Целуй, Лола, целуй!

– Можно мне собрать вещи? – спросила у одного из них, того, что стоял слева. Он кивнул и указал на своего напарника. Тот кивнул ему и повёл меня в спальню.

Вытащила сумку, переноску для Марки. Недавно её обнаружила. Сеня купил, больше некому. Оставил на шкафу, вот я и не видела её. Створки повисли на паре болтов, все полки обрушены. Но вещи здесь, все. Запихала всё, что купила недавно: бельё, платья, блузки, свитера и так далее. Балетки, мокасины… пригодятся наверное. Нет ни паспорта, ни денег. Надеюсь, якщасы сделают доброе дело и накормят меня в обмен на силу. И мою помощь… Марки зашёл в клетку неохотно, он всё ещё дрожал. Может, он голодный? Просить военных пройти на кухню не стала. Скоро нас увезут к Арэю, там и покормлю его.

– А вы какое-то специальное подразделение, да? – спрашивал дядя Петя военных. Один из них кивнул, но маску не снял, документы не предъявил, и вообще хотел соседа вытолкать, но тот воспротивился и уцепился за косяк. Я уже хотела было прийти ему на помощь и со скандалом отстоять его право на вопросы, но вернулся кареглазый.

Повинуясь его молчаливому приказу, десять вооружённых мужчин организованно вывели нас из квартиры. Сосед пришибленно озирался, но послушно шёл, куда вели. Дверь закрыли, вытащили что-то вроде липкой ленты и оклеили крест на крест. Увидев мой ошалелый взгляд, следователь пояснил.

– Утром приедут судмедэксперты, но пока сюда никто не должен входить. Вы взяли всё необходимое?

– Я нашла только вещи и кота, а документы пропали, – сказала я.

– Оставайтесь на месте, вы должны дать показания, – повернулся мужчина к моему соседу, – Никому не открывайте, только тем, у кого будет вот такое удостоверение, – и он продемонстрировал тому синюю книжечку в развороте.

Один из солдат забрал мои вещи и переноску с Марки. Мы вышли из дома, все тут же построились в специальном порядке, защищая меня. Нет, это что-то новенькое! Милиция, какой бы она не была, никогда не станет так защищать простого человека. Впервые у меня закралось подозрение, что они не те, за кого себя выдают. Подъехали огромные чёрные бронемашины, захлопали двери, высыпали ещё люди. Дёрнулась было сбежать обратно в подъезд, но кареглазый придержал за локоть.

– Тише, Лола. Садись в машину и расслабься – ты в безопасности!

Он ухватил меня за талию и закинул в тёмное нутро машины. Из его рук меня тут же приняли в другие. В полумраке я увидела знакомую улыбку. И знакомые же алые искры в чёрных глазах.

– Коля?!

ГЛАВА 8. Полукровки

– Ну здравствуй, наш Дар, – протянул он зло, – Где ты была? И с кем?

– А? Ты тоже… – поразилась я догадке, – Ты – ракшас!

– Да. Не кричи так, – поморщился. Потянулся и включил лампочку над нами. Я с писком отшатнулась. Он был весь в синяках… которые уже бледнели на глазах, и порезах, – Голова болит…

– Кто тебя так?

– Эной. Вижу, ты уже в курсе. Не скажешь? – я непонимающе посмотрела на злого мужчину, – Стоило только на час отлучиться, как ты уже смылась с очередным ухажёром. Этас сказал, что ты была в коттеджном посёлке. С кем?

– Не ваше… – начала было я, но тут Коля метнулся чёрной коброй и сжал железной рукой мой подбородок. Страшные, жестокие глаза с алыми искрами двумя чёрными безднами утягивали на дно. От него пахло кровью и гарью.

– Ты ничего ещё не поняла, да? Ты всего лишь полезный инструмент, не более. И змеи думают так же. Нам нужен Дар, только поэтому ты ещё жива. Сиди тихо, будь послушной, и после Открытия Врат будешь жить, как раньше.

От страха даже дышать не получалось, и я почувствовала приближение чего-то… первый мой в жизни обморок… тёмный силуэт ракшаса крутнулся перед глазами, низ и верх поменялись местами, и я ухнула в темноту.

– Зачем ты так? – спросил с заднего сидения алоглазый ракшас. Но Энкелай только досадливо цыкнул, – Согнал злость на девочке! Мужик!

– Сама виновата… – ярость уже сходила на нет, и предводитель полукровок почувствовал что-то вроде сожаления. Девушку Эрод уложил на свободные сидения, даже накрыл пледом, – Третья группа вернулась? – друг мотнул отрицательно головой. Посланные на поиски врага ракшасы, а это пять отличных бойцов, не выходят на связь уже больше двух часов. Или в засаде, соблюдают «режим тишины», или мертвы. Эной тоже ранен, но с ним было четверо полукровок, таких же безумцев, как и он. Они караулили внизу, пришлось гнать их через поле прочь от города.

Схватка в доме объекта была жаркой. Эной почуял их сразу же, перекинулся и напал. Трое погибли, четверо серьёзно ранены, сам Энки ощущал, как с глубинным зудом срастаются органы и рёбра. Силён папаша… но и он не слабый. Эти века Энкелай безжалостно впитывал жизненную силу везде, где было её вдоволь: на полях сражений, в больницах, роддомах, моргах, на стадионах и в концертных залах. Люди слабели, но списывали это на свои эмоции от тех или иных событий. А он копил и копил силу, зная, что скоро предстоит решающее сражение. Не трогал только женщин – двадцать его любовниц не пережили ночи, оставив наутро лишь холодное тело с диким ужасом на лице. Несколько десятков лет он боролся с собой, но его природа брала верх всё чаще: сила манила к себе, вынуждая бывать в страшных местах, впитывая мерзостную, тошнотворную энергию страданий. Он побывал во многих странах, помогал свергать правителей, садить на трон новых, с небрежным кивком забирал причитающееся ему богатство, и уходил, а за ним его верные люди… точнее ракшасы. В разных долях текла в их жилах кровь древних богов: у самого Энки ровно половина, у Эрода и Этаса – четверть, у остальных и восьмая и десятая подчас.

Чтобы не испугать девицу, им пришлось отогнать машины подальше, затаиться и ждать. Она появилась только ночью. Энки презрительно скривился. Наверняка очередной змей пользовался её телом и энергией. Они с весны уже крутятся около неё. Если бы не дела, подготовка убежища и лагеря в горах, он бы давно уже заставил её есть из своих рук! Такие никому не отказывают, покорные, ведомые, слабые. Он видел тысячи таких, как она. Тысячи готовы были умереть за его взгляд. И эта будет такой же покорной! Вот очнётся, тогда и начнём спектакль, подумал ракшас и отвернулся от её бледного лица, которое было таким тонким, таким красивым. Брови вразлёт, длинные ресницы, алые губы… и мокрые от слёз щёки.

– Эрод, отойди от неё! – приказал он другу. Тот упрямо сжал губы и блеснул алыми глазами, – Ты ведь знаешь…

Да, Эрод знал, что один из них должен будет разыграть влюблённого, привязать её к себе. И оба знали, что эта роль принадлежит Энки. Но Эрод не мог отделаться от мысли, что их предводитель, его друг вот уже пятьдесят два года, сломает эту нежную девушку в угоду их цели, которую, если честно, все они воспринимают не более чем легенду, сказку для малышей. Она боится за свою жизнь, за жизнь своих близких. А теперь ещё и Энки перепугал её своей грубостью.

– Знаю… После сегодняшнего…

– Я успокою её. Не лезь, – жёсткость тона показала, что друг на взводе, и отказа не потерпит. Даже руки частично трансформировались и лицо. На спине вздулся горб, знаменуя появление ещё одной пары рук – истинных рук ракшаса, с огромными когтями, синей кожей, увитой крупными венами.

– Ага. Вот так и скажи ей, когда очнётся! И руки ей покажи свои… – Энки глянул на свои когти, озлился снова. И сделал то, чего никогда себе не позволял – отбросил друга в дальний конец салона. Эрод тут же вскочил, настороженно замер.

На тренировках они часто сходились всерьёз. Так было нужно, да и не могли иначе – их злость была частью их самих. Если змеям от предков досталось хладнокровие, рассудительность, то они получили бешенство до того неистовое, что многие сходили с ума ещё в период полового созревания. Те, кому удалось обуздать себя, все они сейчас с Энки, все ждут перехода в Мир Богов, возможности больше не убивать своих любовников и любовниц, не вредить соседям и знакомым людям.

Но вот напасть… Что с Энки? И тут Эрод застыл от догадки! Говоришь, единственная, кто сбросил омним? Теперь всё ясно: их суровый, идущий к своей цели вот уже два века, лидер влюблён. И его сжигает ревность! Змеи получили от девушки так много: возможность быть с нею, пить её силу, она доверила им свою семью. И ещё… Энки рассматривал руку Лолы с таким холодным бешенством в глазах, что Эрод готовился ко всему. В том числе к тому, что придётся схватить объект и убегать от слетевшего с катушек друга.

Но тот только втянул воздух через синие ноздри, отвернулся к окну. Там мелькали тёмными силуэтами ели, столбы, вот и знак, что их убежище близко.

– На ней метка якшини, – сказал Энки. Голос был ледяным, но в горле клокотало рычание. Руку он уже отпустил, схватил угол пледа и смял когтями. Эрод медленно двинулся к нему, присел на корточки, заглянул в лицо.

– Этасу она сказала, что была в посёлке. Кто там живёт? – они знали, что семейство якшасов живёт в городе, в самом центре, рядом с ночным клубом «Аморэ». Они сползлись все в один клубок, чтобы экономить силы. И Энки, и Эрод относились к ним с презрением: ракшасы предпочитали всё брать силой, в том числе и энергию, которую боги вложили во всё живое.

– Арэй, – коротко бросил друг и встал, насколько позволяла высота салона, – Она умудрилась показаться единственному порядочному якшасу из всего клубка, – Энки вспомнил, как вышел из кабинета в «Тотошке», не нашёл её глазами.

Он подверг бесцеремонному и жёсткому допросу всех в магазине, даже уборщицу. Директор что-то мямлил, девицы ели его взглядами, единственным вменяемым человеком осталась пожилая Степановна. Она-то и рассказала в подробностях, как Лола обняла девочку, как богач с противной рожей выдрал ту из рук девушки и разорался на всю, что всякие тут их трогают. Много чего ещё добавила женщина, которая очень любила Лолу за добрый нрав и угощения в виде пирожков и тортов.

Главное Энкелай понял: в магазине был якшас. А единственный якшас в городе, у которого была дочь, к тому же больная и слабая настолько, что одно прикосновение одарённой насытило её тело надолго, это Арэй. Когда-то они были врагами, столь лютыми, как и предводители двух божественных армий. Но Энкелай спас Арэя, отдав тому всю скопленную за десять лет энергию, а через несколько десятков лет тот отплатил тем же. Не враги, но и не друзья. Это уже много, потому что их расы на дух не переносили друг друга. Казалось бы, война в прошлом, все в равном положении, но нет, генетическая память, кровь бурлила и толкала на конфликт.

Если бы метку поставил Аигот или Аидат, Энки без малейших колебаний поставил бы поверх свою. Это вызвало бы довольно опасный эффект в крови девушки, но если она так сильна, что Дар выбрал её, то смогла бы выжить. И стала бы его ракшанаи. Покорной, полной энергии, такой красивой… Теперь прежний план летит к Хумбабе в задницу, ведь змеи приползут всем клубком за своей якшауни. Пожалел или понравилась? Энки усмехнулся. Конечно понравилась, кто бы спорил? Эта кожа, эти глаза, шёлковые волосы… длинные ноги… Конечно Арэй всё сделал с дальним прицелом. Дар – это хорошо, но спокойный, хитрый, холодный и такой дальновидный змей рассчитывал в будущем получить персональный источник. Этого хотели бы все, на тот случай, если Врата останутся закрытыми и дальше.

– Арэй? Наш бродяга Арэй? – удивился Эрод. Алые глаза с тёмно-бордовыми ресницами распахнулись так широко, что заняли едва ли не пол-лица.

Бродяга. Да, змей тоже блуждал по миру, впитывал боль и горечь, человеческие страдания. Это угнетало его, ведь по природе своей он был куда мягче сородичей. Те сгибали волю людскую, как прутья, выпивали жертв едва ли не до дна, оставив пустую оболочку. Дольше всего змеи жили и живут по сей день в горах Тибета, на границе с Непалом. Там они впадают в спячку, без которой их род уже вымер бы полностью – ничто не способно утолить их голод. Да и голод ракшасов тоже…

– Да. И они скоро будут у нас, – он включил рацию, – Этас. Готовим встречу роду Санай! Нет, пока на второй вариант. Но на всякий случай…

– Ты будешь договариваться? – осторожно спросил Эрод. Задумчивый командир настораживал хуже бомбы с тикающим механизмом.

– Пока не вижу другого выхода. Но возможно будет другой путь, – он бросил последний, внимательный, какой-то жадный взгляд на лицо спящей одарённой и вышел из остановившейся уже машины.

Густой снег щедро сыпал с небес, мгновенно укрывая лес, окружающий базу ракшасов, дома и дороги. Грузовики, броневики и джипы уже отогнали в гараж. В штабе, самом большом и укреплённом здании базы, проходило экстренное совещание Ордена. Единственная девушка из всех выживших, точнее переживших своё первое безумие ракшасов сидела на третьем от виртуального экрана кресле. Она пылала злостью. Чёрная злоба и ярость душили Элойру как никогда. Энкелай, самый желанный, самый невероятный из всех мужчин, когда – либо побывавших в её объятиях, вернулся ещё более холодным, жёстким и отчуждённым, чем раньше. Ракшасы по природе сродни вампирам, так что быть друг с другом им ещё сложнее, чем с людьми, которых их голод убивает. Но Элойра нашла лазейку в его сердце: без устали тренировалась, показывая свою силу, своё гибкое тело, свою страсть. Дважды ей удалось его затащить на маты, но вот уже год он или ускользает, или просто прямо говорит, что она помеха. Да, она действительно хватила лишку: в конце, когда мир взорвался от её крика, она по привычке забрала у партнёра энергию. Если бы не её полезность для их дела, Энки убил бы её, не задумываясь. А так она отделалась парой сломанных конечностей и ребёр. Малость, такая малость… если бы не саднившее сердце, которое он разбил вдребезги своим презрительным «ракашана». Безмозглая, живущая инстинктами, ракшаси. Худшего оскорбления себе трудно и представить!

Эрод ехидно ухмылялся, без труда читая в её гримасах все эти мысли. Когда он поднял Лолу на руки, намереваясь вынести из грузовика и отнести её в гостевые комнаты, Энки со злостью и холодным бешенством процедил, что отныне никто из присутствующих не должен касаться Дара. Ну-ну, подумал алоглазый. Вероятно, эти слова слышала и их демоница, ведь тут же, как Энки ушёл, бережно сжимая синими лапами стройные ножки девушки, побежала к стене и так врезала по ней, что булыжники размером с колесо от машины разлетелись картечью радиусом в пять метров. Минус дом. Опять латать завтра.

– Мы нашли её, – сказал Энки и сел в кресло. Он задумчиво побарабанил пальцами по столу, обвел всех пристальным взглядом, – Но есть и плохая новость…

– Да уж, – процедила Элойра, – Мы уже поняли, какая!

– Заткнис-с-сь! – прошипел, ощерив полный клыков рот, предводитель, – Тебе слова не давали. Ещё одна такая реплика, и я тебя выброшу за дверь! – Элойра стала бледнее полотна, склонила голову, униженно и покорно, – Так вот… На ней метка якшини.

– О! – театрально – многозначительное «о!» прозвучало от степенного, осанистого брюнета лет пятидесяти на вид. В щёгольском костюме – тройке цвета топлёного молока, коричневой, мягкой фетровой шляпе, он смотрелся несколько неуместно здесь, на собрании этих сильных, закованных в современную форму и броню, солдат, – Неожиданно. Но, полагаю, ты уже знаешь, что делать?

Энки кивнул. Да, он знал, что делать. Ждать. Им остаётся только ждать, когда якшасы явятся сюда под предлогом освобождения одной из рода. Никого из женщин они бы не оценили так высоко, как эту вот девицу – в ней сейчас бьётся самое настоящее море энергии, маня своей доступностью и необъятностью.

– Да. Мы немедленно сворачиваемся! Этас! – тот самый следователь, который делал вид, что он представитель властей в доме одарённой, с готовностью вскочил и подошёл к главе Ордена, – Бойцов оставь столько, сколько будет необходимо для охраны периметра. Остальным выдать снаряжение, пусть едут к ангару. Через двое суток мы вылетаем в Непал.

– И отдадим Дар якшасам? – возмутился Эрод. Он сузил глаза и стал поглаживать запястья, выпуская тучи иллюзорных насекомых, которые тут же обретали плоть.

– Не совсем… – усмешка командира стала донельзя коварной и мечтательной. Элойра с хрустом отломила кусок стола, а губы её вывернулись от больших, звериных клыков.

Поговорив о маршруте, который все и так знали до мелочей, ещё раз раздав роли и команды, глава покинул собрание. Стало тихо, слышно было рваное дыхание их демоницы, деликатное покашливание Эвладара, которому вся эта мышиная возня с ревностью казалась мелкой и немного отвлекала от собственных драм и разочарований. Этас искал в планшете нужную информацию о погоде в горах на ближайшее время, а также передавал приказы главы через личный код бойцам. Эрод развернул кресло в сторону Элойры и ждал финальной сцены.

– Убью! – процедила она и вылетела из зала, шваркнув дверью.