- -
- 100%
- +
– Никогда бы не подумала, что светило хирургии может знать столько матерных слов, – заикаясь проговорила я.
– Костоломова, – как диагноз какой-то хвори выдохнул мою фамилию куратор, – Почему я не удивлен?
Он взмахивает бессильно руками, все также сидя в луже побелки и с ведром на голове. Я нервно хихикаю. Пятая точка оказалась, к моему сожалению, права. Подхожу ближе к заведующему отделению и поскальзываюсь на луже побелки, растягиваясь около него. Впервые в жизни села на шпагат. Теперь бы встать только, не разорвав к чертям собачьим свои мышцы.
– Костоломова, помоги мне снять ведро с головы, – просит Мстислав Юрьевич. А мне стыдно признаваться, что сама села в лужу, да еще и в таком положении, поэтому спрашиваю высокомерно:
– А вы сами что не справитесь?
– Евгения, пожалуйста, помогите мне с ведром, – снова просит Мстислав Юрьевич. А я оглядываюсь в поисках своего мобильника. Упал из рук куда-то при падении, наверняка, теперь разбился.
– Я не могу, – признаюсь виновато я.
– Костоломова, это по вашей вине я сижу сейчас с ведром побелки на голове, неужели вам трудно мне помочь? – сердится куратор.
– Да, трудно, – отвечаю я, пытаясь встать, никак не получается, ноги скользят в разные стороны и мышцы жутко болят. Главное, чтоб никто нас в таком виде не заметил, это же будет скандаль.
– Я прибью тебя, дай только сниму это чертово ведро! Ты понимаешь, что оно застряло у меня на голове! – орет, как сумасшедший Мстислав Юрьевич.
– Понимаю, – говорю страдальческим тоном я, – Но ничем не могу помочь.
– Ну, погоди, Костоломова! Я тебя в ночную смену оставлю за такие шутки! – продолжает орать Мстислав Юрьевич.
В этот момент загорается свет и около выключателя стоит Оля. Она ко рту приложила ладошку, переводит шокированный взгляд с меня на Мстислава Юрьевича, а потом заливается смехом. Я краснею, как помидор. Мстислав Юрьевич продолжает материться, таких слов в русском языке даже я не слышала. Невольно прикрываю уши испачканными в побелке руками. Как только у Оли заканчивается приступ смеха, она подходит осторожно ко мне, подхватывает подмышки и поднимает из лужи. Мои полусухожильные мышцы и большие ягодничные не скоро это забудут. Оказавшись на ногах, понимаю, что согнуться теперь не скоро смогу, буду ходить месяц как робот. Оля продолжает смеяться над моими движениями в сторону Мстислава Юрьевича. Оказавшись около него, пытаюсь снять с его головы ведро, только тот застрял в нем намертво.
– Придется резать, – констатировала я.
– Что вы там резать своими кривыми ручками собрались? – продолжает нервно орать Мстислав Юрьевич, от этого Оля заливается очередным приступом смеха.
– Ну а кто вам виноват, что вы такую тыкву себе отрастили?! – злюсь я.
– Евгения, вы только что назвали голову светила хирургии этого города ТЫКВОЙ? – говорил спокойно, словно отчитывал меня Мстислав Юрьевич, а на последнем слове сорвался.
– Ну не я же в ведро головой, как страус спряталась от опасности, – говорила я, нервничая все больше.
– Давай Мстислава Юрьевича в приемный покой отведем, – предложила успокоившаяся Оля.
– Ага, конечно, – нервно хихикнул светило, – Там хирург один дежурит, и вы не поверите, ЭТО Я!
В этот раз даже я засмеялась, ощущая сильную боль в мышцах ног после первого в жизни шпагата. Вот так картина, приводим мы его с ведром на голове в приемный покой и сидит он всю свою жизнь, ожидая себя же. А как только раскроется, что больничный хирург попал в такую щекотливую ситуацию смеха то будет. Мне даже кажется Вероника Андреевна поспешит посмотреть на такое чудо, даже в нерабочее время. Успокоив приступ смеха, подхожу в очередной раз к Мстиславу Юрьевичу и тяну со всей силы на себя ведро с его головы, тот взмолился:
– Оленька, скажи мне, пожалуйста, что это ты сейчас пытаешься снять ведро с моей головы.
– Нет, Мстислав Юрьевич, – отвечает Оля.
– Костоломова, помоги мне подняться, не отрывай только голову, – говорит также срываясь на рыдания Мстислав Юрьевич.
Я хватаю его за руки, пытаюсь поднять. Не знаю, что он вылил из этого ведра, только определенно там был примешан еще и какой-то клей, потому что, как только Мстислав Юрьевич поддался вверх, нас сразу же отпружинило назад. В итоге, Мстислав Юрьевич лежит в белой лужице, а я на нем сверху. Оля говорит грозным голосом:
– Если вы не прекратите заниматься самокалечиванием, то скоро окажетесь в нашем отделении в роли пациентов. Для закрепления результата, я вас положу на рядом расположенные койки.
После такого заявления Мстислав Юрьевич перестал дергаться подо мной и поднял руки в знак капитуляции.
15
После того, как с головы светила хирургии все-таки, сняли железное ведро. Пришлось вызывать МЧС, которые воспользовались тем, что Мстислав Юрьевич не видит ничего из-за "небольшого" препятствия, и сняли на видео такое зрелище. Выложенное в ютуб я лично просматривала раз двадцать. Ведро разрезали ножницами по металлу под крики моего куратора отборным русским матом. В этот момент я просветилась еще на некоторую добрую сотню новых слов в своем скудном матерном лексиконе. В итоге обещание Оля сдержала, мы лежим на соседних койках в лор отделении в отдельной палате. Я с перебинтованными ногами, а Мстислав Юрьевич с головой. Час мы выдержали молчаливо, мне даже показалось, что светило хирургии на что-то дуется, показывая так свое недовольство. Ошиблась. Он просто собирался с мыслями после бурного потока матершины.
– Евгения, вы хоть представляете, какой будет утром скандал. Едва произошедшее дойдет до ушей главврача, мне достанется по первое число, – говорил спокойно холодным тоном Мстислав Юрьевич, когда я уже собиралась поспать спокойно.
– За вашу нецензурную лексику или вызов отряда МЧС в отделение хирургии? – решила уточнить я.
– Костоломова! Я сейчас готов придушить вас! – зло фыркнул светило.
– Ну вам ничего не мешает, руки-то у вас не переломаны, только на голове повязочка, – фыркнула я в ответ.
Спиной почувствовала сверлящий злой взгляд Мстислава Юрьевича, потом услышала скрип кровати. Он что решил воплотить свой личный план мести? Оборачиваюсь лениво, чтоб не заметил моего явного страха его расправы.
– Я водички попить, расслабьтесь, – улыбнулся хитро он.
– Да я и не напрягалась, – ответила я недовольно.
– А стоило бы, – буркнул он, – До утра в наказание будете учить анатомию наизусть.
– Вот уж, – усмехнулась я, повернувшись к стенке, – Пока у меня свободное от работы время, я буду спать. А вы если хотите так учить свою анатомию, вам никто не мешает. Можете выйти в коридор и читать вслух книги. Я люблю молчаливых и тихих соседей по палатам.
На этом мы оба замолчали. Не успела я погрузиться в легкий, приятный, сладкий сон, как услышала истошный храп. Очередная операция, которой руководила лично я, накрылась медным тазом. Пациент даже не успел отключиться под наркозом, и тут этот! Резко поворачиваюсь лицом к храпящему во всю глотку телу и начинаю ерзать на месте. Пытаюсь встать со своей кровати, но перебинтованные ноги не дают даже сесть толком, отзываясь неприятной болью в мышцах. Бессильно простонав, легла обратно. Взяла с тумбочки пластиковую бутылку и кинула в Мстислава Юрьевича. Тот распахивает испуганно глаза. Бутылка пришлась ему как раз в нос. Ой, что сейчас будет! Мужчина поднимается со своего места, вскакивает на ноги и начинает орать:
– Вы совсем что ли сума сошли? Чего кидаетесь?
– Выскользнула, – делаю совершенно невинный вид я, хлопая глазами.
– Выскользнула? – повторил Мстислав Юрьевич, у него задергался глаз и кровь из носа полилась. Хоть бы не сломала, он ведь еще громче теперь храпеть будет!
– Да, – пискнула я с тем же беззаботным видом. Мстислав Юрьевич погрозил мне пальцем, другую руку прижал к кровоточащему носу и вышел из палаты. Я выдохнула. Вернулся он уже в компании Маши. Та посмотрела на меня осуждающим взглядом, мол убийца светил хирургии, нельзя так! Потом села на стульчик около двери, сложив ручки на коленках, как послушная школьница. Мстислав Юрьевич с огромными ватными тампонами, казалось они вот-вот вывалятся из него поочередно, в носу лег на свою койку и сложил руки на груди. Машенька достала из кармана небольшую книжицу и стала читать:
– Анатомия – это наука, изучающая строение человека, его органов и тканей. Физиология – это наука, изучающая процессы жизнедеятельности человека, его органов и тканей. Обе эти науки имеют один объект изучения – это человек. При изучении организма человека используются разные методы. Их можно разделить на прижизненные (например, аускультация) и постсмертные (например, препарирование). Есть методы, которые используются и на живом человеке и на трупе (например, антропометрия).
– Господи! – зарычала теперь я, закрывая лицо подушкой, – Машенька, ну ладно этот индюк утоляет собственное эго, но почему ты так меня мучаешь?
– Женя, меня Мстислав Юрьевич попросил почитать на ночь лекции по анатомии, я ни в коем случае не хочу тебя обидеть, – ответила виновато Маша.
– Мстислав Юрьевич, – обратилась я к врачу, снимая с головы подушку, – Я хочу в комнату для принцесс.
– Простите, Евгения, куда вам нужно? – спросил Мстислав Юрьевич, повернувшись ко мне в пол-оборота.
– В комнату для принцесс, – густо покраснела я, пытаясь объяснить мучителю, что мне нужно как-то встать и выйти в коридор.
– А почему не для королев, вы себя не до оцениваете, Евгения! – говорил, улыбаясь гад.
– Мстислав Юрьевич, я помогу Жене, – вызвалась на помощь Маша. Она отложила книжицу на нашу совместную прикроватную тумбочку, подошла ко мне и помогла встать с кровати. Ощутив весь спектр ощущений от потянутых мышц, я оказалась на ногах. Маша улыбнулась и участливо поинтересовалась:
– Ты справишься?
– Конечно, – выдавила улыбку я, когда Маша оказалась на своем стуле, взяла в полусогнутом состоянии свою подушку и швырнула в Мстислава Юрьевича, констатируя факт:
– Вы просто невыносимы.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.