Нам не дано предугадать

23

Лена очень быстро заснула. Она дежурила всю прошлую ночь в ветеринарке, отработала целый день на основной работе, а потом опять вела прием кошек и собак. У Георгия сна не было ни в одном глазу. Первобытный человек был доволен. Его женщина лежала рядом с ним и спокойно спала. Цивилизованный человек, как ни странно, был полностью согласен с первобытным. Для полного счастья Георгию не хватало только пса Ромки. Что касается Елены, то он ее никуда от себя не отпустит. Пристегнет к себе наручниками, если понадобится.

Лена вдруг проснулась, подскочила, посмотрела на часы и стала быстро-быстро одеваться.

– Что случилось? – Георгий заволновался.

– Как что? Яша с Мишей, наверное, уже морги обзванивают. Скоро два часа ночи, а меня нет. Странно, что не позвонили. Вызови мне такси.

– Лена, я тебя быстро отвезу домой сам. Улицы пустые. Подожди только одну минуту. Скажи, ты выйдешь за меня замуж?

Лена помолчала.

– Егор, я не знаю, я боюсь… Я боюсь, что ты на самом деле не такой, каким кажешься. Я боюсь, что потом будет очень больно. Прости, я трусиха, я боюсь, но я люблю тебя…

– Леночка, а вдруг я такой, какой есть? Я без тебя не могу. Выходи за меня.

– Егор, а почему ты со своей женой развелся?

– Ты лучше спроси, какого лешего я на ней женился. Дурак был, совсем молодой, на четвертом курсе. На локоны и маникюр клюнул. Гормоны играли. Как-то так получилось, что почти сразу мы с Аллой стали жить каждый своей жизнью. Я наукой день и ночь занимался, она карьеру делала. Как-то пришел я домой, а у нее – сабантуй. Дым коромыслом. Я за столом посидел, послушал, о чем ее друзья говорят, и в голову мысль запала: «Интересно, что я тут делаю?» Пошел к себе в комнату, взял ноутбук, оставил записку, что за остальными вещами заеду позже, и поехал на квартиру к Кирке. Слава богу, было где жить. Отец и Кирка сразу поняли, что мой брак сугубо временный. Отец ипотеку взял, а мы с Киркой кем только ни подрабатывали, чтобы ее выплатить. Алла ничего не знала, ей дела до меня не было. Помню, пришел к Свирскому, он моим научником был, и задремал. Слово за слово Свирский у меня все про мою жизнь выпытал. Предложил над его проектом поработать. Тогда я счастливый билет вытянул. Работал день и ночь, тяжело, конечно, но деньги появились, а заодно кандидатскую и докторскую написал. Кирка тоже работу нашел, стал вместе с Настеной, женой, романы на исторические темы писать. Может, когда слышала про романы Карла и Клары Коралловых, это Киркин и Настюхин псевдоним.

– Конечно, слышала. Класс! Мы с Лизкой все их романы по сто раз перечитали.

– Потихоньку мы с Киркой ипотеку выплатили. Появилось свое место, где можно жить. Да еще заработали на квартиру сами. Гордились мы этим с Киркой очень. Когда за вещами в квартиру Аллы приехал, они уже были в чемодан собраны. Чемодан в прихожей стоял. Отец Аллы где-то кому-то подмигнул, и нас очень быстро развели. Алла тогда сразу еще раз замуж вышла, а потом развелась. Кирка говорил, что мать хочет нас с Алкой помирить, меня от одной мысли об этом тошнит.

– Знаешь, Егор, если Алла твоей маме нравится, то я точно не понравлюсь.

– Господи, Леночка, какое мне дело, понравишься ты моей маме или нет? Ты мне нравишься. Это главное. Давай поженимся.

– Я подумаю, Егор, обещаю, что подумаю, подожди немножко.

24

Когда Лена приехала домой, она сразу поняла, что отца дома нет. Яша, ясное дело, загулял с мамашей. Деда с Майком она нашла у компьютера. Они смотрели по Интернету «Полицейскую академию». Дед, не оборачиваясь, крикнул Лене, что ужин на плите. Какого черта Лена уехала от Егора? С ним так хорошо, спокойно. А дома? Дома она никому не нужна! Лена быстро позвонила Егору, попросила, чтобы он не уезжал, соврала деду, что едет на такси назад в ветеринарку, схватила зубную щетку и захлопнула за собой дверь. Егор тысячу раз прав. Надо начинать жить своей жизнью.

Следующим утром, полная решимости собрать свои вещи и сделать всем ручкой, Лена перешагнула порог квартиры, которую до недавнего времени считала своим домом. Егор остался ждать ее в машине.

Лена складывала вещи в свою сумку и посматривала на деда и отца. Они не обращали внимания на ее сборы, заговорщицки переглядывались друг с другом, даже локтем друг друга подталкивали. Лена внутренне улыбнулась: явно хотят сообщить ей что-то эпохальное, но побаиваются. Правильно делают, между прочим. Майк, видимо, знает, в чем дело. Делает вид, что он абсолютно ни при чем.

– Леночка, – начал дед, – мы с папой хотим с тобой поговорить. Ты понимаешь, это совершенно неправильно, что у папы совсем нет личной жизни. Ему тоже нужно немножко личного счастья. Ты не будешь сильно возражать, если твоя мама немножко поживет у нас?

Худшие предположения Лены оправдались. Надо уносить ноги, пока не получился один большой, жуткий скандал.

– Делайте что хотите. Мне все равно. Я выхожу замуж и уезжаю от вас.

Про замуж получилось неожиданно даже для самой Лены. Наверное, за нее это сказала Судьба. Во всяком случае, так интерпретировала бы Ленины слова тетя Ира.

– Леночка, ты нас бросаешь? Как же так? – отец и дед совершенно растерялись, а Майк улыбнулся и подмигнул Лене.

– Мне же тоже нужно немножко личного счастья. Вы не находите? Бросать я вас не бросаю, но жить с вами больше не хочу и не буду. Пойдут дети – буду вас к внукам приглашать.

– Лена, ты беременна? Кто этот мерзавец? Я всегда знал, что тебе нужна мать, что я не смогу, – замогильным голосом спросил Яков Михайлович.

– Яша, успокойся, я не беременна. Замуж я выхожу по любви, а не по залету. Ты вроде меня знаешь: только по залету никогда бы замуж не пошла. Мать, особенно такая, как у меня, мне не нужна, и точка. Запомни это раз и навсегда. Если что, у меня есть тетя Ира и Лизка. Замуж я выхожу за Георгия, твоего начальника, он не мерзавец. Радуйся, теперь у тебя в высших сферах блат будет, грант свой получишь.

– Как за Георгия? Вы же едва знакомы. Виделись пару раз.

– Папа, мы с ним давно каждый божий день с собаками вместе гуляем. Ты про это не знаешь, потому что тебе просто моя жизнь совершенно неинтересна.

– Лена, а сегодня ночью ты у него была? Про ветеринарку мне вчера соврала? – у деда задрожал голос.

– Дед, я взрослая девочка. Ночь я провела со своим женихом. На меня вчера гопники напали, а Георгий их всех разогнал с некоторыми потерями для здоровья. Нужно было его лечить.

– Как напали? Ты в полицию заявила? Ты понимаешь, что это серьезно? – заволновался Михаил Игоревич. – О чем Георгий думает? А где он сейчас? Мы как-то познакомиться с ним должны, как с твоим женихом. В наше время все по-другому, более правильно было.

– Дед, времена изменились. Ничем помочь не могу. Георгий в машине сидит, меня с вещами ждет. Сейчас попрошу его подняться. – Лена набрала телефон Георгия и попросила зайти, т. к. она уже оповестила своих близких, что выходит за него замуж.

Лена почувствовала, что у Георгия аж голос зазвенел от радости. Через три секунды он уже звонил в дверь.

Поначалу все немного стеснялись друг друга, потом сели за стол пить чай. Страсти потихоньку улеглись. Все было чинно, благородно, пока из комнаты Якова не появилась Ленина мать.

– Видишь, Яков, как все хорошо складывается, а ты боялся. Лена теперь будет строить свою жизнь сама, не мешай ей, а я о тебе и Михаиле Игоревиче позабочусь.

Лена когда-то читала книжку Анатоля Франса, где кто-то про кого-то сказал: «У этой женщины душа синицы». Лене это выражение очень понравилось. Вот у ее матери точно душа синицы. Георгий взял Лену за руку. Молодец, сразу понял, какая ее мать ехидна.

– Наташа, спасибо, что собираешься о нас заботиться, – Михаил Игоревич почувствовал, что Лена еле сдерживается, и попытался сгладить ситуацию. – Только мы с Яшей очень к Леночке привыкли. Нам ее будет очень не хватать. Наши соседи Анисимовы хотят квартиру продавать. Давайте подсоберем денег, дачу продадим и купим у них квартиру. У Леночки с Георгием будет своя жизнь, но все-таки рядом.

– Зачем дачу продавать? Мы с Яшей туда ездили, уже проект дома присмотрели, будем строиться. Сейчас все нормальные люди за городом живут. Я все-таки мать, как бы Лене это не было противно. Я куплю квартиру для нее, а они с Георгием мне частями будут деньги отдавать, без процентов.

У Лены из глаз хлынули слезы. Эта сука уже и на дачу лапу наложила. Теперь Лена туда ни ногой. Бедным собакам придется все лето торчать в городе.

Георгий обнял невесту.

– Наталья Алексеевна, думаю, это излишне. Квартира в этом доме нам не по карману. Очень дорогая. Я человек самостоятельный, возьму ипотеку, купим квартиру подешевле, хотя бы вон в новостройке. Она совсем рядом.

– Лена, Георгий, вам покупать квартиру – это совершенно неправильно, – возбужденно заговорил Яков Михайлович. – Я не чудовище, это мы с Наташей должны отсюда съехать, а вы – жить здесь. Это Ленина квартира. Мы с Наташей думали, что если Ленка с ней немножко поживет под одной крышей, то как-нибудь стерпится – слюбится. Выходит, ошиблись. Я бы себя никогда не простил, если бы из-за меня родная дочь из дома ушла. У меня вся жизнь в Леночке. Папа, скажи, что я прав.

– Конечно, ты прав, Яша. Я уже давно документы оформил, после меня квартира внучке переходит. Я могу какое-то время в пансионате для старшего возраста пожить, а Лена с Георгием – здесь.

– Дед, если я еще раз услышу, что ты про богадельню заговорил, то я уйду и никогда не вернусь, – Лена заплакала еще сильнее.

– Послушайте, все, что вы говорите, – это полная чушь и глупость. Так, по-моему, это по-русски называется, – слово взял Майк. – Мать многого не знает. Ник мне давно объяснил, что у матери просто материнские гены отсутствуют. Ты думаешь, Лена, что если я с матерью вместе жил, то мать обо мне заботилась? Как бы не так. Я же был нужен только для того, чтобы свалить отсюда. С тобой отец и дед возились. Тебе повезло, а я вот в основном с бебиситтерами общался. Ты себе не представляешь, чем они занимались, когда, кроме меня, никого дома не было. Я иногда сильно удивляюсь, почему я не наркоман или не активист этих самых сексуальных меньшинств. Девяносто процентов -благодаря Нику, матери до меня не было дела: из своей больницы и гулянок не вылезала. Надо отдать должное, деньги тебе на ветеринарку мать дать хотела, взаймы, конечно, как на квартиру. Ник не позволил. Месяцев семь назад Ник взял меня в поездку. Матери сказал, что в Европу едем. Мы до Берлина долетели, пересадку сделали – и сюда, в Россию. Оказалось, Ник нанял детектива проверить, правда ли тебе деньги нужны были, чтобы бизнес замутить. Подозревал, что у тебя характер может быть такой же, как у матери. Та врет, не краснеет. Детектив к тебе какую-то собаку-доходягу притащил. Ветеринары от нее отказались, советовали усыпить. Ты собаку осмотрела и вынесла вердикт: собаку вылечить можно. Только предупредила, что для хозяина хлопотно будет. Помню, ты часа три с собакой возилась, и собака ожила.

Лена достала телефон и показала Майку: «Смотри, какой замечательный пес получился. Нам этот детектив, Матвей Петрович, кучу клиентов организовал. Я вроде и мужчину, который с ним был, помню».

– После ветеринарки мы с Ником поехали в американское посольство, Ник какие-то бумаги заверил, а потом – в банк. Там мы тоже долго проторчали. А уже вечером в отеле Ник мне все рассказал. И то, что он мне неродной отец, и про всю семью Полянских, и как мать в Штаты уехать соблазнил, а потом огорошил, что умирает… Осталось меньше месяца. Все свои деньги он разделил на три части. Половину оставил матери, а вторую половину разделил пополам между тобой и мной. Ник считал, что виноват перед нами. Тебя он лишил матери, а меня – отца. На следующий день мы с Ником в Швейцарию улетели, там он и умер через три дня. Попросил меня в России его прах захоронить, сам он из семьи русских эмигрантов, потому по-русски хорошо говорил и меня научил. Ник просил, чтобы ты, Лена, свечки за его упокой время от времени ставила. И еще просил тебе передать, что мать не такая плохая, просто дура, на мишуру купилась. И еще, что мать нашего с тобой отца любит. Денег, Ленка, у тебя навалом, покупай квартиру Анисимовых. Ты что думаешь, мать действительно будет о ком-нибудь заботиться? О ней придется заботиться. Только родителей не выбирают. Это наша с тобой карма. Я себе уже квартиру в новостройке присмотрел, тоже рядом. Скорее всего, в России осяду. Имей в виду, если ты от денег Ника откажешься, то я тебе квартиру на свои куплю и просто подарю, не так, как мать.

– Дурак ты, Майкл, а не я, – Наталья обиделась. – Ты думаешь, я не понимаю, что Ленка от меня денег ни за что не возьмет? Помирать будет, но не возьмет. Я потому и предложила дать денег в долг, так хоть какой-то шанс был, что возьмет. Плохая я мать, я не спорю. Это же Яшка, не я, к Ленке ночами вставал, когда ей на горшок надо было. И книжки на ночь ей Яшка читал, а я, по-твоему, в это время о красивой жизни мечтала. Думаешь, мне легко было дочь здесь оставлять? Я уже и с Ником договорилась, что Ленку с собой беру, так она под кровать стала прятаться, чтобы я ее от папочки не увезла. Да и Яшка категорически отказался Ленку со мной отпустить. Тогда я и решила, что справедливо будет, если дочь с отцом останется, а сын – со мной, с матерью. Потому Яшке и не сказала, что беременна. Думаешь, мне было легко от семьи уехать? Только Яшке до меня дела не было. Его же в Штаты звали, профессора мог получить, а он – ни в какую. Он все об Ирине вздыхал. На работе у меня полный отстой был. Думаешь, легко смотреть, когда люди мрут от того, что лекарств нет. Я же врач, я лечить людей хочу. Думаешь, почему Ленка хорошо животных лечит? Это мои гены, мои…

– Ничего я по Ирке не вздыхал. Может, вздыхал, когда мне лет двенадцать было. А потом я же понимал, что Ира с Серегой друг друга любят. Мне своего счастья хотелось. Я тебя, Наташа, встретил и женился по любви. А уж когда Ленка родилась, так мне совсем хорошо стало. Я обожал с ней возиться. Мне простая, семейная жизнь нравилась, а тебе нужны были шампанское и цыгане. Я же это понимал, потому и не возражал, когда ты уезжать собралась. А вот Ленку я тебе не отдал, это факт. А в Штаты уехать? Что я там забыл? Был там, ничего особенного. У нас лучше. Здесь отец, Серега. Мы с ними весной на даче сядем шашлычков поесть, по граммулечке выпьем. Кругом травка зеленеть начинает, листочки маленькие распускаются, дымком пахнет. Кругом все свои. Красота! Душа отдыхает. От добра добра не ищут.

Лена совершенно запуталась. У каждого своя трагедия, у каждого своя правда. Какие-то деньги привалили. Что с ними делать? Лена с надеждой посмотрела на Егора, он такой умный, может, что-то надумает. Георгий закрыл глаза. Он уже принял решение, но далось оно ему очень тяжело. Егор не хотел получать от жизни ничего, даже мелочь за так, на халяву, хотел всего добиться сам. На том стоял. Это с одной стороны. С другой стороны, он обещал Лене, что примет ее со всеми ее проблемами. Заботиться о Яше и Мише придется Лене, не ходи к гадалке. На дамочку надежды никакой. Сто раз все переиграет в свою пользу и не покраснеет. Наталья с его бывшей, Аллой, судя по всему, близнецы, сестры.

– Вы понимаете, у меня пока нет права голоса, решать Лене, – Георгий понял, что все почему-то ждут решения от него. – Я думаю, что квартиру Анисимовых надо купить. Как мы за нее будем расплачиваться, пока не знаю. Мы с Леной все обдумаем и вам сообщим. Думаю, так.

– Ну так, я пошел звонить Анисимовым, – засуетился обрадованный Михаил Игоревич. – Ключи от их квартиры у меня. Я им уже два месяца цветы поливаю. Может, они сразу Лене с Георгием туда переехать разрешат.

25

Позвонил Кирка. Копия дела Якова Реймана у него. Там такое! Сенсация на сенсации. Договорились, что Кирилл с Настеной приедут к пяти. Лена сейчас же пригласила семейство Зиминых в полном составе. Принимать гостей решили в новой квартире. Анисимовы с радостью согласились квартиру продать, только цену сначала заломили заоблачную. Вмешалась Наталья, о чем-то поговорила с хозяевами, и окончательная цена оказалась более или менее приемлемой.

Лена с Егором перед приходом гостей в спешном порядке начали убираться. Хорошо, что Лизка с Митькой пришли помогать. Майка, чтобы не мешался, посадили разбирать коробку с бумагами Якова Михайловича – старшего. Нашли ее все-таки на антресолях.

Сергей с Ириной, не подозревающие о переменах в жизни Полянских, пришли в старую квартиру. Сергей, как увидел Наталью и пустую комнату Елены, сразу вошел в штопор.

– Яшка, ты мне брат, даже больше, чем брат, но с Наташкой, с падлой, за один стол не сяду. Ленки, я смотрю, след простыл. Ленку выжить я тебе не позволю. Наташка, сука, что, сыночка своего на Ленкино место определила? Я его быстро вышвырну, будь спок.

– Серега, не кипятись. Сядь. У нас перемены. Ленка замуж выходит, – Яков выглядел совершенно измотанным.

– Опа на. Довели девку. Беременна? Кто счастливец? Может, ему морду надо начистить, а не замуж Ленку выдавать?

– За Романшина, за Георгия замуж выходит. Он вроде парень ничего. Все так неожиданно. Оказывается, у Ленки с ним любовь, причем давно. Я, дурак, ничего не замечал. Пока Ленка с Егором в квартире у Анисимовых на нашей площадке жить будут. Хорошо, что рядом, а то я уже испугался, что Ленку совсем потерял. Это еще не все новости. Сережка, еще не все знаешь. У меня голова кругом. Майкл, Наташкин сын, – это мой сын тоже. Она беременной в Штаты уехала.

Сергей помолчал, а потом разразился длинной тирадой из хорошо известных слов, запрещенных к употреблению в публичном пространстве в Российской Федерации.

– Наташка, близко ко мне не подходи. Удавлю. За себя не отвечаю.

Зазвонил телефон, молодежь просила старшее поколение не задерживаться. Сергей еще не остыл, хотел Ленку поздравить и на Лизку с Митькой за что-нибудь поругаться, но не сумел. Не дали. Слишком захватывающим было дело, которое принес Кирилл.

Основанием для ареста Якова Реймана был анонимный донос. Анонимный… В это трудно поверить. Тонкая бумага без подписи, которая чуть не стоила Якову жизни и отправила его на лесоповал на целых семь лет.

Донос был напечатан на машинке. В те времена писателя было найти легче легкого. Все машинки были зарегистрированы. Сейчас – даже пробовать не стоит, безнадежно. В доносе говорилось, что, будучи в Германии, точнее в Саксонии, Яков Рейман вошел в сговор с бандитами немецкого происхождения. В результате сговора были похищены огромные материальные и художественные ценности. Уже по пути в Россию Яков получил от подельников мешок с награбленным. Мешок он утаил от командования, спрятав в ящиках с оборудованием, которое вывозилось в Советский Союз. При передаче награбленного один из солдат, сопровождавших оборудование, – Георгий Романшин – был тяжело ранен. Возможным свидетелем происшедшего был рядовой Сергей Зимин.

Дальше шел протокол допроса Реймана. Он показывал, что во время пребывания в Саксонии он находился во дворце одного из самых богатых людей Германии. По приказу командования готовил трофейное оборудование к отправке в Москву. Яков стал свидетелем бандитского нападения на пастора местной церкви и смотрителя дворца. Жизнь пастору и смотрителю Рейману и его команде удалось спасти, а вот сами бандиты сумели скрыться. На вопрос следователя, как бандиты сумели скрыться, если в городе был комендантский час, Рейман ответил, что не знает и что сам много раз размышлял на эту тему.

На вопрос следователя, встречал ли он кого-нибудь из бандитов позже, Рейман ответил утвердительно. На одной из остановок (Рейман затруднился с ответом, на какой именно) ночью он вышел из вагона покурить и лицом к лицу столкнулся с бандитом. Бандит бросил в Реймана мешок, чтобы помешать достать оружие, и бросился бежать. Подельники бандита начали перестрелку и ранили рядового Романшина Георгия. Его срочно надо было доставить в госпиталь. Эту задачу взял на себя Сергей Зимин. Сам Яков Рейман передал мешок своему командиру – Иваницкому Кузьме Ефимовичу. Мешок передал без свидетелей. Ни про какие ценные картины, похищенные из дворца, ни про то, что находилось в мешке, не знает.

Иваницкий на допросе показал, что про ранение Романшина, как и про то, что его доставил в госпиталь Зимин, помнит. Об этом были сделаны соответствующие записи в медицинском журнале. Никакого мешка Иваницкий от Реймана не получал.

Дальше шли протоколы обысков в квартирах Реймана, Зимина и в дачном доме, принадлежащем Зимину. Ничего обнаружено не было. Тем не менее Яков Рейман был приговорен к расстрелу. Дальше в деле хранилась копия письма, которое Зимин С. В. отправил на имя товарища Сталина И. В. В письме говорилось о том, что Яков Рейман, кавалер трех орденов Славы, всю свою жизнь отдал служению Родине. Рейман ни в чем не виноват, арестован по недоразумению, и Зимин С. В., также кавалер трех орденов Славы, прошедший всю войну, просит товарища Сталина разобраться. На письме сверху была директива: «Прошу разобраться» – и размашистая подпись. Неужели Сталина? В деле было еще письмо от генерала Быстрицкого, который писал о беспримерной храбрости и честности Реймана.

Никто, конечно, ни в чем разбираться не стал, но расстрел заменили лагерем.

26

Все молчали. Вопросов было море, но каждому надо было время, чтобы пережить услышанное внутри себя. Лена с Лизой приготовили чай. Первым пришел в себя Сергей:

– Почему арестовали только Якова? Деда не тронули. Вашего деда, Георгий, тоже не тронули. Даже обыска у Вас не было. Чем, интересно так насолил кому-то Яков?

– Будем искать дальше, – пообещал Кирилл. – Я сейчас по дням восстанавливаю путь деда на войне. Буду искать однополчан, их письма, воспоминания. Правда всплывет, обязательно всплывет.

– Надо с моей матерью и тетей Надей, маминой сестрой, поговорить. Может, что знают, – задумчиво произнес Сергей. – У нас ведь тоже своя история. У деда на фронте любовь приключилась. Дочка, Надежда, родилась. Дед любил повторять, что он очень богатый: есть Любовь, так маму зовут, и Надежда. Вернулся с фронта к законной жене, но любовь фронтовую, Марусю, не забыл. На две семьи жил. Моя бабка и Маруся друг про друга знали и терпели. Как-то, когда пацаном был, спросил у деда, почему на Марусе не женился, когда бабка умерла. Тяжелый у нас тогда разговор вышел. Дед ответил, что не мог жениться: ареста каждый день ждал. Боялся, что семья пострадать может. Уверен был: если его заберут, Маруся мою мать не бросит, поднимет. Мать меня, безотцовщину, вместе с тетей Надей вырастила. Сейчас они вместе на даче живут. Мы им с Иркой хороший дом отстроили, теплый, со всеми удобствами. Жалко, в санаторий их только отправили. Придется ждать.

– Мне бы хотелось вернуться к событиям нашего времени. – Яков Михайлович обвел взглядом присутствующих и остановился на Георгии. – Скажите, как Вы считаете, нападение на Лену – это случайность или спланированная акция?

– На Ленку напали, что молчали? – возбудился Сергей. – Это серьезно. Я смотрю на тебя, Георгий, и все думаю, где ж тебя угораздило? Теперь все ясно. Рассказывай.

– Думаю, что нападение было спланировано, – подумав немного, ответил Георгий. – Качки появились в одиннадцать часов, именно тогда, когда Лена закончила свою смену в ветеринарке. Не исключено, что это плата за Зарянского. Я сразу предупредил Лизу с Митей. Мне кажется, что сейчас всем надо стать осторожнее, лучше перебдеть, чем недобдеть.

– А нам с Яковом не додумался позвонить. – Сергей явно обиделся. – Мы с Яшкой, конечно, уже в тираж выходим, но мозги и опыт кой-какой еще есть. Ладно, проехали. Ленка, скажи как на духу, замуж по любви выходишь или чтобы с матерью под одной крышей не жить?

Лена почувствовала, как напрягся Егор. Ей стало его очень жалко.

– Дядя Сережа, я люблю Егора и хочу за него замуж. Только не знаю, что получится, ты же мой характер знаешь. Мать здесь ни при чем.

– Ладно, коза, благословляю. Имей в виду: если что, у нас с Иркой для тебя место всегда найдется.

– Господа, вы, конечно, можете здесь еще долго друг другу в любви объясняться, но у нас есть более срочное дело, – громким голосом заявила Наталья. – Девушке Насте явно пора в роддом.

Кирилл и Георгий вскочили. Лена с Лизой кинулись к Насте. Яков схватил телефон вызывать скорую помощь.

– Всем оставаться на местах и сохранять спокойствие. Первые роды – это часов десять, – Наталья говорила командирским тоном. – Я пятнадцать лет в роддоме проработала. Могу и здесь роды принять, если приспичит. Сейчас позвоню Таньке, подруге. Она до сих пор, уже больше тридцати лет, в роддоме работает. Поедем к ней. Все будет в ажуре.

Кириллу сесть за руль и везти Настю в роддом не разрешили. Слишком волновался. Машину повел Георгий. Лена, конечно, поехала вместе с ним. Кирилла с Натальей пропустили в роддом вместе с Настей, а Георгия с Леной отправили домой ждать. Кирилл позвонил уже под утро. Родился маленький Яшенька. Роды принимала Наталья. Настя чувствует себя хорошо.