Криокапсула

Глава 1: Перехитрить время

В детстве мне казалось, что жизнь бесконечна. Вот ты сидишь на даче пьешь чай с театральной помадкой, хлопаешь по затылку, чтобы отогнать комара, солнце клонится к горизонту, но последние лучи всё ещё проскальзывают через верхушки деревьев и греют коленки. Бабушка поливает грядки, а дед читает газету. И ты знаешь, что завтра солнце будет светить так же, комары непременно прилетят, морковь снова будет требовать живительной влаги, а в буфете всё ещё останется театральная помадка. Так было и год назад, и два, и три, а то, что было позже, уже сливается в блеклые фотокарточки памяти редких мгновений.

И ты с большой вероятностью можешь предсказать, что и следующим летом выдастся такой же теплый денек, и ты снова будешь чаевничать на веранде.

Ты не чувствуешь, как время незаметно вносит правки в окружающую реальность. И вот ты приезжаешь на дачу, но тебе уже не пятнадцать, а тридцать пять, веранда провалилась в землю, а из глубоких расщелин топорщится недружелюбный борщевик. Здесь давно уже никто не пьет чай. И ты смотришь и не можешь поверить, что когда-то все здесь было иначе.

«Как это произошло? Как можно было этого не заметить?» – будешь стоять ты на пороге и чесать колючую щетину, хотя ещё совсем недавно считал редкие волоски на гладком юношеском подбородке.

Прошлое исчезает, а будущее ещё не существует, и у нас есть лишь мгновение, которое неизбежно ускользает прямо сейчас. И сейчас. Время движется, но куда или откуда? Что мы знаем о времени? Что было до всего? Что будет после всего? Почему всё появляется и исчезает? Есть ли в этом какой-то смысл? Существует ли вообще смысл?

– Мистер Норовски? – из-за стеклянной двери кабинета, выглянул высокий худощавый молодой мужчина в белом медицинском костюме с воротником, застегнутым до самого подбородка. Назвать его юношей не повернулся бы язык, настолько чопорным и сердитым было его лицо.

Александр обратил на него внимание, только когда в ушах с раздраженным акцентом залязгало его имя:

– Александер Норовски!? – повторил мужчина в халате, выглядывая обладателя имени среди лиц, повернувшихся в надежде своей очереди.

Александр Норовский вздрогнул, быстро поднялся с места, и, на мгновение одарив испуганным взглядом менеджера по работе с клиентами, молчаливо подошёл к нему.

Молодой мужчина шумно втянул ноздрями воздух из помещения и, оглядывая медлительного клиента, парой касаний по своему стеклянному планшету заставил номер 3149 засветиться зеленым светом на большом стеклянном экране позади стоящего Александра, сдвинув очередь на один пункт.

Норовский задумчиво оглянулся на сияющие табло, как будто видел его впервые, хотя ещё минуту назад, его взгляд в упор врезался в эти, казалось, нескончаемые строчки клиентов.

– Пройдемте со мной, мистер Норовски. – поторопил мужчину менеджер. Он лихо развернулся и толкнул стеклянные двери.

Александр снова дернулся, будто от оцепенения, и неловко поймал двери, летящие прямо ему в лицо. Ещё раз окинув взглядом всех сидящих, мужчина скрылся за дверями.

Менеджер уже сидел за столом, снова открывая какие-то вкладки на своем планшете. Он поднял глаза на вошедшего, который неуверенно присаживался напротив. Зилц досконально изучил его кредитную историю, пробил все базы данных, просмотрел фотоархив в свободных и закрытых сетях, и знал Норовского, как собственную мать, хотя видел его действительно впервые. Высокий печальный мужчина сжимал свое тело на кресле, словно боясь откинуться на спинку. Худое, почти изможденное лицо делало его выражение ещё более удрученным. Угловатая фигура потерялась в складках немодного серого костюма. Темные волосы, явно давно не стриженные, были, однако, приведены в приличный вид при помощи геля для укладки. Темные глаза пронзали потухшим взглядом пол на несколько этажей вниз. В волосах поблескивала седина, хотя Зилц знал, что его клиенту было всего тридцать пять.

– Меня зовут доктор Зилц, и я буду принимать решение по поводу одобрения или отклонения вашей заявки на криоконсервацию, – обратился он к сидящему.

Норовский с разумением кивнул.

– Итак, – продолжал доктор Зилц, листая вкладки на своём планшете, – Вы подавали заявку на участие в экспериментальной программе крионирования на сто лет… Так-так, посмотрим…

Александр узнал свою анкету на экране и вздохнул.

– Доктор наук, директор по научной работе Центра теоретической космологии Кембриджского университета… Руководитель центра по изучению тяжелых ионов… – зачитывал с упоением доктор Зилц, – Ага, вот… Заслуги и деятельность… Вклад в исследования Теории Великого объединения, изучение гравитационного взаимодействия темной материи, исследования пространственных искривлений черных дыр, разработка модели экспериментального подтверждения квантования гравитации, попытка суицида…

Александр вздохнул и посмотрел на носки своих туфель.

– Если я стоял на крыше небоскрёба, это не означает, что я хотел с неё спрыгнуть… – после долгой паузы ответил Норовский.

– Хм, ваш психотерапевт интерпретировал это иначе, – Зилц с недоверием поднял глаза на посетителя, – вы ведь понимаете, мистер Норовски, что криопациент с неустойчивой психикой может не выдержать трудностей адаптации к миру будущего?

– Разумеется, доктор, – Александр принял невозмутимый и уверенный вид, – с крыши небоскреба я взирал на мир, который не смотрит вверх. Я размышлял, чем могу быть полезен ему. Финансирование моих исследований в области экспериментального подтверждения квантования гравитации прекратили, потому что больше никто не хочет знать, какие силы управляют Вселенной. Все хотят создавать голограммы любимых актеров у себя дома и пить газировку, не повышая сахар в крови.

На мгновение лицо Зилца перестало быть напыщенным и безучастно серьезным. В глазах проскользнуло сочувствие и печаль, перекинувшаяся с Норовского.

Он задумчиво посмотрел за стекло прозрачных стен сто тридцать четвёртого этажа. Его взгляд уткнулся в рекламную панель соседнего здания, на экране которой улыбалось и лопало какие-то быстрые углеводы очередное популярное лицо социальных сетей. Зилц минуту старался вспомнить имя этого новоявленного кумира молодежи, но так и не найдя в своей голове ответа, снова сделал важный вид и продолжил:

– Почему вы считаете, что ваша кандидатура подходит для участия в эксперименте?

Ощутив, что разговор стал более конструктивным, Норовский приободрился.

– Я хочу найти своё предназначение и быть полезным человечеству, – ответил мужчина уверенно, – В будущем, вероятно, учёным будет отведено лучшее место… Но это произойдёт нескоро…

– Понимаю. – Зилц моргнул и парой касаний сделал некоторые пометки в своём планшете и снова обратился к клиенту.

– Крионирование – процедура не из дешевых, и позволить её могут себе только граждане первого класса, но в рамках экспериментального погружения в анабиоз процедура крионирования будет доступна для граждан второго класса бесплатно… – доктор замялся, изучающе поглядывая на Норовского, – но вы понимаете, что мы впервые погружаем на такой длительный срок, и тут есть определенные риски…

– Я понимаю. Но для меня риск оправдан. Да и в нынешних обстоятельствах сто лет – минимальный срок для меня. Рано или поздно люди снова обратят взор к звёздам, потому что им нужны будут новые источники энергии и экзопланеты для жизни. Сейчас они не хотят думать о том, что однажды их суперкомпьютеры потребуют большей мощности, а солнце испепелит Землю. За сто лет можно понять, начали ли люди осознавать, что существование не заканчивается на этой планете. Правда, может оказаться поздно, тогда, впрочем, я бы предпочёл не просыпаться.

– И вы не хотели бы погружаться в состояние гибернации периодически?

– Как золотые суицидники? – Норовский приподнял бровь.

– Да, некоторые клиенты считают их выдумкой, но это вполне реальные люди, которые пожизненно оплатили себе крионирование. Они погрузились на неопределенный срок, периодически просыпаясь, чтобы посмотреть, как изменился мир, и снова засыпая. Правда, у нас пока что таких числится всего шесть человек… – сказал Зилц, – но думаю, в будущем, это может стать популярным движением…

– Скучающие богачи платят деньги за жизнь, которую не живут… – Александр с тоской посмотрел за стекло. Лицо ненавистного им смазливого певца Чон Сунга с электронным писклявым голосом всё ещё радостно жевало аппетитное пирожное в яркой упаковке. Норовский перевел взгляд на Зилца и продолжил:

– Не могу сказать, захочу ли погрузиться в гибернацию вновь. Возможно, мир будет ещё не готов для меня, но тысячелетиями лежать замороженным мне бы не хотелось. Есть риск проснуться в том мире, где буду не готов я.

– А вы уверены, что через сто лет будете готовы? Ведь информационный барьер может оказаться слишком велик – Зилц опустил руки на стол и внимательно посмотрел на Норовского.

– Я готов проснуться глупцом и снова сесть за учебники, если вы об этом, – уверенно ответил Александр, – я хочу знать больше, чем знаю сейчас.

– Вы хотите найти в будущем своё место в профессиональном плане, я правильно понимаю? – спросил доктор.

– Да, все верно, доктор Зилц.

– Очень хорошо, мистер Норовски, – на данный момент у меня больше нет к вам вопросов, сегодня в течение дня вам придет уведомление о решении по поводу вашей заявки. – отвлекшись от планшета, кивнул Зилц с неожиданным дружелюбием.

– Спасибо, доктор Зилц, до свидания. Надеюсь, вы примете верное решение. – Александр посмотрел пронзительно на доктора, поднялся и вышел из кабинета.

Не глядя по сторонам, Норовский стремительно направился к выходу по коридору. Через две минуты он уже покинул здание.

Неожиданно в кармане Александр ощутил тактильный сигнал. Он с безразличием достал телефон, ожидая чего-нибудь незначительного. Норовский раздвинул две тонкие панели пальцами. На прозрачном экране высветилось:

«Элайв Крионикс Корпорейшн одобрила Вашу заявку на процедуру крионирования! Ознакомьтесь с договором на оказание медицинских услуг и рисками процедуры. Подтвердите свое соглашение сканом сетчатки глаза».

***

– Приветствую вас, уважаемые криопациенты! – обратился молодой мужчина к ожидающим, сжимая в руках прозрачный планшет. Он быстро стукнул пальцами по экрану, и пол под ним трансформировался в небольшое возвышение эллипсоидной формы. Зилц сразу же важно зашагал по своему вещательному эллипсу, – думаю, с большинством из вас мы знакомы, а для новых лиц меня зовут доктор Зилц, я занимаюсь всеми организационными моментами с клиентами, и я рад, что вы обратились в нашу кампанию!

Зилц патетически взмахнул руками, а затем заколотил пальцами по прозрачному стеклу.

В пространстве позади него возникла голографическая презентация. Светящийся объёмный заголовок почти касался левого уха доктора.

– Ваши заявки в нашу экспериментальную группу столетнего крионирования были одобрены, поэтому сегодня наша компания проведет небольшую экскурсию по отсекам крионирования, чтобы вы смогли ознакомиться с данной процедурой. После экскурсии, вы сможете задать интересующие вас вопросы. Также напоминаю, что необходимо пройти обязательные анаАнны, чтобы выяснить, нет ли противопоказаний к крионированию. Перечень анализов находится в вашей медицинской карте.

Зилц взмахнул пальцами, и позади него развернулась голограмма гипотетического мира будущего со стеклянными небоскребами и летающими машинами.

В зале кто-то ахнул.

Стараясь не слишком отвлекаться от начавшейся лекции Зилца, Норовский огляделся, изредка цепляясь взглядом за других криопациентов. Сегодня в зале не было состоятельный семей первого класса, которые от большой скуки желают отправиться в мир будущего, прихватив собой своих кошечек и хомячков. Криопациенты экспериментальной группы – граждане второго класса, обычные люди, которые от чего-то бегут или стоят на грани между жизнью и смертью. Рядом с Александром стояла подозрительная группа из шести человек в иссиня-черных блестящих плащах. Лица их были скрыты огромными капюшонами, но, когда один из них повернулся, Норовский узнал в нём члена религиозной технократической группировки, которая поклонялась Искусственному Интеллекту. Норовский прислушался к их шёпоту, но ничего не смог разобрать, потому что его заглушали недовольные реплики пожилого мужчины, которые раздавались после каждой фразы Зилца. Он явно не хотел крионироваться, но женщина, по-видимому, его жена, которая постоянно одергивала его и поминутно бросала сердитые взгляды на мужа, чтобы он замолчал, считала иначе.

Остальные люди поодиночке были хаотично рассеяны среди семей. Некоторые выглядели явно болезненно и наверняка искали в мире будущего излечение от своих недугов. Впереди почти у самого эллипса стояла полысевшая местами худенькая девушка, а через пару человек от неё одетый в экзоскелет парализованный старик с неестественно тонкими конечностями. Прямо перед Норовским выглядывал из толпы седовласый мужчина, непримечательный до тех пор, пока Александр не заметил у него шрам вокруг всей шеи от пересадки головы. Вероятно, иммунная система отторгала тело донора и не оставляла голове никакого выбора, кроме как дождаться более подходящего тела, клона или роботизированных аналогов.

Хотя неизлечимо больные являлись одними из основных клиентов Элайв Крионикс, не всем из них посчастливилось пройти по особой программе для Б-групп1. Сегодня в зале были те, кто ухватился за последний шанс на выздоровление. В особую программу для Б-групп могли входить и граждане второго класса, но имеющие высокий социальный рейтинг и достаточно средств. В противном случае люди были предоставлены попыткам симптоматического лечения консервативной медицины и бесплатной эвтаназии.

При мысли о болезнях Александр начинал нервничать. Болезнь – большой камень, упавший на твою дорогу. И порой он так велик, что перешагнуть или обойди его не представляется возможным.

– Я полагаю, все вы ознакомились с рисками крионирования, смертность при данной процедуре составляет менее 0,003%, за всё время работы мы потеряли только трех клиентов, и все они были смертельно больны. В случае смерти или нанесения вреда здоровью, наша компания возмещает всю стоимость процедуры самому пациенту или его родным.

Вероятность побочных эффектов составляет менее 1% но наши медики успешно справляются со всеми последствиями крионирования. В будущем побочные эффекты могут быть полностью исключены.

Одним движением по стеклянной поверхности Зилц стёр параллелепипеды диаграмм смертности и побочных эффектов.

– Теперь вам предстоит экскурсия по отсекам крионирования, в которых будут проводиться подготовка и введение в анабиоз. Криопациенты с зелеными талонами, пожалуйста, проследуйте со мной, а к пациентам с красными сейчас подойдет ваш менеджер.

Талончик Александра был зеленым. Вместе с ещё пятнадцатью криопациентами он проследовал за Зилцем. Они вошли в просторный стеклянный лифт, похожий на широкий и длинный коридор. С закрытием дверей и мелодичным пиканьем лифт начал движение вниз.

Лифт остановился на следующем этаже, и не выходя, Зилц продолжил вещать:

– На этом этаже располагается хранилище, каждому пациенту предоставлен сейф с уникальным кодом, с помощью которого вы сможете открыть его при пробуждении. Код будет содержаться в вашем чипе. Всего у вас будет три номера: номер группы, личный номер каждого криопациента и код от сейфа. В нулевом отсеке крионирования системы проведут очистку вашего тела и избавят вас от волос.

Лифт опустился вниз, открывая множество стеклянных кабин со святящимися панелями.

– Так мы что, будем лысые? – воскликнула притащившая мужа суровая жена впереди Александра, который остался совершенно безразличным к этому факту.

– А я тебе говорил, что они какими-то химикатами будут пичкать, что все волосы повылазят! – пробурчал её муж рядом.

– Да, миссис Грилс, это необходимая процедура, потому что при заморозке волосам наносятся необратимые повреждения. Мы можем сохранить вам волосы, но по пробуждении вы сами захотите избавится от них. Поверьте, лучше отрастить новые. – спокойно ответил Зилц.

– Теперь мы отправимся в первый отсек крионирования – седация. – сказал доктор, когда лифт снова тронулся, – здесь мы введём вас в состояние седации, проведем сканирование всего организма на предмет риска возникновения тромбов, а также заложим силиконовые лигатуры для сосудистого доступа, если его у вас ещё нет.

Лифт опустился на этаж вниз, а перед пациентами возник кабинет, отделенный от них прозрачным стеклом. Сейчас там находились только врачи, которые готовили аппаратуру для новых криопациентов. Зилц коснулся пальцами экрана и на самом ближайшем к стеклу столе образовался пациент, вокруг которого возникли такие же голографические врачи. Они вводили ему в вену катетер и что-то отсеживали на экране, стоящем рядом.

В течение недели будем проводить очищение всех систем от продуктов жизнедеятельности, каловых и билирубиновых камней, застарелой желчи и слизи, солей и окислов тяжелых металлов, консервантов, пестицидов, – доктор Зилц, снова провел пальцем по экрану, и голограмма возникла прямо перед ним.

От неожиданности Норовский отпрянул, потому что перед его глазами голографического пациента разрезало пополам, и анимация наглядно продемонстрировала удаление каловых камней и застарелой желчи. Все происходило с таким живым энтузиазмом, что каждый в этом зале наверняка захотел такую чистку.

– В это время, – продолжал Зилц, между паузами в речи стуча пальцами по экрану, – вы ещё не будете находиться в состоянии анабиоза, это всего лишь медикоментозная кома. Подготовка к анабиозу осуществляется в втором отсеке – перфузия.

Лифт опустился на этаж вниз. Этот отсек уже был похож не на медицинский кабинет, а скорее на морг, но с изяществом обрамленный холодным неоновым свечением.

– Здесь начнется процедура введения в вашу кровеносную систему криопротекторов – веществ, которые защитят ваши органы и ткани от повреждающего действия замораживания.

Внезапно голограмма, двигающаяся вместе со всеми на лифте, углубилась внутрь половины тела пациента, огромные туннели артерий повисли над головой у Зилца. Находящиеся в зале путешествовали по кровеносной системе, будто сами были криопротекторами. В этом отсеке также появилась голограмма за стеклом. Врачи снова вводили в тело пациента какое-то вещество, а затем сверху расположили на ним нечто, похожее на МРТ–аппарат.

– Когда вещество будет полностью введено в организм через порт сосудистого доступа, мы проведем сканирование, чтобы проверить не осталось ли незаполненных криопротекторами областей. Так мы сведем к минимуму все внутренние повреждения при крионировании. Если процедура введения криопротекторов пройдет успешно, то ваше тело перейдёт в следующий отсек – криостаз.

Зрители опустились. Половины тела пациента снова соединились и неподвижно зависли в невесомости над их головами.

– Ваши тела будут помещены в специальные криокапсулы, которые постепенно охладятся изнутри до -196 Градусов по Цельсию, а затем наполнятся жидким азотом.

Из-под белизны мраморного пола лифта появилась голографическая криокапсула. Выглядела она поистине невероятно. Но за стеклом стояли настоящие криокапсулы. Александр видел её много раз на рекламных макетах и сайте компании, но никогда в живую. С прочными металлическим корпусом и прозрачной многогранной верхней панелью, которая подсвечивалась синими светодиодами по краю, – она была его дверью в другой мир.

Стеклянная панель голографической криокапсулы поднялась и тело пациента погрузилось внутрь. Гибкое силиконовые уплотнение на дне быстро приняло форму его тела. Встроенный в корпус электронный градусник начал отсчитывать падение температуры, и когда она достигла -196, азотный туман ворвался в замкнутое пространство, обволакивая лицо пациента. Криокапсула внезапно перевернулась вместе с человеком вверх ногами и прикрепилась к конвейеру среди других. Весь ряд начал движение, исчезая в никуда.

– Когда вы будете погружены в анабиоз, вашу криокапсулу переместят на длительное хранение в отсек – Криоконсервация.

Лифт медленно опустился ещё на один этаж. Александр, больше не боясь голографических макетов, подошёл к самому стеклу.

– Это последний отсек, где вообще тело будет находится, ожидая пробуждения в новом мире. – сказал Зилц, снова перебирая пальцами на планшете, – каждая криокапсула оснащена индикатором содержания азота, температуры и статичности криопротекторов.

Позади Норовского снова возникла голограмма криокапсулы, верхняя панель её поднялась, демонстрируя внутреннее устройство.

– Эти проводки контролируют состояние криопротекторов в вашей кровеносной системе, их подключат при помещении в криокапсулу, – доктор Зилц подсветил их красным, чтобы наглядно показать их месторасположение.

Но Александр уже не обращал на него внимания. Он припал к стеклу, оставляя на нём мутное пятно своего дыхания. Он завороженно смотрел в кажущиеся бесконечными ряды подвешенных криокапсул. Во мраке отсека криоконсервации свет излучали лишь негаснущие синие светодиоды и красные индикаторы. Можно было увидеть очертания лиц замороженных людей, застывших на десятилетия в своих жутковатых коконах. Норовскому казалось, что он попал в научно-фантастический фильм о далеких космических путешествиях.

– Искусственный интеллект следит за значениями на индикаторах, а так же просматривает видеозаписи в этом отсеке, чтобы анализировать движение или сбой. Пять сотен камер расположены так, чтобы каждая криокапсула попадала в зону видимости.

Неожиданно лифт начал подниматься. Проехав сквозь все подземные этажи, криопациенты и доктор Зилц снова оказались в белоснежном зале ожидания. Он вышел и снова встал на свой эллиптический пьедестал.

– Уважаемые криопациенты! – обратился Зилц к вышедшим из лифта людям, – все ли аспекты процедуры крионирования вам понятны? Пока мой коллега проводит экскурсию для другой группы, вы можете задать интересующие вас вопросы.

– Что будет, если криопротекторы заполнят организм не полностью? – донеслось откуда-то из толпы.

– Во время введения в криостаз может произойти образование внутриклеточного льда и обезвоживание клетки. КристалАннация внутриклеточной воды приводит к увеличению внутреннего объема мембранных структур, и эти структуры разрушаются. Это приведет к криоповреждениям тканей. На ранних этапах экспериментального крионирования это являлось самой большой проблемой, потому что риски криоповреждений были слишком высоки. Но благодаря инновационной магнитно-резонансной томографии мы можем проверить наполненность тела криопротекторами, добавив в него контрастное вещество, – ответил Зилц, важно расхаживая по своему эллипсу.

Спрашивающий удовлетворенно закивал головой.

– А что, если в криокапсулах произойдет какой-то сбой? – подоспел следующий вопрос.

– Внезапных сбоев быть не должно, поступление азота на субклеточном уровне все время контролируется искусственным интеллектом, также в случае каких-то технических неполадок с самой криокапсулой он уведомит нас об этом. Возможно, пациенту придется сменить криокапсулу, но он все равно останется пребывать в состоянии анабиоза.

На несколько минут преисполненные пониманием клиенты замолчали.

– А что, если за время нашего нахождения в криостазе произойдет технологический переворот и роботы будут управлять планетой или на Землю обрушится угроза из космоса? – молодой женский голос оборвал тишину.

Все обернулись к источнику позади. Зилц прищурил глаза и с некоторым предубеждением потер руки.

– Разумеется, черные лебеди2 могут нагрянуть совершенно внезапно. Прогнозировать действия пришельцев, о которых мы не подозреваем, трудно. А что касательно порабощения роботами, я, как человек немного сведущий в научном прогрессе, считаю, что через сто лет это все ещё останется сюжетом для научно-фантастических фильмов. Впрочем, вам, мисс Рейн, вероятно, представится возможность увидеть подобные сценарии вживую. – доктор Зилц многозначительно посмотрел на молодую девушку в толпе.

Александр видел её впервые. Мисс Рейн стояла среди ещё таких же незнакомых шести человек, которые как будто появились из ниоткуда. Все они были одеты в одинаковые серые костюмы с эмблемой на груди и коротко подстрижены. Но все же девушка имела одно явное отличие от своих спутников. Если все они определенно были старше сорока, то девушке на вид – не больше двадцати. Её дерзкий взгляд был направлен на Зилца, а на лице застыла ехидная ухмылка. Она была невысокая и подтянутая, и Александр бы наверняка спутал её с мальчишкой, если бы Зилц не назвал её «Мисс».

Удивленный шепот пронесся среди криопациентов.