В барханах песочных часов

Я говорю: “Никаких “но”. Пушкин был, есть и остается в веках самым сексуальным мужчиной России, а вот такие, как вы, снизили этот национальный уровень донельзя. Литературное объединение нашел!!”

Я дико расстроилась, Саламандра, и решила срочно сменить название фирмы и весь интерьер поменять. Содрала со стен дурацкие сети и Ларискины картины в стиле: “с понтом в море” и запихнула их в чулан. А что делать дальше, не знаю. Но решила больше ни с кем не советоваться. Сижу, горюю, смотрю телек, а там как раз показывают суперский фильм про любовь “Дикая орхидея”. Климат тропический, попугаи орут! Чувств больше, чем секса. Самое оно, и никакой путаницы. Решила назвать фирму “Тропические страсти”, трансцендентальная эротика, тантрический шарм! Чувствуешь разницу? Интерьер будущей фирмы моментом сложился в моем образном сознании: Пончик зарисовывает стены тропическими растениями, я мчусь на Птичий рынок за настоящим попугаем и обезьянкой. Ну это для вдохновения лично мне, никого я сюда приглашать не планирую, квартира превращается в духовную лабораторию очищенной любви и безгрешной эротики… Сказано-сделано: пока Пончик занималась стенами, я поехала на «Птичку». Там народу тьма, попугаев навалом, глаза разбегаются. Так как я в попугаях, блин, ничего не смыслю, начала я к их хозяевам присматриваться. Думаю: у кого рожа поприличнее, у того и куплю. Смотрю, один стоит, вполне приличного вида мэн, и клетку с большим попугаем держит. Подхожу, спрашиваю цену, как зовут, что умеет говорить. И тут этот интеллигентик начинает нахваливать свою птицу. Мол, умнее на свете нет, зовут Мастер, русского языка знает прорву и даже немножко английского. Я говорю: “А что он у вас такой нахохленный сидит?” “Нахохлишься, – говорит, – большое горе птица переживает». И рассказывает мне легенду про любовь этого попугая Мастера к попугайчихе Маргарите. Представляешь, как у Булгакова! Мол, он Маргарите в любви объяснялся красивее человека на человечьем языке. Короче, Маргарита, как говорится, хвост откинула неизвестно от чего, но, вероятно, от избытка любви Мастера. “Продаю, – говорит, – от сердца отрываю, но Мастеру необходимо сменить обстановку, а то пропадет гениальная птица”. Я чувствовала, Саламандра, что он лапшу мне на уши вешает, но рассудила, что если хоть половина из того, что он тут намел, правда, то сгодится. С обезьянкой было проще: у хозяев рожи были один к одному с мордашками их питомцев, и поэтому я взяла первую попавшуюся с хвостом.

Подождав, пока Саламандра отдышалась от первых судорог смеха, Янка продолжала рассказ:

– Притащила я этот зооуголок домой, прикупив по пути бананов для кормежки. Пончик уже успела размалевать одну стену под тропики. Приладили клетку с попугаем, чтобы она как раз на фоне стены висела. Клево получилось. Дуньку привязали к батарее на длинном поводке. Дунькой ее назвали, потому что в игрушечную флейту без конца дула. Слышишь, Саламандра, это она и сейчас на ней пиликает. Так вот, сели мы с Пончиком на диван и любуемся экзотическим пейзажем с живыми персонажами. Пончик говорит, давай Дуньку отвяжем. Она около батареи запарилась. Пусть побегает. Отвязали Дуньку и пошли на кухню перекусить. Она увязалась за нами. Накормили ее бананами. Пончик подает ей еще один банан и говорит: “Отнеси Мастеру, он тоже с утра голодный”. Ты представляешь, Саламандра, Дунька поняла: схватила банан и убежала к Мастеру. Через некоторое время из комнаты раздается жуткий крик: “Менструация! Менструация! Менструация!” – мы переглянулись и туда. В комнате видим такую картину: Дунька дразнит Мастера бананом, а тот орет “Менструация!”. Я за голову схватилась. Ну, блин, думаю, подсунули товар, как раз для сексуальных услуг. А ведь рожа у этого козла была такая честная! Продал мне дуре дерьмо! Оказалось, он кроме этого слова больше ничего не говорит. Пончик меня успокаивает. Советует зоологопеда срочно искать. Мол, пару пустяков переучить на другое слово. Я удивилась, конечно, неужели зоологопеды бывают?! Но спорить не стала. Поручила Лариске этим заняться, как моему коммерческому директору. Через три дня притащила она какого-то ханыгу. “Работа, – говорит, – нервная. Нужна бутылка коньяка”. Я говорю: “Вы сначала работу сделайте, а потом я вам две бутылки куплю”. “Нет, – говорит, – я из-за вашего попугая не собираюсь стресс получать. Они же кричат, как будто их ножом режут. На какое слово переучивать будем? – спрашивает. Я говорю: “На любое, кроме половой гигиены. “Нет проблем, – отвечает, – “демонстрация” вас устроит? Слово по смыслу далекое, а по звучанию схожее. Его попугай быстрей усвоит”. Я говорю: “Пойдет, время политических страстей, то есть впишется”. Взял зоологопед бутылку коньяку, попросил еще зачем-то катушку белых ниток и ушел Мастера переучивать. У меня еще проблема: краны в ванной заменструировали. Я позвонила, вызвала сантехника. Явился забулдыга еще страшнее зоологопеда, и тоже спохмела. Но этому я водки стакан налила, и начал он в ванной копаться. Пончик ушла, а я одна между этими козлами кручусь, чтобы ничего не стырили. Из комнаты какие-то истошные вопли стали доноситься. Я приоткрыла дверь и вижу такую картину: зоологопед сидит перед клеткой, и в руке держит кончик белой нитки, а второй конец привязан к лапке попугая. Рядом уже полупустая бутылка коньяка. Выпил зоологопед еще рюмку и говорит попугаю: “Менструация, Мастер, демонстрация!” и дерг за нитку. Мастер с диким воплем переворачивается на своей качалке кверху лапками. И так несколько раз подряд: “Менструация, Мастер, демонстрация!”, дерг за нитку. Попугай орет как будто его действительно ножом режут. Не привык к такому обращению. За спиной у меня вдруг движение какое-то. Я оглянулась, смотрю: сантехник бледный стоит и весь трясется. Спрашиваю: “Что с вами?” А он: “Ничего себе, у вас тут политических пытают! Ты, мать, не сомневайся, я никому ни слова, я ничего не слышал, у меня жена, дети, пошли они к черту, эти политические, и так из-за них, хоть в петлю лезь…” Я говорю: “Да успокойтесь вы ради Бога, какие политические. Это попугая переучивают говорить слово одно”. “Ну, блин, – думаю, – хорошо, что сантехник сразу не смылся, а то бы еще один спектакль был на мою голову”. Провела его в комнату, показала попугая и зоологопеда. Он было успокоился, ушел в ванную, через минуту вылетает оттуда с диким воплем, а Дунька на нем верхом сидит, хвост ему вокруг шеи обвила и флейтой по башке колотит. Кошмар! Пришлось сантехнику еще стакан водки налить, чтобы нервы успокоил. Он осмелел и начал к зоологопеду с советами лезть. “Налей, – говорит, – коньяку, я тебе скажу секрет. Сразу же переучишь”. Зоологопед видно потерял всю надежду и согласился. Сантехник выпил и говорит: “Сшей нам, хозяйка, быстренько из моей рукавицы дермантиновый колпачок, чтобы как раз Мастеру на башку налазил и не сваливался”. Зоологопед говорит ему: “Что он тебе, сокол, что ли? А тот: “Делай, как я говорю”. Я, как дура, быстренько сшила из рукавицы колпак, напялили его на башку Мастеру. Теперь, говорит сантехник зоологопеду, повторяй свою процедуру. Тот пьяным голосом заорал на весь дом: “Менструация, Мастер, демонстрация”, и дернул за нитку. Попугай молча перевернулся кверху лапками и застыл в этой позе, не пытаясь сесть как следует. Сантехник просунул руку в клетку и помог Мастеру сесть правильно. Потом снял с его головы колпак и сказал: “Мастер, де-мон-стра-ция!” Здесь случилось что-то невероятное: попугай разразился дьявольским хохотом и затараторил без остановки: “Мастурбация! Мастурбация! Мастурбация!” “С ума сошел”, – почесав затылок, заключил сантехник. “Птица с деформированной психикой, совершенно невосприимчива к рефлексам”, – пожал плечами зоологопед. “Сами вы не поддаетесь рефлексам”, – разозлилась я им и выставила обоих за двери. Вот сейчас сижу с этим Мастером мастурбации и слушаю Дунькин концерт на флейте. Жить не хочется, Саламандра, а ты еще ехидничаешь.

Прохохотавшись в очередной раз, Леночка начала успокаивать подругу.

– Ты чего, Янусик, попугай твой умница. Правильно он понял этого шарлатана зоологопеда: менструация плюс демонстрация и есть мастурбация. Так сказать, четкая оценка нашей политической жизни на сегодня. Сплошные женские истерики, митинги, демонстрации кругом, и все впустую. Молодец твой Мастер. Маргарита его не зря любила… У меня к тебе деловое предложение, Яна. Прекращай ты дурочку валять, а давай займемся настоящим делом. Экономические гарантии есть. Мы с отцом хотим организовать благотворительный фонд, который будет помогать таким, как ты, Пончик и другим нуждающимся в поддержке женщинам. Скажем так: фонд человеческой красоты.

– Вы, блин, чокнулись со своим папашей, Саламандра, я думала, кроме меня дурацких названий никто придумывать не может, а тут еще вы, оказывается, есть, – перебила ее подруга. – Что значит “человеческой красоты”? Человеческая красота только у собак бывает. Надо назвать “фонд женской земной любви”. Пылающее и непостижимое начало этой любви живет только в женщине, которая может любить мужчин любого возраста и национальности, женщину подобную себе, ребенка, собаку, кошку, попугая, дерево, другую планету. Кстати, как ты считаешь, в какую планету мужского рода влюблена наша Земля?

– Я считаю, что земля влюблена в Сатурн, но дело не в этом, моя дорогая Януська, – восхищенная неожиданной мыслью подруги, сказала Леночка. – Оставим пока планетарную любовь и вернемся к земной. С названием, которое ты предложила, нас опять будут путать с литераторами. Ты же знаешь, что ЖЗЛ – это литературная серия книг “Жизнь замечательных людей”.

– Ну, блин, Саламандра, со мною что-то литературное творится, может, действительно в писатели податься? – засмеялась Янка. – Ладно, предлагай чего хочешь, я молчу…

Леночка убедила подругу переименовать ее “Тропические страсти” в “Фонд человеческой красоты”. Среди учредителей ФЧК затесался только один мужчина, да и тот Леночкин папа. Сама она стала председателем, Янка и Пончик – сопредседателями фонда. Осталось найти бухгалтера и программиста. Но так как Леночка сама, благодаря Карпову, стала неплохим программистом, то проблема была только в бухгалтере.

На первом собрании ФЧК обсуждали, чем собственно заниматься и на какие социально неблагополучные, так сказать, слои женщин обратить свое внимание. После долгих размышлений пришли к выводу, что в первую очередь надо прозондировать детдома, роддома и женские колонии.

Решили выявить среди основной серой массы талантливых и неординарных девочек, девушек и женщин до тридцати лет. Взять над ними шефство, принять в члены фонда. Колонии поручили Янке, детдома Пончику, а роддома Леночка взяла на себя, так как имела уже некоторый опыт.

На следующий день она позвонила в минздрав и попросила назвать адреса неблагополучных роддомов Москвы. Мягкий женский голос ответил ей:

– Извините, но у нас все роддома неблагополучные.

– Очень плохо, – посетовала Леночка и попросила адрес самого плохого.

– Вы что, из телепередачи “600 секунд”? – насторожилась женщина.

– Нет, я из ФЧК, выявляем неустроенных женщин, – лаконично ответила Леночка.

– Господи, спасибо тебе, наконец-то! – воскликнула женщина, – миленькие, чекисты, как мы ждали вашего возвращения! Как мы настрадались с этими демократами!

Леночка была в шоке. Она заговорила порывисто и возмущенно:

– Мы не чекисты, мы Фонд человеческой красоты, занимаемся благотворительной деятельностью, у нас есть деньги и возможность помочь несчастным матерям одиночкам, которые сейчас лежат в наших неблагополучных роддомах с младенцами и не знают, как им жить дальше. Вот кто мы такие. А меня зовут Елена Трошина, и мы с отцом в 91-ом Белый дом защищали от ваших чекистов, а вы, оказывается, спите и во сне видите, когда они назад вернутся, чтобы невинных людей расстреливать в тюрьмах. Не выйдет: свобода приходит нагая, чтобы лучшие тряпки носить, как говорит мой отец. И она будет носить эти самые лучшие тряпки и жить достойно без опеки ЧК.

– Истеричка, дура! Откуда вы только беретесь такие? – возмущенно перебила ее женщина. – Если есть деньги, лучше потрать их на свою родню и на себя, демократка чокнутая!

– Неплохо пообщались, – сказал Трошин дочери и озабоченно уткнулся носом в свои узкие и длинные ладони. – Не нравится мне, что чиновники так рады ослышаться в пользу коммунистов. Опять события назревают, уж ты мне поверь, у меня чутье на политические драки.

– Она, па, предложила мне истратить деньги на свою семью и себя, и обозвала меня чокнутой демократкой, – горячилась Леночка.

– Все правильно, – спокойно отозвался Трошин, – коммунисты вопреки своей идее жить для всех предпочитали жить исключительно для себя. Ума не приложу, как это им удавалось столько лет?! Своего рода феномен.