Красивая женщина и климакс
- -
- 100%
- +
– Тонечка! А помнишь, ты мне посоветовала чай купить китайский для похудения? – жуя, обратилась она к младшей сестре.
– Помню! Это ты из-за него так похудела?
– Да что ты! Ты ведь ничего не знаешь! Со мной такое случилось! Такое!
– А что? – Тоня и все остальные гости невольно умолкли и выжидательно уставились на Лару.
– И смех и грех! – Лара рассказала, как, напившись чаю, она получила сильнейшее расстройство кишечника, и ее чуть не вывернуло наизнанку. Она рассказала все с самого начала. Как она ехала в маршрутке на работу, как ругала кого-то испортившего воздух и как сама опозорилась перед спящим в траве бомжом. Все хохотали так, что чуть не падали со стульев. И Тоня со Светочкой тоже смеялись, хотя на душе у них было тревожно, потому что их муж и отец, Паша, опрокинул в себя уже третью рюмку водки…
А в конце застолья Гоша открыл ноутбук, чтобы показать отснятые кадры с его ненаглядной женой Сашей. Среди родственников ходили легенды о его большой любви к жене. Гоша буквально боготворил ее и иначе как Сашенька не называл. Все уселись перед компьютером, и на экране появилась лесная тропинка, по которой шла миловидная, пожилая женщина в спортивном костюме. Возле нее бегали две маленькие девочки, ее внучки, но камера настойчиво показывала не девочек, а именно эту женщину.
– Это Сашенька воздухом дышит, а это Сашенька на дерево полезла! Она такая неугомонная! – с любовью комментировал Гоша. – А сейчас Сашенька гриб найдет! Вот! Нашла! Она всегда так радуется, когда находит грибы!
Светочка с удивлением смотрела то на дядю, то на его жену на экране. Они ведь уже больше сорока лет вместе, и он так любит ее! До сих пор любит! И его Сашенька, несмотря на возраст, такая красавица. Очень молодо выглядит. Это все из-за любви! В глазах умиротворение и радость жизни. Радость жизни! Девочка покосилась на родителей. Мать выглядела издерганной и озабоченной, а у отца возник тот самый волчий дикий лютый пьяный взгляд, по которому Света всегда определяла, что он больше не нормальный отец, а жуткий агрессивный алкоголик, от которого исходит опасность…
Домой Лара возвращалась вместе с семьей Тони. Они ехали на электричке в свой район города. Тоня и Светочка сели у окон напротив друг друга, пьяный Паша развалился возле жены и в упор смотрел на сидящую напротив него Лару, у которой, как всегда, не закрывался рот. Она громко рассказывала, как месяц назад побывала у дочки в гостях:
– Свекровка Ариночкина, такая баба противная оказалась! Как муха у меня над ухом, так и жужжала: «А ваша-то, а ваша-то лентяйка оказалась! Дома не убирается, не готовит! Ваня с работы приходит, а она лежит себе, а в доме есть нечего». А Арина по всем ночам не спит – Машенька ей не дает, да и днем ребенок не отпускает ее от себя, а эта карга даже не поможет. Ходит как ведьма и только на мозги капает. Вот что значит свекровь! Родная мать никогда бы так с дочкой не поступила! А эта как будто извести готова мою девочку. Ариночка, всю неделю, пока я у них была, не могла нарадоваться, что мама рядом. И зачем они уехали в эту Сибирь? Лучше бы здесь остались. Но там у них все-таки домик свой – от бабушки остался, а здесь им пришлось бы квартиру снимать.
Тоня и Света слушали ее с сочувствием – они жалели Ариночку. Паша же злобно, исподлобья смотрел на Лару, и когда она на мгновенье умолкла, грубо изрек:
– Змея подколодная твоя Аринка! Только и умела, что хвостом крутить! Вся в тебя дуру!
Тоня со Светой вздрогнули, как от удара, а Лара вся пошла пятнами.
– А ты сам-то кто? Сам змей подколодный! Всю семью задолбал! Дочка у тебя зашуганная растет!
– Че-его-о? – глаза Паши налились кровью и стали совсем лютыми. – Ах ты, сука старая! Все глазами стреляешь направо-налево, мужиков подыскиваешь! А знаешь ли ты, идиотка, что от твоих духов тараканы дохнут? – он говорил все это с такой злобой, что смотреть на него было страшно. – Дура ты! Кукушка! О моей Светке еще чего-то вякаешь, а сама свою дочь всю жизнь бабке спихивала, чтоб она не мешала тебе мужиков в дом водить! Шлюха!
Лара, действительно стреляющая по сторонам глазами, уже заприметила приятного мужчину, сидящего через сиденье от них, и с интересом посматривающего на нее, тут же забыла и о мужчине, и о том, что на нее вообще смотрит весь вагон.
– Да уж лучше ребенка бабушке отдавать, чем вот так пугать его, как ты пугаешь свою Свету. Ребенок растет среди постоянных скандалов!
– Правильно Лара говорит! – вклинилась Тоня. – Ты совершенно не можешь держать себя в руках! Орешь, ведешь себя отвратительно, а ребенок все видит! Как тебе не стыдно?
Светочка съежилась у окна и стала будто меньше в два раза. Она не понимала, зачем мать и тетка связались с пьяным отцом. Разве можно вразумить пьяного? Это же бесполезно! С пьяным лучше совсем не разговаривать, или поддакивать ему…
Паша с прямолинейной наглостью посмотрел на возмущенную жену, на Лару, а потом поднял руку и схватил рядом сидящую Тоню за волосы. Тоня ахнула и вцепилась в его руку, желая освободиться от его мертвой хватки. Светочка вскочила со своего места и кинулась спасать мать, а Лару так потрясла эта сцена, что она застыла на месте с открытыми глазами и ртом. Она смотрела, как девочка, трясясь от страха и гнева, ногтями до крови расцарапывает руку отца, чтобы только он отпустил волосы ее матери.
Люди в вагоне с изумлением глядели на происходящее, а кто-то догадался нажать кнопку вызова полиции.
– Ах ты змея подколодная! – взревел Пашка, убирая свою окровавленную руку с волос жены. – Это ты так на отца? На отца?! Я тебя кормлю, пою, а ты меня ногтями готова разодрать?! Родного отца? Вот змея! Вот кого я пригрел у себя на груди! Ходит тихая, а сама убить готова! В тихом омуте черти водятся!
В вагоне появились двое молодых полицейских. Пассажиры указали им на вопящего Пашку, и они с решительными лицами подошли к нему. Один из них тут же врезал резиновой дубинкой по развалившимся ногам пьяного.
– А-а-а! – взревел мужик.
Тоня с испугом, а Лара и Светочка с надеждой смотрели на полицейских.
– В чем дело? – строго обратился один из них к Пашке. – Почему нарушаем общественный порядок?
– Он маму за волосы драл! – пожаловалась трясущаяся Света.
– Я за волосы? Так это моя жена и я имею право учить ее, – Пашка злобно посмотрел на жену, потом встретился глазами с испуганной дочкой. – А вот эта вот! – ткнул он пальцем в девочку. – Родного отца готова ногтями порвать. Посмотрите, что она сделала с моей рукой.
Он потряс перед носом у полицейских своей окровавленной рукой.
– Мало вам! – полицейский треснул по этой руке дубинкой, и Пашка снова взвыл и умолк.
Словно в тумане Лара смотрела, как Пашку штрафуют на тысячу рублей, как он лазит по карманам и не находит этих денег, и тогда за него отдает эту тысячу Тоня – словно это ее штрафуют, а не его. Светочка все это время сидела, сжавшись у окна, и тихо плакала. Вид ее был жалкий и какой-то сломленный. Пашка с ненавистью смотрел то на нее, то на жену, то на Лару, но больше рта не раскрывал. Полицейские ушли, а они все так же молча и ехали до своей станции. Лара с жалостью смотрела то на Тоню, то на Свету. Ей было жалко их обеих, но все же больше она жалела Светочку. Тоня взрослая женщина и именно она ответственна за то, что происходит в ее семье. Видимо, что-то удерживает ее возле Пашки. Но что? Неужели любовь? Лара вспомнила, как однажды пришла к ним домой и увидела полную идиллию между сестрой и ее мужем. Чувствуя свою вину после учиненного им скандала, Пашка чуть ли не на руках носил Тоню. А Светочка сияла от счастья, радуясь за родителей. Бедная девочка… Бедная… Лара твердо решила, что когда на следующее лето снова поедет к дочке, то обязательно возьмет с собой племянницу. Пусть девочка хоть немного оторвется от своих неадекватных родителей с их разборками и душещипательными примирениями.
Глава 3
– Смотри! Света, Смотри! Там коровы! Целое стадо! – Лара стояла у окна поезда и с восторгом смотрела на проезжаемые пространства лесов и полей. – Боже, какая красота! А там, посмотри какой карьер огромный! А небо! Небо-то какое! А вон скалы! Острые, крутые! Ты посмотри, какое это фантастическое зрелище!
– Теть Лар, а там вон поселок какой-то! – Света с не меньшим восторгом смотрела за окно. – Смотри, какие домики! Совсем не такие, как у нас! А вон речка с мостиком! А там вон лес! Смотри, какой лес! Там одни только хвойники!
Они уже второй день ехали в поезде и никак не могли успокоиться. Обе испытывали возбуждение и чувство свободы. Лара была очарована видами за окнами поезда. Первый раз она путешествовала в Сибирь не на самолете, а на поезде, и нисколько об этом не жалела. На поезде, конечно, добираться долго, но в самолете всего этого она бы не увидела. А Света за всю свою жизнь еще ни разу не ездила на поезде. Мама как-то возила ее на море, но это было на автобусе, и Света помнила, как ей тяжело было переносить дорогу, постоянно сидя на сиденье. В поезде же можно и полежать, и походить по вагону. Девочка чувствовала вдохновение, прилив душевных сил. Неспокойные родители как будто остались где-то за спиной, исчезли. Раньше она никогда не уезжала от них, всегда была рядом, всегда сильно переживала из-за их скандалов, очень радовалась их бурным примирениям. Она устала от страстей, кипящих между родителями, и теперь наслаждалась покоем. Даже взбалмошная и неумолкающая ни на минуту тетя Лара не утомляла ее своей болтовней и постоянными возгласами «Смотри! Смотри!», заставляя ее крутить головой туда-сюда. Только к концу второго дня пути девочка поняла, что ей надоело постоянно реагировать на тетку, и она стала игнорировать призывы Лары смотреть на что-то сногсшибательное за окном. Да и Лара вдруг почувствовала раздражение на племянницу. Света решила, что тетка обиделась на нее из-за того, что она замкнулась, но дело было в другом. Лара вдруг осознала разницу между собой и юной шестнадцатилетней девушкой. Как бы женщина не следила за собой, как бы не старалась яркостью одежды и макияжа привлекать к себе людей, особенно мужчин, она вдруг поняла, что все ее попытки тщетны, потому что юность и молодость никогда уже к ней не вернутся. Ей идет уже пятый десяток, силы уходят, спина все больше сутулиться, грудь отвисает, а рядом с ней, словно пример молодости, словно эталон красоты, находится эта свежая наивная девочка, которая и без косметики, без яркой одежды привлекает к себе взоры не только ровесников, но вообще всех мужчин. Всегда подмечающая к себе внимание, питающаяся этим вниманием, Лара с ревностью замечала, как мужчины, даже ее, Лариного возраста и старше, задерживают свой взгляд не на ней, яркой и модной, а на юной и свежей племяннице. Женщина, никогда раньше не принимавшая тихую и невзрачную Светочку всерьез, вдруг увидела, что девчонка-то расцвела! В обтягивающих джинсах на упругой и подтянутой попе, в облегающих майках, футболках и топиках Света была хороша. Никакой сутулой спины, никакого живота и складок на боках, никаких морщин под глазами. А волосы? Откуда у этой серенькой и невзрачной девчонки взялись эти роскошные густые волосы? Откуда вообще все это взялось в ней? Еще год назад всего этого не было и вдруг на тебе!
Лара привыкла, что среди их родственников именно она и ее дочь всегда самые красивые и привлекательные. Все всегда умолкали, слушая их, все всегда смотрели на них. Вместе с дочерью они всегда чувствовали превосходство над остальными. А тут она, Лара, как будто осталась в стороне, и мужчины смотрят не на нее, а на эту вот небрежную девчонку в джинсиках и обтягивающих маечках. Все это Лара поняла, когда первые восторги по поводу свободы и видов за окнами немного поутихли, а на соседнее сиденье к ним подсел пожилой седовласый мужчина лет так за пятьдесят. Лара быстро с ним разговорилась, и выяснила, что он хирург и едет сейчас в отпуск в Сибирь.
– Я каждый отпуск провожу на Байкале, – поделился он. – У меня там родственники живут на острове Ольхон, недалеко от Хужира.
– Да что вы?! – обрадовалась Лара. – А мы тоже едем на Ольхон! И тоже в окрестности Хужира! У меня там дочка с зятем живут! Надо же, какое совпадение!
– Да действительно. Удивительное совпадение! Меня, кстати, Петр зовут.
– Очень приятно! А меня Лариса. Можно просто Лара.
Ларе казалось, что мужчина с интересом смотрит на нее, но, когда, путешествующая по вагонам Светочка вернулась на свое место, женщина с удивлением обнаружила, что этот уважаемый, как ей казалось, человек просто глаз не сводит со стройной, упругой фигуры ее племянницы, с ее юного симпатичного остренького и большеглазого личика. А когда Света, ловко полезла на свою верхнюю полку, то в глазах Петра вообще появилось неподдельное восхищение. Перехватив его восторженные взгляды на свою племянницу, Лара сразу поняла, что этот человек недостоин внимания. Она почувствовала в душе презрение к нему. Мужику за пятьдесят, а он глазеет с таким восхищением на совсем еще зеленую девочку, которая ему практически во внучки годится. Фу, как это отвратительно. Мало того, она заметила, как проходящие мимо люди смотрят именно на свеженькую Светочку, а на нее, даже здесь, в поезде, не забывающую всегда быть при макияже, никто не обращает внимания. Так же и на остановках, когда они со Светой ненадолго выходили из поезда, Лара замечала, что все мужчины, начиная от зеленых парней и кончая дедами – все пялятся на ее юную спутницу, а на нее никто не смотрит. Такого еще не было! Никогда не было! Даже когда они вместе с дочкой Ариночкой шли где-нибудь вместе, Лара видела, что все смотрят с восхищением на них обеих. Обеих! А тут ее, ТАКУЮ женщину, как будто бы никто не замечает. Неужели она так уж постарела? Лара решила, что из-за поездки вид ее стал несколько помятый. Она мало спала здесь, потому что в незнакомых местах вообще плохо спала, поездка утомила ее, а тут еще она лишилась привычного внимания людей, которое теперь все доставалось Светочке. И Лара все больше и больше раздражалась на свою племянницу. Кто бы мог подумать, что из какой-то невзрачной девчонки получится такая девушка? Ларе всегда казалось, что лучше нее самой и ее Ариночки просто быть никого не может. Это у них красивые изящные фигурки, это у них милые лица, светлые волосы… Племянница же, несмотря на худобу, казалась ей всегда недостаточно изящной и хрупкой. Рослая, с развитыми плечами и бедрами – эта девочка не была похожа на изящную птичку, как ее Ариночка. Однако Светочка напоминала прекрасную скульптуру девушки спортсменки. Идеальные пропорции, крепкая аппетитная попа, прямая спина, словно вытесанные из камня плечи. С недавнего времени девчонка стала заниматься на тренажерах, видимо, поэтому ее фигура стала такой упругой и красивой. Скульптура, настоящая скульптура. И самым противным для Лары было то, что эта девчонка осознавала свою красоту и прекрасно видела, какое впечатление ее формы производят на окружающих мужчин. Она с усмешкой отворачивалась от пристального взгляда очередного парня или гордо, с вызовом пристально глядела в ответ, и парень или мужчина опускали смущенно глаза. Да откуда в ней все это взялось? Еще год назад это была зашуганная девчонка, переживающая из-за родительских разборок… Хотя, если бы она осталась сейчас дома, то все так же переживала бы по поводу папы с мамой… Это, видимо, поездка на нее так повлияла. Может, не надо было брать ее с собой? Следи теперь за этой прошмандой… Однако Лара не могла не заметить, что все же Светочка ведет себя более чем скромно. Ни с кем не общается, парней, старающихся завязать с ней разговор, игнорирует. Сидит, смотрит в окно или читает. И все же Лару так и разбирало раздражение на эту девчонку. На дочь она никогда так не раздражалась. Никогда. Но Ариночка ее девочка, своя, родная, а племянница не была ей дочерью, и потому Лара к концу пути чувствовала к ней страшную неприязнь, граничащую с ненавистью.
– Света! Ты, может быть, поможешь мне с чаем? Я что одна должна тащить эти чашки? Света! Посмотри, куда ты сумку положила! Хочешь, чтоб у тебя ее сперли? – в раздражении орала она на девочку, и та, чувствуя к себе неприязнь, сникала и выглядела подавленной. Она понимала, что тетка раздражается на нее, потому что она не ее дочь, потому что она ей чужая… Девчонка так и чувствовала отторжение себя и молча страдала от этого. Ее безответность и молчаливость несколько приводили Лару в чувство, и ей становилось совестно за свои вспышки раздражения, и тогда она кидалась к девочке с елейной улыбкой и словно лисичка обласкивала ее, покупала ей что-нибудь вкусненькое. Но надолго женщину не хватало, и как только очередной мужик провожал взглядом молодое тело Светочки, она снова выходила из себя и снова торкала измученную девчонку.
– Света! Ты сумки взяла? – раздражение Лары по приезде в Иркутск достигло предела. – Да что ж ты такая нерасторопная? Хочешь, чтоб мы с тобой последние вышли?!
Ларе хотелось выйти сразу же следом за понравившимся ей хирургом, но из-за медлительности племянницы она не успевала. Света торопливо похватала свои сумки, и они направились к выходу, но замешкались из-за столпившихся людей и, когда вышли из вагона, Петра уже нигде не было видно. Лару это так сильно разочаровало, что она всеми фибрами души почувствовала настоящую ненависть к девчонке. Если бы она не копалась, то они, возможно, вышли бы вместе с ним и сели бы в один автобус.
– Пошли! – грубо рявкнула Лара понурой Свете. – И шевелись немного уже, а то молодая, а копаешься как…
Она сейчас очень жалела, что взяла с собой эту девчонку. Пожалела ее, позвала… Но ее действительно было жалко! Тоня с Пашкой постоянно скандалят, а Света слишком близко к сердцу принимает все это. Хотя при чем тут она, Лара? Мало ли что твориться у кого-то из родственников? У нее свои проблемы вообще-то есть. Пока они шли на автобус, Лара то и дело посматривала на идущую рядом тихую и понурую племянницу, и от того, что та такая грустная и расстроенная, женщина чувствовала и вину перед ней, и жалость, и раздражение… Невольно ей вспомнился тот ужасный скандал в электричке… Света тогда такая испуганная была… Лара сама недели две отходила от перенесенного стресса. У нее даже давление поднялось впервые в жизни. Нет, она бы не смогла так жить. Как Пашка себя ведет! И как можно после такого помириться и жить, как ни в чем не бывало? А ведь у них дочь! Девчонка смотрит на все это, пугается, трясется, переживает… После всего увиденного в электричке, Ларе было жаль Светочку. Она тогда поняла, что девочка изо дня в день живет в этом кошмаре. За мать заступается, жалеет ее, но мать даже не думает защитить своего ребенка. Сорится, мирится, обвиняет, прощает, а до дочери ей и дела нет. Лара в какой раз вспомнила, как Тоня осуждала ее за то, что она оставляет Ариночку бабушке. На себя бы посмотрела!
Именно после той злополучной поездки в электричке Лара прониклась состраданием к Светочке и поклялась себе, что обязательно возьмет с собой девочку в Сибирь. Ей очень хотелось, чтоб ребенок немного отвлекся от родительских бесконечных разборок, отдохнул, набрался положительных впечатлений, и она чувствовала себя хорошей и доброй, когда они отъехали на поезде из своего города, но потом красивая и видная Светочка стала ее раздражать. И что теперь? Вместо доброй и любящей тетушки Лара ощущала себя злой и раздражительной теткой и чувствовала вину перед девчонкой, для которой старалась сделать хоть что-то хорошее, но сама же вновь заставила ее страдать. Настроение у Лары из-за всего этого было отвратительным, и она злилась и на себя, и на Свету.
В автобусе Света села у окна. Лара уселась рядом с ней и чувствовала себя усталой, взвинченной и бесконечно виноватой. А еще она ощущала себя старой и никому не нужной…
– О! И вы здесь! – кто-то тронул ее за плечо. – Какая неожиданность!
Лара повернула голову и увидела на соседнем сиденье, через проход, того самого Петра из поезда.
– Почему неожиданность? Все довольно предсказуемо. Вам надо до Ольхона и нам тоже, – резко ответила она, хотя сердце ее радостно подпрыгнуло.
– Ну, знаете, вы могли бы опоздать на этот автобус, или бы вам достались места далеко от меня. А так, получается, что и в поезде мы были соседями и сейчас снова соседи.
– Ну да, расстаться с вами никак не можем. Ходим друг за другом как Шерочка с Машерочкой, – Лара говорила все это с вызовом, раздраженно, словно ей совсем не хотелось общаться с Петром, но на самом деле была довольна.
– Но это ненадолго, не переживайте, – с улыбкой сказал Петр. – На Ольхоне мы с вами разойдемся и больше не встретимся, потому как будем совершенно в разных его частях.
– Да я и не переживаю! С чего вы взяли? К моему раздражению вы не имеете никакого отношения. Я просто очень устала в дороге…
– Да, дорога изматывает. Моя жена из-за этого не любит никаких поездок. Это я обожаю смену обстановки…
Услышав о жене, Лара разочарованно посмотрела на него. Ну почему все нормальные мужчины имеют жен? А если какой мужчина и разведется, то на него и смотреть не хочется – особенно, если этому мужчине уже за сорок. После сорока мало подтянутых и приглядных мужиков. Все они облезлые, потерявшую форму, и при этом заглядывающиеся на молоденьких девчонок. Да и этот Петр такой же. Вон как он смотрел на Светочку…
Лара повернулась к племяннице и, глянув на грустно глядящую в окно девчонку, увидела на ее щеке медленно ползущую слезинку. Укол совести неприятно кольнул ее сердце. Кажется, Светочка совсем загрустила. Лара почувствовала с новой силой свою вину. Девчонка ведь совсем не просилась в дорогу, и именно она, Лара, решила вести ее в Сибирь. И все это она делала для того, чтобы порадовать несчастного ребенка, но что из этого получилось? Она раздражается на Свету, завидует ее молодости, и девчонка вместо того, чтобы радоваться жизни снова мучается. Может, у нее карма такая, и ее надо просто оставить в покое?
– Малыш, а что ты? Что с тобой случилось? – словно лисичка ласково заглянула она в лицо девочки. – Ты чего такая грустная? И слезки у тебя потекли…
– Это не слезки, – спокойно ответила Светочка, даже не взглянув на тетку. – Это у меня глаза слезятся из-за сквозняка.
«Какая она не отзывчивая на ласку, – неприязненно подумала Лара. – Моя Ариночка тут же бы кинулась ко мне обниматься».
«Ластится ко мне, как лиса, – чувствуя в душе горечь, размышляла Света, – добрую из себя строит, а сама уже не рада, что позвала меня с собой и тяготиться мною. Хочет добренькой казаться, а сама – хищная лисица. Но только я ей не зайчик…»
«Что за чудо эта девочка! – думал в это время Петр, с интересом глядя на Ларину племянницу. – Да, все-таки молодость, это молодость. Она естественна и прекрасна без искусственных дополнений. Ее тетка ярким макияжем старается привлечь к себе внимание, но только отпугивает от себя своей вульгарной штукатуркой».
Однако, несмотря на то что Лара совсем не привлекала Петра, он охотно откликался на ее словоохотливость, и они проговорили до самого конца поездки. Вспомнили свое пионерское детство, амбициозную юность. У обоих поднялось настроение при воспоминании о своей ушедшей молодости. Петр, как и думала Лара, был серьезным в юности. Он хорошо учился в школе, потом поступил в медицинский институт, окончил его, стал работать хирургом, в тридцать лет женился на коллеге. Ларе его жизнь казалась скучной. Сначала он в школе сидел, уткнувшись в учебники, потом в институте корпел целых восемь лет, и все это для того, чтобы потом с серьезным лицом ковыряться в чужой плоти. И жена у него, по всей видимости, такая же занудная. Легкомысленная Лара не любила таких людей. Всю жизнь она избегала всякой серьезности и правильности. В школе, например, она пропускала уроки не потому, что плохо училась, а потому, что ей просто хотелось жить. Если бы она захотела, то у нее, как и у сестер, были бы одни пятерки, и она прекрасно знала об этом, потому что все учителя говорили, что у нее острый ум, и она схватывает все налету. Но Ларе казалось, что если она серьезно засядет за учебники, и будет сидеть над ними день и ночь, как ее сестры, то пропустит всю жизнь. У нее было много друзей, и она спешила на улицу, под открытое небо, где чувствовала себя свободной и счастливой. Все ее подруги и друзья были такими же неугомонными, как и она. Это были хорошие девчонки и ребята – им всем тоже хотелось просто жить. Все вместе они лазали по стройкам и заброшенным домам, ходили в походы в лес, а летом на пляж, учились играть на гитаре, посещали танцевальную студию. Пока Ларины сестры усердно готовились к экзаменам, Лара пропадала с друзьями. А с четырнадцати лет у нее стали появляться женихи, и жизнь ее обрела новые краски. Она допоздна гуляла с очередным ухажером и не понимала, почему отца с матерью так расстраивают ее поздние приходы домой. Ей казалось, что родители мешают ей быть счастливой. Легли бы себе спать и спали спокойно, но они, словно сторожа, сидели под окнами, ожидая ее прихода и, как только она заявлялась домой, они накидывались на нее с упреками и сразу же разрушали весь ее романтический настрой. Лара была уверена, что родители своими благими намерениями пытаются заставить ее вести скучную серую жизнь. Сестры как раз и вели такую жизнь, и родители были довольны ими. Старшая, Ариадна, и младшая, Тоня, после школы благополучно поступили в экономический институт. Скукота. А ей родители не дали поступить в театральный институт.