Месть до первой крови
- -
- 100%
- +
В середине девяностых годов прошлого века состоятельный московский делец Александр Патров, про которого небезосновательно говорили, что он близок к криминальным кругам, купил приличных размеров поместье недалеко от Старогорска. И, будучи человеком предприимчивым, вскоре понял, что на культурном наследии этого города можно очень неплохо заработать. Патров действительно сумел сделать из города культурный центр, куда с мая по октябрь ежегодно тянулись туристы. Город разрастался, облагораживался, зеленел. Строились комфортабельные гостиницы и рестораны, некоторые из которых ничуть не уступали столичным. Патров много сделал для города, и его здесь почитали вполне по праву. И когда Александр Патров был убит своими партнерами по московскому бизнесу, его именем назвали местную школу, а его вдова Софья Павловна до сих пор лелеяла мечту увековечить имя мужа в названии одной из улиц Старогорска.
Софья Павловна – женщина с железной волей и светлой головой – это можно заключить хотя бы из того, что после смерти ее мужа компания «Старогорск-тур» не развалилась и не перешла в чужие руки. Хотя и пришлось тогда несладко – в то время компанию хотели прибрать к рукам очень многие. Софья Павловна, одетая в траур, поддерживала старогорцев по телевидению и обещала, что вместе они выстоят. Решал вопросы с конкурентами Евгений Павлович Перегудов – правая рука ее покойного мужа. Тогда по городу прокатилась волна заказных убийств. Отголоски той борьбы за передел собственности звучат и до сих пор.
– Но где-то полгода назад кто-то начал активно влиять на бизнес Патровой. Мешать ей. Взять хотя бы открытие гостиницы – Катасонов не случайно его задерживает, его перекупили. Я это точно знаю, – убежденно закончил Игорь.
– То есть в твоей статье действительно… все правда?
– Да, но у меня нет доказательств. Были, но теперь их нет.
Лина слушала Маликова, в ужасе распахнув глаза. Рассказ заставил ее не на шутку побеспокоиться об Игоре – с какими страшными людьми он имеет дело!..
– Но ты же написал опровержение! – воскликнула она. – Какие еще могут быть к тебе претензии?
– Написал – публично извинился перед Патровой, но теперь она уже требует возместить ущерб. Моральный и материальный. Денег у меня свободных нет, все вложено в газету… Только редакцией я и могу с нею расплатиться. Она знает, куда бить.
– Ну а продать что-нибудь? Да хотя бы здание, в котором расположен офис «Чайковки» – он же в центре, большие деньги заплатят. Можно ведь и в здании попроще газету выпускать.
– Это не мое здание – я его арендую. Что я еще могу продать? Квартиру? И оставить семью без крыши над головой? Не бери в голову, Лин, – торопливо отмахнулся Игорь, – я что-нибудь придумаю. Лучше расскажи, как прошло интервью с Катасоновым?
– Никак. Урод он и больше ничего, – надулась Лина, вспомнив вчерашнее, – да и стоит ли писать о нем, после всего, что ты рассказал…
Взгляд Лины упал на темно-синюю «Шевроле-Лачетти» – в Старогорске таких было немало, но Лина готова была поспорить, что видела именно эту на автовокзале, когда провожала Катю.
– Что? Что случилось? – проследил за ее взглядом Маликов.
– Игорек, у меня паранойя, наверное, развивается. Мне кажется, что за мной следят…
Игорь посмотрел на «Шевроле», потом на Лину:
– Уверена? – с сомнением спросил он. – Ну и во что же ты успела вляпаться, дорогая моя?
Игорь ей поверил. Даже позвонил каким-то своим приятелям и выяснил, что машина зарегистрирована на некую Агату Мелконян, жену коммерсанта – даму сорока восьми лет.
– Значит, показалось, – пожала плечами Лина, – разве преступники такими бывают?
– Почему сразу преступники – ты же не знаешь, с какой целью тебя преследуют? Если вообще преследуют. И потом, Линочка, на эту даму зарегистрирована машина, но ты же не видела, кто сидит за рулем? Стекла тонированные.
Следующие несколько часов в течение рабочего дня Лина то и дело выглядывала в окно, из которого отлично была видна «Шевроле». Устав наблюдать за ее мучениями, Игорь взял ключи от машины и приказал:
– Собирайся, сейчас кое-что проверим.
Водил Маликов лихо. Они проехали вдоль проспекта Ленина, свернули на одну из боковых улиц, сделали крюк и вернулись обратно на Чайковского восемь. План Лине был понятен: посмотреть, поедет ли пресловутая «Шевроле» за ними. Но нет, автомобиль Агаты Мелконян как был припаркован напротив редакции, так и не сдвинулся с места во время их маневров.
– Значит, показалось? – умоляюще смотрела Лина на Маликова.
Игорек пожал плечами:
– Все равно присматривайся. Запомни номер этой «Шевроле» и если еще раз ее увидишь, звони мне в любое время.
А еще через полчаса из кофейни, недалеко от которой была припаркована «Шевроле» вышла элегантная брюнетка в светлом брючном костюме и с сотовым у уха. Высоким, неприятным голосом она недовольно рассказывала кому-то по телефону, как ее сегодня чуть не обсчитали в обувном магазине. Потом она села в «Шевроле» и уехала, окончательно развеяв все сомнения.
Глава 4. Находка
Так мерзко Катя не чувствовала себя уже давно. Директор конторы, на которую она возлагала все надежды, сперва полчаса держал ее в приемной, потом, ссылаясь на архиважные дела, и вовсе предложил ей встретиться в другой день. В конце концов, пригласил ее к себе и начал рассказывать, какой квалифицированный она юрист, и какой внушительный имеет послужной список. Судя по похвалам, Катю должны были назначить на должность никак не меньше заместителя генерального, но…
– Но… вы же понимаете, Екатерина Андреевна, что я не могу ссориться с Николаем Петровичем.
Николаем Петровичем был бывший Катин шеф, которого она почему-то считала своим другом.
Получив отказ, Астафьева закономерно ждала, когда сводящая с ума тоска накроет ее с прежней силой. Ждала и не могла понять, почему ей так спокойно? Жалела в этот момент Катя только об одном – что оставила Линку в Старогорске наедине с ее преследователями, мнимыми или реальными. На следующее же утро Катя вернулась в Старогорск. Лина, немного неуверенно, но все же подтвердила, что ничего странного в эти дни не замечала – ни слежек, ни подозрительных машин – и вообще, наверное, ей все померещилось.
Успокоившись, Катя взяла телефонную трубку и ушла к себе. Отыскав в визитнице карточку замначальника следственного отдела Ваганова, она все равно не могла решиться набрать номер. Мысль, что ей придется звонить Юрию Николаевичу, начала сверлить мозг еще когда она сидела в приемной у своего влиятельного директора, а сейчас уже казалась единственным выходом из положения.
И все-таки Катя не могла решиться позвонить. Ей, с ее опытом в адвокатуре, с ее запросами и отношением к жизни, устраиваться в Следственный комитет… это казалось Кате глупым и необдуманным. И совсем чуточку заманчивым.
«Может быть, Следственный комитет и не такой уж плохой вариант? – уговаривала себя Астафьева. Работают же там люди. Каким-то образом».
Юрий Николаевич заверил, что насчет вакантной должности следователя он не шутил, и пригласил ее приехать завтра в следственный отдел Следственного комитета Старогорска.
Втайне Катя надеялась, что на беседе с главой Следственного отдела все и закончится. Это переход следователей в адвокатуру явление более-менее распространенное, а чтобы адвокат ушел в следователи… Но замначальника Ваганов действительно пользовался здесь авторитетом: начальник следственного отдела Трухин, похоже, все решил еще до встречи с Катей.
– Все, Екатерина Андреевна, – объявил тот, – оформляйтесь, в течение недели проходите медкомиссию, а на должность заступать можете прямо завтра – что тянуть? Работы у нас много, Галина Дмитриевна вас введет в курс дела.
– Галина Дмитриевна? – переспросила Катя.
– Вы же понимаете, что на должность следователя мы вас сразу назначить не можем. Походите месяца два в стажерах у Галины Дмитриевны – вы с ней сойдетесь, вот увидите.
С Галиной Дмитриевной пришлось познакомиться уже через двадцать минут. Катя пила кофе в кабинете Ваганова, и тот как раз предложил перейти на «ты», когда в дверь вошла женщина в форменном кителе министерства юстиции – худощавая, на голову выше Кати, со скромным хвостиком на затылке.
– Юрик, ты занят? – покосилась она на Катю.
– Нет, Галя, как раз хотел с тобой поговорить…
Но дама была чем-то настолько взволнована, что и Ваганова не слушала, и на Астафьеву внимания обратила не больше, чем на тумбочку:
– Юрик, ты представляешь, Труха мне какую-то очередную пигалицу в стажерки определил. Ну почему они все время мне достаются! Хоть бы одну к Элле Эдуардовне определили, или к Лексей Лексеичу, или к тебе, в конце концов! Ой, только не говори мне опять про своего маньяка…
Дождавшись, когда женщина на полсекунды притихнет, Ваганов попросил Катерину выйти.
О чем эти двое говорили в кабинете Астафьева не слышала, она раздумывала над тем, что если сейчас тихонько убежать отсюда, мигом собрать вещи и без промедления покинуть город, то ни Ваганов, ни Трухин ее не найдут и не заставят общаться с этой кошмарной теткой.
Ваганов вышел из кабинета первым:
– Это была Галина Дмитриевна Осколова, – без надобности пояснил он, – старший следователь. Вы не обращайте внимания… просто с начала года вы у нее уже четвертый стажер: две выпускницы юрфака едва закончив стажировку, словно сговорившись, ушли в декрет. Третьим был молодой человек, тоже студент, но юноша довольно способный и перспективный. Только нас сразу поставили перед фактом, что ему уже готово теплое место в областном СК, на которое он заступит ровно через месяц – когда сотрудник, занимающий эту должность, выйдет в отставку. Вот так. Но опыт в следствии у Галины Дмитриевны почти пятнадцать лет, лучший специалист в Следственном отделе по тяжким преступлениям10. Вы ведь в адвокатуре тоже тяжкими занимались? Ну вот, лучшего наставника, – он тяжко вздохнул, – и найти сложно. Желаю удачи.
Следом за ним вышла Галина Дмитриевна, удостоила Астафьеву уже более внимательного взгляда и велела:
– Пройдемте.
– О следственной работе представление имеете, Екатерина Андреевна? – спросила Осколова, освобождая от горшочков с фиалками второй стол в своем кабинете.
– Я стажировалась в прокуратуре, еще будучи студенткой.
– А потом на следствии почему не остались? – не мигая, уставилась она в глаза Кате.
Астафьева откровенничать с нею не желала:
– Так получилось… – отговорка вышла жалкой.
– Так получилось. Ну, понятно.
«Что, интересно, ей понятно?» – зло подумала Катя.
В дверь постучали и тут же, не дождавшись ответа, вошли. На пороге оказался Максим Федин, тот самый, повышение которого Катя не так давно «обмывала».
– Простите, Галина Дмитриевна…опоздал… – закрыл он за собой дверь и приготовился упасть на стул, но, заметив Катерину, похоже разом забыл, зачем вообще сюда пришел: – Катька?! Ты-то здесь каким ветром? Неужели опять свидетелем стала, ты ж у нас девушка серьезная, по пустякам в прокуратуру не бегаешь.
– Я как бы работаю здесь теперь, – признала Катя и выдавила жалкую улыбку. В происходящее ей самой еще верилось слабо.
– Серьезно?..
Тут он наткнулся на взгляд Осколовой и разговаривать с Катей сразу расхотелось.
– Может, вернемся к работе? – надменно спросила следователь. И добавила уже мягче, даже с надеждой: – что там?
– Да ничего особенного… – все еще оглядываясь на Катерину, ответил Максим. – Нашлась их потеряшка11! С мужем поцапалась, ушла к соседке ночевать. А тот с пьяных глаз проснулся – праздник же был, Галина Дмитриевна – проснулся, а жены нет нигде. Ну, он и поскакал сдуру к участковому. К вечеру жена вернулась, а полицию естественно не предупредили.
– Жаль, – мрачно отозвалась Осколова, но тут же спохватилась: – в смысле, хорошо, что нашлась.
Она быстро сложила все бумаги в огромную папку и собралась уже затолкать ее в сейф, но передумала и подозвала к себе Астафьеву:
– Кстати, не хотите взять дело домой на вечер, почитать? Там очень много поучительного – вам пригодится.
Катя посмотрела на толстенную папку, которую Галина могла удержать только двумя руками и, нехотя, взяла. Осколова тут же достала из сейфа такой же том:
– Это часть вторая, – не скрывала она издевки, – Максим, я тебе чего сказать хотела, раз опять у нас пустышка12, я выписываю постановление на захоронение нашей «блондинки». А то Топорков уже неделю на мозги капает: холодильник у них, видишь ли, не резиновый.
Забыть неподъемные два тома уголовного дела в кабинете Астафьевой просто не дали шанса.
***
Городской пляж в Старогорске был устроен в самой северной его части: здесь с помощью плотины издавна существовала запруда, на берег ежегодно завозился песок, а вокруг открывалось огромное количество летних кафе. Идеальное место для отдыха в городских условиях. Вот только места желающим отдохнуть на этом пляже хронически не хватало: в выходные здесь вовсе было не повернуться. Кто-то искал более уединенное место, а кому-то просто не хотелось ехать в другую часть города – эти категории граждан и организовывали по всей протяженности реки свои пляжи. Особенно облюбовали купальщики место у Южного моста – спуск удобный, да и остановка автобуса с ларьками близко. Ну и что, что слава у Моста Самоубийц плохая, разве может этот факт остановить утомившихся жарой горожан?
Иногда и сами купальщики находили у моста «сюрпризы», как, например, в тот жаркий майский день. Женский труп, изрядно подъеденный рыбами и приобретший бледно-зеленый цвет от долгого пребывания в воде, был выброшен волнами прямо к ногам загорающих…
Дежурный оперативник, обслуживающий Левобережный район, ехал к месту со стопроцентной уверенностью, что труп он сейчас зарегистрирует как несчастный случай на воде, или, на худой конец, как самоубийцу, благо мост подходящий. Как ни странно, наличие трупа не убавило числа отдыхающих, а наоборот. Некоторым до купания вообще не было дела, пришли они просто посмотреть: настоящий труп – прикольно ведь! В воде, правда, никого в тот момент не было – никто не желал плескаться в речке, из которой только что вытащили мертвеца. Можно было даже утверждать, что, по крайней мере, дня три купаться к мосту никто не пойдет.
Парень в красных плавках, тот, что и позвонил по «02», важно провел к лежащему на гальке телу. Оперативник брезгливо зажал нос и бегло осмотрел останки женщины: это была явно не купальщица – выдавали джинсы и шерстяной свитер. Потом оперативник заметил, что свитер порван в двух местах – аккуратные круглые дыры. И тут же отшатнулся. Не нужно было быть экспертом-криминалистом, чтобы догадаться, что отверстия пулевые. Женщину застрелили. Не успев даже сообразить, во что эта находка может вылиться, оперативник поспешил к машине – связаться с дежурной частью.
О находке уже к обеду знал каждый старогорский школьник. Городок слыл тихим, даже скучным, а тут такое происшествие! Последнее огнестрельное убийство случилось здесь три года назад: военный застрелил соседа-собутыльника из табельного оружия. И об этом случае до сих пор говорили. Но тогда убийца раскаялся и во всем признался в тот же день, а убийство «майской блондинки» имело все шансы стать глухарем.
– Ты что с ума сошла – время четвертый час ночи! – шептала почему-то Линка, хотя в квартире никто не спал.
Катя бросила взгляд на циферблат – действительно десять минут четвертого… Ничего себе засиделась. Она, расположившись за кухонным столом, читала материалы уголовного дела при свете лампы. Лина, выпив воды из-под крана, вернулась к себе, все еще ворча на подругу, а Катя снова погрузилась в чтение. Дело – чего она не ожидала – оказалось интересным.
Убитой – «майской блондинке», как ее окрестили – было, по заключению эксперта, лет тридцать-тридцать пять, рост выше среднего, волосы светло-русые, лицо славянского типа, особых примет нет. Катя разложила на столе посмертные фотографии женщины и в полумраке комнаты вглядывалась в обезображенное лицо, невольно пытаясь понять, каким оно было при жизни.
Ранения действительно оказались пулевыми: одна пуля прошила тело насквозь, другую – калибром девять миллиметров – судебный медик извлек из мышечных тканей. Смерть наступила от большой потери крови, а в воду труп попал уже позже.
С отпечатками пришлось повозиться: верхний слой эпидермиса от ладоней отделился, и для дактилоскопирования13 были пригодны только небольшие его фрагменты, а остальное – через исследовательский центр в Москве. Результат оказался неутешительным, ни в одной из баз Блондинка не значилась.
Попытки опознать по одежде тоже ничего не дали: джинсы на вид дорогие, но такие можно купить в любом из полусотни бутиков города. Бордовый свитер оказался дизайнерским – бутиков, торгующих товарами этой марки в Старогорске все же не так много, так что оперативники прошлись по всем ним, показывали фото Блондинки, расспрашивали продавцов – ничего. Верхней одежды, как и обуви, на женщине вообще не было.
«Должно быть, застрелили ее в помещении. Дома, скорее всего», – решила Катя.
Еще в дело были подшиты многочисленные отчеты о посещении жителей близлежащих к Южному мосту домов. Оперативники с фотографией Блондинки прошлись по всем квартирам, но результата это опять же не дало. Да и какой мог быть результат, если неизвестно даже в каком месте реки тело попало в воду? Могли сбросить около Южного моста, а могли и во Владимирской области.
В воду тело попало приблизительно в начале мая.
Имея такую скудную информацию, оставалось только поднять данные о без вести пропавших женщинах в начале мая, и отправить запросы в близлежащие города и поселки. Последние страницы дела как раз и занимала информация о том, что в соседнем поселке, который расположен на той же реке, как раз четвертого мая пришли в полицию с заявлением об исчезновении двадцатидевятилетней женщины.
Но уже сегодняшним числом была приписка: версия не подтвердилась.
***
– Да, мальчики… а говорят, с годами профессионализм только крепчает… Врут! Если бы на месте Капустницы был кто-нибудь из моих прежних «грузов», меня бы уже в порошок стерли. С места брысь!
Эдик, по-хозяйски развалившийся в кресле Агаты, моментально подобрался и пересел за стол для совещаний.
– Не корите себя, Агата Георгиевна, с каждым могло случиться, – подобострастно возразил он и вздохнул: – я тоже виноват.
Хозяйка агентства и Миша, сидевший здесь же, выразительно посмотрели на него, а во взгляде читалось: «Лучше б ты молчал!».
Агата все еще корила себя за тот случай у редакции «Чайковки»: она тогда дежурила на пару с Эдиком.
– Ничего удивительного, – мрачно заявил Миша Дорофеев, – мы таскаем Капустницу уже две недели, и нас всего трое – рано или поздно она должна была кого—нибудь заметить. Фотоснимков уже сотня набралась! Что еще нужно заказчику?
– Нет, ну надо же было так подставиться… – снова вспомнив, заохала Агата, – прямо на глазах у клиента!
– То есть как – на глазах у заказчика? – насторожился Михаил.
– Ой, Миш, долго объяснять… Мы с Эдиком как обычно по утрам довели ее до Чайковского восемь и уселись в кофейне напротив. Не в машине же целый день на жаре сидеть? Где-то в районе двух часов в кофейню зашел мужчина – высокий такой, плечистый, с рацией на поясе – типичный охранник. И сразу к нам:
«– Вы – Агата Георгиевна? – спрашивает меня. – Плохо работаете, Агата Георгиевна».
– Потом у него рация зашумела, и он тут же ушел. Пока мы с Эдиком раздумывали, что делать, Капустница вышла из редакции с журналистом – я тебе про него рассказывала, предположительно он и есть искомый любовник, а вовсе не Катасонов. Они сели в его автомобиль и уехали. Мы – ноги в руки – и за ними. «Шевроле», конечно, брать не стали, раз номера засветились, поймали такси. Но они, похоже, «проверялись», потому что сделали круг по району и вернулись.
***
На следующий день после их прокола у Миши Дорофеева была назначена очередная встреча с Владимиром Андреевичем, а точнее его представителем Виктором. Они сидели в автомобиле Миши и только что прослушали аудиозапись разговора Капустницы и Катасонова.
– Ну так что? – выключая плеер спросил Миша. – Не похоже, что у них близкие отношения. Мне показалось, что они впервые встретились.
– Будем надеяться. Боюсь только, Михаил, вы недооцениваете эту Капустницу, как вы ее называете. Это не капустница, а скорее паучиха, Черная вдова… не в прямом, конечно, смысле, только эта девица никогда не успокоится, пока не съест благоверного. Пока последнюю копейку из него не вытрясет. Вы ей, наверное, даже симпатизируете, мол, такая милая девушка… Вы ее не знаете, Михаил.
Виктор так тяжело вздохнул, как будто сам лично пострадал от Капустницы-Паучихи.
– Ладно, разберемся, – заверил он клиента, – микрофон пока на ней, так что буду держать вас в курсе всего, что она делает.
– Самое главное, дайте мне знать, если она захочет встретиться с Катасоновым еще раз.
– Скажите, Виктор, а Владимиру Андреевичу совсем не интересно послушать эту пленку? Я надеялся, что на этот раз он приедет сам, – спросил вдруг Миша.
– У Владимира Андреевича сейчас есть дела поважнее. А пленку вы ведь все равно отдадите мне? Так что мой хозяин ее обязательно прослушает и сделает выводы. Да он и сам мечтает с вами встретиться.
Миша отдал кассету, попрощался с Виктором и, недолго раздумывая, направился к высоткам-близнецам на Суворова. Про себя он решил, что ему никогда не понять мотиваций клиентов: неужели у успешного бизнесмена нет более интересных занятий, чем проверять?
Все-таки улица Суворова на редкость симпатичное место. К одному из домов—близнецов прилегала автомобильная стоянка, а весь первый этаж второго дома занимал продуктовый магазин «Снежинка». К дому Капустницы как раз прилегала стоянка, где и припарковался Миша. Через дорогу от «Снежинки» трепетали под ветром зонтики летнего кафе-бара – Миша сразу давно заметил, что из кафе отлично просматривалась вся улица вместе с трамвайной остановкой. На ту же сторону выходили окно одной из комнат в квартире Капустницы и длинная лоджия. Однако подъезд и остальные окна выходили во двор – на стоянку.
Из-за угла дома неспешной походкой бездельника вышел Эдик, он воровато оглянулся и сел в «Тойоту» Миши.
– Я вычислил, кто вместе с Капустницей живёт в квартире! – сходу выпалил он. – Помните, кого мы видели на автовокзале рядом с Капустницей?
Миша помнил, конечно. Рядом с Капустницей была молодая женщина лет двадцати пяти, невысокая, рыжеволосая. Она уже была на автовокзале, когда туда приехала Капустница вместе с Мишей и Эдиком на хвосте.
– Она что же живет в этом доме? – Миша действительно был удивлен. – Может, просто соседка?
– Нет, по соседству там живет пожилая семейная пара. А эта… я ведь ее и раньше здесь замечал – у нее даже ключ от подъезда есть! А на днях видел, как она из такси вышла с дорожной сумкой, а Капустница наша ее встретила.
Уже темнело: в квартире Капустницы на седьмом этаже включили свет, и Мише даже казалось, что на оконной занавеске темнеют два силуэта.
– Разберемся, – твердо решил Михаил, – я ведь тебя сменить приехал: ты у нас после той истории на остановке засветился дальше некуда…
– Да ладно, они даже моего лица не видели! – смутился Эдик.
– Сработал ты, конечно, хорошо, как будто всю жизнь сумочки воровал… – хмыкнул Дорофеев, – но все равно рисковать нельзя. Если тебя узнают – это все! А я хоть положительного героя сыграл, отбрешусь как-нибудь. Езжай домой.
Эдик после недолгих разговоров сдал пост, а Миша остался дежурить. Если даже в квартире живёт кто-то посторонний, то ничего страшного. Наверняка сестра или подруга из другого города – помешать она не должна.
Глава 5. Блондинка
Проведенная в бодрствовании предыдущая ночь не замедлила сказаться наутро. Пришлось, стуча зубами, стоять пять минут под еле теплым душем, потом накачать себя крепчайшим кофе – только после этого Катерина сумела вспомнить, что сегодня ей предстоит проходить медкомиссию. Очень странно было, что никого из докторов не насторожил ее бесцельный и тусклый, как у заядлой наркоманки, взгляд: к службе в СК Астафьеву признали годной.
Вернувшись в квартиру Лины, и не застав ее там, Катя сделала то, чего хотела с самого утра: подложила под голову диванную подушку и прилегла в гостиной. В окно нещадно лился солнечный свет, заливалась воем чья-то сигнализация, радостно визжали дети на улице. Вдобавок ко всему проснулся сосед – любитель русского шансона.
«Какая глубокая песня…» – успела подумать Катерина и провалилась в сон.
Через мгновение, как ей показалось, она открыла глаза. Однако за окном теперь сгущались сумерки, хотя сосед еще не утомился прослушиванием шансона. Лины дома не было. Вслушиваясь в слова песни, Катя бездумно смотрела прямо перед собой – на стеклянную полочку с милыми Линкиному сердцу безделушками. Но постепенно взгляд ее становился более осмысленным – Катя села на диване, сощурилась, нахмурив лоб, и взяла с полки фотографию в деревянной рамке. На снимке было запечатлено пятеро девиц, в центре – Лина, которая склонила голову к белокурой женщине чуть старше. Эта Линкина подруга была женщиной красивой: глубокие карие глаза, высокий лоб, четкий овал лица. Взгляд ее был смелым, даже вызывающим, а вот на губах – только вежливая полуулыбка. Ни намека на искреннюю радость, как у остальных девушек. Но главное, лицо было очень запоминающимся – увидев такое однажды, уже не забудешь.