить, явно ж она здесь имеется. Интересно, как зовут этого проглота?
– Как тебя зовут? – спросила, вставая на одной ноге и держа вторую оттопыренной.
Равновесие удалось поймать не сразу, я замахала руками как мельница. Как же я пойду-то?
– Какой своевременный вопрос! – ехидно процедил кот, щурясь и наблюдая с видимым злорадством за моими жалкими попытками передвижения.
– На который я надеюсь получить ответ! – пыхтя, пропрыгала на одной ноге до двери, уцепилась за нее и остановилась.
Нет, в длинном платье это делать было совершенно невозможно! Так и навернуться недолго и сломать вторую конечность, а это в мои планы не входило. Что же придумать? Закусив губу, задрала юбку, заткнув ее за пояс и уставилась на кота, который трясся в беззвучном хохоте. Вот же… Животное!
– Аристофан! – с пафосом вдруг сообщил он, раздувая щеки.
– Что? – я фыркнула и хихикнула.
– Но-но! – укоризненно глянул котяра. – Попрошу без вот этих вот… смешков! Между прочим, имя мое древнее, дадено мне в такие времена, когда тебя еще и не планировалось, равно как и твоих прапрадедов! Поэтому ты должна меня уважать и относиться как к большой…
– Древности? – лукаво подмигнула я, не дав договорить. – У нас была ночная ваза во дворце, тоже древняя, так я ее того… разбила случайно. Не боишься?
– Ты сравнила меня с горшком? – изумление кота было настолько большим, что он рухнул с кровати и взъерошенный подошел ближе.
– С древним горшком! – невинно отозвалась я.
– Пфф! Женщина! Ум твой скудный! Я уже сомневаюсь, что мы уживемся! – важно подняв хвост, кот вышел в коридор. – Ну ты идешь там, нет?
Покачав головой, я поскакала дальше, держась одной рукой за стену и стараясь не выпускать из виду пушистую задницу, рыжим пятном мелькавшую впереди в темном коридоре. Здесь, видимо, экономили освещение, потому светильники были расположены редко, да и света давали мало. Мягкий ковер скрадывал шум, который я создавала, но и мешал хорошо отталкиваться для очередного прыжка. Еще и юбка раскрутилась и снова стала путаться внизу. Подхватив ее одной рукой, я не успела поднять голову, подпрыгнула и со всего маху налетела на что-то твердое и большое.
– Занятно, – раздался хрипловатый насмешливый голос. – Неожиданно встретить с утра стойкого оловянного солдатика, скачущего в направлении выхода. Куда собралась?
12. Тамара
Я чуть прищурилась и разглядывала «мужа». Ничего так. На первый взгляд, конечно, черты грубоваты, но если характер не поганый, то привыкнуть можно. А вот рост его, конечно, был мне совсем неподходящим – громила возвышался надо мной, как каланча. Если вдруг мне случайно захочется его поцеловать, то придется или с разбегу это делать, или в прыжке, в общем, никакой спонтанности. А вероятность того, что мне захочется – была. И себе признаться в этом можно.
– Привет, Терренс Аластарский, – в его же тоне ответила и хмыкнула.
– Вот не пойму, вы что сюда, знакомиться пришли? – внезапно рядом нарисовалась «Сердючка». – Почему такие серьезные лица? Сегодня не время грустить, время зажигать!
Махнула рукой музыкантам, те заиграли что-то веселое, незнакомое, отчего ноги сами собой начали притопывать.
Гости, уже вернувшиеся было за столы, повскакивали с мест и встали в круг, принявшись лихо отплясывать. Мы с королем волей-неволей оказались вовлечены в этот всеобщий хаос. Меня подхватила под руку какая-то толстуха в необъятном платье приторно-розового цвета с обилием рюшечек и бантиков, Терренса другая мадам подобных габаритов, а потом мы взялись за руки и подверглись веселью.
«А все не так уж и плохо», – решила я про себя, волей-неволей хохоча и подпрыгивая так, что волосы мои пушистым облаком вились вокруг головы.
Пару раз я ловила на себе задумчивые взгляды «отца» и мачехи, но мне было совершенно не до них. На собственной свадьбе я бы вряд ли так веселилась, а тут можно было оторваться по полной программе, когда попаду обратно, буду вспоминать с удовольствием.
Терренс тоже позволил себе оторваться по полной программе. Поначалу он старался держаться рядом, но потом был захвачен в плен розоворюшной дамой, и изредка бросал на меня страдальческие взгляды, будто намекая, что пора бы начать выполнять свои прямые супружеские обязанности и вызволить вторую половину из вражеских оков.