Море, гадалка и видик

– Он был просто поражен, когда увидел, какая я хорошенькая, – сказала Валя, повернув к Соне голову, – он думал, что такие умненькие всегда некрасивые. Но тут ему повезло. Я – настоящая красавица.

Это не было вопросом, а простой констатацией факта. Поэтому Соня неопределенно помычала. А Валя продолжила.

« Вот интересно, – думала Соня, во время того, как Дима с Валей гуляли неприкаянно по Коммунистической, – она действительно, когда смотрит в зеркало видит там неоспоримою красоту? Какие химические реакции происходят в ее голове, если такая простая внешность кажется ей чем-то достойным короны Мисс мира. Я себе не нравлюсь совершенно. Везет Вальке».

Они шли по пешеходной улице, рассматривая витрины и пытаясь найти контакт. Дима сражался с разочарованием, а Валя с очарованием.

– У меня здесь друг в гостинице работает. Давай зайдем, посидим, а то холодно, – предложил Дима, указав на серое двухэтажное здание.

Валя кивнула. Они подошли. Рядом с входом в гостиницу располагалась дверь в магазин. Дима уверено ее толкнул.

– Ты что любишь пить? – спросил он Валю, оглядывая небогатый ассортимент прилавка.

Валя пожала плечами.

– Не знаю, я еще ничего не пробовала.

Продавец хмыкнула, и Дима посмотрел на нее испепеляющим взглядом.

– Мне, пожалуйста, «Клюкву на коньяке», – сказал он, гневно сверкая глазами на работницу торговли, – и…

– Водку, – не спросила, а скорее сказала за него продавец.

– Да, водку, – Дима практически зашипел.

– Еще что? – спросила девушка выставляя на прилавок две бутылки.

– Больше ничего.

– Опять яблоками закусывать будете? – спросила она и засмеялась.

– Не твое дело, – крикнул Дима, швырнул на прилавок деньги, схватил бутылки и потащил Валю к выходу.

– Вы знакомы? – спросила Валя.

– Да, отдыхала как-то с нами, я частенько захожу к другу.

Они вошли в тесный холл. Гостиница хотя и называлась «Уютная», но не соответствовала своему имени. Мрачные тона, обшарпанные обои, видавшая виды мебель. Вале хотелось уйти, пока она стояла у давно не мытого окна, ожидая Диму. Он перешептывался о чем-то со своим другом, кстати, очень пренеприятным типом.

Дима поманил Валю, и они пошли на второй этаж по узкой, скрипучей лестнице. Комната, в которую они вошли, изрядно помучавшись с замком, была узкая как пенал. В гостинице не топили, в номере было тесно и холодно. Дима сел на кровать, поставил бутылки на стол. А Валя присела на краешек стула.

– Снимай куртку, расслабься, – сказал он, заметно веселея.

– Так холодно, – пролепетала Валя.

– Сейчас согреешься, – Дима уверенно плеснул «Клюкву» в пыльный граненный стакан.

-Ты с ним стала пьянствовать? – удивилась Соня и весело засмеялась, – в жизни не поверю.

– Ну, не пьянствовать, зачем ты так? – нахмурилась Валя. Она всегда не любила называть вещи своими именами.

После первой рюмки, или, точнее стакана водки, Дима почувствовал себя уверенней. Начал рассказывать Вале про свои достижения на литературном поприще. Слова пробивались через Валины уши с трудом. Там как будто была вата, а нёбо горело, в горле першило. А Дима настойчиво подливал эту ненавистную клюкву.

«Как йод разбавленный», – мелькнуло у Вали в голове. А потом она каким-то образом оказалась на кровати. Чужие руки трогали все ее тело. «Хоть грудь удалась», – удовлетворенно думал Дмитрий. Валя совсем не сопротивлялась, она же любила. Только когда Дима целовал, ее почему-то мутило, во рту было слишком мокро и как-то пресно. Он слегка отстранился и стал снимать рубашку, а Валя подняла глаза вверх и увидела ползущего жирного таракана. Тогда-то ее и вырвало.

– Так у вас ничего не было? – спросила Соня.

– В тот вечер – нет,– сказала Валя грустно, – представляешь, так неудобно, некрасиво получилось с этим моим, – она долго подбирала слово, – казусом. Туалет в этой гостинице в конце коридора, который мне показался очень длинным. Я все шла и шла до него, голова кружилась, стены обступали меня. Они такого грязно-зеленого цвета. Я зашла в туалет, посмотрела на эти ужасные унитазы, которые сто лет не мыли…и меня снова вырвало. Потом взяла ведро, убиралась в этом чертовом «пенале».

– Да тебя рвало, скорее всего, от этой «Клюквы на коньяке», да от Димочки драгоценного, а не от брезгливости. – Сказала Соня язвительно.

***

Солнце уже закатилось, пора было собираться домой. И жутко хотелось есть.

– Ты не права, – сказала Валя, отряхивая свою юбку, – зачем ты с таким неуважением отзываешься о Дмитрии. Он – прекрасный человек.

– Ага, – согласилась Соня, – споил малолетку в грязной гостинце.

Валя насупилась, хотела что-то возразить, но передумала.

Девушки купили по паре чебуреков в палатке на набережной, выстояв предварительно большую очередь. Они молчали, так как были утомлены беседой. Валя, как обычно, анализировала произошедшее с ней, и чувства такие возвышенные и чистые, после того, как она проговорила это вслух, не казались ей уже безупречными. Они сели на лавочку и прикончили теплые и вкусные пирожки.

– Я пить хочу, – сказала Соня, вытирая пальцы салфеткой. И с досадой понимая, что одной салфетки очень мало для таких жирных пальцев.

– Я тоже, – ответила Валя, прожевав. – Пойдем, чаю выпьем. Сейчас только выберем кафе попроще.

Таковое нашлось быстро. Деревянные лавки и длинные столы, соединенные друг с другом. «Как парты старого образца», – подумала Соня. Девушки продавщицы сидели за столом и беседовали о чем-то с весьма серьезным видом. Валя тактично покашляла. Неопрятная крашенная блондинка недовольно обернулась, но постаралась взять себя в руки:

– Чем могу помочь, – спросила она, навешивая на лицо полуулыбку.

– Нам по чашке чая, – сказала Валя.

Девушка стерла с лица признаки приветливости и отрывисто бросила:

– Садитесь, принесу.

– Только мне без сахара, – крикнула в ее раздраженную спину Соня.– Знаешь, – сказала она Вале, усаживаясь напротив нее, – я обо всем догадалась.

– О чем спросила Валя? – ища взглядом салфетки.

– Да, про Димочку твоего, зря ты скрываешь, я не такая дура.

– Что скрываю, – удивилась Валя, посмотрев на Соню.

– Что он муж твоей разлюбезной Верки.

– Соня, ты о чем…– сказала Валя тихо и испуганно

– Ваш чай, – блондинка швырнула чашки девушкам, – с вас шесть гривен.

– Шесть гривен!!! – Закричала Валя, – шесть гривен за две небольшие чашки кипятка, – она брезгливо схватила пакетик с блюдечка, – да еще и пакетик без обертки!!! Забегаловка.

Официантка уперла руки в боки и закричала в ответ.

– Вот и пейте чай в своей Москве на берегу моря. Если найдете там море.

Ее подружки одобрительно засмеялись. Видимо, это было обыденным аргументом.

– Мы не москвички, – сказала Соня.

– Вот, – Валя полезла в кошелек, – вам 3 гривны. Если не устраивает – зовите хозяина, бандитов, консула российского.

Блондинка хмыкнула и ушла.

– А у нас в Крыму есть консул? – удивилась Соня.

– С чего ты взяла, что он муж Веры, – закричала Валя.

Официантка, уже усевшаяся к своим подругам, испуганно оглянулась.

– Но он же жену свою у тебя искал, – растерянно промямлила Соня, – а у вас с Веркой только одна цифра отличается. Я иногда к ней попадала, когда тебе звонила.

Валя с остервенением взяла в руку чашку, глотнула и сильно обожглась.

– Точно, – сказала она, ставя чашку и плача от боли или от обиды, – как я сразу не догадалась. Теперь все сходится.

– Что сходится? – спросила Соня, умирая от жалости.

– Да всё, – ответила Валя, положив голову на скрещенные руки на столе, и разрыдалась в голос.

– Ну как, как я сама не догадалась,– всхлипывала Валя. – Верка же – Вероника, она так ненавидела это имя, что даже не представлялась так. А Дмитрий, он же…вот гад. Он поэтому и на первое свидание опоздал, и назначил его так далеко от дома.

– И все равно чуть с Веркой не пересёкся, – усмехнулась Соня, – прикинь, как он струхнул, разглядывая вас из-за киосков.

Официантки перешептывались и поглядывали на них с интересом.

– Может еще чайку за счет заведения? – спросила блондинка.

– Можно, – кивнула Валя.

Девушка принесла на подносе заварочный чайник, от которого шел ароматный дым. И стала аккуратно наливать в чашки.

– Не горюй, – сказала она Вале, – бросай козла, если еще не завязала с ним. Женатики гады такие. Я тоже два года маялась, думала, что жену решиться не может бросить. А он ребенка успел второго сделать, пока со мной миловался. А я…– лицо ее помрачнело, – аборт сделала. Он заставил: «не время пока, рано». Выходит, моего малыша на законного променял…

Валя, смотревшая на нее вовсе глаза, опять разрыдалась. Девушка тоже хлюпнула носом и ушла обратно. После того как чай был допит, а все слезы выплаканы, подруги пошли домой. Когда они открывали дверь в квартиру, то услышали, как надрывается телефон.

– Алло, – Валя схватила трубку.

– Валюша, где же вы ходите, – услышала она на том конце голос тети Веры.

– Гуляли, тетя, – ответила Валя.

– Валечка, завтра к вам квартиранты приедут, ты квартиру подготовь, – сказала тетка.

– Какие квартиранты, а мы же как? – опешила Валя.

– Ну, деточка, деньги нужны, не буду же я их с родной племянницы брать. Завтра приедут две пары. Ты ту, которая из Николаева засели в зал, а из Херсона – в маленькую комнату. Деньги они тебе отдадут – ты мене их почтовым переводом сразу вышли сюда. Адрес записывай…

– Тетя Вера, подожди, не части, – сказала Валя, – у тебя же две комнаты, а где мы с Сонькой жить будем? Бомжевать? То есть, как я понимаю, нам сейчас надо идти квартиру искать?

– Ни в коем разе, – залилась соловьем тетушка, – а балкон для чего? Ночи теплые, там вы как раз поместитесь. Да ты сейчас к соседке, тете Любе зайди, она еще не спит. Любаша все поможет устроить. Да, еще, – голос тети Веры стал строже, – ты смотри там за отдыхающими, убирай чистенько.

– Тетя Вера, – взревела Валя, – я тебе прислуга что ли?

– А ты думала в Крыму два месяца бесплатно жить? – удивилась тетка, – ладно ты, а подружка твоя мне кто?

Валя с остервенением шарахнула трубку на аппарат.

– Что?– спросила перепуганная Соня.

– Узнаю родную тетушку Верушку, – прорычала Валя, распахивая дверь.

Тетя Люба открыла сразу. Это была пожилая женщина с хитроватыми глазами, Вале она никогда особо не нравилась.

– Здравствуй, Валюша, – пойдем я тебе покажу, как вы устроитесь, – заверещала соседка, показывая хорошую осведомленность.

– Привет, Валя, – в дверях появился Саша – сын тети Любы. Двадцативосьмилетний, добродушный парень, Валя всегда была с ним в хороших отношениях. Они все вместе перешли в квартиру тети Веры.

– Доброго вечера Вам, девушка, – кивнул Саша Соне, – Александр.

– Софья, – в тон ему ответила Соня.

Они прошли к балкону.

– Да, добрая-предобрая у тебя тетушка, – сказал Саша, сооружая из свернутых в углу матрасов ложе для девушек.

– А мы не простудимся? – спросила Соня.

– Не должны, – откликнулся Саша, – сейчас тепло и на полу доски. Тетка Верка ваша всегда тут спит. Напустит жильцов, а сама здесь почти что все лето.

– Нет, я не понимаю, зачем она тогда меня приглашала, да так настойчиво, раз мне место только на балконе, – взорвалась Валя.

– А кто за гостями следить будет? Убирать? – ухмыльнулась тетя Люба, – меня просить – деньги платить надо, а ты, вроде как ей должна за крышу над головой.

– Да, за крышу балкона, – буркнула Валя.

Естественно, на первую ночь, пока никого не было, они устроились на кроватях.

– Да, выдался у меня денек, – ворчала Валя.

А Соня провалилась в сон тут же, как только легла.

Глава третья.

В пять утра раздался настойчивый стук в дверь. Валя сразу вскочила, а Соня, не пошелохнулась, доказывая, что ее не зря так назвали.

Валя открыла дверь, на пороге стояла семья: супруги лет тридцати и ребенок, по виду младший школьник.

– Здравствуйте, отрывисто сказал мужчина, – мы из Херсона. Вера Павловна должна была предупредить.

– Да-да, проходите,– Валя отошла вглубь коридора, пропуская гостей. – Вот это ваша комната, – показала она рукой на маленькую комнату, – располагайтесь, а я спать пойду. Разберетесь, что к чему, где ванна и где туалет.

– А кроватку для ребенка? – спросила женщина.

Валя почесала затылок, зашла в зал, пошарила по углам. Потом прошла в кладовку и выудила оттуда раскладушку и маленький матрасик. Разложила все это в зале.

Соня проснулась в семь утра, как обычно. Она никогда не разрешала себе валятся в кровати долго. Её очень обижали безобидные шуточки такого рода: «Ты Соня, значит, любишь поспать». И она даже в выходные вскакивала с постели рано.

– Ну, ты и соня, – съязвила Валя, сидящая в кресле с книгой.

– А сколько время, – Соня испуганно начала искать часы.

– Да время-то семь, просто я удивляюсь, как тебя наши гости не разбудили, – вздохнула Валя.

– Что уже приехали, – Соня пригорюнилась. Она не любила чужих людей, и спать на балконе ей совсем не хотелось.

– Херсонские, а из Николаева еще не прибыли, – не успела Валя произнести последнее слово, как в дверь раздался настойчивый стук.

– Накаркала, – проворчала Валя, и пошла открывать.

Туристами из Николаева оказалась молодая девушка, ровесница Сони и Вали и ее мама.

– Ой, как хорошо, что здесь девчонки молодые, – весело защебетала она, – меня Света зовут, а вас?

– Соня, – сказала Соня, проскальзывая в ванну.

– Валя, – ответила Валя, меняя простыни на кровати.

Захлопали двери, херсонские отдыхающие пытались прорваться в ванну, в которой крепко засела Соня.

Валя посмотрела на все это и вышла на лестничную клетку, немного подумала и нажала на звонок соседской двери.

Открыл заспанный Сашка. Валя толкнула его плечом и прошла на кухню. Села за стол и нахмурилась.

– Ты чего?– спросил сосед.

– Всю жизнь мечтала жить в общаге, – вздохнула Валя, – чего мне с ними делать-то теперь?

– А ты деньги взяла с них уже? – спросила тетя Люба, появляясь на пороге.

– Н-нет, точно, – Валя хлопнула себя по лбу, – тетка что-то говорила про деньги и почтовый перевод.

– Вот, – сказал тетя Люба, – поручила ребенку неученому такое важное дело. Скряга. Иди сейчас, возьми с них деньги.

– А сколько, – растерялась Валя.

Тетя Люба вздохнула, пошла в коридор. Зашуршала бумажками на полке, а когда нашла нужную, стала набирать номер, вращая со скрипом диск старого оранжевого телефона.

– Вера, здорово, я в любезностях не буду рассыпаться, сразу к делу, – загремел ее голос, – что Валюшке-то делать?

Потом начали доноситься всякого рода «ага», «угу».

– Добрая ты, Вера, ох, за разговор, кстати, вернешь мне по приезду, – сказала женщина и швырнула трубку на аппарат. Тот обиженно крякнул.

Тетя Люба вошла на кухню, держа в руках бумажку.

– Вот это возьмешь с Николаевских жильцов, – она ткнула своим толстым пальцем в верхнюю цифру, наклоняясь над Валей с бумажкой, – видишь, я здесь «Н» поставила, а это за Херсон, где буква «Х». Возьмешь сейчас деньги, и на почту. Херсон на недельку, но потом, может, продлит. Отправишь почтовый перевод вот по этому адресу.

– Ладно, а делать-то что мне с гостями, – Валя чувствовала, как на нее накатывает усталость, после вчерашней исповеди и утренних переживаний. Сашка гремел сковородками. Что-то мыл в раковине и весело напевал.

– Ты, главное, воду в тазики набирай, у нас же, сама знаешь, отключают на вечер. И, бывает, днем нет. Туалет раз в день мой. Засыпай хлорамином, в аптеке купишь. Влажную уборочку по утрам…

– А этот, тот, что в аптеке, я должна за свои покупать? – спросила Валя.

– А за чьи? – удивилась тетя Люба.

Валя вздохнула и встала.

– Подожди, – обернулся от раковины Сашка, – сейчас сделаю яичницу с помидорами.

– Боюсь, я не осилю, – ответила Валя и пошла к себе.

Она взяла деньги с отдыхающих, набрала в тазы воду, выдала всем по комплекту ключей.

– Пошли отсюда, – сказала ей Соня.

– Куда?

– На пляж, гулять. Не сидеть же дома, тем более, мы имеем право только на балкон…

– Ах, ну да, – Валя стукнула себя по лбу,– нужно же этой гадкой тетьке Верке деньги отправить.

Девушки вышли из дома, прихватив с собой все, что нужно для пляжа. Крымское утро раскрасило все вокруг нежными цветами. Солнышко еще такое ласковое и заспанное было безопасным для их незагорелых тел. Валя смутно помнила дорогу – пара остановок на троллейбусе, там повернуть направо и, как ни странно, почта нашлась довольно быстро. Только народу там было – тьма. Пока они стояли в очереди устали до безобразия.

– Я надеюсь, что когда моя тетушка умрет, то она попадет в ад, – сказала Валя, удобно устраиваясь на лавочке, рядом с почтой, – ей достанется самая большая сковородка, и самый неутомимый черт.

– Нет, пусть лучше она попадет на эту почту и будет ходить сюда каждый день на протяжении ста лет, – ответила Соня и весело рассмеялась.

Её абсолютно ничего не раздражало. Подумаешь, спать на балконе, зато не в ненавистной больнице. И грядущее трудоустройство далеко-далеко, как будто в другой жизни. Настроение было прекрасным.

– Ты знаешь, – сказала Валя, – я проголодалась.

– Пойдем к нашей новой знакомой, – предложила Соня.

Они встали с лавочки и побрели по направлению к морю.

– А ты, кстати, помнишь, где эта кафешка? – спросила Соня.

– Совсем нет, – призналась Валя, – поищем.

Девушки брели по улочкам и молчали. У них были очень хорошие отношения – в которых комфортно молчать.

– Ой, смотри, – радостно закричала Соня, – столовая.

В столовых питаться было куда приятнее и дешевле. Подруги заказали себе сырников, компота, Валя взяла какую-то кашу, на которую Соня даже смотреть не смогла, так как каши ненавидела в принципе. И, поев, абсолютно довольные, они вышли на улицу.

– На пляж? – спросила Соня.

– Да, – проворчала Валя, – ехала сюда и мечтала позагорать, но никак не жить в коммуналке. Чертова Верка.

– Зачем ты так о тетке, неприлично же, – слабо возразила Соня.

– Да я не о тетке, я о своей соседке, – ответила Валя с досадой.

– Ты мне не до рассказала, что там дальше было.

***

Дима храпел на кровати, когда Валя вылила последнее ведро в туалете. «Пенал» сиял чистотой. Единственно, о чем сейчас мечтала Валя – обладать даром телепортации, усилием мысли переместить себя в свою, такую уютную комнату. Но до дома было ,ой, как далеко. Денег на такси тоже не было. Да что там денег, даже мысль о том, что можно добраться на такси не приходила в Валину голову – она же не богачка какая-нибудь. Валя растерянно смотрела на Дмитрия храпящего, прекрасного и думала: будить или не будить. Не решилась, тихонько оделась и вышла из комнаты. Внизу, на ее счастье никого не было и она, облегченно вздохнув, покинула это жуткое место. Уже стемнело, воздух был влажным и холодноватым, но это отрезвляло.

«Сколько же время, интересно? – думала Валя, – Наверное, часов одиннадцать».

Она шла по направлению к остановке, серый асфальт все время пытался куда от нее ускользнуть, но она старалась держаться прямо и не упасть. Людей вокруг она не замечала, и весь мир казался ей таким мерзким и противным, как преснота во рту после Диминых поцелуев. Перед остановкой висели часы, которые показывали только… семь вечера.

«Хоть что-то радостное», – подумала Валя, усаживаясь в троллейбус. Дорога домой была очень длинной и утомительной. Приходилось справляться с тошнотой, чувством стыда и разочарования. Когда Валя шла домой она, по дороге, присела на лавочку, и ее опять вырвало. А это было тоже крайне удобно, потому что ее увидел папин сослуживец – дядя Сережа.

– Валюша, давай я тебя домой провожу, – сказал он участливо, помогая ей подняться. – Эх, молодость, я тоже курсантом был, тоже без меры праздновал.– Он добродушно подмигнул ей, а Валя чуть не расплакалась.

К счастью, дома никого не было. Девушка умылась, почистила зубы и легла спать. Ей снились какие-то кошмары, как будто она пьет йод из литровых бутылок, а ей так хочется простой, чистой воды. Это чувство и подняло ее с кровати среди ночи. Она пошла на кухню и тихонечко выпила почти всю воду из чайника.

– Валюша, вставай, – слышала она, как до нее откуда-то сверху доносится мамин голос.

– Мама, ты же знаешь, что я терпеть не могу, когда меня называют Валюша, – сказала она тяжелым языком, который еле ворочался.

Тут с нее стащили одеяло, яркий свет был невыносим и она села на кровати.

– Валя, – сказала мама строго, – вся комната пропахла перегаром. Я очень рада, что начала ходить встречаться с друзьями.– Мама помолчала, – но так напиваться молодой девушке не стоит. Собирайся, ты опоздаешь.

Валя опять легла и прорычала:

– Мама, но неужели не понятно, что я сегодня никуда не пойду.

Мама вздохнула, встала с кровати сказала:

–Да, наверное, так будет действительно лучше.

Выходя, она выключила свет и тихонько закрыла дверь. А Валя опять провалилась в сон тяжелый и темный.

– Вон смотри, там какое-то сооружение типа пляжа, – сказала Соня, прерывая Валин рассказ.

И, действительно над морем стояли лежаки, была крыша от солнца. Но вход туда, как выяснилось платный. Девушки вздохнули и заплатили, ведь им предстояло здесь провести весь день, а без защиты от солнца – никак. На пляже без зонта они превратились бы в пепел. Они устроились на лежаках, и Валя продолжила.

Весь день ее преследовал стыд и чувство вины. А еще она ждала, что позвонит Дима. Но телефон молчал. Читать не хотелось, заниматься тоже, голова потрескивала, и ничего в этой жизни не радовало.

Через несколько дней жизнь начала налаживаться. Валя зашла к Верке, но у той не было времени даже поболтать, она чем-то была озадачена, и практически вытолкала Валю из квартиры, обещая на днях заглянуть, показать свадебный альбом.

– Вот бы ты удивилась, – засмеялась Соня.

Валя, впервые за время рассказа улыбнулась:

– Да, ну тебя, я о серьезном, а ты все шутишь…

Дима позвонил опять в конце недели. Как будто ничего не произошло. Сказал, что все плохо, как обычно, что соскучился и пригласил Валю снова на свидание.

– Куда? – нетерпеливо спросила Соня.

– Куда, куда, – заворчала Валя, – в «Уютную», конечно.

– Фу, – скривилась Соня, – и ты пошла?

Валя замолчала, достала из сумки книгу, демонстративно раскрыла ее и стала читать.

– Валя, ну ты чего, прямо слова тебе скажи, – Соня подвинулась к ней поближе.

– Ты, оказывается, не умеешь сопереживать, – сказала Валя.

***

Соня вздохнула, честно говоря, она устала. Она уже второй день слушала эту «любовную» историю. Глупую, нелогичную, некрасивую, так несочетающуюся с ее умной утонченной подругой. Местами было скучновато, местами противно, да еще, оказывается, слова для комментариев подбирать тщательно надо. Она вздохнула, поднялась с лежака, и пошла вниз, к морю, искупаться и отвлечься от этой тягомотины, подумать о себе. В конце концов, у нее в душе тоже была черная дырка, про которую хотелось рассказать. Но было как-то не к месту и некогда.

Лазурное море поражало своей красотой и величием. Оно взглянуло на Соню с осознанием собственного превосходства, подкатывая к ее ногам тугие волны. Соня даже не представляла, что море такое. Что он такое огромное, так много воды сразу. Она опасливо зашла, сначала по колено, потом дальше – и стало сразу глубоко. Девушка нерешительно окунулась – и поплыла. Чувства, неведомые раньше, нахлынули на нее. Как будто в этих бирюзовых волнах тонули все страхи, несбывшиеся симпатии к знакомым молодым людям, некупленные красивые вещи. Все это было неважно, раз можно искупаться в таком прекрасном, величественном море.

Вдоволь наплававшись, Соня вышла на берег. У этого платного пляжа была своя особенность: попасть на него можно было только сверху, сам кусочек пляжа был отгорожен горой, крохотный как блюдечко. Соне хотелось погулять по берегу, но пришлось бы подниматься наверх и договариваться, чтобы потом ее пустили обратно.

«Как в тюрьме», – вздохнула Соня, рассматривая чаек и обсыхая на берегу. К Вале ей идти пока не хотелось.

Ее внимание привлекла молодая пара: девушка с распущенными мокрыми волосами и парень, загорелый до черноты. Они весело плескались в воде, прерываясь на поцелуи. Солнечные блики попадали на нежную щеку девушки, на сильную руку ее парня, и сердце у Сони сжималось. Ей не везло в личной жизни. Она легко знакомилась с парнями, встречалась с ними пару раз и, они куда-то исчезали. А за одним она даже бегала. Соня встряхнула головой – она запретила думать себе об этом, что бы не сгореть от стыда.