- -
- 100%
- +
Что-то она не то сделала, или байка оказалась явью, но очень неожиданной. Она задыхалась, ее жгло, в висках звучала наковальня – грохот, гам… Потом тело ее стало раздваиваться, разрываться, из него вырвалась вторая она и, встав напротив, заговорила с ироничной нагловатой улыбочкой:
– А мамашка-то была почти права. Я говорю, почти. Имя наше Иньянь Анкаснамуд. Это мое имя, ясно тебе? А ты просто Янка. Ты даже не Яна. Ты Янка- баранка… Кстати, с желаньями надо быть поосторожней. Не знаешь. А что ты вообще знаешь? Ну я научу тебя уму-разуму, теперь нам будет интересно. Будем знакомы, я твой новый демон, ты сама меня вызвала, хоть у тебя и старых до фига, потому не успеваешь очухиваться от триллеров собственной биографии, ну да я тебе такое торнадо устрою, классно оттянемся! К слову, насчет желаний. Одна девица в бутике, примеряя шубку, отчаянно сокрушалась, что время сожрет ее юную красу, и страстно хотела остаться такой навсегда, а тут как раз демон подвернулся, он случайно мимо проходил, приняв обличье сексапильного юнца, ну он обернулся и спросил: «Это ваше желанье? Могу исполнить, любое, даже самое-самое». Красотка сразу ощутила магическую силу беса, хоть она и была отъявленная атеистка и не верила ни в Бога, ни в черта, и вообще ни во что сверхъестественное, она верила только в любовь. Уж не знаю, на что она понадеялась, на силу любви этого красавчика, видимо, так как считала себя неотразимой и достойной всего и сразу. Она, конечно же, сказала: «Да, это мое желание». И оно тут же исполнилось. Но как остроумно! Она превратилась в манекен. Причем, никто этого не заметил: казалось, манекен в шубке здесь стоял всегда, а девушки не было. Да и сам факт ее существования мгновенно стерся из памяти всех родных, близких и знакомых, исчезли ее документы, личные вещи и даже ее компьютерные данные.
А ты знаешь, какой сегодня год, 89-ый, да, а если эти знаки перевернуть, что получится, мы ведь и перевернуть можем, а знаешь ли, кого сегодня замочили, и ты в этом еще поучаствуешь…
…Следователь глянул прямо в глаза:
– Сквозная, навылет. Смотри, пуля прошила затылок. А вторая, видимо, застряла. Убит двумя выстрелами в лоб, хотя и одного б хватило. Когда подъедет эксперт?
Сержант не выдержал, отвел взгляд, походил вокруг неровной линии, которой был обведен контур тела и, не глядя на покойного, бросил:
– А черт его знает. Ждем.
Он поежился на ветру.
Подкатила милицейская машина.
– Это твой участок, кстати, а ты последний узнаешь, – кивнул следователь молодому участковому, хлопнувшему дверцей машины.
– Да знаю, – отозвался тот. – Две пули во лбу. Небось, журналиста опять замочили. Документы при нем есть?
– Где же эксперта носит, ё..? – не слушая его, вновь проворчал следователь, ругнувшись.
– Покойничек замерз небось, – сострил участковый, – простудится еще, чего доброго, вы б прикрыли его, что ли, чем.
Сержант поморщился и угрюмо отозвался:
– Брось ерничать, придурок.
Асфальт вокруг тела намок от крови, которая казалась буро-красной оттого, что смешалась с грязью, и выглядела неестественно.
– Тут, говорят, киллер-одиночка работает, дилетант, молоденький парнишка, его видели, но не поймали, – весело болтал участковый. – В уголовном мире его ценят.
– Заткнись, – устало произнес следователь. – Увольнять тебя пора, ни хрена не делаешь, только лясы точишь.
– Как замену найдем, так уволим, – поддержал следователя сержант.
Участковый ухмыльнулся.
Подъехала машина с экспертом, следом еще две.
– Ух ты, кого замочили! – выдохнул высокий седой мужчина в длинном кожаном пальто. – Быть того не может! – Он с изумлением оглянул на труп.
– Все ж его достали, во как! – усмехнулся генерал, вылезая из старенькой «субару». – Не верится. Что-то тут не так.
Люди из подъехавших машин толпились возле белой меловой каймы вокруг тела, обескураженно закуривали.
– Вы что, съехали, совсем? Он же недосягаем!
– Да кто сказал, что это трупак Ехомбы, что за уверенность?
– Ну, что хошь, башку на отсечение, а это он!
Включались мобильники, отрывистые нервные фразы разлетались словно растревожанные осы. Спустя час район был оцеплен. Следственные группы ОВД, МВД, ФСБ принялись за работу. Отпечатки и фотки покойного уже отправились в лабораторию. Труп безмятежно возлежал на асфальте за меловой линией, и было в нем что-то ироничное, незримо переменчивое, на него остолбенело глазели вновь прибывшие спецы.
– Ух какой трупак! – раздавались возгласы.
– Это не он, это близнец какой-то, – выдохнул вместе с табачным дымом назойливую фразу молоденький лейтенант. – Он без охраны не ездит. И потом, у этого вся рожа всмятку, не опознать.
– Странно, – пробормотал сержант. – Когда я подъехал, рожа была на месте. Трупак меняется, или меня глючит, вроде не пил сегодня…
Но его бормотание потонуло в возгласах коллег:
– Ничего, экспертиза установит!
– Ну, уж Ехомбу-то опознаю даже ночью с закрытыми глазами, он такой один…
– Точно, ты на рост взгляни! А плечищи! А размер стопы!
– Хм, прям неандерталец ! Снежный человек!
–Ботиночки фирма.
– Не, эт не он.
– Да вы че, разуйте гляделки!
Мужчина и женщина в серых куртках, неприметные и настороженные – корреспонденты «МК» – стояли поодаль с диктофоном и фотокамерой.
– Не думаю, – тихо бросила женщина.
У ее коллеги подергивалось веко, он прижал глаз ладонью и нервно произнес:
– С этим покойником они намаются, он их в такие проблемы ввергнет… Смотри-ка, тут не только спецслужбы… Странно.
– Если этот труп сейчас на глазах испарится, или начнет хохотать и отплясывать брейк, я не очень удивлюсь, – ответила женщина. – Ехомба и не то вытворял. Если это он. О! Гляди, гляди, что это?!
– Похоже, с телом что-то происходит…
« Что-то происходит», – эта фраза назойливо звенит в Янкином мозгу. …Ночник с зеленоватым колпачком… Таракан на стене, одуревший от сигаретного дыма… Яна возлежит среди множества маленьких подушечек и вещает в телефонную трубку:
– Пончик, ты хоть поняла? Я те что говорю? Мужчины боятся красивых женщин, потому что женская красота погружает их в пучину всех их комплексов неполноценности. Они же все неполноценные, слышь, они агрессивны, тупы, ничтожны. И боятся, боятся, при виде меня у них штаны сваливаются, этого они боятся больше всего, их пугает мысль, что они смешны со своими идиотскими сексуальными фантазиями, боятся моей красоты и ироничности, а мне тяжело быть собой.
Она перевернулась на спину, потянулась, стряхнула сигарету куда-то в пространство, и попыталась придавить пяткой таракана. Но он свалился со стены за спинку тахты.
– Але, что? – продолжала она. – А кто дал им право желать меня? Мое тело – это моя собственность, жилище моей души… Другое дело, что я сама хочу их всех. Но этого никто не знает. Самое странное, что меня периодически насилуют какие-то бестелесные сущности: призраки, что ли? На днях меня поимел полтергейст.
Она вздохнула, нашарила в постели очередную пачку сигарет, вытащила и раскурила.
– Да здесь я, здесь, не перебивай. Как-как, да просто. Я выходила как раз из ванной в халатике на мокрое тело, зажгла свет на кухне, только подошла к плите, как вдруг свет погас. Я решила поменять лампочку, встала на стул, начала выворачивать ее из патрона, тут меня как долбанет! Так тряхнуло! Боль пронзила ладони, все предметы пришли в движение, я с воплем грохнулась на пол, и тут меня подхватили чьи-то руки. Никого не было, честно, веришь? Но я была в объятьях невидимки, и он, по моим ощущениям, был очень похож на того качка, который, помнишь, помог мне дотащить до дома раму для твоей картины. Как не помнишь? Я ж тебе раз пять рассказывала! Как это не тебе? Это были такие ночи, мы любили друг дружку несколько суток подряд! Так раздухарились, что не могли остановиться! Телефон надрывался, в дверь звонили, у меня уже все плыло перед глазами, внизу распухло и жгло при каждом его движении, на подушку слетелись мои обездоленные сны, они приволокли швабру и всунули ее в меня так, что я вылетела в окно наподобие булгаковской Маргариты, только задом наперед и вместе с трудившемся на мне качком… Мы парили над ночным городом, во мне остервенело бились волны наслаждения и боли, а под нами стонали дома, в глубине которых – в лузах окон – рычали, извивались, гнулись в разных позах озаренные страстью мужчины и женщины… Ночной Ангел сидел на Луне и с нежной улыбкой смотрел на этот любовный экстаз, Ангел был нереально прекрасен, я влюбилась в него с первого взгляда и поблагодарила за все безумные мгновения моей причудливой любви…
– Ну ты прямо московская Эммануэль! – расхохоталась в трубку Пончик.
Глава 2
Оскару нравилось это. Его не покидало то особое ощущение собственной силы и неуязвимости, которое бывает у профессиональных киллеров – что-то вроде чувства наркотического взлета. Его душа летела, словно выпущенная пуля, ему нравился звук затвора пистолета: сухой и повелительный щелчок, нравилось спускать курок и затем быстро исчезать с места действия. Для него убийство не являлось преступлением, так как он считал, что Бог каждому воздает по заслугам, а киллер – всего лишь орудие божье.
Сегодня он пришел «на связь» в Дом журналистов. «Связным», то бишь наводчиком, был бармен Слава – немолодой гей плотного телосложения в фирменных очках с тонированными стеклами. Слава сотрудничал и с преступным миром, и с ФСБ. Гей должен был дать киллеру наводку на заказанную жертву. Оскар уже ознакомился с фотками и характеристиками своего «подопечного». Убрать надо было некоего «околополитического жука», как назвал его заказчик. «Жук» назывался Владимиром Николаевичем. Он был завязан с «неотмытыми» деньгами какого-то думского деятеля. Самое интересное, что «жук» вел себя совершенно невозмутимо, не прятался, был спокоен и весел. Похоже, он считал себя неуязвимым. Может, так оно и было – отследить его не удавалось, он мелькал везде и нигде, фокус какой-то, у него не было постоянного места жительства (обитал в разных квартирах), постоянной женщины, любимых баров и ресторанов. На работе – на Кутузовском проспекте в офисе – он появлялся не всегда и в разное время, вокруг него было много постороннего люда, а подстрелить ненароком случайного человека Оскар считал слишком большим грехом.
Видимо, Владимир Николаевич был либо фаталистом, либо бессмертным. А может, сумасшедшим.
Оскар купил пачку сигарет и, повернувшись в полоборота к залу, облокотился на барную стойку. Перебрасываясь шуточками со Славой, он одновременно наблюдал за движением в баре. За ближним столиком сидела девица, к ней подсела дама, видимо, знакомая. Они заказали кофе. Обе были навеселе, говорили громко:
– Хотела подписать меня в центр содействия развитию бизнеса, – выкрикивала девица. Она была уже хорошо поддатая. Пришла из ресторана, догадался киллер. И ее подруга тоже. – Это при правительстве Москвы. Приходишь, вкладываешь свои 50 баксов, подписываешь четырех человек, которых находишь, и они тоже вкладывают, а поработав так несколько лет, покупаешь квартиру со скидкой 30%.
– Пирамида, – резюмировала подруга. – Обычная пирамида. Не ввязывайся. Ничего не добьешься.
Оскар докурил сигарету и, притушив бычок, бросил на пустую тарелку. Пожилую даму окликнули знакомые и перетащили за свой столик. Девица подошла к киллеру и попросила сигарету. Разговорились. Она напросилась на коктейль. Оскар заказал два бокала и сел на крутящийся табурет. Девица пристроилась на соседнем сидении.
Опустив в бокал пластмассовую соломинку, он рассеянно поддерживал разговор с девушкой, а сам поглядывал на Славу. Наконец, гей подал знак. Оскар оглянулся и увидел, как в бар вошел «объект». Он был невысокий, худощавый, с узким заостренным лицом и живыми маленькими глазами. Оскар внутренне сосредоточился. Тихо убрать жертву в баре дело нехитрое, к тому же Слава умел создавать для киллеров «рабочую обстановку». Он же затем организовывал переброску заказных трупов в удаленные от места убийства районы. Система была отлажена. Так что Оскару после работы не надо было даже спешить, он мог спокойно перейти в ресторан и отдохнуть.
Но в этот день все пошло кувырком. В баре появились две смазливые молоденькие писательницы и принялись продавать свои авторские книжки. Девушки, по виду, жили весьма бедно. В баре на них обратили внимание, завсегдатаи оживились. «Жук» тут же сориентировался, и обе девушки оказались за его столиком.
– Эти ведьмы опять все испортили, – процедил Слава. – Не в первый раз. Я их вышибу, сучек, больше не сунутся.
За столиком, где расположились девушки, шло настоящее веселье. Владимир Николаевич заказывал напитки и закуски и, раздухарившись, развлекал дам занятными историями. Девушки от души смеялись.
– А знаете, девчата, – говорил «жук», – что то место, где мы сейчас находимся, одно из самых страшных, в нем сгущается астральный туман и происходит расщепление сознания, недаром журналисты называют сей дом гадюшником.
– Ой! – воскликнула одна из девушек.
– Ужас, ужас! – притворно испугалась вторая.
Владимир Николаевич усмехнулся и предложил:
– Тогда давайте переместимся в другое место. Да хотя бы рядом, на Арбат, в китайский ресторанчик.
В тот самый миг, когда Владимир Николаевич с девушками направлялся в ресторан, из дверей сего заведения выходила Янка в сопровождении качка, (это о нем она говорила Пончику по телефону). Эта парочка была так увлечена друг дружкой, что, казалось, ничего вокруг не замечала. Янка рассказывала забавные истории о себе, а ее спутник толковал о бизнесе.
– Жизнь это театр, говаривал Шекспир, – болтала Янка. – А я говорю, жизнь это сон. Как-то разговор зашел о стихах, а я возьми и ляпни спьяну, что люблю Велимира Хлебникова. Все, конечно, мне: прочитай любимое, ну прочти. А у меня в башке лишь первая строка да обрывки фраз, какие-то концы, сосцы, русалка. Ну, я возьми и выдай: «старик с извилистою палкой не хочет мокрую русалку, она с серебряным концом и длинным мебельным сосцом.» У всех вытянулись лица, а поэт Андрей Нежный прошептал: «Гениально!» Он, наверно, не читал Хлебникова. Нет, жизнь – это сон, точно сон, а мы в ней – сновиденья, да такие прикольные, ха-ха-ха! Да, Антон?
– Это прикольно, – отозвался он.– Но ты создана не для приколов, а для серьезных дел. Предлагаю тебе бизнес. Пойми, ты относишься к тому женскому типу, которому везет в игре такого рода. Я тебе сейчас все снова объясню. Это просто. Правительственная комиссия по развитию бизнеса в России и регионах, значит, выпустила векселя. Это – «золотые» векселя. Обеспеченные золотым запасом. Ты, надеюсь, знаешь о золотодобыточном бизнесе? Но все дело в том, что векселя достались одному моему другу, а он не смог пустить их в дело. Эти бумаги были наполнены на 15%, я их ему наполнил на 38%, потом выкупил их у него и наполнил на 62%.Пускать их в дело пока рано. Я их могу наполнить на 98%, понимаешь? Я люблю тебя, и хочу сделать из тебя бизнес- леди. Я передам тебе свою фирму, потом. Для начала передам тебе золотые векселя. Это почти подарок. Заполнишь необходимые бумаги, договор. Сейчас заедем в офис моего друга, его зовут Хачик. Пусть тебя не смущает в договоре графа – «под залог имущества», это пустая формальность. За тебя отвечаю я, моя золотая рыбка. Документы взяла?
Да, документы были в ее сумочке, маленькой кожаной сумочке на длинной цепочке.
Они свернули с Арбата. Антон поймал такси. Мужчины, мои призраки, и эротические сны – это был Он в разных воплощениях…
Глава 3
Оскар без толку щелкал зажигалкой, которая не желала показывать свой огненный язычок. Он торчал возле китайского ресторанчика, изображая скучающего лоботряса. Для большей схожести он разлохматил свои густые длинные волосы и повязал вокруг головы шейный платок. Предварительно измяв его и скрутив жгутом.
Накрапывал дождь. Киллер поглядывал на часы и мысленно проклинал свою жертву. Прослонявшись впустую часа три, он зашел в ресторан за сигаретами. Там они были дороже. Официант удивленно взглянул на него, но решив, что посетитель – обычный лох под кайфом (на респектабельного не тянул) – обсчитал по мелочевке. Киллер быстрым взглядом скользнул по залу и, изображая пьяненького или уколотого придурка, подошел к столику «жука» и двух его спутниц, сел верхом на стул и принялся путано извиняться. Играл он натурально, на него не обратили особого внимания. Девушки засмеялись, рассматривая его, и решили, что он забавен. Некоторое время удалось проторчать здесь, отслеживая, когда «цель» переместится в туалет. Там можно «чисто» выполнить работу. Но подошел официант и выдворил его за дверь. Оскар отметил про себя, что оба охранника в дверях не обратили на него внимания: решили, неопасен.
Киллер вышел и почти сразу присмотрел себе удобное для наблюдения местечко – на металлической ограде за коммерческими палатками. Он удобно расположился на узкой длинной трубе и открыл банку пива.
Его не было видно из ресторанных окон, но зато сам он держал дверь под прицелом. Несколько раз двери ресторанчика распахивались, и киллер хватался за пистолет. Но выходили не те люди. «Объект» словно ночевать там собрался, или исчез через черный ход, что было маловероятно. Все-таки киллер забеспокоился. Он обошел вокруг здания, заглянул в окно. «Цель» была на месте. Похоже, что покидать ресторан веселая компания с «жуком» во главе вовсе не собиралась. Расположились они, видимо, надолго.
Убийца прошелся по Арбату, перекидываясь ничего не значащими фразами с художниками, с продавцами персидских котят, со старушками, пытающимися продать свои плетеные кружевные вещицы. На углу разговорился с молодой женщиной, торгующей фартуками и прихватками для сковородок. Глядя на ее угрюмый и зачуханный вид, киллер безошибочно определил в ней многодетную мать, затравленную нищим бытом и безработицей. Он с ходу купил пару прихваток и фартук, сунув ошеломленной женщине стобаксовую купюру, и быстро отошел, чтобы не слышать ее жалкого благодарственного лепета.
Вернувшись к ресторану, он выждал некоторое время и вошел внутрь. Компания все еще пировала. Девушки с сияющими счастьем лицами доедали мороженое. К столику подошел официант, на его подносе дымились три фарфоровые чашечки с кофе. «Жук» отодвинул стул, встал и двинулся в сторону туалета.
Киллер опустил руку в карман, остановился в раздумье, и вдруг подошел к спутницам «жука». Неожиданно для самого себя он поздравил девушек с православным праздником и подарил им фартук и две прихватки. Потом развернулся и покинул ресторан. «Не сейчас, не здесь», пробормотал он на крыльце. Сам не зная, почему, но в этот момент он понял, что девушки не должны видеть убитого «жука». Киллер не хотел портить им праздник. Он прекрасно понимал, что в ресторан их приглашают не часто, что для них это экзотика и редкая возможность поесть досыта.
Глава 4
Уже потом Янка поняла, что ее Антон – просто авантюрист. Ну, не то, чтобы так уж сразу и поняла, просто интуиция подсказывала: что-то тут странное. Очарование первой страсти рассеялось. Она стала подмечать в нем некую наигранность, преувеличенную нежность, неискренне произносимое: «рыбка, золотая рыбочка моя», – он говорил это слишком часто, автоматически. А почему бы не сказать, к примеру, «ежик мой в тумане», или «лампочка ты моя в заду?»
Антон стал все чаще исчезать по делам фирмы, как он говорил, в загранкомандировки. После подписания контракта – почему-то она опасалась ставить автограф на бумаге с маловразумительным текстом, изобилующим неясными терминами, и хоть Антон разъяснял ей, что к чему, она все равно не особенно поняла, но в конце концов все подписала, поверив в безобидность сей бумажки, – Антон перестал быть пылким и страстным любовником. Жаловался, что замучился с работой, устал, простыл, получил простатит и приехать не может. Насчет усталости и простатита Янка сильно сомневалась. Просто оба они пресытились друг другом. Увлечение ее почти прошло. На горизонте замаячил Влад Французов. Ее очень вдохновило то обстоятельство, что Влад, объявившись в Москве, в первую очередь позвонил именно ей, а вовсе не Леночке. В ней вспыхнула надежда! Влад в ее воображении принадлежал к категории королей жизни, благородных, уверенных, сильных, умных, и очень-очень разборчивых в выборе. Так что она полностью переключилась на завоевание Влада. А историю с бывшим другом и непонятными бумажками выбросила из головы. Правда, несколько раз Антон навещал ее, приносил цветы, конфеты, ликеры, и опять ложились они в постель, но совсем не так, как прежде. Янка раздражалась, поддразнивала его, подкалывала, он тоже в долгу не оставался.
Антон обещал ввести ее в свой бизнес, но потом исчез, и она сидела без копейки, так как взяла длительный отпуск за свой счет в парикмахерской. В мечтах она уже была бизнес-леди, и примеряла на себя привычки богатой дамы. Это занятье настолько увлекло, что возвращаться к прежнему не хотелось. Она уже втянулась в блаженное сибаритство, неспешную созерцательность, взяла в привычку просыпаться в полдень с коробкой дорогих конфет на ночном столике. Антон снабжал ее деликатесами и всем нужным, оставляя денег на приятные мелочи. Влад, проведя с ней несколько заветных ночей, тоже не обидел материально. «Небольшое спонсорство, только молчок, поняла? Будем друзьями», – предупредил он.
Друзьями, так друзьями. И на том спасибо. Но все же она строила планы на Влада. Пусть, может, несбыточные. Хоть какие. Но ведь неизвестно, как повернется судьба. Да, мужчины боятся красивых и неординарных женщин, особенно играющих с жизнью. Не в смысле риска, нет. А вот так: создать для себя самую эпатажную роль и разрабатывать ее, как золотую жилу.
«Во мне погребена гениальная актриса», – подумалось Янке. – «Я склеп собственного таланта».
На следующий день кто-то настойчиво звонил и молчал в трубку. В полночь телефон опять заверещал. Голос был низкий и неестественный, его будто пытались изменить. Угроза была в словах:
– Надеюсь, ты помнишь о векселях. Срок договора истек.
«Чертовщина какая-то», – подумала она. Но решив, что это глупый розыгрыш Антона, вернулась к телевизору. Однако неприятное чувство и смутное беспокойство мешали смотреть передачу.
Глава 5
Тело было обнаружено в сауне. Убитый лежал на краю бассейна, неестественно вывернув руку, словно пытаясь ухватиться за что-то невидимое. Правая нога была подогнута, левая – судорожно вытянута. Его небольшое худенькое тело казалось еще теплым, в глазах застыли почти детское изумление и обида. Две пули, одна в другую, прошили его лоб, и по лицу стекали густые струйки крови. Замочили его профессионально, чувствовался почерк уверенного киллера. Труп обнаружили не сразу. Следователь Чекменев недоумевал: столько народу вокруг, и никто ничего не заметил. Ну, хоть бы что-то подозрительное, а то ведь никаких следов. Что, действовал киллер-невидимка, что ли? С покойным, его звали Владимир Николаевичем, почти все время находился друг и женщина друга Надя, приехавшая из сибирского городка Ишима тюменской области попытать счастья в столице. Здесь она искала работу, надеялась подцепить жениха, легко шла на случайные контакты – все это установил в процессе снятия показаний Варлен Чекменев. Друг был в состоянии аффекта, его женщина билась в истерике, так что ничего путного в этот день следователь не добился. Придется не раз вызывать, понял Варлен, возня предстоит, хотя вряд ли они имеют отношение к убийству. Надо проверить всех, кто в этот день находился в бане.
Опрос присутствующих мало что дал. Выяснилось только, что какой-то странный парень в шортах бродил по сауне, не то чудик из неформалов, не то обычный выпендрежник. А может, педик. Никто не придал особого значения тому, что он разгуливал по сауне как по парку, плавал в бассейне, кому-то помешал, был с кем-то нагловат. Обычная история, всякое случается, от него отмахивались как от назойливой мухи и почти сразу же забыли, хотя кого-то он позабавил, его даже пригласили выпить, но парень ушел. «В шортах мог быть спрятан пистолет», – подумал Чекменев. – «Не киллер он, иначе бы не стал так засвечиваться. А может, дилетант? Дилетанта поймать почти невозможно, от такого всего ожидаешь, они ведь действуют не по правилам. А может, просто обычный юнец со своими юношескими приколами?» – ломал голову следователь. – «Все это усугубляется отношением присутствующих к самому факту преступления. Народ старается не давать никаких показаний, отмахивается, никому не охота связываться с милицией, обременять себя тасканием по судам, по следственным кабинетам, да и вообще многие просто боятся мести преступного мира. Запуганный народ. А ведь надо как-то составлять фоторобот, вот проблема». После очередного опроса выяснилось, что на шее у парня болталась цепочка с крестом.
Дело выглядело совершенно безнадежным. Варлен вернулся в ОВД, отпер свой кабинет. Нашарил в кармане брюк зажигалку и пачку сигарет. Настроение было паршивое. Перед глазами опять всплыло распростертое тело убитого с детским изумлением в застывшем взгляде. Следователь открыл шкаф с зеркалом на внутренней стороне дверцы и, оглянув свой плотный торс, подумал про покойника в сауне: «мелкий такой, как дитя». И не ощутил ни жалости, ни сожаления. «Фоторобот надо составлять» – сказал он мысленно и распечатал пачку сигарет.