Российское Общество Вампиров

– Да я так… помогаю старому товарищу. Он сделал карьеру и пытается меня приобщить. Но если мне дадут ещё какое-нибудь задание вроде тебя, Богом клянусь, уйду обратно. На вольные хлеба. Так что… пока я никто. И не решил, стоит ли оно того.

– А как ты жил на вольных хлебах? – поинтересовалась Ника. – Я, понимаешь ли, тоже такой, достаточно свободолюбивый человек. Люблю быть сама по себе.

– Ну, это вы уж там с Сомовым сами разбирайтесь. Ему ты зачем-то нужна, а меня это не касается.

– А он кто?

– Вот он и есть мой товарищ.

– Нет, это я поняла. А карьеру какую он сделал?

– Он что-то типа… начальника отдела кадров. Если вампир может быть полезен, Сомов помогает ему. И вампиру польза, и обществу. Всё взаимовыгодно. Всё добровольно, не пугайся. Но учти, тебе, как новичку, будет проще освоиться с поддержкой общества.

– Но ты же жил один! Сам по себе. Сколько? Два века?

– Почти два, да… я был не один, Ника. Я остался один совсем недавно…

Данил благополучно помогал своему отцу в мелочной лавке, когда стало известно о гибели старшего брата.

– Чай не призовут тебя. Старый ты уже. А я престарелый. – заметил отец, смахивая скупую слезу.

Брат Володя давно служил в царской армии, дослужился до подпоручика. Погиб как герой, во время восстания декабристов. О чём торжественно известили родных. Восстание было подавлено, но без жертв не обошлось.

– Призовут. – вздохнул Данил. – Зазря погиб. Лучше бы за другую сторону. Сохранил верность царю, и что?

– Типун тебе на язык, Данька! – разозлился отец. – А пошёл бы против царя, и что? То же самое, ещё и нас бы под монастырь подвёл.

Отец ушёл хлопотать, дел было много. Нужно было ехать за телом брата. Герой героем, а доставка тел не предусматривалась даже из Петербурга в Москву. Володю могли похоронить недалеко от места гибели за государственный счёт, но отец хотел забрать тело сына и попрощаться как полагается. Предстояло организовать похороны. Данил остался в лавке за старшего. Вечером, почти перед закрытием, пришла ОНА. Анна. Девушка всегда приходила вечером. В тёплое время года Данил не видел её, наверняка уезжала. А зимой она появлялась вечерами, не чаще раза в неделю. Покупала керосин или мыло. Никогда ничего из еды. Анна была хрупкой и бледной, какой-то неземной, загадочной. Она очень нравилась Данилу, они могли подолгу разговаривать, если не было покупателей. Но Данил и мечтать не смел, что у него может быть такая жена. На той, что ему подобрал отец десять лет назад, Даня ухитрился не жениться – она не нравилась парню вовсе. Так и жил бобылём, чем невероятно огорчал отца. Два сына. Один на службе в армии, второй никак не женится по непонятным причинам. А кто же продолжит род?

Нет, на такой, как Анна, Данил бы женился не глядя. Но разве такая девушка обратит на него внимание? Она, конечно, общалась с ним. Из вежливости. Но это совсем другое.

– Данил, вы сегодня грустный. Отчего?

– Брат погиб. Меня теперь призовут служить, наверное.

– А сколько вам?

– Двадцать семь.

– Двадцать семь… – как-то странно, почти мечтательно, вымолвила Анна, которой на вид было не больше двадцати. – Вроде бы поздновато вам уже в армию.

– Времена такие… смутные. В царской армии нужны люди.

– Так отчего вы грустите? По брату? Или в армию не хотите?

Данил задумался. Он давно привык видеть брата раз в год, во время отпуска. Никаких общих интересов у них не было. Грустно, конечно, что брат погиб… но то, что теперь придётся служить ему было хуже всего. Данил был против ситуации, сложившейся в стране. Ему ближе были идеи декабристов. Но воевать он не хотел ни на какой стороне. Не все рождаются воинами.

– Служить не хочу. – твёрдо сказал Данил.

У Анны как-то странно, слишком ярко, сверкнули глаза, она наклонилась и сказала Данилу:

– А хочешь быть всегда со мной?

Данил облизнул пересохшие губы и кивнул. Ему стало страшно, но вместе с тем он невероятно возбудился от этого пугающего предчувствия.

– Всегда – это всегда. Вечно.

– Хочу!

– Тогда в десять на углу.

Анна исчезла. Данил стряхнул с себя наваждение. Ого! И что это такое было? Данила трясло и лихорадило от близости чего-то ужасного. Он физически чувствовал будто его затягивает во тьму, которая разверзлась перед ним. Но любопытство и желание были сильнее лихорадочного страха. Без пяти десять Данил закрыл лавку и прошёл до угла. На улице было пусто. Он покрутил головой – никого. Разочарование хлестнуло по щеке. Конечно, разве такая женщина могла всерьёз позвать его куда-то. Или это просто декабрьский ветер холодил лицо, а разочарование тихо зарождалось в груди, ширилось и разрывало клетки.

– Ну что? Идём?

Анна подошла сзади и взяла его под руку.

– Откуда вы взялись? Никого не было.

– Не говори мне «вы». Я, конечно, старше тебя, но всё равно, не надо.

Она его старше?!

– Куда мы идём?

– Увидишь.

Они пришли на окраину, куда-то в район Преображенской заставы. Там спустились по лестнице в подвал. Данил шёл за своей спутницей как завороженный. Анна открыла ключом тяжёлую дверь и втолкнула его внутрь. Зажгла керосиновую лампу, помещение осветил тусклый свет.

– Хочешь, могу свечи ещё зажечь?

– Где мы?

– У меня. Я тут живу.

Это место совершенно не вязалось с прекрасной Анной. Даже при свете керосинки было видно, как тут неуютно. Она правда тут живёт? Данил осматривался диким взглядом. Ему уже не было любопытно, сказка становилась кошмаром. Хотелось просто уйти. Анна тем временем взяла серебряную рюмку со стола, понюхала и протянула Данилу:

– Выпей это.

– Послушай… я, наверное, пойду.

Анна усмехнулась. Потом начала расстёгивать платье. Мелькнула белая кожа.

– Ты же сказал, что хочешь. Быть со мной. Я подарю тебе новую жизнь. Просто выпей.

Данил тоже понюхал содержимое рюмки. Пахло наливкой или вином – ничего страшного. Что он, гимназист, в конце концов? Данил выпил. Анна расстегнула ещё пару пуговиц на груди, шагнула к Данилу, и обхватила его голову неожиданно сильными руками.

– Ну вот и умница.

Девушка приблизила к нему своё лицо, и её глаза снова загорелись каким-то странным жутковатым тёмным блеском. Данил зажмурился. Потому, что не хотел смотреть в эти глаза. А ещё потому, что ждал поцелуя, вопреки всей жути происходящего. Ждал, но не дождался. Шею вдруг словно обожгло огнём. Данил дёрнулся, но Анна держала его очень крепко. Дальше Данил ничего не помнил, пока не очнулся.

Когда парень открыл глаза, то ему было всё равно, где он находится. Нашлись другие причины для беспокойства. Страшный голод сковал все его органы. Живот подвело, мышцы словно скрутили в жгуты, горло было пересохшим, как с дикого перепоя. Он попробовал застонать, и кажется не смог.

– Ш-ш-ш. Не стони. Сейчас вечер. Скоро пойдём, поедим. Точнее, ты поешь. Я тобой наелась.

Анна весело расхохоталась.

– Где я? Что со мной? – прошелестел Данил. – Почему так плохо? Дай воды.

– Да не поможет вода! Потерпи, народ чуть разойдётся с улиц.

В ту ночь он узнал, что стал вампиром. Тем самым существом, о котором, конечно, слышал в детских страшилках. В ту ночь он узнал, какова на вкус человеческая кровь. Горько-сладкая, отдающая рекой и травами, ветром и шелестом леса. Удивительно тёплая и вкусная. Он выпил какого-то бродягу недалеко от Дворцового сада. Это было принципиально: охотиться подальше от дома. Так сказала Анна. Ещё Данил узнал, что больше никогда не увидит отца. Для отца он просто исчез.

– Он будет думать, что я сбежал. – сказал Данил.

– А тебя это беспокоит?

Данил прислушался к себе. Нет, его это нисколько не волновало. Ровно как и то, что погиб его брат, и что творилось в государстве.

– Нет. Не беспокоит. Ты сделала меня чудовищем? – удивленно спросил он.

– Э-э-э… ну, вообще, да. Мы считаемся чудовищами. На нас охотятся, поэтому надо быть осторожными. Например, нигде не жить подолгу.

– А что это вообще за жизнь? Какая она?

– Из достоинств: ты быстр, силён, не болеешь ничем и никогда, можешь жить вечно. Если никто не проткнёт тебя колом или не отрубит голову.

– А недостатки?

– Мы горим на солнце. Чтобы жить, нам нужна кровь. Да. Всё так. Больше нету недостатков.

Они пришли обратно в подвал. Сейчас обстановка в помещении не произвела на Данила никакого впечатления. Ему было всё равно, где он. Данилу было вкусно и сытно. А больше его ничего не волновало. Почти ничего.

Данил подтолкнул Анну к дивану, на котором очнулся пару часов назад.

– Ты говорила, что я буду с тобой. Всегда. Надеюсь, ты не просто болтала.

Она молниеносным движением оказалась лежащей на диване и утянула Данила за собой.

– Не просто. Иди ко мне.

При жизни Данил пару раз был с женщиной. Может быть, чуть больше, чем пару. Раз с горничной, ещё лет в шестнадцать. Потом были и другие. То ли от того, что всё случалось крайне редко, то ли ещё по какой причине, но особого удовольствия молодой человек не испытал. Всё происходило скомкано и быстро. Потом вспышка и разочарование. А теперь это… секс двух вампиров. Медленный, как поток осенней реки, и разноцветный, как радуга. Данил целовал Анну и думал, что не будет жалеть о том, что с ним случилось. Потому, что уверен: не случись с ним встреча с этой девушкой – никогда бы Данил не узнал, как бывает чудесно с женщиной в постели. Когда замирает небьющееся сердце. Если небьющееся сердце способно замереть. Но нет же, вот он чувствует. Как в самую острую секунду в груди разлился обжигающий холод, до того было ему прекрасно. Данил упал головой на холодное плечо Анны.

– Боже мой! Боже мой… – только и смог прошептать он.

– Милый, я с тобой полностью согласна. Вот только Бог тут точно не при чём. Мы к нему больше не имеем отношения.

У него было много вопросов. Что они такое? Откуда взялись? Если не божьи твари, то чьи? Анну это всё нисколько не занимало. Она была обращена сорок два года назад одним заезжим итальянским графом. Обольщена, обращена и брошена, как только надоела. Граф поехал дальше, покорять новые территории и женщин, а Анна с тех пор жила одна.

– Давно? – спросил Данил.

– Ну. – она пожала плечами. – Пару лет. Я точно не считала.

– Ого! Так вы долго были вместе? – поразился парень.

– Недолго. Просто время исчисляется иначе. Ты привыкнешь. Пока ты этого не понимаешь, для тебя сорок лет – срок. Но для бессмертных это не срок.

Данил подумал. Да, он пока не представлял, но понял, о чём говорила Анна. Если человек бессмертен – что для него сорок лет? Минута.

И двести лет вместе – тоже минута. Даже не минута. Миг один. А потом… ничего. Хорошо, что нет эмоций. Человеческих эмоций, которые заставляют плакать и страдать по ушедшим. Но всё равно непросто. Ведь сформировалась привычка. Привычка обнимать любимое тело, держать его в руках, целовать. Привычка вместе ходить по улицам, разговаривать. Привычка делить ужин на двоих. Есть с одной тарелки. В их случае, пить одного на двоих. Одного человека на двоих. Данил зажмурился. А вдруг эмоции есть? И они просто обманывают себя?..

– Данил. – Ника дёргала его за руку. – Данил, всё хорошо? Ты меня пугаешь.

Он открыл глаза.

– Нормально всё. Пошли. Тебе надо привыкать. Ты привыкаешь?

– К чему?

– Ко всему. К запаху. К звукам.

– Я привыкаю, привыкаю. Иногда громко, но уже лучше. Ты так резко замолчал… что случилось? Где она сейчас?

– Её больше нет. Анну убил охотник.

– Ой. Прости.

– Да ничего. – Данил пожал плечами.

– Есть охотники? Много? – в голосе женщины звучал страх.

– Охотники были, есть и будут. Всегда. Пока есть мы. Это цепочка, всё логично.

– Но как она умерла? Прости, если тебе больно об этом говорить.

– Да ничего…

Они жили в съёмной квартире на Тульской. Кто и как их выследил – непонятно. Он и до сих пор не знал. Наверное, было бы нормальным найти и наказать ублюдка. Охотник действовал один, и это было странно. А ещё стыдно. Стыдно, что он сбежал, а не дал отпор. Испугался за свою жизнь. Точнее, за то, что от неё осталось. Всё получилось как-то рефлекторно.

Они собирались обычным вечером с Анной прогуляться по весенней Москве, а заодно перекусить. Она вышла из квартиры первая, на вонь никто не обратил внимания. Многоквартирный дом, в подъезде всегда пахнет человеком. Она открыла дверь и получила кол в сердце. Даже вскрикнуть не успела. Падала Анна с уже закрытыми глазами, вокруг искусно выточенного смертельного оружия по её груди начал расползаться огонь. Несколько секунд после удара колом и тело вампира сгорает в прах, как и от солнечного света. Анне уже нельзя было помочь, но вместо того, чтобы вцепиться в глотку нападавшему, Данил рванул обратно в квартиру и выскочил через окно. С крыши он видел, как охотник высунулся следом, держа в руке пистолет. Наверняка с деревянными пулями. Выглянул на миг и исчез. Данил видел, как он вышел из подъезда и направился к машине. Он бы запомнил номер, его зрения вполне могло хватить, чтобы увидеть цифры с крыши семнадцатиэтажного дома. Но все номера были заляпаны грязью, плотным слоем. Клоун какой-то. Зачем заляпывать номера грязью, когда можно прикрутить левые? Данил осторожно спустился на свой этаж. Горстка пепла у входной двери – всё, что осталось от его подруги. Кола не было, видимо охотник забрал его с собой. Нужно было уходить, оставаться в этой квартире теперь было опасно. Анна-Анна. О чём ты так увлечённо думала, что не увидела руку охотника с занесённым колом? Не услышала стук его сердца? Не почуяла его? И откуда он вообще взялся? Как выследил их? Почему был один? Миллион вопросов и ни одного ответа.

Данилу было так непривычно одному, что он пошёл к Сомову. Попросил прибежища. С Сомовым их связывала давняя дружба. Их с Анной. Она и познакомила мужчин. Анна пробыла в мире вампиров на сорок лет дольше Данила и старалась налаживать и поддерживать контакты. Ей это было несложно – Аня была очень красива, нравилась всем мужчинам. И вот теперь…

– Как же так? Как же так! – только и сказал Сомов.

Было непонятно, упрекает ли он Данила. Или просто сожалеет о том, что красивая молодая женщина, которая в общем-то не была особо кровожадной, и не брала больше, чем требовалось, исчезла с лица земли навсегда.

Сомов показал Данилу целый альбом с фотографиями. Охотники. Данил внимательно изучил снимки.

– Нет. Тут его нет. – со вздохом сказал Данил.

– Любопытно. Получается, есть какой-то охотник-одиночка, о котором мы и не знаем? И хороший охотник-то. Уложил почти трёхсотлетнего вампира одним ударом.

– Получается, есть. – согласился Данил.

– Ладно. Оставайся тут сколько надо. У меня и охрана, и дом надёжный. Станет скучно – скажешь. Привлеку тебя к делам.

Скучно стало через год после гибели Анны.

Сергей ходил по кухне из угла в угол. Ему казалось, что он уже одичал в этой деревне. Прошёл месяц, как пропала мать. Погибшей её объявят через три года минимум, потому, что о местонахождении Ники не было известно ровным счётом ничего. Как оказалось, такое действительно случается. Человек будто провалился сквозь землю. Официальная версия следствия, что она под градусом решила искупаться – искупаться! в конце апреля! – и утонула. То, что тело не было найдено, их не смущало. Следователь тогда устало сказал Сергею:

– Думаете, они хорошо ищут, что ли? Тяп-ляп. Не нашлось и не нашлось.

– Но оно, простите, должно было всплыть! Нет? – возмутился Сергей. – И то, что не всплыло, говорит о том, что его там не было. Она не утонула. А значит, её должны искать дальше.

Следователь внимательно посмотрела на него.

– Ну, не в воде. А вообще… просто – искать. Понимаете?

– Ну так ориентировка розыскная на всякий случай сделана. А что вы хотите? Чтобы лес прочёсывали с фонарями? Так на это у нас ресурсов нет. Это вам в поисковый отряд.

Сергей обратился в отряд. Сам ходил с отрядом. Всё близлежащие к Глубокому озеру леса и поля были прочёсаны. Нику не нашли ни живой, ни мёртвой. Журналисты в первые дни достали Сергея до печёнок, он всерьёз думал купить и зарегистрировать оружие, чтобы хоть в воздух стрелять – отпугивать их. Сейчас он привык и к журналистам. Просто кратко и вежливо посылал. Им самим тоже, видимо, приелась эта история. Почти отстали. Изредка звонил кто-нибудь, был послан, и успокаивался, написав что-то типа: «Спустя время тело Майской так и не найдено. Родственники никак не придут в себя».

Продакшен подсуетился и по свежим следам исчезновения Вероники фильм вышел в широкий прокат. Раньше намеченного срока. Видимо, это было экономически выгодно. Сергей не знал, положено ему что-нибудь, или не положено. Авторские права на книги мать завещала ему, любые допечатки принесут какую-то копейку. Что же касается фильма… мать получила гонорар за сценарий и зарплату второго режиссёра тоже. Едва ли ей ещё что-нибудь полагалось. Но могли бы и занести, ради приличия. По потере кормильца, так сказать.

Все эти мысли бегали в его голове по кругу в числе прочих. Места себе Сергей не находил. Лиза, приехавшая его поддержать, поморщилась.

– Серёга, перестань бегать.

Он подскочил к столу, схватился на столешницу так, что побелели пальцы. Лиза инстинктивно чуть отодвинулась.

– Видела, как животные бегают по клеткам? Запертые? Наверное, выход ищут.

– Успокойся… ты не животное, и ты не в клетке.

– Да? А я не уверен! Сижу тут, как сыч, с этой тупой шавкой. И сам отупел уже.

Вега длинно вздохнула около холодильника и перевернулась с боку на бок.

– Она понимает всё. – заметила Лиза.

– Ну конечно! Она всё понимает! Чего ж она не понимает, что одной дома нужно спокойно сидеть. Не бомбить ничего, и не лаять во всю глотку.

– Я тебе сто раз говорила: закажи ей клетку!

– Мать была против. Это жестоко. Жестоко, вашу мать!

– Сережа, почему ты такой нервный? Я понимаю, у тебя мама… – Лиза замялась, не понимая, что сказать. – … пропала. Возможно, погибла. Но ты не горюешь, а психуешь. Объяснишь, может?

Сергей сел напротив бывшей жены, посмотрел ей в глаза. Недобро усмехнулся.

– Что? Да говори ты уже!

– Как-то всё слишком хорошо подготовила матушка для человека, который не собирался исчезать. Завещание с условиями. Наличные в сейфе, и ключ от него – возьмите, пожалуйста, Сергей Александрович, убедитесь, что с голоду вы тут не помрёте.

– К чему ты клонишь?

– Она не исчезла. Она сбежала. – подытожил Сергей.

– Сбежала? Куда? К какому-нибудь мужику? Она исчезла без документов. Паспорт был в сумке.

Сережа молчал. Он не мог озвучить бредовое предположение, которое пришло ему в голову. Лиза просто посмеётся над ним. Никто не воспримет такое всерьёз. Хотя… мать с его бывшей часто шушукались на эту тему. Но одно дело, гипотетически обсуждать то, чего никто не видел, и совсем другое… Лиза тем временем продолжала размышлять вслух.

– Без документов не сбегают. Можно с левыми, но это по необходимости. Когда человек совершает масштабное преступление и находится в розыске, а Нике это зачем? А если бы у неё любовь какая нарисовалась, она бы первым делом с нами поделилась. Не с тобой, так со мной. Ну, или наоборот. Чего ты завис? Куда, по-твоему, она могла сбежать?

– Может они существуют. И она нашла их. Тогда всё сходится. Она же искала, верно? Это же не просто разговоры у вас были? Она хотела найти, я знаю. Я ещё всё ржал над ней…

Лиза положила руку на грудь. Уставилась на него во все глаза. Но не сказала ни слова. Как будто застыла.

– Нет, а что? У тебя есть другие предположения?

– Серёжа…

– Что?

– Вампиров не существует!

– Здрассти! Не вы ли часами мечтали о том, как встретите их.

– Я поняла. Ты спятил!

– Думаю, нет. Нам стоит её поискать. Она где-то есть. Живая. Ну, то есть может уже не живая, но… в общем, есть она! Я чувствую. – Сергей даже ладонью по столу хлопнул в подтверждении своих слов.

Лиза подумала минуту.

– А ты знаешь, где у матери таро лежат?

– Знаю. На полке в спальне.

– А книга там? С толкованием?

– Там. Зачем тебе? Мать говорила, что карты в чужие руки лучше не давать.

– Я знаю. Но я и не собираюсь гадать. Просто, вытяну одну карту на вопрос, жива Ника, или нет. Ничего, с одного раза беды не будет. Тащи.

Сергей вошёл к матери в комнату. Ему немедленно захотелось зажмуриться. Как она могла так с ним поступить?! Как она могла так с ним, независимо от того, что с ней случилось? Это жуткая боль, когда задумываешься, что больше никогда. Никогда не обнимешь родного человека. Никогда не посидишь с ним вечером, не поговоришь по душам. Не расскажешь, не послушаешь, не обсудишь. Это чертовски тоскливо понимать. Как же она умудрилась вот так его бросить? Да ещё собаку свою ненормальную на него повесила. За спиной раздался шорох. Сергей вздрогнул и обернулся. Вега стояла в дверях и делала собаку мордой вверх.

– У-у-у, идиотка! Что ты припёрлась опять за мной? Нельзя же быть настолько тупой. Бесишь! Пошла отсюда! – он замахнулся.

Вега была не из пугливых. Она не боялась, да и знала, что Сергей не ударит. Он просто злится, потому, что скучает по маме. Вега тоже скучает. Если бы она могла, рассказала бы про страшного гостя, от которого шерсть по всему телу стояла дыбом, а лапы отказывались двигаться. Но рассказать о Даниле Вега не могла. Не могла она и поддержать Сергея. Сказать, что всё понимает, и благодарна ему, что Сергей тут. Собака только печально вздохнула и отошла от двери. Сергей взял карты и вышел из спальни, плотно закрыв за собой дверь.

– Ну, пошли что ли, липучка. А то как же ты тут одна. – примирительно сказал он.

Лиза тщательно перетасовала колоду.

– Думай о ней. Думаешь?

– Думаю. – кивнул Серёжа.

– И я думаю. Снимешь? Левой, на себя.

– Давай.

Он аккуратно снял сверху стопку карт. Лиза перехватила стопку, сунула вниз колоды. Сняла верхнюю карту и положила на стол. Отшельник. Перевёрнутый. Она взяла книгу и начала изучать значение карт.

– Ну! – поторопил её Сергей через некоторое время.

– Ну… если бы вампиры не были адским бредом…

– И вашим с матушкой.

– И нашим. Погоди, я сосредоточусь.

– Ой! Ванга, мля…

– Цыц! В общем, если бы Ника была однозначно жива, выпало бы солнце. Или мир. Или ещё какая, крайне позитивная, карта. Если была бы мертва – самое вероятное, смерть. Но есть и другие варианты, в зависимости от причины смерти. А вот перевёрнутый отшельник… изоляция, разрыв контактов, изгнание, утрата… похоже на побег, да? На побег с разрывом контактов.

– Похоже, Лизок. Я тебе о том и говорю.

– Нет, ну допустим на уровне совершеннейшего бреда, твоя мать нашла вампиров и ушла к ним. Что ты предлагаешь?

– Искать её. – просто сказал Сергей.

– Это плохая идея. Это очень, очень плохая идея! – сказала Лиза, убирая колоду в чёрный бархатный мешочек с тесёмками. – Зачем твоей матери вообще нужны были эти карты? Она ведь так и не научилась гадать.

– Нет, не научилась. Но когда ей нужно было спросить о чём-то конкретном – карты отвечали.

– Вот и нам. Ответили.

Данил привёз её куда-то за город.

– Главное не нервничай. – предупредил он.

– Ты сам говорил, что у нас нет эмоций. Сам меня всё время успокаиваешь зачем-то.

Ника пожала плечами. Она не нервничала. Данил погасил фары и подождал. Открылись ворота. Он включил фары и въехал во двор. На участке стоял дом. Кажется, трёхэтажный. А вот насколько он был большим в ширину и длину – с первого взгляда сказать было трудно. Вперёд выступала часть дома, а остальное пряталось за деревьями.

– Солидно! Это тут живёт тот самый Сомов? – поинтересовалась Ника.

Данил укоризненно покачал головой и приложил палец к губам.

– Тут много кто живёт. Думаю, ты тоже останешься тут. – Ника удивленно посмотрела на Данила. – Если захочешь, разумеется. Выходим.

Они прошли несколько метров и подошли к двери.

– Хм. Ворота нам открыли только когда увидели номер, так?

– Угу. – буркнул Данил, пропуская её вперёд.

– И всё? Больше охраны нет?

– Проходи, пожалуйста. И запомни уже, что у вампиров сверхъестественный слух.

– Я помню.

К ним навстречу вышел мужчина лет сорока на вид, в джинсах и свитере.

– Здравствуйте, Вероника. Привет, Данил.

Он спокойно и по-простому общался. Ноль высокомерия и превосходства. Это Нику порадовало. Она за несколько лет так нахлебалась такого дерьма в кино-среде. Любой мало-мальски узнаваемый персонаж общался с простыми смертными через губу. Максимально свысока. Ну, или почти любой. Это было непросто. Поначалу. Потом Ника научилась не обращать на это внимание. А позднее, возможно, и сама изредка проявляла себя с такой вот неприятной стороны.

– Меня зовут Егор. – мужчина протянул Нике руку и улыбнулся.

– Очень приятно.

Правда приятно, когда тебе улыбаются, пусть даже не от души. Души-то нет. Где их души, вот интересный вопрос?