- -
- 100%
- +
Перевожу взгляд ей за спину и понимаю, что да, не ожидала. Вип-комната, арендованная ребятами, гудит от изобилия голосов. Я шокировано скольжу взглядом по знакомым лицам, которых не видела с самого выпуска.
Да ладно?! Неужели нам всё-таки удалось собраться в одном месте?
— Ооо, Полька! Ну ты красотка стала, — Вадик Решетов, наш бессменный заводила, поднимается навстречу, широко раскрывая объятия.
— Я и в университете была ничего, — обнимаю его в ответ, отмечая, как сильно он изменился.
Окреп, раздался в плечах, как будто даже выше стал. Из щуплого, ершистого парня превратился в настоящего мужчину.
— А сейчас вообще сок, — Вадик складывает пальцы щепоткой, подносит к губам и театрально причмокивает.
Я смеюсь и здороваюсь со всеми остальными. Здесь и Аринка, наша с Ирой лучшая подруга, которая вот уже два года живет в Бельгии, и Леша – зубрила, окончивший университет с красным дипломом.
Видеть их всех – чистый восторг. Оказывается, я страшно соскучилась и будто бы даже вот так с первой секунды снова окунулась в студенческую жизнь. Словно мне опять двадцать два, мы готовимся к экзаменам, стоя около аудитории, а Аня Полищук отвернувшись к окну, сосредоточенно поправляет шпоры, запрятанные под резинку чулок.
— Какие вы все, — не могу перестать улыбаться, переходя из одних объятий в другие.
— На себя посмотри, — говорит та самая Аня, оглядывая меня как музейный экспонат, — даже не видно, что рожала. Грудь, задница! Полинка, ты вах какая! Надеюсь, я буду выглядеть также после родов.
— Даже не сомневайся!
Кому-кому, а Ане точно переживать не стоит. Если уж роды как-то и отразятся на ее внешнем виде, она быстро это поправит с помощью операций, к коим прибегает с восемнадцати лет. Любые несовершенства она привыкла исправлять радикально, но надо отдать ей должное: выглядит дорого и на удивление естественно. У нее нет карикатурных «утиных» губ, а аккуратная грудь смотрится как родная. Она всегда была конфеткой, и, признаться, в юности я ей даже немного завидовала. Благо, эти комплексы давно остались в прошлом.
Обнявшись с еще парой ребят, я наконец дохожу до выделенного мне места, когда взгляд цепляется за знакомые черты лица.
Осознание приходит не сразу. Наверное, потому что именно ЕГО я и не ожидала здесь увидеть. Вообще ни под каким предлогом.
Андрей стоит, засунув руки в карманы джинсов. Голова слегка наклонена на бок, на губах играет ленивая, хорошо знакомая полуулыбка, а взгляд направлен прямо на меня.
Внутри что-то едва ощутимо вздрагивает, откликаясь на этот его прищур.
Что странно. Потому, что в мыслях или редких воспоминаниях о том, что между нами было, я перестала содрогаться уже давно.
— Ну, привет, — в мое пространство вторгается низкий голос, так разительно отличающийся от того, каким я его помню, — Обниматься будем?
И не дожидаясь ответа, Андрей делает шаг, чтобы собственническим жестом оплести мою талию. Я машинально кладу руки ему на плечи, вдыхая свежий аромат парфюма и ощущая подушечками пальцев гладкую ткань свитшота.
— Не ожидала тебя увидеть, — стараюсь игнорировать зачастивший на ровном месте пульс.
Когда-то давно я с ума сходила по этим объятиям. Готова была отдать всё, лишь бы он просто вот так меня обнимал.
Глупая, наивная, маленькая девочка, растворившаяся в своей первой любви и так больно о неё обжегшаяся.
Рывок в прошлое и отрезвляющие мысли заставляют меня отстраниться первой.
Андрей делает жест рукой, пропуская меня к столу, галантно отодвигает стул, что непривычно. Раньше слово галантность его не описывало вообще никак. Он был наглый, уверенный в себе, дерзкий… бабник. Да, именно бабник…
— Я и сам не ожидал, — присаживается он рядом и тут же берет бутылку вина со стола, — ты пьешь?
— Да, спасибо, — мой взгляд самовольно падает на его правую руку, зачем-то отмечая, что на безымянном пальце нет кольца.
На автомате потираю своё.
— Так, ну что народ! — хлопает в ладоши Вадик, привлекая всеобщее внимание, совсем как в старые добрые времена. Поднимается с бокалом чего-то крепкого, — Не знаю, какие высшие силы устроили этот сбор, но раз мы все здесь, предлагаю отметить это событие как следует!
Девчонки довольно визжат, я тоже поднимаю свой бокал.
— Честно? Я скучал, — он театрально прикладывает ладонь к груди, — И может, вообще ну ее нахуй эту заграницу? Давайте возвращаться и снова тусоваться как раньше.
— Да! В жопу эти «трудо-выебудни»! — поддерживает его Артём Кравцов. – Будем как раньше – тусоваться и бухать!
Народ заливается смехом и звон стекла эхом отлетает от стен.
— За нас, группа ЕХ-пятьдесят один, — слегка пьяно верещит Аня.
Я уже собираюсь пригубить вино, когда Андрей протягивает свой бокал, легонько касаясь моего.
— За встречу, — произносит он, глядя мне в глаза.
Я киваю и наконец смачиваю горло кисловато-сладкой жидкостью. Ставлю бокал на стол и цепляю шпажкой маслину.
— Ты здесь в командировке? – спрашиваю, отправляя её в рот.
— Нет, я вернулся насовсем, — отвечает Андрей, поднимая тарелку с сырной нарезкой и предлагая ее мне.
Я накалываю сразу несколько слайсов и кладу себе. Есть после плотного маминого обеда не хочется, но и пить вино всухомятку – плохая идея.
— Спасибо, — благодарю его.
— Мне предложили работу в одной из строительных фирм, здесь у нас. – продолжает ответ он, — Поэтому как сказал Вадик – ну её нахуй, эту заграницу.
— Я думала, ты там уже пустил корни. Всё-таки европейский диплом, перспективы.
— Благодаря этому диплому у меня теперь и есть выбор. Хочу — халву ем, хочу — пряники. Здесь всё-таки всё родное. Да и приезжал я часто, контакты не растерял.
— Это ты всегда умел – поддерживать контакты.
Имею в виду, что где бы мы не находились, Андрей легко заводил знакомства. Чужая компания, преподаватели. Он всегда так располагал к себе людей, что его телефонная книжка имела раза в три больше номеров телефонов, чем у кого-либо другого.
Но в итоге, произнесенная мной фраза звучит двусмысленно. Потому что контакты с девушками он заводил еще быстрее. Даже, когда мы с ним были вместе.
Андрей тоже улавливает подтекст. На мгновение отводит взгляд, качнув головой с едва заметной улыбкой.
— В жизни это не самый плохой навык, — предпочитает понять эту фразу так, как изначально предполагалось.
— Согласна.
Помню, что в отличии от него, в новых компаниях я всегда превращалась в тень. Многие искренне не понимали, что нас связывает: яркий, шумный лидер и молчаливая тихоня. Я же не считала это проблемой.
До поры до времени.
— А ты сама как? Слышал, замуж вышла сразу после выпуска, — говорит Андрей.
— Вышла, — киваю, снова инстинктивно прикасаясь к обручальному кольцу.
Он тоже бросает на него мимолетный взгляд.
— Я узнавал у Тёмыча периодически как у тебя дела, — переводит его снова на меня.
— Зачем? – искренне удивляюсь.
В тот момент, когда мы окончательно расстались, мне казалось, что я интересую его меньше, чем кто-либо из его многочисленных пассий. То, что их было множественное число, я узнала уже потом.
— Тянуло что ли, – отвечает, не отводя глаз, — Не знаю, как объяснить. — А потом хмыкает и качает головой, словно сам не верит в сказанное. – Но я знаю, что у тебя и сынишка есть. На тебя, кстати, похож. Я видел фотки в соцсети.
Что ж, узнать о личной жизни других сейчас не проблема. Личная страница у меня открытая. Вот только Андрей на меня не подписан, и я понятия не имела, что он интересовался тем, как я живу. Потому что лично я им не интересовалась уже давным-давно.
По началу – да… пыталась следить за тем, как он обосновался в Чехии. Тосковала, боже, как же я тосковала… Каждую его фотографию рассматривала, как одержимая. А когда он начал выставлять снимки со своей новой девушкой, поняла, что так дальше продолжаться не может. Мне нужно жить свою жизнь. Строить будущее, а не вариться в котле прошлого, в котором меня даже, скорее всего, не особо-то и любили. Решительно взяла волю в кулак и прекратила этот мазохизм, больше не оглядываясь.
Поэтому сейчас факт о том, что Андрей интересовался моей жизнью застаёт меня врасплох. И чего греха таить, даже немного льстит.
Глава 7. Полина
— А помните, как в одном из клубов был конкурс, когда надо было в парах раздеться до нуля? Другие пасанули, а наши Анька с Лёвой задницами засветили и в итоге выиграли нам три бутылки шампанского? – вспоминает Вадик, вызывая у всех взрыв смеха.
Аня театрально встает и кланяется, ни капли не смутившись воспоминаниям о своем «подвиге».
— Всегда пожалуйста. Гордитесь.
— А сейчас слабо? – бросает ей вызов Решетов.
— Дорогой, мне через три года тридцать. – снисходительно глядит на него Полищук, — Мой зад теперь стоит столько, что за то, чтобы на него просто посмотреть, надо неслабо раскошелиться.
Народ снова смеётся, а я обвожу их всех по очереди неторопливым взглядом, чувствуя себя так, словно завтра нам всем снова на пары. Парни будут сонными мухами валяться на парте и жаловаться на «сушняк», а девчонки литрами покупать в столовой кофе, чтобы хотя бы как-то активизировать клетки своего серого вещества.
— А погнали в клуб? – предлагает вдруг Артём. – Задницей там засветит только тот, кто себе это может позволить. А если нет, ну значит нет. Просто тусанём, как раньше, а?
Ребята подхватывают эту идею молниеносно. Кто приехал не сам, звонит своим вторым половинкам, чтобы поставить в известность о том, что будут поздно, а я уже заранее знаю, что не поеду.
Пока все встают из-за стола, направляются к раздевалке, чтобы забрать вещи, я тоже встаю со всеми в очередь.
— Поль, едем? – Ира воодушевленно пристраивается рядом со мной.
— Нет, Ириш, я пас, — отвечаю, забирая своё пальто у гардеробщицы.
— В смысле? – подруга укоризненно округляет глаза. – Твой не отпустил? – и вдруг будто что-то поняв, понижает голос до заговорщицкого шёпота, — Из-за Андрея?
— Не в этом дело, — отрицательно мотаю головой.
— Тогда почему?
— Ну, вот так… — пожимаю плечами и отхожу, чтобы одеться.
Наверное, это глупо. И другая бы в отместку за то, что муж отдыхал без неё вечером ранее, сама пошла бы в клуб. Но только не я. Да и шумные места все же не то место, где я могла бы расслабиться. Наверное, та тихоня из моего прошлого всё ещё живёт где-то глубоко внутри меня.
— Поль, ты домой? – низкий голос Андрея, неожиданно раздавшийся за спиной, заставляет меня обернуться.
— Да.
— Я проведу тебя, только куртку заберу, не убегай.
Подмигнув мне, отходит к стойке гардероба, а в этот момент у меня в сумке начинает звонить мобильный.
Отступаю подальше от галдящих ребят, чтобы быстро достать его.
То, что звонит Глеб, я знаю по мелодии звонка.
— Алло? – принимаю вызов, отойдя к окну и отвернувшись.
— Ты звонила, Полин? – голос мужа звучит устало.
— Да. Хотела спросить как ты и когда будешь?
— Не знаю. Еще в офисе с Данилом.
С ума сойти. Время уже девять часов.
— Серьезное что-то происходит?
— Не серьезнее, чем обычно. Ты сама как?
Открываю рот, чтобы ответить, когда на заднем плане из динамика раздаётся услужливый женский голос:
— Глеб Сергеевич, я накрыла ужин.
— Спасибо, Даш, — отвечает Глеб, а я ловлю себя на том, что секретаря он только что не упомянул.
А она, оказывается, всё таки приехала.
— Поль? – повторяет вопрос.
— Я нормально. Была на встрече выпускников в ресторане, — произношу, когда вдруг чувствую, что с моего локтя сползает пальто.
Пытаюсь схватить его, полагая, что оно падает, но вместо ткани касаюсь пальцами чужой руки. Резко поворачиваю голову влево. Андрей, глядя мне в глаза, молча забирает у меня пальто и открывает его, предлагая одеться.
Совсем не вовремя, и неуместно…
— Выпускников? Разве вы собираетесь? – спрашивает муж, пока я всё же по очереди засовываю руки в рукава.
— Это вышло внепланово. Потом расскажу.
Отвечаю и тут же вздрагиваю от того, как по моей шее скользят костяшки мужских пальцев. По коже от неожиданности тонкой струйкой пролетает электричество, когда Андрей вдруг собирает мои волосы и вытаскивает их наружу из-под легкой ткани пальто. Я сначала застываю, а потом с укором оборачиваюсь на него, перехватывая волосы и поправляя их сама.
Он вопросительно задирает бровь. Мол, что здесь такого.
И в этом я узнаю его. Для него никогда не было проблемой то, что для других считалось шагом за грань.
Разговаривать при нём с мужем становится некомфортно, поэтому я тороплюсь на выход.
— Сейчас еду к маме. Если ты будешь поздно, тогда мы останемся у неё.
— Без проблем. – говорит Глеб, — Я всё равно скорее всего с утра снова уеду в офис.
— И завтра тоже? – вылетает из меня эмоционально.
Пульс частит то ли от этой новости, то ли от нахальства Андрея, который спокойно идёт следом.
— Да…. Что? – Глеб отвлекается, когда я выхожу на улицу, — Блядь, заебал… — выругавшись, возвращается ко мне, — Всё, Поль, отбой. Позже созвонимся.
— Хоро… шо… — из-за того, что вызов сбрасывается последний слог договариваю уже сама себе.
Стиснув телефон, потому что терпеть не могу, когда он так делает, раздраженно убираю его в сумку. Из ресторана как раз вываливается вся наша шумная компания.
— Точно не поедете? – уточняют ребята, погружаясь в такси, — Многое потеряете.
— Я точно — нет, — уверенно киваю, — а ты, если хочешь, езжай, — говорю Андрею, пожимающему руку Олегу.
— Нет, я старый стал. Нагулялся, — усмехается он. – Теперь бы домой быстрее. Если бы там еще ждал кто-то…
Когда наши уезжают, погружая улицу в тишину, а я собираюсь вызвать такси, он закидывает голову, глядя вверх на чистое небо.
— Слушай, погода такая классная. Может, пройдемся? Ты где живешь сейчас?
— Живу далеко, но сегодня мы с Пашей ночуем у мамы, а она живет там же, где и раньше.
— Так это близко. Минут двадцать и будешь дома. Идём? – приглашающе заламывает бровь.
В глазах мелькает ожидание, пока я прикидываю насколько правильным будет согласиться. С одной стороны, ничего в этом такого нет. А с другой – всё-таки это не любой проходящий мимо мужчина, а Андрей.
— Полька, решайся, — заметив мои колебания, он тут же подталкивает меня к решению, — не съем я тебя. Пообщаемся. Не виделись с первого курса.
Это правда. Я поэтому и удивилась, что он сегодня оказался на встрече. Отучился Андрей в нашей группе только год, а потом уехал.
— Давааай погнали. Погодка шепчет.
И это тоже правда. Сегодня, несмотря на то, что на дворе ранняя весна, довольно тепло и домой после такого вечера торопиться тоже особо нет желания. Поэтому выдохнув, я все же соглашаюсь.
— Ну пойдём.
Сначала мы идём молча. Просто шагаем рядом, не зная с чего начать диалог. Довольно странно – идти вот так, спустя столько лет после расставания. И понять о чем говорить получается не сразу, но я все же нарушаю молчание первой.
— Ты сказал, что дома тебя никто не ждёт. Как так? Сколько я помню, у тебя всегда кто-то был.
Андрей понимающе хмыкает.
— Кутёж остался в прошлом. А вторую такую, к которой хотелось бы возвращаться я пока не нашел.
Я чувствую, что Андрей смотрит на меня, но, во-первых, не уверена, что он говорит обо мне. А во-вторых, даже если и так, то это чушь. Он изменял мне направо и налево, и уж точно возвращаться ко мне не слишком торопился.
— Ну что ж, значит, у тебя еще всё впереди. Найдёшь, — отвечаю то, что уместно в данном случае.
— Не знаю. Я перестал искать. Если найдется, значит хорошо. А нет… будет мне наказанием за то, что был долбоёбом и вёл себя как последний мудак.
Надо отдать ему должное: похоже, Андрей действительно вырос и изменился, если находит в себе силы это признать.
На сказанную реплику у меня нет ответа, поэтому я просто иду дальше, пока он сам не меняет тему.
— Я видел, ты продолжаешь рисовать. Помню, в универе у тебя отлично получалось.
— Да, — губы плывут в улыбке, потому что тема моего увлечения всегда действует на меня магически.
— Красивые работы. Мне понравилась та, что с тенями на песке.
— То есть ты не только на мою личную страницу заходил, а еще и на рабочую? – скашиваю на него вопросительный взгляд, а он с наигранным раскаянием прикладывает руку к груди.
— Каюсь. – стреляет своими абсолютно бесстыжими глазами, чем заставляет меня улыбаться еще шире. — Продаются хорошо?
Крошечные морщинки вокруг светлых глаз делают его до боли похожим на себя прежнего, что запускает во мне неуместную реакцию.
Отворачиваюсь и мотаю головой.
— Нет. Я пытаюсь заявить о себе, но пока безрезультатно.
— Расскажешь?
— Нечего рассказывать, — развожу руками. – Галереи не хотят работать с новичками. Либо же я недостаточно хороша, чтобы иметь честь выставляться у них. Не знаю. Но я люблю рисовать….
— Я помню. – перебивает он, — И нет, ты больше, чем хороша, Поль. Просто обычно галереи предпочитают уже проверенных авторов. Пробиться с нуля довольно сложно. Но нет ничего невозможного. Ты пробовала участвовать в открытых наборах?
— Нет. Мне кажется, туда невозможно пробиться.
Я знаю, что открытый набор — это прекрасная возможность, конкурс, на который экспертный совет выбирает из тысяч заявок лучших, чтобы дать им стенд на главной площадке города. Но отношусь к этой затее скептически.
— Ошибаешься. Очень даже возможно, — уверенно парирует Андрей. – Сейчас, по-моему, как раз идет регистрация на осенний фестиваль. Поинтересуйся. А я в свою очередь подергаю за ниточки знакомых, может удастся выбить для тебя место в одной из галерей.
— Ты что? Не надо, — это вовсе не в моей природе просить о помощи.
— Давай я уж как-то сам решу надо или нет. Без связей даже самый талантливый художник будет рисовать для себя и круга своих знакомых. Семь рукопожатий всегда работают на пользу того, кто ищет.
Знаю, что это так. Но …
— Это неудобно, Андрей.
— Неудобно – это когда член не встаёт во время минета. А помощью пользоваться удобно и нужно, Полин.
— Это ты личным горьким опытом сейчас делишься? – подстегиваю его, за что в ответ получаю хриплый смех.
— Боже упаси, но даже если бы у меня и был такой опыт, с тобой я им бы точно не поделился.
Глава 8. Глеб
Просыпаюсь как от толчка. Меня подкидывает на диване и первые несколько секунд уходит на то, чтобы вспомнить где я нахожусь. Офисные стены, заваленный бумагами стол… мой кабинет.
Точно. Меня вырубило прямо в офисе, и домой я не поехал. По мере того, как возвращается сознание, в памяти всплывают причины того, почему меня отрубило именно здесь.
Акции по ЛМЛ.
Блядь, КОТИРОВКИ ЛМЛ!
Рывком встаю, оглядываясь в поисках планшета, и запутываюсь в невесть откуда взявшемся пледе, которым я оказываюсь укрыт. Откидываю его в сторону и схватив со стеклянного стола планшет, проверяю внебиржевой рынок. Там всё ещё «красно». И не просто красно, цена просела еще на пару пунктов.
Ссссука.
По ребрам паршивой вибрацией проходится ярость.
Благо, падение не обвальное, но даже такие цифры сулят еще один дерьмовый день.
Откинув планшет, нервно растираю лицо. Только сейчас чувствую, как затекла шея. Офисный диван предназначен для того, чтобы на нем сидеть, а не коротать ночи, поэтому мышцы ломит нещадно. А еще чертовски хочется двойной эспрессо и в душ. Душа у меня в офисе нет, а за кофе придется сходить на кухню.
Едва успеваю об этом подумать, как в дверь раздаётся тихий стук. Ручка опускается, в приоткрытый проем заглядывает Даша.
— Доброе утро, — заметив меня, открывает дверь решительнее, — Вы уже проснулись?
— Да, заходи. Ты чего здесь так рано?
— Подумала, что Вам не помешает ударная доза кофеина.
По мере того, как она приближается я замечаю в её руках картонную подставку с двумя большими бумажными кофейными стаканами.
Ну золото, а не секретарь.
— Я выдам тебе премию, если не обанкрочусь до конца недели, — обещаю, принимая у неё заветный напиток.
Эспрессо оказывается так себе. Сама она варит гораздо вкуснее, но, как говорится, на безрыбье и рак рыба.
— Не прибедняйтесь, Глеб Сергеевич, — усмехнувшись, Дарья ставит подставку со вторым стаканом на тумбочку, а сама складывает сброшенный мной на пол плед. – Ничего, что я вчера посвоевольничала и укрыла Вас? Просто ночью было довольно прохладно, не хотелось бы, чтобы помимо испорченных нервов Вам пришлось бы еще лечить насморк.
— Всё нормально. Спасибо. Но когда ты успела? Я отключился уже после того, как вы с Данилом уехали, — помню, что Мирошниченко вызвал им такси, а я думал прилечь минут на десять, и в итоге вырубился.
— Мне пришлось вернуться, — делает выразительный жест «рукалицо», и отложив плед, присаживается рядом на диван. Достаёт свой стакан кофе, — Я ключи забыла от квартиры в столе, а поняла это уже, когда приехала. Что поделать, если по жизни растяпа? Вернулась, заглянула к Вам и увидела, что вы спите. Вот и достала из подсобки плед. Негоже боссу мерзнуть.
Сделав небольшой глоток, поворачивается ко мне лицом.
Даше двадцать четыре. Молодая, резвая. Даже по выражению глаз видно, что жизнь в ней бьёт ключом. Иначе как еще объяснить то, что секретарь самовольно едет в офис в свои выходные?
Вчера она прискакала с пачкой распечаток — официальными уведомлениями для клиентов о рыночной волатильности. Вопрос был не горящий, но такая исполнительность — еще один жирный плюс в её досье.
В итоге и от неё была немалая польза. Мы с Даней напрочь забыли о том, что нужно не только мозгами работать, а и питаться. Даша организовала нам ужин. А потом еще и села информацию о юристах искать, которые подали иск на ЛМЛ.
Мне было не до этого, так как я пытался договориться с управляющими других компаний не скидывать бумаги, чтобы акции не упали в ноль. Даня тоже погряз в таблицах, пытаясь прикинуть сколько нам в случае чего надо доложить денег, чтобы позиции не закрыли принудительно. Вот Даше и остались не жизненно важные вопросы.
Тем не менее, с работой она своей справилась. Юристы оказались профи, к ним не придраться, а значит доводить дело будут до конца. Что в моем случае – херово.
Оглядываю простенькую, но довольно симпатичную мордашку девчонки, отмечая, что несмотря на то во сколько она вчера легла, сегодня Даша выглядит так, будто выспалась за нас двоих с Данилом. Идеальный макияж, волосы затянуты в высокий хвост, правда привычный деловой образ сменила на простенькие джинсы и кофту в обтяг. Обычно на ней строгие блузки, или пиджаки, скрывающие грудь и талию. Сейчас же тонкий трикотаж не оставляет места для воображения, выставляя на обозрение привлекательные женские изгибы. Съезжаю взглядом ниже, фиксируя это скорее на автомате, чем с реальным интересом.
— Вы извините, что я сегодня неподобающе выгляжу, — вероятно, расценив мой взгляд по-своему, спешит оправдаться. – У меня вчера был день большой стирки. Я постирала всё, кроме пары вещей. Вот и пришлось ехать в том, что осталось сухим.
— Да забей. – возвращаю взгляд к её лицу. Зеленые глаза смотрят прямо на меня. — Воскресенье. Ты вообще здесь быть не обязана.
— Сверхурочные можете не доплачивать. Я просто очень ответственная и заботливая, — пожав плечом, улыбается.
Во взгляде искрится лукавость, но мой настрой сегодня явно не в векторе поддерживать диалог.
— Забота – не главное качество секретаря, но я запомнил плед и кофе, — взмахиваю стаканом перед тем, как сделать несколько больших глотков и вернуться к планшету.
— Вы планируете оставаться здесь? Если да, то я закажу завтрак, — предлагает, поднимаясь с дивана.
— Нет. Поеду домой. Ты тоже езжай. Отдохни хотя бы сегодня, — говорю, не отрывая взгляда от экрана.
Эта красная падающая линия вызывает зуд.
— Я не устала. Но если Вы уедете, то делать мне здесь точно нечего.
Даша уезжает, а меня набирает Владленов. Второй инвестор, чьи деньги я вложил в ЛМЛ. Вчера мне не удалось убедить его переждать бурю, он настоял на выводе, и та сумма, которую он потерял на фиксации убытка, теперь целиком на его совести. Естественно, признавать это он не спешит.
— Я как чувствовал, Глеб, что не надо тебе доверять в этом вопросе, — с ходу выёбывается он, едва я отвечаю на звонок.
— Ну почему же? На данный момент график относительно стабилизировался. Нет никаких гарантий, что завтра он не поползет вверх.
Знаю, самоуверенно, но именно так часто и бывает.
Закидываю в карман брюк ключи и выхожу из кабинета. Кивнув на выходе охраннику, спускаюсь на подземный паркинг.
— Ты читал сводки по этим акциям? Предрекают полный крах.
— В две тысячи двенадцатом предрекали конец света, Виктор Петрович. И ничего, всё еще топчем землю.