Инструкция к любви (не) предъявляется

– Стой, – пытаюсь сопротивляться, а сама же упиваюсь в его мягкие губы. Обнимаю за шею, притягиваю к себе сильнее, чтобы не смел отпускать. Тимофей с силой сжимает пальцы на моих бедрах, затем усаживает на раковину и встает между моих ног.

– Не могу, – рычит он, опускаясь с поцелуями по моей шее ближе к груди. На мне блузка, но пуговки застегнуты практически у границы впадинки. Котов мурлычет от удовольствия, вкушая мою плоть и аромат духов. Зарывшись в его волосы, я будто ловлю свой собственный кайф, ведь рядом с этим мужчиной мне хочется большего. Но сознание резко отрезвляет щелчок дверного замка и каким-то образом дверь с характерным грохотом отворяется. Влетает Макар. Разъяренный, злой, как черт, а из-за плеча на нас смотрит Стефания, сжав губы в полоску, те практически побледнели, как и сама девушка. Начинаю отталкивать Тимофея, который уже ловко расстегнул на мне пуговицы до ремня брюк, и теперь перед взором присутствующих сверкает мой кружевной бюстгалтер в тон блузки.

– Тим! – закричала Стефа, и все-таки протиснулась в узком пространстве между дверным косяком и Макаром. Властный сжал кулаки, до такой степени, что костяшки пальцев проступили и теперь ничего хорошего не будет однозначно. Котов, услышав голос Стефании, резко выпрямился, но я заметила, что ни один мускул на лице не дрогнул, как бывает у провинившихся мужчин, наоборот, он только разозлился. Он холоден к Стефе – это однозначно, но что тогда ее удерживает рядом с ним. Какие отношения их связывают, если пара практически неразлучная. Или, я сама себе это на придумывала, только чтобы успокоить колотящееся сердце.

– Не дергайся, – приказывает мне, вытирая губы ладонью. Смотрит в упор, и мне становится как-то не по себе. Быстро запахиваю блузку, начиная с верхних пуговиц. Тимофей выпускает меня из своего плена, но не дает пойти к Макару, когда я предпринимаю попытку с виноватым лицом вернуться к другому. – Я сказал: стой, – рычит Тимофей, но теперь смотрит в глаза своему сопернику. Но, боже мой, они не соперники вовсе.

– Я и сама могу за себя постоять, – вырывается предложение прежде, чем я делаю шаг вперед. Стефания сверлит меня своим взглядом. Свирепеет с каждой секундой, буквально до трясучки. Черт возьми, попали так попали.

– Надо поговорить, – снова слышу фразу от Макара, которую он обронил в видео, что Стефа успела выложить в сеть. И только я собираюсь кивнуть, зная, что будет нелегко, Макар продолжает: – Не с тобой, Лера. Мне все ясно, зачем ты меня позвала сегодня. – Я вскинула глаза на него, и кажется, затаила дыхание. Как будто пощечину залепил и теперь щека горит огнем. Даже коснулась ладошкой, ощущая боль.

– Ну, так давай, поговорим, – ухмыляется Тимофей. Мне всегда казалось, что мужчина обладает некой сдержанностью, ведь профессия обязывает соблюдать рамки приличия и дозволенности, но то, что с ним происходит сейчас, словно два разных парня. То же самое касается и Макара: мягкий снаружи, но со стрежнем внутри. Получилось так, что теперь я стою по середине; собой разделяю двух мужчин, готовых сорваться с мест и надрать друг другу задницы.

– Какого хрена? – первой начала Стефа, встав напротив меня лицом к лицу. Она взмахнула руками, выражая недовольство, а затем вовсе толкнула меня в грудь. Я не из робкого десятка, даже в драках школьных участвовала, но, чтобы первой пойти на рожон – никогда. Стерпев ее нападки, попыталась проигнорировать, но девушка не успокоилась. – Ты оглохла, сучка? – взревела она, вновь тыча в меня пальцем. С удивлением смотрю на нее, но чувствую, что сейчас что-то будет.

– А что тебя больше смутило, – издеваюсь над ней, – то, как Тимофей меня обнимал, или целовал? Или, что пошел вслед за мной, – где-то на задворках разума понимаю, что говорю непростительные вещи, но Стефа меня достала. Да и Тимофей должен уже разъяснить, в конце концов.

– Что? – от напряжения голос девушки задрожал, срываясь на писк. И только она собралась напасть на меня, как перед нами встал Макар. Схватил меня за руку и потащил на выход, хотя сам только что заявил обратное. Но рано я обрадовалась спасителю, потому что Котов схватил за вторую. И мы теперь, будто в детском саду очутились, когда два мальчишки не могут поделить одну игрушку. Уборная комната сама по себе небольшой ширины, но вчетвером нам удается чувствовать себя свободно.

– Вы – идиоты, – вырываюсь из рук обоих парней, на запястьях точно останутся следы каждого. Сжимают с такой силой, как будто заключают в узкие наручники, причиняя режущие ощущения. – Отпустите меня! – закричала, чтобы оба услышали мои мольбы, но бесполезно. Тогда я сама вырываюсь, а ребята продолжают сверлить друг друга взглядами. Растираю обе руки, потому что теперь на местах образовались покраснения.

– Почему ты ей сам не расскажешь, что было? – сокрушается Макар, подходя ближе на шаг. Я же сама отступаю, чтобы не попасть под горячую руку одного из мужчин. Стефа же притихла, и тут замечаю, что она снова вытащила мобильный телефон и снимает на камеру. Меня возмутило ее поведение, но разговор ребят находится на пике правды. С надеждой уставилась на них, ожидая, наконец, узнать, что же произошло и почему мы все очутились в одной кровати.

– А у самого кишка тонка, – подмигивает Тимофей, и тоже делает шаг навстречу Макару, не уступая сопернику.

Стефа вся внимание, но, увидев, что стала обнаруженной, поспешила убрать в сумочку свой мобильник. Как нагло с ее стороны, будто это забава какая-то. У всего есть предел, а в таких ситуациях особенно. Мы все тут взрослые люди, но решаем проблемы, будто все еще дети.

– Так, – тихо говорю, разрывая тишину, и оба мужчины посмотрели на меня. Удивленные лица ожидают, что я скажу. Развожу руками в стороны, жму плечами. Вроде бы ничего сверх криминального не происходило, а чувствую себя, словно грязью облили. – Разберитесь уже между собой по-человечески. Что вы не поделили – это только ваши проблемы, – с обидой проговариваю каждое слово, но держусь стойко и уверенно. Даже Стефания подошла ко мне и взяла под руку, как будто поддерживает. Я просто не обращаю внимания, хотя чуть отшатнулась от нее. – Ты, – указываю на Котова, и тот кивнул, – разберись, что между вами, ребята, – отступаю от Стефы, чтобы обозначить дистанцию. Девушка вновь покорно последовала к Тимофею, как обычно. От непреодолимых чувств ревности, кое-как сглотнула ком в горле, но продолжила: – Макар… – голос срывается, как только смотрю в синие глаза мужчины. Он не заслуживает обмана, особенно в чувствах, которых я не испытываю к нему. – Черт, – выругалась, со злостью сжимаю ладони в кулаки, оставляя вмятины в них от ногтей. Отвожу глаза в сторону, чтобы суметь сказать, что намеревалась уже давно. Только сейчас осознаю, что мы выясняем отношения в туалете, и это сравнение, будто спускаю в унитаз, смывая слова. Нет. Так не должно быть. – Знаете, что, – уставилась на них троих, и ребята со Стефой напряглись. – Идите вы все к черту. То, что с нами случилось воскресным утром, уже случилось. И если мы переступили черту, то я рада, что ничего не помню. По крайней мере, сейчас, – слова ручьем лились, обжигая гортань. А потом просто развернулась и рванула на выход.

Выбежала на улицу. Прохладный ветер мгновенно остудил мою кожу. Прикасаюсь к щекам, и только сейчас ощущаю на них мокрые дорожки, сама того не замечая, я расплакалась. И скорее потому, все трое так смотрели на меня. Все во мне разрывает внутри от обиды, как я могла целую ночь пропустить, как вообще она выпала из моей головы, хотя отчетливо помню, что пришла спать в номер совершенно одна. Пусть мои разум был отравлен алкоголем, но не до такой степени, чтобы не помнить вечер и его продолжение. Что-то тут не так. Или я совершенно выпала из реальности.

– Лера! – слышу голос Тимофея. Он выбежал вслед за мной и теперь догоняет. Остановилась, и теперь стою практически у края дороги. Запыхавшись, мужчина обнимает меня, крепко прижимая к себе, успокаивает. – Прости, – шепчет у уха, и я снова вдыхаю его духи и запах, который ни с чьим другим не спутаю. Закрываю глаза, представляя, что нет никаких проблем и преград.

– Тим, – зову его, и он немного отстраняется, чтобы взглянуть в мои заплаканные глаза. Нежно касается щеки, стирая скатившуюся слезинку. – Зачем ты мучаешь меня? – спрашиваю, вводя его в ступор. – Что между тобой и Стефой? Почему ты так поступаешь с нами обеими? Объясни!? – требую, стуча по его твердой и мощной грудной клетке ладошкой. Котов вскинул голову назад, как будто я выпрашиваю у него ответов, не подлежащих обсуждению. – Тимофей, – снова обращаюсь к нему, срываясь на полуслове, с надрывом внутри, – если в баре я призналась тебе в любви, то, – он мгновенно захватил мое лицо в обе своих ладошки, глаза в глаза.

– То, что? – прерывает меня, затаив дыхание, ожидает. – Что, Лер? – настаивает. Только собираюсь ответить, что это правда, как раздается сирена поливомоечной машины из-за угла здания и в считанные минуты обливает нас струей холодной воды.