Месть до первой крови

Глава 3. Детективное агентство «Агата»

Факс с фотографией выползал так медленно, что, казалось, до конца рабочего дня его уже не дождаться. Миша с нетерпением оторвал листок и прищурился, сосредотачивая внимание на чертах лица мужчины на черно-белом снимке: лицо как будто было ему знакомо… Мысль оборвал звонок телефона:

– Получили факс, Михаил? – не здороваясь, спросили из трубки.

Это снова был не заказчик, а его представить, назвавшийся Виктором. Ох, темнит что-то этот Владимир Андреевич – он ведь так и не показался ни разу на глаза Мише.

– Факс получил. А Владимир Андреевич, я так понимаю, сегодня уже не приедет?

Собеседник замялся:

– Он просит извинить его: Владимир Андреевич собирался увидеться с вами, но в последний момент пришлось уехать на важную встречу. Давайте лучше вернемся к вашей работе?

– Давайте. Чье это фото?

– Вы же детектив, Михаил, – хмыкнул Виктор, – вот и догадайтесь. Уверяю, это будет нетрудно.

Он ждал согласия, но Миша упрямо молчал. Тогда представитель заказчика продолжил:

– Владимир Андреевич считает, что наша девушка встречается именно с этим мужчиной. Их несколько раз видели вместе, в ее записной книжке есть его личный телефон, а, кроме того, мы получили информацию, что в ближайшие дни они снова встретятся. Только неизвестно где.

– Кто-то кроме меня работает над этим делом? – резко спросил Дорофеев.

– Нет… – бесстрастно ответил собеседник, – Владимир Андреевич считает, что это лишнее. Информация попала к нам случайно.

Кажется, его мало интересовало, верит ли ему Миша или нет.

– Ну, хорошо, его фотография у вас есть, вам нужно, чтобы мы установили личность, и работа нашего агентства может считаться завершенной?

– О нет, – Виктор даже слегка рассмеялся, – это было бы слишком просто. Владимир Андреевич хочет убедиться, что этот человек – именно тот, кого мы ищем. Понимаете? Мой шеф хочет, чтобы вы подтвердили встречу и – самое главное – записали на диктофон их разговор. К сожалению, мы не знаем, где они встретятся, но для вас это не станет проблемой, правильно?

– Правильно, – после заминки подтвердил Михаил, – Владимир Андреевич, надеюсь, понимает, что установка записывающей аппаратуры не входила в первоначальный бюджет, потребуются дополнительные финансовые затраты.

– Много? – Мише показалось, или в голосе заказчика мелькнуло беспокойство. Вот уж точно – чем богаче, тем жаднее.

Установить личность мужчины с фотографии действительно оказалось нетрудно, для этого нужно было только напрячь память. Это лицо Миша время от времени видел по телевизору, да и со страниц газет его имя не сходило – Василий Катасонов. Первый заместитель председателя по управлению имуществом и земельными отношениями. Интересно, Капустница принципиально встречается только с теми, о ком говорят в новостях?

Информации о Катасонове было полно даже в Интернете, в открытом доступе. Он никогда и не скрывал, что является ставленником небезызвестного в Старогорске бизнесмена Александра Патрова – ныне покойного. С подачи Патрова и занял чиновничью должность, а теперь открыто водит дружбу со вдовой и наследницей Патрова. Разумеется, способствует ей в выдачи разрешений на строительство в самых удачных местах города – прямо в статьях, посвященных Катасонову, об этом, разумеется, не говорилось, но намеков было достаточно. Больше всех по личности Катасонова проехалась газета «Чайковка» – Миша только в очередной раз дивился бойкости «чайковских» журналистов, газету эту он вообще любил.

Именно в ней наткнулся на любопытную статейку полугодичной давности, где в довольно ироничной манере рассказывалось, что господин Катасонов переживает очередной бракоразводный процесс – со скандалами, судебными заседаниями и дележом имущества. Здесь же имелось интервью с его женой, которая ясно дала понять, что причина развода – многочисленные любовные похождения Катасонова.

Интересно, уж не Капустницу ли она имела в виду под «любовными похождениями»? В любом случае, этот Катасонов – бабник еще тот, что только подтверждало догадку заказчика.

***

– Ваши предложения, дамы и господа?

Рассказав все, что услышал от заказчика, и что разузнал сам, Миша положил распечатанный на принтере портрет Катасонова на середину стола и замолчал, давая слово директору агентства.

Директор – Агата Георгиевна Мелконян – отдала оперативно-поисковому управлению не год как Миша, а одиннадцать лет, да и покончив со службой, не отошла от дел совсем, а открыла сыскное агентство. Не на свою пенсию, конечно, а на деньги мужа. Благоверному Агата клялась и божилась, что «таскать грузы» она больше не станет – только в кресле гендиректора будет сидеть, бумажки подписывать, да давать мудрые советы молодняку. На деле же застать энергичную даму в офисе было невозможно – не создана она для кабинетной работы. Вот и в тот день, когда Виктор заказал слежку за Капустницей, в офисе был Миша Дорофеев, в то время как хозяйка агентства самозабвенно работала по другому делу.

Кроме Агаты и Миши в директорском кабинете находился еще Эдик Кораблев – лишь они втроем были в курсе дела Капустницы. Выждав тридцать секунд и убедившись, что директриса говорить не собирается, Эдик кашлянул и решился предложить:

– Можно в кабинет Катасонова напихать жучков.

– Можно, – нехотя согласилась Агата, – только в кабинете они все равно встречаться не будут. Если они знакомы давно, как говорит этот твой заказчик, то в лучшем случае созвонятся и встретятся в кафе или вообще на квартире. А мы не знаем ни времени, ни места.

– Даже если бы знали – что мы можем? Только усилитель9 в зале поставить, но тогда транслироваться будут все разговоры в помещении.

– А если микрофон к столикам прикрепить?! – снова осенило Эдика.

– На все столики? – хмыкнул Миша. – Микрофонов не хватит. Да и кто нам позволит крепить к столам микрофоны? Помнишь, мы уже не в ментовке!

– Да нашли бы уж способ…

– О чем спорить, если мы даже примерно не знаем, где они встретятся! И когда, – отмахнулась Агата.

– А если в ее квартиру жучков понапихать?! – У Эдика даже глаза загорелись.

Миша фыркнул скептически: фантазия у напарника что-то небогатая.

– Тебе лишь бы жучков понапихать, – поморщилась Агата, – мы не знаем место, мы не знаем время. Мы знаем только, кто с кем должен встретиться.

– Предлагаете прямо на объекты микрофоны крепить? – удивился Эдик. – А что, можно… К Катасонову подступиться, наверное, не получится: он только в машине и передвигается, а вот Капустница наша вполне доступна. Только сделать все нужно быстро.

– Завтра!

– Завтра, – подвела итог Агата, – а сегодня – все по домам. Завтра тяжелый день.

Уже на выходе из офиса Эдик негромко заговорил с Мишей:

– В этой квартире на Суворова что-то не так, – заявил он, – вчера, когда Капустницы стопроцентно не было дома, в квартире горел свет, и видно было, что там кто-то ходит! А звоню в этот момент в квартиру – трубку не берут! И вообще… говорю, шеф, там кто-то живет помимо нее!

– Кто?

– Пока не знаю, но выясню обязательно, – пообещал Эдик.

– Выясни, – кратко согласился Миша, хоть не принял во внимание подозрения о «нехорошей квартире».

***

– Кать, ты ведь еще вернешься?

– Зачем? – искренне удивилась Астафьева, высматривая в глубине улицы автобус.

Девушки стояли на платформе автовокзала: Катя уезжала домой, в Москву, а Лина вызвалась ее проводить до автобуса. После недельного «отпуска» в Старогорске Катя, наконец, поняла, что из Судейской коллегии ей не позвонят уже никогда. И вообще глупо искать добра от добра: Катерина приняла решение вернуться к адвокатской практике. Не в конторе бывшего шефа, разумеется – общаться с ним теперь не было никакого желания. Но имелось у Кати на примете несколько влиятельных людей, которые – она уверена – не отказались бы принять ее в штат. Катерина решила не мелочиться и сегодня утром набрала номер самого влиятельного из таких людей – тот предложил встретиться завтра в своем офисе.

Старогорск, конечно, городок очень милый и уютный, да и с Линкой они, наконец, нашли общий язык. Но пора и честь знать.

– Кать, я же тебе говорила – я боюсь! – шепотом, чтобы не услышали окружающие – народу на платформе было довольно много – отозвалась Лина. – Вот даже сейчас стою здесь, и мне кажется, что на меня кто-то смотрит!

И в подтверждение своих слов она начала беспокойно озираться.

Катя нервно дернула плечом, и мысли о поиске работы снова стали отсутупать на второй план вылетели из ее головы: шутки шутками, но подобные ощущения – что кто-то за ней наблюдает – здесь, в Старогорске, посещали ее регулярно. Она-то привыкла все списывать на свою депрессию, но если и Линка это замечает…

– За моей спиной стоит мужчина лет тридцати пяти в рубашке навыпуск и с газетой в руках. Ты его замечала раньше? – негромко спросила она.

– Вроде нет… – проблеяла Лина и разом побледнела.

– А я, кажется, замечала. И темно-синяя «Шевроле-Лачетти» на той стороне улицы – я ее уже видела где-то. А другой парень – в белой футболке и солнечных очках – что он делает на вокзале без вещей?! И смотрит все время в мою сторону!

Катя говорила и начинала нервничать все больше – как наркоманке ей хотелось поскорее проглотить свои антидепрессанты или хотя бы закурить. Лина же, вернув свой обычный цвет лица, смотрела на нее жалостливо, как на побитую собаку, даже погладила по руке:

– Кать, он, наверное, просто провожает кого-то, потому и без вещей, – и уже больше про себя: – наверное, мне правда все показалось…

В этот момент, наконец, появился автобус, и толпа уезжающих и провожающих сплошной стеной ринулась к дверям, будто опасаясь, что мест на всех не хватит. Лина тоже приготовилась поработать локтями. Краем глаза Катя заметила, что сумка подруги, болтавшаяся на ремешке, была сейчас самой легкой добычей для карманников. Но не успела она и моргнуть, как пристроившийся за Линкой парень рванул сумку на себя – подруга даже ойкнуть не успела – и галопом бросился через дорогу на красный свет.

– Эй! – крикнул вдогонку ему тот самый мужчина с газетой, в котором Катя минуту назад подозревала маньяка, и припустил следом.

– У меня сумку украли… – растеряно догадалась Линка.

По платформе прошел неодобрительный гул, некоторые не поленились вскочить с уже насиженных мест в автобусе и любопытно смотрели вслед убегающим.

– А второй-то куда побежал? – чуть не плача от обиды спросила Лина. – Кать, ты это видела?

– Схема у них такая, Лин, – не сразу ответила Катя, – один отвлекает, второй отбирает сумку. С каждым может случиться… Денег много было?

– Немного… меньше, чем сама сумка стоит… – у Лины на глазах выступили слезы. – Она новая совсем, всего два раза ее брала…

Обратно через дорогу шагал все тот же мужчина уже без газеты и держал в руках добытый трофей – аккуратную бежевую сумочку. Увидев его, Линка сама подбежала, обнялась с сумкой и принялась осыпать спасителя словами благодарности. Катя почти с удивлением признала, что ошиблась в его оценке.

– А грабитель где? – недоверчиво спросила она.

– Убежал. Или я, по-вашему, должен был его еще в полицию отвести?!

Кажется, Катя его обидела, потому что он, уже не слушая Линку, развернулся и вскоре скрылся из вида. Лина потерянно перебирала содержимое сумки – вроде все было на месте. У Астафьевой мелькнула мысль, что уезжает она сейчас действительно некстати – Лине бы не помешала ее поддержка. Себе она в этот момент пообещала, что при первой же возможности снова наведается в Старогорск, но, едва автобус тронулся, поняла, что лукавит. Она больше никогда сюда не вернется.

***

К первому в своей жизни настоящему интервью Лина готовилась обстоятельно. Первому, потому что свои практические занятия в Университете хоть сколько-нибудь серьезной работой назвать не могла даже она сама. Того московского ди-джея, например, подкинула Лине ее подруга-журналистка, во время беседы с музыкантом и он, и Лина были не совсем трезвы, а сама статья писалась «на коленке», потому что Лина в тот день опаздывала к маникюрше. В журнал статью пристроила все та же подруга-журналистка, а сама Лина, кажется, так и не взялась его перечитать… Но, видимо, она и правда талантлива, раз Игорек даже эту ее статейку похвалил.

Василий Катасонов с первого взгляда ей ужасно понравился: красавчик и симпатяжка. Особенно Лину умилили ямочки на щеках и вдохновленные, умные глаза. Картинка, а не чиновник!

Томить в приемной он ее не стал, а почти сразу пригласил в просторный и очень уютный кабинет, оформленный в постельных тонах.

– Вот уж не думал, что в вашей газете, – Катасонов слегка поморщился, – работают такие очаровательные сотрудники. Значит, вы и есть Ангелина Сухарева из «Чайковки»?

– Можно просто Лина, – невольно начиная кокетничать – уж больно хорош был этот чиновник – она протянула ему руку ладошкой вниз. Катасонов не растерялся и, прежде чем она сообразила, что это все-таки неуместно, с чувством поцеловал ее пальцы.

Лина растаяла. Когда чиновник, не выпуская ее руку из своей и ласково глядя в глаза, спросил, не хочет ли она пообедать с ним, та смогла только радостно закивать.

Пока доехали до ресторана «Сказка», где Катасонов ежедневно обедал, Лина все-таки сумела взять себя в руки: неуместно слащавый Василий Катасонов ее уже немного раздражал – хотелось перейти непосредственно к интервью. Не тут-то было. Любой ее вопрос Катасонов обращал в шутку, демонстрируя довольно плоское чувство юмора, а потом и вовсе заявил, что не хочет говорить о работе – пусть Лина перешлет вопросы его референту, а та на них подробно ответит. И начал рассказывать про какую-то сауну, до которой от ресторана две минуты езды. Лина так разозлилась, что даже сама оплатила свою часть счета – что делала крайне редко, обедая с мужчинами – и, гневно цокая каблуками, ушла.

Правда, обещание насчет интервью Катасонов сдержал – наутро от его референта действительно пришли ответы. Не все, самые интересные с Лининой точки зрения вопросы были проигнорированы – как и следовало ожидать.

Самое обидно, что поразить Игорька ей по-прежнему нечем.

Поскучав, Лина запустила базу данных редакции, ввела данные Василия Катасонова – и вот тут-то приуныла по-настоящему. Статей о нем было множество – едва ли не каждый месяц кто-нибудь да решался написать что-то. И всякий раз герой статьи показывался отнюдь не в лучшем виде: бабником, безответственным типом и продажным, как девица легкого поведения.

Лина Сухарева только вздыхала, читая статьи – неудачного героя для своих статей она выбрала. Написать о Катасонове что-то более сенсационное, кажется, уже невозможно.

Впрочем, с мая этого года ни одной статьи о Катасонове уже не было – как отрезало. В майском номере было напечатано опровержение, в котором Игорь лично приносил ему извинения, и сетовал, что в прошлом номере его журналист воспользовался непроверенными данными. Лина, конечно же, не утерпела и разыскала тот самый предыдущий номер.

Извиняться там было за что, хотя на фоне остальных статей о Катасонове ничего «убойного» здесь не рассказали.

– Поэтому я и говорю, что прежде чем сдать номер в печать, нужно пять раз перепроверить информацию. Иначе, получится, как с Катасоновым… – неохотно ответил Игорь на Линин вопрос. – В тот раз я ошибся: статья вышла, а на следующее утро Софья Патрова во всеуслышание заявила, что написанное в нашей «Чайковке» – клевета, и что она подает в суд.

– Подожди, а причем здесь Патрова?

Игорь поморщился:

– Ну, официально, конечно, в суд подает Катасонов, но всем же понятно, что без команды Патровой он и чихнуть не смеет.

Игорь вздохнул – видно было, что ему даже вспоминать об этом тяжело – и начал издалека.

Подмосковье, как известно, богато на старинные церкви и усадьбы – наверное, трудно найти здесь город или село, не наделенное хотя бы одним памятником зодчества. Правда, едва ли это существенно отразилось на благосостоянии горожан. Старогорск же в своем роде был уникальным: церкви и усадьбы здесь тщательно реставрировались, строились гостиницы для туристов, рестораны, супермаркеты. Не скупились на рекламу. Только занималось этим отнюдь не государство, и не министерство культуры.