В барханах песочных часов

Глава 12

На фондовом рынке, где Яна была вчера, царила неразбериха. Толчея, снующие дельцы, какие-то сомнительные людишки, ничего толком не разберешь. Она нашла нужное здание не сразу. Охранник направил ее к маклеру. Возле дверей толпился народ. Заняла очередь в две места сразу, на всякий случай. Запомнила, за кем стоит, и пошла смотреть, что и как.

Уже вторую неделю мучилась она с векселями, и везде отвечали, что бумаги фальшивые. Причем уверяли в этом ее, даже не взглянув на векселя. И когда она возмущалась, ей неизменно отвечали, что тут и смотреть не на что, потому что «золотые» векселя не выпускались. Эмиссии не было.

–Чего не было? – переспрашивала она.

Ей объясняли:

– Эмиссии. Прецедента. Эмиссия была на нефтегаз, соответственно правительством были выпущены векселя по нефтегазу. Не исключено, что и до золота дело дойдет лет эдак через десять. А пока вы, мадам, опередили время.

Что же делать? – сверлила мозг назойливая мысль. – Надо срочно добывать деньги любым способом. Ей каждый вечер угрожали по телефону, требовали плату. Она клялась, что векселя почти уже реализовала, вот-вот расплатится. Вот проклятье.

Вернувшись в очередь, которая заметно продвинулась, она принялась болтать с охранником. Он оказался человеком сведующим в подобных делах, и посоветовал найти толкового маклера.

Она нервно вертела в руках сумочку. Время, казалось, замерзло. Наконец, ее очередь. На этот раз она молча протянула векселя. Молодой мужчина, едва глянув на бумаги, произнес:

– Это надо ж было до такого додуматься! Ну, голь на выдумки хитра! «Золотые» векселя без эмиссии на золото, круто! Где вы их взяли-то?

– Друг пристроил, через фирму какую-то, я толком не поняла, – жалобно сказала Янка. – Я контракт подписала. Теперь деньги требуют, наезжают.

Мужчина сочувственно покачал головой.

– Кто наезжает-то, друг? – спросил он.

– Нет, друг исчез. Наезжают какие-то, не знаю. Грозятся.

– Понятно, – сказал мужчина.

Он вернул Янке векселя со словами:

– Сочувствую. Ничем не могу помочь.

Она вышла, совсем подавленная. Дверь бесшумно закрылась за ее спиной.

«Гиблое дело с векселями» – жужжали и покусывали ее мысли. – «Дело дрянь».

Рухнула тень последней надежды на чудо, усталость и отчаянье навалились словно гигантский айсберг. Как тогда, в детстве, в те тинейджерские времена, она шла, затравленно озираясь. Резкий визг тормозов оторвал ее от мрачных мыслей. Остановилась прямо перед ней иномарка, преградив путь. Вокруг никого, редкие прохожие спешили вдалеке, ежась от ветра. Дверца машины распахнулась, чьи-то руки мигом втащили ее внутрь. Она ничего не успела понять, как оказалась зажатой между двумя типами в черных очках.

– Начинай платить по договору, – произнес низкий голос. – Мы идем на уступку, плати в рассрочку. Что там у тебя с биржей?

Они быстро обыскали ее, но в сумочке были все те же векселя и немного денег из тех, что остались от посещений друзей.

– Плати пока натурой, потом квартиру продашь. Завтра же чапай к риэлторам.

– Пустите меня! – завопила Янка и рванулась вперед, но больно ударилась лбом о спинку кресла.

– Молчать, сука! – рыкнул бугай в машине, и резко пригнул ее голову к полу.

Второй расстегнул молнию своих брюк.

– Разожми ей челюсти, – просипел он. – Ну, давай!

– А она не откусит? – осторожно спросил кто-то слева. – Похоже, стерва. Мож, оглушить сперва?

Янка ударила со всей силы ногой наугад, попала во что-то мягкое, тут же двинула еще раз, и еще, кого-то куснула, ощутила во рту привкус крови. Кто-то завопил, зазвенело битое стекло.

Попыталась выскочить из машины. Выскочила. Побежала. Сбили с ног. Резкая боль, удары. Ее пинали и топтали.

– Хватит, а то замочим, и плакали наши баксы, – услышала словно сквозь вату.

Неделю отлеживалась дома. Видно, пинали ее в пол силы. Ничего не сломали. Но ушибов много.

«Хрен с ними, с векселями. Плюнуть на них, сжечь», – злилась она.

Конечно, она их не уничтожила. Едва оправившись, снова взялась продавать.

Что только не предпринимала, где только не появлялась со своими «ценными бумагами». Все без толку. Как быть? Ничего путного не лезло в голову. Все же ей удалось обменять векселя на фальшивые доллары. Баксы она толкнула по дешевке на одном из рынков. Намучилась здорово, но зато теперь у нее было энное количество денег и полезные знакомства среди рыночных проходимцев. Один из них, Ясик, взялся консультировать ее в отношении рэкета.

Можно потянуть время, можно поторговаться, но делать это необходимо грамотно. Тут существует своего рода политес. И если дать понять, что ты неким образом имеешь как бы причастность к «ихним» кругам, что у тебя как бы невзначай есть «завязки» на некоторых авторитетах, то долг тебе могут и скостить. Платить все равно придется, да не такую сумму.

Но действовать надо крайне осторожно и умело.

В общем, за умеренную плату и несколько ночей любви «консультант» взялся вести ее дело.

Перво-наперво они наметили посещение приятелей авторитетов.

В субботу отправились на загородную виллу одного из них. Вилла выстроена в виде Дворца Дожей, весьма затейливо, с высоченным каменным забором-стеной, с обширным садом, оранжереей, фонтанами и бассейнами, и всяческими прибамбасами.

Хозяином виллы был маленький коренастый человек с приплюснутой головой на короткой шее, и с жесткими черными волосами. Звали его Зиннур Закирович, кличка – Зикич. Он встретил гостей в шелковом халате с драконами и кистями. Маленькие глазки Зикича остро вонзились в Янку, мигом ощупали ее фигуру и, казалось, скользнули внутрь ее тела.

– До чего же приятные гости, рад, рад, – он снисходительно ухмыльнулся. – Проходите в беседку, погутарим.

Беседка была в центре сада. Она больше напоминала небольшой крытый стадион с массивным столом, на котором красовался серебряный самовар с патиной, с выгравированными орлами и ястребами. На самоваре стоял фарфоровый заварочный чайник, на ручке самовара висела связка бубликов.

– Чай Ахмат-жасмин люблю, понимаешь, – сказал он, кивая Янке, когда гости разместились за столом.

Она заметила, что повсюду словно тени бродят охранники. Отметила про себя также, что сад-оранжерея застеклен чем-то вроде стеклопакетов, здесь особый микроклимат и искусственный морской воздух, дышится на удивление легко. А стекла, верно, бронированные.

– Берите бараночки, господа. Сейчас варенье принесут, – проговорил хозяин, и выжидающе посмотрел на гостей.

Ясик похвалил великолепие оранжереи, роскошный аромат чая, удивительный вкус нежнейших бубликов, которые хозяин небрежно обозвал бараночками, и великолепный халат Зикича. Не преминул заметить:

– А вы потрясающе загорели, Зиннур Закирович, такой изысканный абрикосовый загарец.

– Да уже сошел, – усмехнулся Зикич. – Уже месяц как с Канар вернулся.

И он опять выжидающе посмотрел на Ясика.

Но тот не спешил излагать дело. Он прочитал какой-то стишок про сады и Канары, обсудил биржевые сплетни. Потом, кивнув на Янку, шутливо сообщил:

– Ох уж эти биржи с их проделками да проказами. Насмехаются шутники, зло насмехаются, даже красивых девчонок под пулю ставят. А ведь красоту девичью беречь надо, красота девичья – штука хрупкая. Что мужчина без чаровниц, что поле без цветов?

– Девушка влипла в историю, надо понимать? – сказал Зикич небрежно, но было видно, что он давно все понял.

Янке было не по себе, неприятный холодок пробегал меж лопаток, когда Зикич поглядывал не нее. Странно как-то поглядывал он, странно.

В это время появились молодые парни с подносами, заваленными бутербродами с икрой, рыбой, балыком, сервелатом и прочими деликатесами. Они сноровисто выложили все это на большие блюда в виде серебряных лебедей. Такую сервировку Янка видела лишь в исторических фильмах про Древнюю Русь.

«Почему у него вся прислуга только мужского пола?» – заметила она вдруг. – «На голубого он близко не похож. Странно». Потом она заметила еще одну странность: хозяин обещал к чаю варенье, а принесли то, чем обычно закусывают водку. Но водки на столе не было.

«Хотя, все это мелочи. Какая разница», – подумала она, и принялась поглощать закуски.

Зиннур Закирович все время смотрел на нее, и она никак не могла определить выраженье его глаз. Ей становилось все тревожнее.

За столом текла легкая непринужденная беседа, которую виртуозно, словно бывалый архитектор застольного трепа, выстраивал Ясик. Янка тоже периодически включалась в разговор.

Как бы между прочим, Ясик иронично обсказал все Янкину эпопею с векселями, умело обозначив проблему. Зиннур Закирович ничего не ответил. Он был невозмутим и благодушен.

Уже провожая гостей, Зикич отозвал в сторону Янку и произнес:

– Вот что, ни о чем не беспокойся. Забудь. Но за то, что я для тебя сделаю, ты потом тоже что-то для меня сделаешь. Ясно? Считай, что я с тобой подписал контракт, кровью, как Мефистофель, ха-ха-ха.

Глава 13

Киллер рванул с места парковки и, быстро оставив позади мегацентр, выехал на шоссе. Мысленно возблагодарив Бога за то, что ни одного гаишника поблизости не оказалось, он свернул вправо и влился в поток машин. «Жигуль» журналиста, уносимый течением автомобилей, мелькал уже вдалеке. Машинка казалась маленькой, зачуханной и никчемной. «Охота же акуле пера ездить на такой табакерке?» – раздраженно подумал убийца. Ему надоело гоняться за этим идиотом. Сейчас ему казалось, что продырявить такую «цель» пара пустяков, да только не с руки. Очень уж вертлявый попался. Все ездит как-то невпопад, паркуется не на месте, крутится, только возьмешь на прицел – а цель уже сместилась. Суматошный, зашуганный какой-то. Как живет, чумовой писака? Или все они такие? Ну, журналисты…

Оскар включил кассетник и под бодренькую попсуху стал старательно обходить попутные автомобили, где это было возможно. Он попытался максимально сократить расстояние между своим «фордом» и «жигулями» жертвы. Киллер поравнялся с «целью» на параллельных участках шоссе. Нахмурился. На скулах заходили желваки. Пальцы сомкнулись на рукоятке оружия. В это мгновение между «фордом» и «жигулями» вклинилась темная «волга» с помятым крылом.

– Недоносок чертов, – выругался убийца и прибавил скорость, плюнув на дорожные знаки. Через несколько минут он стал настигать журналиста. Свернул на маленькую улочку, перпендикулярную проспекту, застрял на светофоре. Журналист успел проскочить и заехал в одну из арок меж домами.

«Куда его черт понес?» – в недоумении подумал киллер. – «Это нечестно. Мы так не договаривались».

Когда светофор дал зеленый, Оскар быстро проскочил остаток пути и занырнул в арку. «Жигулей» жертвы не было. Оскар объехал весь двор, выехал к продмагу. Никаких следов. В соседнем дворе тоже была арка, ведущая, возможно, на дорогу. Киллер рванул туда. Там действительно оказалась узкая лента шоссе, за которой разбита площадка для отдыха. На площадке – тонар, столики, закусывал народ. Людей немного. «Жигули» Божмерова парковались слева от шатра. Сам он беседовал с инвалидом, притулившимся в кресле на колесиках. Боб угощал его пивом. Их разговор казался оживленным. Мужчины активно жестикулировали и время от времени хохотали. «Анектоды, небось, жарят», подумал киллер, подъезжая ближе. На сей раз он занял очень удобную позицию. Журналист сидел на низкой скамейке, слегка подавшись к собеседнику и, по всей видимости, чувствовал себя весьма комфортно. Похоже, позу он менять не собирался. «Устойчивая цель», отметил убийца и навел пистолет на лоб крестника. Лоб был удобен для пуль, довольно крупный, выпуклый, с ямочкой посередке, прямо как в тире. Оскар определил ямочку как самое удачное место для двух горячих кусочков металла. Указательный палец лег на спусковой крючок. Пистолет был снят с предохранителя.

Инвалид отхлебнул из горлышка пиво, заел куском вяленой рыбы, блаженно прищурился. Боб благостно пожевал папироску, которая торчала в уголке его губ.

Киллер не спешил. Он оглядел тонар, подождал, пока народ либо разбредется, либо, наоборот, поднабъется в шатер – и то и другое всегда на руку. Когда слишком людно, в суматохе можно незаметно «снять» «объект» и как бы невзначай исчезнуть с места действия.

Посетители почти разошлись. Оскар тщательно, словно в тире, взял прицел, и медленно спустил курок. Секунды стали вязкие, как разогретый в пальцах пластилин, они безбожно тянулись, и Оскар почти зримо ощутил материальность времени. Инвалид сплюнул в сторону остаток рыбы, сунул в рот папиросу и нагнулся к журналисту, прикуривая. Боб слегка подался назад – видимо, от собеседника слишком ядрено несло пивом и рыбой, да примешался запах спиртного перегара. Две пули, одна за другой, точно вошли в висок человека в инвалидной коляске.

Киллер чертыхнулся и отъехал за тонар. Он включил музыку и, сунув пистолет под сиденье, неспешно покатил к дороге. «Этого борзописца Бог хранит. Видно, пока не время. Ладно, еще не вечер. Подождем», – подумал убийца. – «Попробуем замочить иначе. Не бойся, писака, к житью – так выживешь».

Глава 14

После визита к Зикичу Янка постепенно успокоилась. На нее перестали накатывать с требованиями денег, с угрозами и преследованиями. Она расплатилась с Ясиком, и начисто выбросила из головы эту жуткую историю с векселями. Правда, некоторое время она еще вздрагивала от телефонных звонков, и липкий комочек ужаса шевелился в сердце. Ну, потом решила раз и навсегда позабыть про все плохое в своей жизни. Случай же с липовыми «ценными бумагами» она мысленно представила себе как глупый пошлый анекдотец, розыгрыш-шантаж, рассчитанный на лохов. Зикич тоже не подавал признаков жизни – видимо, дело было настолько пустячным, что тем лоботрясам накостыляли по шеям как следует и велели исчезнуть, а «Договор» с ее подписью попросту порвали.

Она перестала вспоминать о случившемся и зажила своей прежней жизнью. Вышла на работу в маникюрный кабинет, бурно отметила с коллегами собственное прибытие и очень весело, сильно приукрасив, рассказала это детективное приключение. Никто не верил, но смеялись до упаду. Янка часто потчевала сослуживцев забавными историями о себе, зачастую просто все придумывая. За эти ее фантазии, за бесшабашность и благодушие ее любили и прощали все прогулы и безалаберность.

Так летели дни, Янка полностью ушла в свои обычные мелкие проблемы и развлечения, таскалась с Лариской по художественным выставкам и салонам, заводила друзей-залеток и расставалась с ними, встревала в чужие тусовки, болталась с толкинистами, крутилась в артистических барах, ловя острые ощущения, иногда дни напролет проводила на тахте с сигаретой и бутылочкой ликера возле телевизора. Жизнь вошла в свое русло.

Но в один из таких дней зазвонил телефон, и полузабытая уже личность проклюнулась из былого «ужастика».

– Здравствуй, Кукла Барби, – произнес незнакомый голос. – Ты меня, конечно, не узнала по телефону. Не мудрено, телефон искажает голос, да ты, небось, и не помнишь уже.

– Кто это? – спросила она, чуя неладное.

– Это Зиннур Закирович беспокоит

– Здравствуйте, Зннур Закирович, очень рада, – отозвалась она безрадостным и сразу выцветшим голосом.

Зикич свалился как снег на голову. Она уже давно похоронила ту историю, и думать забыла. И вот те на – словно призрак из склепа. Выползло, чудище, на свет божий.

– Не знаю уж, насколько ты рада, – продолжало «чудище», – но порадоваться тебе придется. Освежи память и вспомни мудрую пословицу: «Долг платежом красен». Тем он и прекрасен, – сострил Зикич.

– Я понимаю, Зиннур Закирович. Помню, конечно. Да я уж думала, что вы забыли, дело давнее, – не зная, что сказать, произнесла Янка.

Зикич хохотнул, закашлялся и изрек:

– Да что ты, кукла, говоришь такое, как забыл, я же выкупил твой «Договорец»-то у тех вандалов. Поучить их пришлось, проходимцев, поучить, вот так, куколка.

Янка судорожно затянулась, бросила сигарету, и плюхнулась на банкетку. История не закончилась! Полный мрак.

– Делай так, – продолжал Зикич. – Завтра ровно в семнадцать ноль ноль ты должна находиться на Арбате возле китайского ресторана. Естественно, одна. Никаких подружек, друзей, родственников и родственниц чтоб в помине не было. И чтоб никто не знал. Держи язык за зубами. Пикнешь, пожалеешь.

– Я и держу, на всякий случай, – пробормотала она. – Я вообще неразговорчивая. Необщительная я, – добавила неуверенно.

– Ну, до завтра, – попрощался Зикич и положил трубку.

После этого звонка Янке стало так муторно, что захотелось напиться. Оделась и вышла на улицу. Все было невыразимо унылым, уныло-угрожающим вокруг. «А может, это розыгрыш? И чего я, в самом деле, паникую? Вероятнее всего, там завтра никого не будет, кроме меня. Поторчу на Арбате у ресторана, и спокойненько вернусь домой».

Она решила было взять с собой Леночку и Лариску, но на всякий случай передумала. А вдруг – не розыгрыш? Хотя ей почти удалось убедить себя, что это всего лишь дурацкая шутка Ясика, который, видимо, соскучился по ней.

На следующий день она была возле ресторана. Секьюрити возле входа сразу пригласил пройти.

– Для вас заказано место, – сказал предупредительно. – Вас ждут.

Ее встретил администратор и провел к столику Зикича. Тот был с тремя охранниками.

– Садись, красавица, – Зикич сделал приглашающий жест.

Официант чуть отодвинул стул, чтоб ей удобнее было разместиться. Другой официант поставил перед ней приборы с закуской. Янка даже не взглянула на то, что ей подали.

– Значит, Антон звал тебя Золотой Рыбкой? Хороший был паренек, царствие ему небесное. Золотая Рыбка, мне это нравится. Рыбка, значит, – протянул он. – Кушай рыбку, Рыбка, -кивнул он на ее тарелку с балыком. – Кушай, вкусно.

Он вперил в нее свои маленькие карие глазки, странно поблескивающие на неподвижном плоском лице.

Янка механически подцепила вилкой кусочек балыка и отправила в рот. Вкуса она не чувствовала.

– Есть у меня к тебе не особенно заковыристое дело, – медлительно проговорил Зикич, не отрывая от ее лица пристального взгляда.

– Какое дело? – произнесла она, вяло жуя рыбу, – какое?

– Не разговаривай с набитым ртом, подавишься, – сказал Зикич.

Нет, ей не хотелось верить, что она опять влипла в эту дикую историю. Самое жуткое – что Антон убит. Началась мочиловка. Кто ее организатор – неизвестно. Скорее всего, Зикич. Очень уж странно он зыркает. Зверюга крупный, видно, а она в роли мелкой дичи. «Все, блин, хреново», – вибрировало в башке. Ей было холодно и неуютно.

– Возьми, положи в сумочку, – Зикич плюхнул на стол конверт, прикрыл полотняной салфеткой и легонько подтолкнул пальцем. Конверт скользнул по стеклянной поверхности стола к Янке. Она молча сунула его в сумку.

Глава 15

Оскар припарковался возле маленькой пригородной часовни. Ему хотелось побыть одному. Он захлопнул дверцу «форда» и поднялся по ступенькам, часовня была открыта. Стены были ярко и аляповато расписаны ликами святых. Старинная часовня казалась наспех отреставрированной. Под литографическими иконами горели свечи. Внутри никого не было. Оскар подивился дешевому и безвкусному антуражу и запустению, царившим здесь. Кому надо было так халтурно реставрировать, похоже, что все работы были проведены при минимальных затратах, или кто-то отмывал деньги. Он подошел к иконе Божьей Матери Споручнице Грешных и помолился за душу случайно убиенного инвалида. «Возможно, для него легкая кончина», – подумал киллер. – «Я словно Ангел Смерти, спокоен в убийстве, и даже совесть чиста. В этом сквозит некая маниакальность». – От этой мысли ему стало не по себе. – «Нет, я не маньяк, я просто работаю. Ведь солдаты на войне тоже убивают. Я на войне, которая есть везде и всегда, в любое мирное время, это невидимая война».

Он взял с иконостаса зажженную свечу и прошелся по каменному полу. Опустив голову, он рассматривал булыжники, которыми было выложено все пространство под ногами. «Странная часовня», – подумал он. – «Но ведь в Библии сказано: не убий. А цивилизация человечества вся выстроена на убийстве. Очевидно, в святой книге эти слова относились к душе. «Не убий душу», «не укради душу». Потому что тело превратится в прах, а душа вечна. Но ее можно убить и украсть. Ведь существуют же понятия: «духовная смерть», «духовное воровство», говорят: «колдун украл душу». А убийство тела… Ну и что, я же стрелял в журналиста, а Господь перевел пулю в другое тело. Бог знает, кого когда призвать».

Он оторвал взгляд от пола, дошел до иконостаса и водрузил свечу на место. Пламя над стеариновым основанием заколебалось и погасло. Оскар достал из кармана зажигалку и попытался вновь зажечь свечу, но это удалось не сразу. Огненный язычок появился лишь с третьей попытки. Когда киллер принялся читать молитву Ангелу Хранителю, откуда-то из-за иконы к нему спрыгнул пушистый котенок. Зверек подошел и стал нюхать ботинки убийцы. Оскар взял его на руки и принялся рассматривать. Котенок доверчиво нюхал его ладони. Это оказалась серая персидская кошечка с забавной круглой мордочкой и огромными, как у совенка, глазами темно-желтого, янтарного, цвета. Оскар погладил зверька. Котенок замурчал, щурясь.