Охота за семью гномами

То, что они организаторы, Рита поняла по бейджикам, свисающим с шеи. На парне он болтался чуть ли не на пупке, а у женщины грациозно пристроился на необъятной могучей стране, ой, простите, груди.

Женщины в вечерних платьях, мужчины в строгих костюмах, с бокалами в руках, обступив круглые столики, негромко общались.

Рита хмыкнула по поводу своего наряда, не под стать вечерним платьям, мягко струящимся до самого пола. Где же Золушка в голубом воздушном платье?

Риту устраивал ее наряд, главное, что карман имелся, в котором прекрасно обосновался диктофон. Ни в одном нарядном платье нет такого комфортного кармана для записывающего гаджета.

Мысли о старом деле не давали покоя, и она не могла сосредоточиться на мероприятии.

– Не женское это дело, в грязи ковыряться, – шепотом передразнила она Ковылева.

– Вы что-то сказали? – спросил пожилой мужчина с седыми чуть длинноватыми волосами «а-ля Леонтьев в старости».

Рита медленно обернулась, стараясь взять раздражение под трезвый контроль, и мило улыбнулась.

– Я восхищаюсь, – соврала она, – обстановкой, комфортом, атмосферой.

– Да уж, тут хорошо, красиво. Я, конечно, не привык к таким приемам, но жене здесь нравится. Курилов Петр Григорьевич, – представился он и протянул руку.

Рита вложила свои пальцы в его ладонь, он крепко схватил и притянул к губам, поцеловал и медленно отпустил.

Рита оценила: к приемам не привык, а этикет блюдет.

– Профессор, – дополнил он сложившуюся картинку интеллигента.

– Маргарита Белозерова, – чтобы не уточнять свою профессию и не пугать раньше времени людей, Рита быстро спросила: – В какой сфере вы профессор? Очень любопытно.

– Психиатрических наук.

Она повела бровью, незаметно включила диктофон, мысленно начиная отчет: «Первый». Придерживаясь журналистского правила, которое гласит, что цель оправдывает средства, Рита, пряча хитринку в голосе, наивно спросила:

– Всегда путала профессии психиатра и психолога. В чем разница?

– Разница в том, что психолог пытается вкрутить в мозг пациента слова, а психиатр ставит диагноз и лечит лекарством.

– Как же вы попали на «Бал предпринимателей»? Не сочтите за нескромный вопрос…

– Вам, наверное, просто любопытно, – перебил он девушку и улыбнулся. – Маргарита, а хотите шампанского?

– Не откажусь.

Петр Григорьевич перехватил официанта, неспешно двигающегося между гостями, передал Рите фужер, еще два он взял в руки.

– Пойдемте за столик, – предложил он.

Обосновались они возле высокого круглого стола напротив окна, за которым красовалась голубая ель, затмевая своей красотой и богатым хвойным нарядом остальные растения. Рита еще с балкона своего номера обратила внимание на стилистику внутреннего двора: газон, по периметру кусты роз, чуть глубже ели, внутри альпийские горки, лавки, качели, беседки, спрятанные в зарослях вечнозеленых вековых деревьев и магнолии.

Рита пообещала себе, что обязательно погуляет по внутреннему дворику, подышит свежим воздухом, полюбуется красотой цветов, вдыхая ароматы растений.

Профессор поставил один бокал на стол, а другой держал в руке и понемногу отпивал шампанское.

– Я ушел из больницы и открыл свою клинику. Частную. Меня пригласили на «Бал предпринимателей», потому что клиника стала одной из лучших. Но это не моя заслуга, а моей супруги, Марии Филипповны. У нее ген предпринимательства в крови. Она ведет все организационные, деловые и финансовые дела. Я в них ничего не понимаю, не лезу и не мешаю. Я вообще считаю, что каждый человек должен заниматься теми делами, в которых разбирается. Если не разбирается, а хочет в них влезть, то сначала ему необходимо обучиться. Без обучения есть вероятность все испортить. Согласны? – спросил он и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Вот я, если бы не учился в медицинском университете, то по поверхностным признакам шизофрении мог этот диагноз поставить каждому второму человеку.

– Как это? – опешила Рита.

– Очень просто. – Он внимательно осмотрел зал, сначала в одну сторону, потом в другую, оглянулся назад и сообщил, поворачиваясь к девушке: – Признаки шизофрении: первый – подавленное, депрессивное настроение.

Мужчина указал взглядом в сторону от себя. Рита проследила за его кивком. Официант угрюмо расхаживал между рядами столов, предлагая закуску. Гости от закуски отказывались, видимо, решили сначала напиться. Парень при этом старался выдавить из себя улыбку. Она была похожа на презентацию передних зубов стоматологу, он тут же плотно закрывал рот, чтоб доктор не успел влезть в него бормашиной. Медленно переходил к следующему столику с молчаливой надеждой, что его поднос полегчает.

Профессор Курилов со знанием дела пояснил:

– Молодой человек устал, это либо его первый бал, либо сто первый. Поверьте, иногда это одно и то же, особенно когда занятие не приносит ему удовольствия. Настроение плохое, но работать надо, через силу и желание. Можно ему поставить диагноз?

Рита успела только удивленно развести руками и приоткрыть рот, но профессор продолжил:

– Второй признак – страх. Страх чего? Всего или чего-то конкретного? Или всего вместе? Вот посмотрите, – он указал на вход в зал. – Девушка входит в зал, ее вид растерян, она оглядывается, пытается найти спокойное, уединенное место. Ей некомфортно в этой обстановке, все пугает, она ищет знакомые, родные предметы. Посмотрите, посмотрите, – настойчиво уговаривал профессор.

Удивительно, но Рита, привыкшая на настойчивость не поддаваться и даже всегда с настороженностью относиться к ней, отреагировала, как он просил. Ее заинтересовал этот мужчина и заинтриговал разговор с ним. Ей хотелось услышать продолжение его теории под кодовым названием «Работай по профессии и не лезь в чужие дела, а не то я поставлю тебе неутешительный диагноз».

«Неплохое название для статьи», – решила Рита и посмотрела на девушку.

Она действительно выглядела растерянно, стеснительно двинулась в дальний угол зала, отшатнулась от официанта, предложившего ей напитки и закуску, опомнилась, взяла канапе и бокал, устроилась за столиком, боясь повернуться к людям спиной, осматривала гостей, но взглядом ни с кем не собиралась встречаться.

Рита взглянула на нее, она тут же опустила глаза, засуетилась, достала телефон и заинтересованно погрузилась в виртуальный мир новостей, событий, картинок, «лайков, тегов и хештегов».

Рита прекрасно знала, что на самом деле девушка отгородилась телефоном от людей, как и восемьдесят процентов людей. В мире технологического прогресса они становятся интровертами и в незнакомом обществе прячут взгляд и делают увлеченный вид общения с «друзьями». Раз уж зашел разговор о процентах, то вспомнилась статистика, утверждающая, что девяносто девять процентов пользователей Сети не знают друг друга лично и никогда не встретятся.

Рита отметила для себя человека «Номер два», к которому подойдет после Петра Григорьевича взять интервью, хотя бы для того, чтобы доказать себе, что права по поводу ее стеснительности, а необоснованный страх, о котором утверждает профессор, всего лишь предположение.

Петр Григорьевич дал возможность Рите «налюбоваться» девушкой и продолжил:

– Но мы знаем, что она впервые вошла в этот зал. Ведь мы с вами, Маргарита, пятнадцать минут назад тоже впервые вошли сюда. Были чуть растерянны, боялись новой территории и ощущений. И я повторюсь: мы с вами доказываем, что, не имея профобразования, можно наломать дров. Согласны? – спросил он и, опять не дожидаясь ответа, продолжил: – Третье – бессонница. Скорей всего, у официанта несколько ночей не было полноценного сна. Причину его отсутствия мы не обсуждаем. Но признак шизофрении налицо. Из нее вытекает следующий признак – утомляемость.

– О-о-о, – протянула Рита, – только по этому признаку я хронический шизофреник.

– Я тоже, – согласился Петр Григорьевич. – А снижение концентрации? Как вам признак?

– Тоже моя рубашка, – призналась Рита.

– Но вам я не могу поставить этот диагноз.

– Почему? – заинтересовалась она.

– У вас отличная коммуникация с людьми, а больные люди уклоняются от социальных контактов. И еще, больные люди очень резко воспринимают этот диагноз, даже сказанный в шутку. А вы имеете смелость шутить над собой.

– Рада за себя. В душе я комик, смеюсь с натуры.

Хоть пил Петр Григорьевич шампанское медленно и малыми глотками, Рита все же заметила, как он захмелел, стал говорить громче и шире улыбаться.

– Следующий признак, десятый или пятый, я сбился со счета, – это импульсивность и возбуждение. Маргарита, хотите попробовать свои знания? Предложите свой вариант.

От неожиданного предложения Рита не смогла скрыть удивление, но заинтересовалась, прогоняя трезвую мысль:

– Не хотела бы я, чтобы меня рассматривали как потенциальную шизофреничку, даже исподтишка, даже в целях эксперимента и доказательства, что не всем можно ставить этот диагноз, даже если очень хочется.

– Не переживайте, ваш секрет умрет со мной, – хитро заверил профессор.

Чего-чего, а любопытства у Риты было больше, чем скромности, так же как и любви к риску, открытиям, расследованиям и экспериментам. А этот эксперимент ее заинтересовал. Ни разу в своей жизни она не общалась с профессором психиатрических наук одной из лучших клиник, еще и предпринимателем и просто приятным человеком. Ни разу в своей жизни ей не приходилось ставить диагноз «шизофрения» посторонним людям. И не посторонним, слава богу, тоже.

Маргарита осмотрелась по сторонам, выискивая подходящего «больного». Все гости, официанты, бармен, сотрудники казались ей нормальными, здоровыми людьми. Гости отдыхают, знакомятся, общаются, выпивают за знакомство, обмениваются контактами. Сотрудники занимаются организационными делами. Никто не привлек внимания Риты как потенциальный шизофреник. Даже официант приободрился и оживился, видимо, хлебнул чашечку кофе на кухне, куда ходил за очередным подносом, либо получил нагоняй от начальства за показ передних зубов. Даже стеснительная девушка уже общалась с женщиной в синем бархатном платье и не прятала от нее взгляд в телефоне.

Рита нетерпеливо постучала пальцами по столу и быстрым взглядом пробежалась по гостям.

В самом дальнем углу общались двое мужчин, вероятнее всего, у них состоялась деловая встреча, потому что бокалов и канапе на столе не было и пили они кофе, расстелив на столе бумаги.

«Нашли место документы обсуждать», – машинально заметила Рита.

Сидели они друг напротив друга. Один из них был одет в костюм, а другой в жилетку поверх футболки, чем сильно отличался от остальных гостей. Он, наклонившись вперед, постукивал карандашом в записи документов и что-то объяснял. Второй, тот, который в пиджаке, посматривал недоверчиво, зло и раздраженно то на бумаги, то на собеседника.

Рита, несмотря на расстояние в целый зал, заметила, как на его лице и шее гуляют желваки.

Рита собиралась сделать соответствующие выводы, но ее отвлек громкий смех.

За соседним столиком смеялась статная женщина неопределенного возраста, привлекая к себе внимание всех присутствующих. Видимо, количество внимания пропорционально количеству выпитого шампанского.

Она веселым косым глазом осмотрела аудиторию любопытных взглядов и вернулась к собеседникам.

Собеседники – трое мужчин под стать ей по кондиции и статусу. Один из них подозвал официанта, тот тут же материализовался перед шумной компанией и выставил очередную порцию игристого напитка. Дама своим прекрасным настроением привлекла внимание организаторов, и те кинулись к шумной компании, как мухи на пир.

– Очень хочется познакомиться с вами поближе, – сладко пропела женщина и представилась: – Я – Люсьена и мой помощник – Котов Жорж.

– Садитесь, – разрешила им веселая дама – звезда вечера знакомств, душа компании и просто шикарная женщина – так ее охарактеризовала Рита.

– Вы просто не представляете, – затараторил за двоих помощник Люсьены, – как мы рады, что вы сегодня с нами.

– А я как рада. Наконец-то отдохну. Я же, когда в прошлом году от такой награды отказалась, пожалела. А в этом году стала вас сама разыскивать. Я еле-еле вас нашла. Люсьена, Жорж, я вам так благодарна, что приняли меня в свои ряды.

– Вы заслужили награду, Светлана.

– А то. Ценили бы все. Трое детей. А вы знаете, что я многодетная мама? – похвасталась она и выслушала поздравления. – Бизнес у меня цветочный.

Она осмотрела источник веселья и запоздало заподозрила, что попала на дебютное представление организаторов. Прислушиваться к их разговору Рита не стала, переключила свое экспериментальное внимание на мужчин, изучающих документы.

По просьбе профессора Рита поставила цель найти подходящую кандидатуру и, кажется, справилась с заданием. Но сказать, что это были больные люди, нельзя. Просто никто больше не подпадал под описание предполагаемого шизика.

– Я склоняюсь к мнению, что это вон те двое мужчин, – озвучила свое предположение Рита.

– Почему не эти? – прошептал Петр Григорьевич и маякнул глазками в сторону шумной компании.

– Слишком веселые и пьяные, – в тон ему прошептала Рита.

– Вот видите, Маргарита, у вас получилось.

– Получилось влезть в профессию, о которой ничего не знаю?

– Это я вас попросил, я помню. У вас получилось поставить диагноз только по поверхностным признакам.

– По одному – по импульсивной раздражительности, – уточнила Рита, посмотрев на мужчин.

Мужчина в пиджаке небрежно сгреб бумаги в кипу, свернул пополам и попытался убрать во внутренний карман, они не влезали, поэтому он встал и запихнул их за ремень брюк. Мужчина явно пытался их спрятать. Он запахнул пиджак и застегнул его на все пуговицы, наклонился к собеседнику, нависая над ним, и сказал пару слов. Рита была уверена, что угрозу или ругательства. Второй возмущенно подскочил, но ничего не ответил.

– А если опросить родственников, – продолжал профессор, переключая ее внимание на себя, – то каждый пятый скажет: «Замечаю странности в поведении своей половинки», и это тоже признак шизофрении. Но я ведь не имею права ставить этот диагноз и выписывать лекарства только по предположениям. Еще одним признаком является чувство, что кто-то постоянно за вами наблюдает, вас преследует, смеется над вами. Вот как у меня сейчас. Обстановка и количество выпитого шампанского располагают к хорошему, веселому настроению, люди смеются, имеют на это право. Я оглядываюсь в поиске насмешек, но категорически против ставить себе диагноз «шизофрении». А почему?

Рита проводила взглядом уходящих мужчин и ответила Петру Григорьевичу:

– Потому что вы знаете больше, чем просто поверхностные признаки болезни.

– Да, именно поэтому. Странности в поведении или внешнем виде человека не повод для начала лечения. Я выучился. Я специалист в своем деле. Моя жена специалист в своем деле. И мы не пересекаемся. Я имею в виду профессиональные дела. Не смешиваем котлеты с мухами.

«В принципе, – подумала Рита, – после общения с Петром Григорьевичем общение с другими гостями можно не продолжать, а садиться за написание статьи. Статья об уникальности, разносторонности, доброжелательности гостей “Бала предпринимателей” на примере одного профессора».

Но вопреки своим мыслям Рита решила пообщаться еще с несколькими гостями мероприятия, а также с организаторами.

И увидела ее…

Она вплыла в зал, затмила своей красотой всех. От ее красоты поблекли даже вечерние наряды дам, а украшения потускнели от зависти. Бесподобное платье в пол василькового цвета не так привлекло внимания окружающих, как ее идеальные светлые локоны и искрящиеся голубые глаза. Девушка кивнула всем и, не обращая внимания на восторженные взгляды, двинулась по залу.

Рита опомнилась, пытаясь сообразить, захлопнула ли она рот или так и сидит с разинутым.

Девушка подошла ближе, улыбнулась идеальной белоснежной улыбкой и припала к Петру Григорьевичу, она поцеловала его в губы и нежно проговорила:

– Привет, милый.

На этот раз челюсть отвалилась, и Рита не пыталась спрятать удивление.

– О, Машечка Филипповна, мы тебя уже заждались. Это Маргарита. Маргарита, это моя супруга Мария Филипповна.

– Очень приятно, – прощебетала девушка.

– Очень приятно, – повторила Рита, только не голосом певчей птички, а внутриутробным хрипом крокодила.

Почему-то Рита представляла себе Марию Филипповну совсем по-другому: старше, серьезнее и деловитее, с седыми волосами, уложенными в незамысловатую ракушку, и янтарными серьгами размером с блюдце в ушах, и в тон им бусами на шее, а еще широким браслетом на запястье из металла, лечащим радикулит. Вид молодой блондинки с накачанными гиалуронкой губами, никак не вязался с деловой предпринимательницей, хозяйкой частной клиники и супругой престарелого профессора. Неожиданный вид семейной пары. Хотя кого этим сейчас удивишь? Только Риту. Вот тебе издержки воспитания.

Она попыталась вернуть лицу безразличие и выдавить улыбку.

Девушка встала напротив окна, и Рита смогла ее разглядеть. Первое впечатление оказалось обманчивым. И старше она лет на семь – выдавала мелкая сетка морщин в уголках глаз и глубокая, хорошо замаскированная тональным кремом и пудрой окологубная. А губы у нее не накачанные – свои.

– Дорогая, я тебе взял шампанское, но оно уже выветрилось. Тебя так долго не было.

– Я приводила себя в порядок, – напомнила супруга.

Петр Григорьевич передал ей бокал и похвастался:

– Мы с Маргаритой как раз о тебе говорили.

Придя в себя от первого впечатления, Рита удивилась, вспоминая, что тема разговора была совсем другая.

– Хорошее? – поинтересовалась супруга.

– Да, я как раз рассказывал о признаках шизофрении.

– При чем здесь я? – звонко засмеялась она.

– Мы всем ставили диагноз.

– Ты, как всегда, поймал своего конька, – даже не обидевшись, засмеялась Мария Филипповна. – Маргарита, он и вас в это дело втянул?

– Было очень интересно, – честно призналась Рита.

– Верю, – со знанием дела признала девушка и поинтересовалась у мужа: – Но при чем здесь я?

– Так ты ведь хороший предприниматель. Я как раз рассказывал Маргарите, что благодаря тебе мы сегодня здесь.

– Ничего не понимаю. Не знаю, где они. Я точно их брала. Может, ты их выложил из чемодана? – громко произнесла Лера из ванной комнаты, чтобы уж наверняка Сергей слышал и понимал, что она не виновата и при этом переживает и раздражена.

Сергей слышал и понимал. Вот только его это не волновало. Его совершенно не интересовала и не беспокоила пропажа, а точнее, мистическое исчезновение запонок. Если Лера их не найдет, есть радостная вероятность остаться в номере.

Эта перспектива грела его душу и расслабляла тело. Поэтому он провалился в глубокое кресло и не реагировал на движения вокруг него. Хотя осознавал эфемерность надежд – не пойти в эпицентр суматохи из-за отсутствия запонок не получится.

Но привычнее и приятнее быть предпринимателем, а не номинантом премии на «Балу предпринимателей». По мнению Сергея, это мероприятие больше подходит для людей, которым не хватает общения и признания на работе, и сомнения в правильности дела. И напоминает соревнование и хвастовство, у кого больше денег, кто сильнее и кто круче в бизнесе.

Все это для Сергея было чванным. Манией величия он никогда не страдал, а корону снял, когда понял, что она ему мешает при общении с людьми, с которыми он работает и движется к общей цели. Да, и кстати, без короны стало легче строить бизнес.

На это мероприятие вытянул, именно вытянул, как репку из огорода, друг и по совместительству компаньон Николай.

Ему прислали письмо, которое чуть ли не в голос пело дифирамбы. В нем красивым почерком клавиатуры компьютерной техники было написано: «Самое лучшее предприятие строительной отрасли», «по данным статистики прошлого года, самый лучший предприниматель», «по данным аналитического отдела, самый лучший работодатель», «по анализу бухгалтерского учета, самый лучший баланс», «по данным опроса сотрудников, самый лучший начальник», «по данным налоговой службы, самый лучший налогоплательщик» и еще сто «самых лучших» критериев номинаций. В каждом предложении чувствовался мягкий подхалимаж и тонкий намек на толстые обстоятельства, точнее, на толстые кошельки предпринимателей.

Об этом Сергей сразу сообщил Николаю. Но у Николая был миллион и один аргумент, что это правда чистой воды и им необходимо ехать и получать все заявленные награды.

И Николаю все-таки удалось вытянуть его, но тут он кривил душой, никто и никогда не смог бы сдвинуть его с места, если бы на работе были недоделки, незакрытые дела или открытые вопросы. В день, когда он дал свое согласие, подтвердив честным словом, ничего подобного не было.

Сергей потянулся, достал ноутбук, поставил на колени и открыл переписку с начальником отдела закупок. Тот сообщал, что вчерашний контракт, который еще полдня назад был под риском срыва, штрафов и судебных разбирательств, благополучно закрылся. Другими словами – поставщики выполнили свои обязательства, поставили бетонные перекрытия и отработали предоплату.

– В косметичке их тоже нет! – крикнула жена и вошла в комнату. – Как я выгляжу?

– Да.

– Да? – переспросила Лера таким тоном, что супругу пришлось поднять глаза.

– Красиво, – честно признал он.

Жена действительно выглядела сногсшибательно. На ней было коралловое платье, во всяком случае, она так сказала, потому как Сергей стопроцентно считал, что это платье светло-красного цвета. Бежевые туфли на высоком каблуке визуально удлиняли ее и без того длинные ножки. На голове высокий пучок из волос, а в ушах длинные изящные серьги.

Сергей гордился ее безупречным видом, идеальной фигурой, персиковой кожей лица и ухоженными волосами. Муж никогда не сомневался в ее вкусе, потому что Лера могла выглядеть изящно, богато и стильно. У нее даже домашний халат похож на вечернее платье, блестящий и с рюшечками. Пару раз он видел его, точнее жену в нем. Было это сразу после свадьбы, когда Сергей сделал себе незапланированный отпуск в связи с женитьбой и двухдневным медовым месяцем. Жена всегда радовала его в кружевном нижнем белье. Вкусом ее наградила природа, подписки в соцсетях на модные каналы, глянцевые журналы и его деньги. Последнее он не считал, потому что ничего не жалел для любимой жены. На самом деле выглядела она идеально.

Наводя порядок в своем виде, она не забывала о муже. Старалась приодеть соответственно себе и сложившимся мероприятиям. Хотя сам Сергей всеми правдами и неправдами старался увильнуть от мероприятий, надеть футболку, джинсы, мокасины, кепку и уехать на объект. Провести на нем весь световой день, а ближе к ночи приятно уставшим вернуться домой, к жене.

Женаты они уже три года. За все это время Сергей ни разу не видел жену в плохом настроении, хмурой или ненакрашенной. Хотя было подозрение, что бровки у нее нарисованы, стрелки набиты, а губки накачаны и подведены. Но разве ж это должно интересовать мужчину, если женщина идеальна во всем.

В подтверждение своих слов он кивнул и уставился в ноутбук.

– А почему ты сидишь? – удивилась Лера.

– А что мне делать? – машинально ответил он, не отвлекаясь от экрана компьютера.

– Как что? Нам же нужно спуститься в зал. Там же встреча, знакомство с предпринимателями, банкет. Собирайся.

– У меня важные переговоры.

– Подождут твои переговоры. У тебя выходной. – Видя, что муж даже не пошевелился, Лера обиженно возмутилась: – Ну сколько можно?! Сереж, а? Ну никаких выходных, проходных и праздничных. Раз в жизни пригласили на мероприятие, а ты в номере сидишь, в компьютере зависаешь.

– Контролирую, – поправил жену Сергей.

– У тебя миллион помощников, пусть они пару дней поконтролируют. А ты наконец расслабься. Одевайся. Вставай, Сереж, – попросила Лера, – пойдем. Николай уже звонил, ждет нас.

– Тебе звонил? – зачем-то спросил Сергей, открывая следующее электронное письмо.

– Ты в ванной был.

– Что?

Лера знала, что муж не понял ее ответа и даже не вник в суть разговора. Вроде он сам здесь, а мысли далеко на объекте.

– Николай тебе звонил, когда ты в ванной был, – стараясь не раздражаться на его невнимание и безразличный, машинальный интерес, пояснила Лера. Хотя не была уверена, что он и сейчас ее слушает. – А потом мне перезвонил.

Сергей в ответ печатал. Только не ей, а неведанному контрагенту.

Лера вздохнула, обошла кресло, подошла сзади, положила руки ему на плечи и стала массажировать.

– Ты так напряжен. Сереж, пора расслабиться. Заканчивай работать, и пойдем.

– Угу.

– Ты рискуешь нарваться на ревность.

– Угу.

– Я начинаю ревновать к твоей работе.

– Угу.

– Найду себе более внимательного мужа.

Менее внимательный муж продолжал печатать, Лера поглядела, как на экране быстро выстраиваются из букв предложения, заполняя конкретным, местами грозным содержанием все свободное место.