В барханах песочных часов

Глава 16

«Форд» киллера миновал очередной поворот и выехал на дорогу, ведущую к проспекту. По сторонам дороги мелькали бетонные многоэтажки с однообразными лоджиями и балконами, кое-где уютно расположились особняки, окруженные заборами из кирпича и витиеватых металлических секций. Оскар не спеша вел машину, время от времени поглядывая на свою питомицу: пушистая Джастис перебралась на спинку кресла и теперь с изумлением таращила в окно свои круглые глазищи. Оскар заметил, что глаза ее при дневном освещении – ярко оранжевые. А нос приплюснутый. Ее мордашка напоминала личико ребенка. Котенок был необычайно красив. Цвет пышной шерстки из серого переходил в голубой, а на лбу был широкий розовый мазок, словно лепесток цветка, или сбитая ветром вуалька. Юная кошечка выглядела весьма кокетливо благодаря такому окрасу.

На попутной бензоколонке киллер подзаправился и спросил, где здесь ближайший макдональдс. Хотелось есть, да и котенка надо было покормить. Техник объяснил ему, как проехать. Снова выехав на дорогу, убийца миновал автовокзал, свернул в переулок за зданием коммерческого банка и, проскочив три квартала, увидел бар. Не доезжая до макдональдса, киллер припарковался у бара и, на всякий случай, достал из под сиденья «экстремальную» куртку. В ней притаились два «ствола» с глушителями. Захлопнув дверцу машины, он направился в бар, окна которого были завешены плотными бархатными шторами, отчего в помещении царил полумрак. «Зачем я куртку нацепил, будто на стрелку собрался?», – сам себе удивился киллер. – «Или на подсознании сработало? Ладно, увидим». Он огляделся. На столиках торчали шарообразные настольные лампы из цветного стекла, по залу сновали молоденькие официантки в коротеньких бархатных юбчонках в цвет штор, у входа сидели два качка-вышибалы и пялились на тонкие ножки официанток. Оскар прошел через зал и примостился за угловым столиком. Он взял меню в бордовой папке с эмблемой бара, раскрыл и углубился в чтение. Возле него возникла шустрая официанточка с каштановыми косичками, на блузке крепился бэйджик: «Катя».

– Заказывать будем? – деловито спросила она.

– Естественно, – отозвался киллер. – Что-нибудь мясное для меня и моего котенка, для котенка помягче, помельче и упаковать.

– А что именно вы хотите? Тут много чего есть, – Катя кивнула на меню.

Киллер усмехнулся и, разглядывая девушку, сказал:

– Уж это на твое усмотрение, Катюша. Что-нибудь удобоваримое. Надеюсь, я не отравлюсь от вашей кухни?

Катя хихикнула, бросила:

– Ядовитых змей не жарим и не парим, – и умчалась.

Оскар достал сигареты, закурил. Откинувшись на спинку мягкого стула, принялся не спеша рассматривать присутствующих. Их было не много. В основном мужчины заполняли зал, было несколько девиц, две из них явно постоянные посетительницы, причем поведение их отличалось особой свободой. Обе громко болтали с вышибалами, хохотали, слонялись по бару и присматривались к мужчинам. Впрочем, присматривались они не особенно долго, так как вскоре оказались за веселым столиком в компании трех энергичных кавказцев.

К Оскару подскочила Катя с подносом в руках и расставила перед ним тарелки с дымящимся мясом. На свободный край стола положила пенопластовую коробку с едой для котенка.

– Вам кофе принести? – спросила она.

– И мне и себе, присаживайся, если есть время, – предложил киллер.

– Ой, не могу, – замялась Катя. – Нам не позволено. А я вам, давайте, кофе сейчас организую, у нас хороший кофе по-турецки.

– Ну, давай, – согласился киллер.

Он проводил взглядом Катину стройную фигурку, скрывшуюся в служебном коридоре слева от входной двери, и тут приметил, что в зал входит «цель». Оскар глазам своим не поверил. Вот что значит «на ловца и зверь бежит». Журналиста сопровождала высокая плечистая брюнетка с небрежно перекинутым через плечо ремешком репортерской сумки. Она что-то оживленно говорила Бобу.

– Грасиа, Джина, грасиа, – отвечал ей журналист.

Они подошли к барной стойке и уселись на высоких крутящихся табуретках, продолжая беседовать на итальянском.

Оскар притушил сигарету и медленно смял ее в пальцах. Он не сводил глаз с затылка «крестника», который удобно торчал перед глазами на расстоянии мишени в тире. Рука инстинктивно полезла за оружием. С трудом сдержался. Заставил себя оторвать взгляд от «цели». Уставился в тарелку с мясом. «В машине остался котенок», вспомнил он. Старался думать о чем угодно, только не о жертве. Здесь палить из пистолета – безумие.

Отхлебнул кофе, который действительно оказался хорош. Настоящий крепкий аромат, терпкий вкус. Потом принялся поглощать мясо. В нем проснулся аппетит. Прикончив гарнир, киллер поднял глаза и осмотрел зал, взгляд застрял на стойке, где ворковала интересующая его парочка. Подруга журналиста покинула свое место и направилась в дамскую комнату. Оскар поднялся и подошел к Бобу. «Бар слишком маленький, чтоб поднимать стрельбу», – подумал на ходу. – «Два вышибалы и бармен, похоже, бывший афганец. Не выйдет». Киллер слегка тронул за плечо «крестника», спросил:

– Закурить не найдется, приятель? – и, присматриваясь к его виску, решил: «надо спровоцировать ссору и случайную мокруху. А «ствол» подкинуть кавказцам».

Глава 17

Дома Янка сосредоточенно рассматривала фотки. Черная БМВ. Владелец – фигура запоминающаяся, ни с кем не спутаешь. А надо- то, всего лишь, пустячок – успокаивала она себя – незаметно такую квадратненькую, плоскую, вроде пудреницы, она примагничивается. Это просто. Но неприятно. Она никого не хочет убивать. Маленькую адскую машинку в багажник тачки, радио-минку, крохотную, управляемую, малюсенькую, симпапусенькую.

Хотя, с другой стороны, если его хотят убрать, значит, заслужил. За так «мочить» не будут.

Вечером раздался телефонный звонок. Она уже почуяла – вызывают на дело. Она была готова. В подобающем костюме, в тщательном макияже, с вымытой головой – волосы лежали великолепно. Она подправила маникюр, еще раз подмахнула ресницы, спрыснулась новыми дорогими духами, которые презентовал ей Зикич. После такого подарка она расчувствовалась и даже чмокнула его в щечку.

За ней прислали машину. Мужчина за рулем был неразговорчив. Ее чары на него не действовали. «Ну ничего, еще не вечер», – сказала себе Янка. И попросила огонька. Он молча поднес зажигалку.

– Неспокойно мне, – произнесла она, пуская дым в приспущенное стекло. – Боюсь чего-то. Хочется сбежать, и ни о чем таком больше никогда не думать. Забыть.

Жалобная детская интонация плюс игривость и тонкое кокетство.

Водитель обернулся, подмигнул, ободрил:

– Не переживай так. Дело-то пустяк, ну.

– Не-е, страшно, – протянула она плаксиво.

Страха, вообще-то, не было. Скорее, тупое безразличие и раздражение. Но сейчас надо было стряхнуть это чувство и войти в образ, надо быть в форме. А этот водила, он ничего, подходящий.

– Как не переживать? А вдруг меня застукают? Что будет? Ужас! Вот вы меня успокаиваете, а я даже не знаю ваше имя.

– Руслан, – отозвался он.

Странно, – подумалось ей, – имя кавказское, а на вид русский. Может, чеченец, они бывают похожи, не разберешь. Там все смешались.

Когда подкатили в назначенное место, она полностью очаровала Руслана. И даже подала надежду. Он ревниво взглядывал на нее, пока она говорила с людьми Зикича.

Потом заскочили в спортивный ресторан. Для них накрыли стол. Пили легкий ликер, закусывали устрицами и чего-то ждали. Подошел официант, сказал:

– В Губернском Клубе.

– Пошли, – скомандовал человек Зикича.

На этот раз все сели в одну машину. Вторая осталась на парковке.

Янка теперь находилась рядом с Русланом на заднем сиденье. За рулем был коренастый коротконогий тип с рассеченной губой.

У Руслана были строгие зеленые глаза и вьющиеся волосы. Роста он оказался чуть выше среднего – в ресторане Янка его как следует рассмотрела, и он ей понравился.

Ее начинало занимать приключение. Она даже подумала, что, наверняка, ей ничего не придется делать криминального, не зря же рядом столько мужчин, вот они и замочат того типа на «бээмвушке».

Они выскочили на МКАД, долго катили по окружной, потом свернули на рублево-успенское. Янка выбросила в окно окурок, и принялась разглядывать быстро меняющийся пейзаж. Проехали Раздоры, потом мелькнули Барвиха, Жуковка, Усово, река Калчуга, несколько мелких деревушек с серыми избами и убогими бабками в ватниках возле заборов. Въехали в Горки-два. Губернский Клуб напоминал старинную крепость с круглыми башнями, арками, флигелями и белым флагом, бьющемся по ветру на самой высокой башне.

Подъехав почти к самому клубу, они припарковались несколько в стороне. Мужчина с рассеченной губой обернулся к Янке и произнес:

– «Объект» зовется Рафисъян Данэ. Такое, вишь, имя. Это на всякий случай. Сейчас войдешь в клуб, вот тебе карточка посетителя.

– Чего? – не поняла она.

– Ну, типа удостоверения. У всех членов клуба есть посетительские карточки, тебе сфабриковали одноразовую, гостевую. Там свои люди, договоренность. Держись уверенно. Познакомься с «объектом», уболтай, а дальше знаешь что.

Руслан помог ей вылезти из машины, взглядом дал понять: держись, я рядом. Она неспешно направилась к парадному входу с колоннами и витражами. Она была во всеоружии красоты и обаяния, подкрепленного хорошей косметикой и дорогими духами. А главное – ощущала, как Руслан следит за ней, как пульсирует кровь в его жилах, и от этого ей было легко и весело.

Рафисъян Данэ подошел к ней сам.

– Вы самая красивая фея, какие населяют сказочные миры. Кто вы, раньше я вас здесь не видел, – произнес он.

Янка улыбнулась как можно очаровательней, и сострила:

– Я убийственная фея. Убиваю взглядом наповал.

«Объект» усмехнулся, приблизился к ней почти вплотную и прошептал:

– Меня невозможно убить, детка. Даже взглядом.

– Почему?

Он жестом пригласил ее к барной стойке, заказал «коктейль для дам», и только после этого ответил:

– Потому что я тень. Невозможно убить тень, или поймать ее в капкан.

Янке шутка показалась странной, но она поддержала игру:

– По-моему, вы еще и пророк. Напророчьте же что-нибудь.

– Без проблем. Вот вы, например, через десять лет примете постриг в монастыре, и зваться в монашестве будете Анной. А в стране все переменится: произойдут два кровавых переворота, править станет президент, потом второй, в дальнейшем в стране будет реализована западная программа по уничтожению большей части населения бывшего СССР, будут введены электронные паспорта-карточки с микрочипами и личными кодами людей.

– Да это какой-то фантастический ужастик! – Вырвалось у Янки. – Но страшно интересно. Обожаю, давайте подробнее! Значит, вместо паспортов у всех будут какие-то карточки, и только? Неужели? А зачем?

– Это лишь первая ступень программы, девушка, – пояснил он. – Потом их заменят на паспорта-микрочипы с личным идентификационным номером, эти чипы будут вживляться под кожу правой руки каждого человека. С помощью встроенной в микрочип антенны космические спутники будут контролировать состояние организма людей, их чувства, мысли, и управлять ими. Стариков и инвалидов можно будет легко уничтожить, без проблем остановив им сердце, рождаемость увеличить, внушив желание размножаться, родители сами будут отдавать своих детей как доноров для трансплантации, чтобы власть имущие омолодились за счет детских органов. Потом под эту программу подпадет все население планеты. Но начнется с Москвы. Народ купится на «Личную карту москвича». Веселенькая сатанинская программа.

– Что-то не весело это звучит, – сказала Янка. – Странные у вас шуточки.

– А я не шучу. Ученые давно научились распознавать мысли человека по движению импульсов нейронов, и изобрели удобное устройство управления сознанием. Микрочип, вживленный под кожу человека, преобразует импульсы нейронов его нервов в цифровые электронные сигналы и передает их в центральный компьютер. Компьютер автоматически распознает по ним определенные мысли и желания всех запечатленных микрочипами людей. И принимает индивидуальное решение по обратному воздействию на каждого человека, посылает ответные запрограммированные сигналы, вызывая определенные мысли, желания, действия. Просто и удобно. А какая экономия: не нужно содержать армию, полицию, продавцов магазинов – все на полном самообслуживании, сознание под контролем. Литература и искусство тоже не нужны, люди не будут тратить на это время, все будут только работать и ловить от этого кайф, все станут трудоголиками, кроме членов Мирового Правительства.

– Кого? – удивилась Янка.

– Тех избранных, кто правит миром.

Рафисъян Данэ оказался интересным рассказчиком и галантным кавалером. Он ухаживал за ней весь вечер. Они плавали в бассейне, парились в сауне, играли в боулинг, ходили на тренажеры. Он купил Янке купальник, спортивный костюм и целую кучу приятных мелочей. Ночью он пригласил ее к себе.

Не успели они отъехать от клуба, как мотор забарахлил. Рафисъян Данэ пошел смотреть, в чем дело. Янка вышла из машины следом. И тоже заглядывала под капот и пыталась давать советы, очень непосредственно, по-женски мило и нелогично, и лезла руками в мотор, спеша помочь. Он ничего не заметил. Ей оставалось лишь быстро свалить.

– Ой, какая неприятность, – весьма натурально вскрикнула она. – У меня начались месячные. – И скривилась как от боли.

– Что? – он повернулся к ней, обнял.

– Живот! Вот каждый раз так. Обожди, заскочу в клуб, там аптечный киоск.

Она вырвалась из его рук и поспешила к зданию. В фойе ее ждали люди Зикича.

– Нормально сработала, – одобрил человек с рассеченной губой.

Она опустилась на розовый мраморный подоконник. Было отлично видно, как «объект» сел в машину и стал подъезжать к месту парковки.

– Пора, – сказал Руслан.

В его ладони блеснуло нечто вроде зажигалки. Нажал кнопку, быстро произнес:

– Да простит меня Аллах.

В ту же секунду машина превратилась в столб огня, и почти одновременно грохнул взрыв.

…Потом из здания повысыпал народ. Секьюрити, официанты, швейцары, гости хаотично сбивались в кучи… Янка в оцепенении уставилась на груду искореженного металла. До нее с трудом доходил весь кошмар произошедшего. Ведь только что она великолепно проводила время с обаятельнейшем человеком. Остроумен, интересен, щедр… Рафисъян… Жуткое имя, жуткая смерть… Ей хотелось орать, слезы окаменели в глазах и стало больно.

Место происшествия уже было оцеплено, эксперты работали энергично.

– В машине никого не было, – пробасил в свой мобильник майор. – Вот именно. Салон машины на момент взрыва был пуст.

Янка отошла в сторону. Вежливый секьюрити протянул ей сверток:

– Вам просили передать это.

– Когда и кто? – спросила она.

– Только что, господин Рафисъян Данэ.

В свертке оказалась ее сумка с подарками, что купил он ей сегодня, сумочка с дорогой косметикой от Зикича, и записка: «Спасибо за прекрасный вечер. Я получил большое удовольствие. Особенно от фейерверка». И подпись: «Тень».

Она чуть не заорала: «Господи, благодарю, он жив! Жив! Это счастье! Я не убила его! Ну, блин, чудеса начались и пошли в наступленье! Прямо парад чудес! Или он вправду тень?»

Глава 18

– Да? – спросил журналист, благодушно улыбнувшись киллеру. – Вам огоньку ? Прикуривайте.

В баре звучала нейтральная мягкая музыка, над стойкой висели круглые фонарики из разноцветного стекла, такие же были на столах, покрытых бархатными скатертями.

– Здесь весьма уютно, – сказал журналист убийце. – А знаешь, приятель, я сегодня счастлив, впервые за многие годы.

Оскар кивнул, ответно улыбнулся и сунул ладонь в карман. Оглядел зал, прикидывая что-то в уме. Сигнал сотового был для него неожиданностью, он взял его и с тенью легкой досады поднес к уху. Слова заказчика удивили:

– Ты, парень, на редкость прав. Не знаю уж, Бог ли тебе насоветовал или дьявол, но «крестить» борзописца пока не надо. Только хотел тебя направить в этот бар, а ты уж здесь. Вот что, заказан «спектакль», можешь поиграть, но «крестника» охраняй, глаз не спускай, чтоб ни один волос, понял? И быстро уводи его со «сцены».

Оскар понял. Он понял, что писаку будут убеждать в чем-то, и аргументы будут железные. Оскару тоже разрешалось пострелять, но затем предстояло быстро скрыться вместе с Бобом. Что требуют от борзописца, почему давят таким образом? Скорее всего, нужна какая-то не очень этичная статья или очерк, на что журналист не соглашается.

Киллер закурил от сигареты Боба и, прищурясь, пустил дым сквозь правый уголок рта. Через дым он рассматривал бар, наблюдая, как из дамской комнаты вышла рослая итальянка – подружка журналиста, длинные черные волосы прикрывали ее плечи, красивое точеное лицо поблескивало под легким гримом. Когда она проходила мимо столика, за которым пировали кавказцы с веселыми девицами, что-то произошло. Киллер даже не успел разобрать, что именно. Как-то внезапно один из горячих мужчин схватил итальянку за локоть и, рванув к себе, заорал:

– Ах вот ты где, дрянь, Фатима, ты опозорила наш род! – Он с размаху ударил ее по лицу.

Итальянка рванулась, взяла со стола бутылку и обрушила ее на голову кавказца. Девицы завизжали, повскакивали, столик рухнул на пол, зазвенело битое стекло. Девицы бросились к дверям. Мужчины накинулись на итальянку. Боб ринулся на выручку подруги, следом за ним двинул Оскар. Бармен, по виду бывший афганец, перелетел через стойку и мигом оказался в гуще событий, выхватил пистолет. Один из горцев сжал в руке рукоятку ножа, у другого оказался короткий автомат. Поднялась стрельба. Народ бросился вон из бара. Два вышибалы, с интересом наблюдавшие за дракой, быстро подошли к журналисту и, оттащив его в сторону, стали избивать ногами.

«Убьют», понял Оскар. В ту же секунду пистолет оказался в его руке.

– Стрельба по движущейся мишени, – пробормотал он и, сплюнув сигарету, прострелил головы обоим вышибалам. Как подкошенные, повалились они на пол.

Оскар оттащил к дверям избитого журналиста. Боб был без сознания. Киллер перевернул ближайший столик и поставил его так, что получился щит. Не обращая внимания на грохот, вой, стрельбу, он спокойно обосновался за этим заграждением и прицелился, перемещая дуло оружия следом за мишенью. На полу возле стойки корчился случайно подстреленный посетитель, в углу остывал труп итальянки с перерезанным горлом, ремешок ее репортерской сумки свисал с подоконника. Кавказец поскользнулся в луже крови, в этот миг пуля киллера вошла в его висок. Второй был убит в затылок…

Глава 19

«Вот, блин, схлопотала приключение себе на голову», – мысленно сетовала Янка. Впрочем, она уже стала привыкать к новым неприятностям. В принципе, из этого и состоит жизнь: период затишья сменяется шквалом передряг, в которые заносит ее сумбурный и неуемный характер. Так и теперь случилось. Конечно, этого и следовало ожидать, и она отнеслась примирительно-философски ко всему, во что ее втянули.

Команда Зикича собралась в левом крыле огромного сада-оранжереи. Янка сразу же оприходовала плетеное кресло-качалку, расположившись в нем весьма комфортно. Она с интересом прислушивалась к разговорам мужчин и гадала, что от нее потребуют на сей раз. Отдельные фразы забавляли ее.

Она успела примерно прикинуть расположение и дизайн огромного помещения – оно, вместе со всеми своими «отростками», представляло собой огромный китайский иероглиф. Сотворена была оранжерея из пуленепробиваемого тонированного стекла. В одном из ее уютных уголков и проходило сейчас совещание.

Мужчины похаживали и посиживали под пальмами, дымили толстыми сигарами возле бассейна, выложенного по краю бордюром.

Разговор был тяжелый. Янка не могла уразуметь, о чем, конкретно, речь, что их напрягает так, этих типов. Потом всплыли векселя, которые каким-то образом были завязаны на весьма серьезном криминале, и, видимо, о нем битый час толковали мужчины. Эти векселя были для Зикича как бельмо на глазу.

– Кто их проектировал? – нахмурясь, вопрошал он.

Его команда отводила глаза, с преувеличенным интересом рассматривая ручную обезъянку хозяина, которая прыгала по краю бассейна.

– Да дело-то прошлое, – неуверенно подал голос коротконогий с рассеченной губой. – Зиннур Закирович, ведь эти «золотые векселя», они же…

– Молчи, Важа, – оборвали его. – Это, Зиннур Закирович, один художник сварганил.

– Кто? – тяжело бросил Зикич.

– Пашка Кирной. Его работа. Потом мы программиста подключили, Олега Карпова, он компьютерную верстку делал.

Зикич поперхнулся и заорал:

– Че ты ваньку гонишь, какая те компьютерная верстка, это те че, роман что ль? Векселя не рукопись.

– Все равно верстать пришлось, шеф! – воскликнул зеленоглазый Руслан. – Карпов досконально объяснил. Он на векселя свою индивидуальную программу разработал, мы ему круто заплатили, он же гений, известно же, шеф, мозги его дорогие.

Зикич смачно сплюнул на изразцовый бордюр и сказал в сердцах:

– Так, пора его дорогие мозги размазать по стенке. Лишний свидетель нам не нужен, тем более гений. Через неделю найдете киллера. А кто этот ваш художник? Тоже гений?

Ответ последовал не сразу. Все переглянулись.

– С ним Важа договаривался, – сказал Руслан.

– Я поручил это тебе, Заза, – сказал кому-то Важа. – Ты этим занимался, ты и отвечай.

Заза, темноволосый, смуглый, с огромными ушами и обезьяньим черепом, глухо произнес:

– Хороший художник, но тупой, да? Пьет много, да? А так нормально все, рисует, дурак только. Но работу быстро сделал, и взял недорого.

– Ладно, хрен с ним, – оборвал Зикич. – Всю цепочку надо ликвидировать. Перейдем к другой проблеме.

Он сел на бордюр возле бассейна, молча обвел взглядом всех собравшихся, и сказал:

– Рафисъян Данэ у нас, значит, человек-тень. Но и на тень капкан поставим, никуда не денется.

Все обернулись в сторону Янки.

– Я, блин, похожа на капкан? – подала она голос.

– Молчи, женщина, – хлестнул Зикич ледяным тоном.

Янка съежилась в кресле и принялась раскачиваться. На плечах ее сидела обезьянка и увлеченно вплетала в ее волосы кожицу от банана.

«Вот из кого бы вышел классный парикмахер», – подумала Янка. – «Ее, наверно, можно и маникюру обучить».

Мысль эта не на долго развеселила, но неприятное чувство, что ее снова хотят задействовать в криминале, мигом уничтожила проглянувшую было игривость.

Бог весть, что от нее еще потребуют. Они могут. Заставят сунуть бомбу Тени в трусы, или подсыпать яда в бокал. Извращенцы. Хрен им. Да ничего у них не выйдет, он же фокусник и каскадер сразу, а какие у него глаза, янтарно желтые и лучатся иронией, даже его визитная карточка смеется изогнутыми буквами на бархатистом кусочке картона: «Рафисъян Данэ Ё, предприниматель», уж он-то предпримет контрприем…

Она подняла глаза на Зикича, и в сознание ядовитой змеей заползла уверенность: предпринимателя изощренно убьют.

«Уроют, гады! Причем, моими, блин, руками!» Неприязненная гримаса застыла на ее лице, когда Зикич обернулся к ней. Он безразлично подошел, вложил в ладони бокал, скомандовал:

– Пей и слушай.

Она механически отхлебнула.

Вино показалось кислым. Она поморщилась и поставила бокал на темный стеклянный столик.

– Допей, – приказал Зикич.

Она послушно взяла бокал и выпила до дна.

– Теперь так. Живи себе и ни о чем не думай. Забудь, что было.

– Как?

– Спокойно.

– А потом что? – опешила Янка. Она не верила.

– Да ничего. Я тебя отпускаю.

– Навсегда?

– Там видно будет, – уклончиво ответил он.

– Хотелось бы верить! – воскликнула она. – Чтоб наши дорожки никогда не пересеклись! – добавила с чувством.

– Аллаху Акбар, – резюмировал Зикич.

– Аллах Велик, – по-русски повторил Руслан.

Глава 20

К себе Леночка вернулась поздно вечером и сразу залезла в ванну, долго лежала в душистой персиковой пенке, задремала. Потом переместилась в постель и врубила телек…

Но по всем каналам шли сериалы и детективы, она начала зевать.

В этот миг зазвонил телефон, она нехотя взяла трубку и услышала перепуганный Янкин голос:

– Саламандра, спасай! Срочно бери тачку и дуй в «Эхо гор», это клуб, пиши адрес…

«Что-то страшное случилось!» – словно током ударило Леночку.