Время на кону. Игры вне границ

— Профессор. — Грейс умело соблюдала дистанцию и не афишировала очевидное родство с Лонгбейном, хотя все об этом и так знали. — Никто их так давно не видел, что, пожалуй, это все ушло в область приданий.

Мы с Реджем переглянулись, но не ответили ничего. Лишь «клятвы» на руках стали неприятно покалывать, ведь мы вспомнили оба про его мать. Она была совершенно не такой, как описывал Фонхонеллов Лонгбейн. Но я почти уверен, что все дело было в том, что отец Реджа забрал ее с Алиота в юные годы. Останься она там, кто знает, во что это вылилось бы.

Отвечая на вопросы студентов и лояльно раздавая баллы представителям всех трех факультетов, Лонгбейн так увлекся, что, перейдя к самой важной по мнению девиц части занятия, похоже, пустил иллюзия на самотек. Профессор предложил попробовать позвать своего «Дракона». Чушь. Какую только нелепицу он еще заставит нас сделать, чтобы мотивировать сражаться на баллы? Я, быть может, и хотел бы провести это лето дома, но участвовать в этом цирке явно не намерен.

— Все просто, — профессор не унимался. — С большей долей вероятности у большинства из вас еще и близко не было подобных встреч, поэтому мы увидим лишь драконов из иллюзий, которые, возможно, могли бы быть вашим предназначением.

И я заметил, как после его слов занервничали смешанные, в том числе и Грейс. Им не было смысла участвовать в этом. У смешанных никогда не будет драконьей пары. Это привилегия чистокровных потомков семи родов. Так что смешанные в каком-то смысле могут ощущать себя немного ближе в Драгонерри, которые никогда не признавали подобную связь. Но я заметил, что Лонгбейн зачаровал иллюзию так, что теперь она выдаст желаемое любому, кто прикоснется к ней.

Хорошая попытка подарить ложную надежду. Это как нанести фее временную брачную татуировку. Иллюзия драконьей связи.

— Это глупости. Я не верю в это. — Редж ткнул дракона времени, возле которого крутился зеленый дракон жизни. — Подобной ерундой только прекрасных созданий Тероны очаровывать.

Лонгбейн хмыкнул и оштрафовал Реджа на пять баллов.

Это отразилось на доске, которая тотчас появилась в воздухе. А говорил, что своих не штрафует.

— Профессор, а почему же тогда в иллюзии остались Фонхонеллы и Драгонерри? Очевидно же, что ни у кого из присутствующих не будет драконов из этих родов. — Амели деловито показывала свою осведомленность, периодически недовольно поглядывая в мою сторону, и профессор отметил ее замечание пятью баллами.

По сути, он вернул ловчим те баллы, которые только что потерял Редж.

— Иллюзия целого Гелеата, и она динамична, Амели, почему бы нам их не оставить? Пусть останутся в качестве декораций. К тому же, вам все также не запрещено их трогать. Даже Фонхонеллов и Драгонерри.

Большинство восторженно согласилось.

Все призывали драконов с помощью заклинания, которое Лонбейн разместил в центре аудитории на огромном свитке, получали баллы за это и таскали драконов в ладонях, стоило им только подлететь. Мы же с Реджем принципиально это не делали. Дракона, который подлетел к Конору я не разглядел. Грейс собрала воле себя нескольких временных. Все, по сути, просто играли с иллюзией.

— Ты тоже не будешь делать это? — Редж не унимался.

— Я не верю в подобную чушь. Ты же знаешь.

Я заметил возле черного дракона мелкого фиолетового Фонхонелла, который очень внимательно следил за мной. Заметив любопытство, я взял его за крылья, и он, недовольно пискнув, скатившись с моей ладони попытался укусить.

— Какой противный детеныш, еще и кусается. Даже потрогать себя не дает. — Редж потянулся к дракону, и тот зарычал.

— Юные представительницы Фонхонеллов весьма капризны и не терпят подобного отношения к себе, — заметил Лонгбейн.

— Так это не детеныш? — Редж указал на маленького дракона, который теперь отчаянно сражался с моей рукой.

— Вовсе нет, это особая форма девиц Фонхонеллов, вернее драконниц во времена древних. Редж ты что проспал всю лекцию? Я рассказывал об этом в самом начале. Рука так и тянется оштрафовать тебя.

Но Лонгбейн не успел сделать этого, он замер, когда ко мне подлетел черный дракон и зарычал, пытаясь убрать мою руку от фиолетовой драконницы.

— Какое занятное действо, страшно стало? — не унимался Редж. — Он сейчас укусит тебя, хочет забрать ее обратно.

— Брось, всего лишь, глупая иллюзия. — Я самоуверенно оттолкнул черного дракона от фиолетовой, снова взял драконницу, но на этот раз более осторожно за крылышки и посадил ее возле золотого дракона времени.

Она рыкнула на меня и попыталась цапнуть, а затем происходящее удивило всех: на меня зарычал дракон времени после того, как драконница сбросила свою иллюзию и показала свою истинную форму. Она не отличалась от остальных. Фонхонелл стала такой же по размеру как все драконницы, только более изящной и утонченной что ли. Но чего я не ожидал, так это то, что дракон времени закрыл ее крыльями и больше не желал показывать ее никому.

Студенты замерли от увиденного.

— Красивая сказка, да? — я ухмыльнулся. — Вот вам и действо, чтобы не скучали.

В этот момент черный дракон подлетел к золотому, и я снова ударил его в иллюзии.

— Проваливай. Дай хоть в здесь почувствовать покой.

Какие к кому прилетели драконы я не запомнил. Как и не запомнил, что говорил Лонгбейн. Когда занятие было окончено, а иллюзия почти затихла я не выдержал и на последок из любопытства ткнул дракона времени.

— Это же всего лишь игра магии. Почему ты до сих пор ее так прячешь. Помешался?

Дракон зарычал и едва заметно отодвинул крыло. Из-за него показалась драконница. Она внимательно посмотрела на меня, осторожно показав свою мордочку, после чего спешно спряталась. Он снова закрыл ее крыльями.

— Любопытное зрелище, не находишь? — поинтересовался у меня Лонгбейн.

— Ваши иллюзии ничего общего не имею с реальностью, профессор. Но пнуть черного дракона было весьма приятно. — Больше я не ответил профессору ничего, и он позволили мне идти.

Догнал Конора и Реджа перед практическими занятиями. Магические поединки прошли весьма неплохо. Впервые за долгое время добрался до чаротворцев. Уложил их префекта со второго раза. Самуэль, Сэмми, как его величал Редж, был слишком недоволен подобным стечением обстоятельств. Пусть он и был чистокровный представитель рода Тирлавнелл, но мне удалось выбить землю из-под его ног. Чем я гордился даже слишком. Стал понимать, что на фоне остальных чистокровных представителей мне практически нет равных на моем курсе. Но лишь на моем. Встрял в поединок со стихиеведом с третьего курса — чудом не вышел на предел.

В амбулатории с Реджем обзавелись новыми союзницами. Ингрид оставила академию, а потому больше ни ее, ни Кая мы не видели. Один раз на практике на границах мы встретились с ним, и то он там тоже оказался мимоходом. Признаюсь, отец был прав, границы не лучшее место. Желания оказаться там поубавилось. Надо будет придумать что-то, чтобы после академии оказаться где-нибудь не так близко к Алиоту. Иначе я устрою там резню. Драгонерри слишком провокационно ведут себя там. Пару раз видел их командира. Элтанин. Или как-то так. Брат нынешнего Верховного лорда Арракиса.

Одним своим видом он вызвал у меня стойкое неприязненное ощущение. Потому что смотрел на нас как на добычу. Все Терм’амсэр на границах не представляли для него угрозы. Я ощущал это, по тому, как он пытался вести себя даже в присутствии студентов. Подробности узнал от наших выпускников. Ловчие его боялись. Он слишком просто разбирался с ними. С большинством из них. А кто умудрялся уменьшать ряды его союзников предпочитал на границах долго не задерживаться. Потому что они становились для Элтанина личным вызовом и это пугало. Не было ему там равных. Он творил что хотел. Интересно, что он сделал такого, что оказался здесь? Ходили слухи, что он на границах ошивается слишком часто из-за ссоры с братом, а некроманты служат ему преданнее, чем самому Лорду Гелеата.

Некроманты. Нечисти прибавилось за пределами Алиота даже слишком. Не было их столько во времена Альтаира. Именно поэтому сейчас ловчим довольно непросто зачищать озера, болта и леса близ деревень, чтобы жизнь Гелеата была размеренной и спокойной. Но для студентов, начиная с третьего курса это довольно хорошая практика. Хотя, до сих пор не понимаю, зачем нам держать границы, если мы признаем власть Драгонерри и Арракиса в частности. С нежитью мы и так справимся. Очевидно, что при прочих обстоятельствах границы нам не удержать. Только если объединить все семь родов.

Но кто это будет делать? Никто не захочет повторения событий с Альтаиром. Я и сам бы не хотел этого и желал оказаться подальше от происходящего. Но почти уверен, что окажись по силе кто-то хотя бы близко схожий на Альтаира, он просто задушил бы временными линиями власть Драгонерри. Но его нет. И вряд ли будет. За эти бестолковые мысли получил благосклонность профессора Стоунвелла на истории магии и Гелеата. Записался к нему в любимчики. Теперь особо не напрягался и частенько прогуливал его занятия, пытаясь ломать время, но когда попадался — пощады мне не было.

Вот так пролетел второй курс. Он позволил нам с Реджем привыкнуть к Тероне и не доставлять проблем Лонгбейну, наверно. А на лето перед третьим курсом мы отправились домой. Наш четвертый курс неплохо выложился и поэтому ловчие оставили академию. Отлично. Все лето с Реджем ошивались не пойми где. Побывали во всех местах, куда откладывали визиты все этого время. Даже участвовали в магических поединках на аренах из скуки. Дважды доходили до предела. После этого чудом избежали гнева отца. И на третий курс вернулись уже вместе с мелким.

Обещали отцу и матери, что присмотрим за Тео. Теодор, с каждым его шагом в академию напоминал мне птенца, которого выпустили из гнезда, и он вот-вот сорвется с ветки. Основательно стали с Реджем заниматься его воспитанием. Кажется, теперь от наших методов даже Лонгбейн в шоке. Оштрафовал нас трижды.

И вот к середине первого семестра третьего курса я наконец-таки добрался до тайного общества «Небула». Не без помощи некромантов. Случайно вышло. Закрутил роман с девицей с выпускного курса стихиеведения. Она была весьма хороша, и я встрял в неприятности с тайным сообществом, около которого ошивался Николас. Прижал его и узнал про племянника Змея. Лучше бы узнал об этом до того, как мы с Реджем избили его как следует и почти забрали все его время. Чудом избежали подземелий. Не знаю, что наговорил ему Конор и что наобещала Грейс, но он молчал.

Наверно, потому что причиной этого была «Небула» — она не давала покоя некромантам. Оказывается, на всех факультетах. Но кто конкретно в ней состоит не удалось выяснить. Узнал, что девица, с которой провел несколько месяцев, пыталась разузнать это для Хекса и Воз. Расстался с ней в этот же вечер. Переключился на второкурсницу с факультета чар, с подругой которой уже которую ночь подряд «не спал» Редж. От нее узнал много интересного касательно Воз. Особенно то, что Самуэль с ней спал. Это уже догадки Реджа. Но у Нас с Конором не было оснований ему не доверять.

Так вот, «Небула». Перерыл все источники и нашел примерное расположение ее. С трудом снял магию с зачарованных дверей. За это налетел на Лонгбейна и тогда понял, что все оказалось слишком просто. «Небула» — пристанище ловчих, избранных и самых лучших во всей Тероне. Членов других факультетов можно было пересчитать по пальцам, но они были. Вступали в ряды это общества с третьего курса, пройдя особое испытание Лонгбейна. Мне в отличии Реджа, Конора и Грейс не пришлось его проходить. Я же нашел вход. Получили клятвы о том, что болтать нельзя. Отметина «Небулы» теперь красовалась возле герба Тероны. Такая пестрота.

Зато понял, что Лонгбейн тут устроил настоящее общество по защите Тероны и охране ее порядков. Целый устав сочинил. Посмеялся и не придал этому никакого значения. Но некоторые пункты показались весьма логичными. Даже просидел одно из своих дежурств изучая кодекс. Вот теперь зацепил. Почувствовал себя настоящим шпионом, чем воспользовался с Реджем, когда после отбоя смотались в Шельму, чтобы повеселиться с феями. Получил вызов от четверокурсника с факультета стихий. Попались. С трудом выстояли против весьма родовитого представителя потомка рода воздушных драконов, но получили штраф.

А истинное значение «Небулы» открылось, когда речь пошла о пропавших студентах. Оказалось, что здесь этому уделяют слишком большое внимание. Не то, чтобы я не замечал пропаж раньше с метками родов и без них, на практике и за пределами академии. Просто сейчас все сложилось в единый рисунок. А натолкнуло нас на это событие перед окончаниемтретьего курса.

Ловчие и стихиеведы уже формально были признаны проигравшими, и чаротворцы поковали свои вещи, чтобы отправится домой. Наш четвертый курс сильно повздорил со Змеем: ловчие потеряли целых трех человек на практике. И вот в свете этих событий, мы стали участниками личной драмы Конора и Грейс. Алисия Стоун. Полукровка. Я почти уверен, что да, закрутила роман с Конором, и он изменил с ней Грейс.

Такого мы не ожидали. Был уверен в искренности чувств Конора к Грейс и даже думал, что к концу четвертого курса они поженятся, но ошибся. Алисия заявила, что она «Дракон» Конора. Да еще кому она это сказала? Грейс? Для смешанных это больная тема. Они просто помешаны на этом. А тут столкновение двух смешанных за чистокровного представителя нашего рода, и тогда понеслось. Такой скандал. Ловчих лихорадило с такой силой, что это все дошло до Лонгбейна. Но Грейс не хотела, чтобы дядя вмешивался. Она решила это по-своему так, что вмешался Редж.

Пока мы пытались образумить Грейс у меня начались новые отношения с Уайли. И она была хороша. Даже слишком. Как я ее раньше не замечал? Но я не планировал ничего серьезного. Во всяком случае, ближайшие лет пять. Ни с кем. Обязательства подобного рода мне были ни к чему. Но мой отец посчитал иначе.

Сидя в «порогах Небулы» я лениво пинал магическим заклинанием временную петлю, которая при каждом столкновении с моей рукой от удара изменяла форму и размер. Песчинки летели во все стороны и точно искры испарялись, стоило им коснуться любого предмета.

— Твой новый статус скоро станет самым обсуждаемым событием среди девиц Тероны.

Редж небрежно развалился возле меня на диване и заклинанием отражения отбил временную линию, которая чуть было не задела его. Он явно был уверен, что нашел новый повод для сплетен, пока о Грейс не было ничего слышно вот уже несколько дней. Она не появлялась на занятиях и лишь пару раз мелькала в стенах академии. Лонгбейн о ее выходках не знал. Конор ему не доложил. Он молчал, как и остальные. Никто не знал, что она вытворяет.

— И все-таки, весьма ловко ты переключил внимание студентов Тероны на себя. — Не унимался Редж. — Пока скандал с Конором и Грейс не утих. Кстати, не видел Грейс?

— Ни сегодня, ни вчера. А Конора видел в обществе Алисии Бен, вчера вечером. И нет, Уайли не повод для сплетен и обсуждения.

Я скрести руки на груди, отпустил временную петлю, и она окончательно развеялась в воздухе, не оставив и следа.

— Разумеется, нет. Кто осмелится трепать о твоей невесте? — Редж ухмыльнулся.

— Редж, заканчивай. Это не смешно. Я не дал отцу согласие на этот союз.

— Но и оспорил его, Уилл. Так что твоя прелестная и распрекрасная Эрроу, которая скрывает свою истинную фамилию Авелл, практически невесомую, как перышко, уже растрепала о вас всем. Даже ветер не так спешно разносит новости, как потомки драконов воздуха. Тут стихиеведы весьма проворны.

Редж сотворил заклинанием сердца из материи, напоминающей облака, и они обрушились на меня. Недовольно убрал их с помощью руны рассеивания.

— Мои отношения с Уайли ничем не отличаются от отношений с любой другой девушкой до нее.

Где-то в глубине я души категорически не хотел думать о скором союзе, который активно навязывает мне отец, и о котором теперь шепчется вся Терона. Тут Редж был прав. Уайли использовала это по-своему. Растрепала всем. И как это только на доске стихиеведов не отразилось в виде баллов за скорость распространения сплетен?

— В самом деле? — Редж хмыкнул.

Он знал, что это не так именно из-за скандала с отцом.

— Тогда почему дядя был в академии и встречался с профессором Эрроу лично? Признайся, Уайли вместе со своим отцом ловко втянула в это дядю, и тем самым они наступили тебе на горло. Зажали и взяли в тиски. А Конор говорил, что от нее следует держаться подальше. А ты повелся на большие и выразительные… глаза.

— Что еще Конор говорил до того, как вляпаться в скандал с Алисией?

Конор, быть может, и был в прав в какой-то степени, но какой из него советчик, если он сам не в состоянии справится с Грейс? А Уайли. Пусть думает, что хочет, не сможет она вертеть мной, как флюгером.

— Уилл, никто не хотел обидеть тебя и тем более Уайли, особенно Уайли. С учетом того, что вы почти драконья пара. Кстати, что будешь делать с рисунком?

Редж небрежно ткнул мне прямо в созвездие, которое было изображено строго по середине предплечья.

— Редж, о чем ты?

— Дядя даже меня этим терзал, ведь смог найти тебе девицу прямо под твою брачную руну. Вернее, нашел ты ее сам, а он лишь решил упростить тебе задачу. Даже буква имени совпадает. Приплел сюда древнее гелеатское наречие. Хитро. Только как убедишь Мойру, чтобы та сделала временную татуировку и не растрепала Уайли об этом? О, хотя я догадываюсь как.

И речь была не о близости и прочих утехах. «Небула» активно контролировала всю деятельность фей, которую считала весьма сомнительной и местами запрещенной согласно сводам законов Гелеата. А потому ловчие слишком умело использовали магию фей, ниф, сатиров и прочих магических существ таким образом, чтобы извлечь для себя максимальную пользу. При этом этим самим существам гарантировали относительную стабильность и спокойствие, а также право заниматься своей деятельность в контексте того, что она останется незамеченной. Да, особенности боевой практики в Гелеате имели свои нюансы и тонкости. Но Лонгбейн это не запрещал. Ему было плевать. Скорее поощрял и разделял эти методы, демонстративно не замечая и культивируя в нас чувство, что кроме него об этом лучше не знать никому, особенно Змею. И мы делали все и решали свои дела так, чтобы даже Лонгбейн не был в курсе. При этом все на благо Тероны и «Небулы». С практикой никогда не было проблем.

— Я не собираюсь вступать в союз так скоро. И даже ради Уайли не изменю своим правилам. Мойра ничего не будет ей наносить. Не вижу в этом никакого смысла. На болтовню самой Уайли мне наплевать.

— То есть разобьешь сердца девицам, что еще грезят о бессонных ночах с тобой? — Редж с грустью посмотрел на меня так, будто мне на шею нацепили огромный ошейник.

Я сделал неоднозначный жест рукой.

— О! — Редж слишком быстро изменился в лице. — То есть будешь ей верен, не нарушая правил четвертого курса, которые гласят о том, что нельзя заводить отношения с младшекурсницами? Хотя проще пересчитать по пальцам, кто не нарушал эти самые негласные правила.

— Редж, уймись. Без тебя, Уайли и отца проблем полно.

— Значит, все-таки будешь верен, даже когда она уедет на практику в Алиот? Одобряю и все цело поощряю твое воздержание.

«Одобряешь? И именно поэтому ты с трудом сдерживаешь смех? Придурок!»

— Редж!

— Замолкаю. Но твой вид слишком потрепанный. Тебя что некроманты по границам Шельмы гоняли? Помочь?

Редж изобразил в воздухе руну бесконечности.

— Признаюсь, помощь необходима.

Я изрядно устал, когда играл с временными линиями и чуть дышал от потери сил, когда все пошло не по плану. Но благодаря Каю, мы с Реджем знали, как можно восстанавливать друг друга при помощи руны бесконечности еще задолго, как этому обучили всех ловчих. Правда у нас этот эффект значительно сильнее, поскольку Кай научил нас боевой руне, а не руне исцеления студентов.

— Да, тебя сильно потрепало. — Редж взял меня за руку и вокруг нашего рукопожатия появилась руна времени. — Что такого могло случится во временных линиях, что ты даже на ногах стоять не можешь?

Он перестал шутить и был весьма серьезен.

— Хочешь оттащу тебя к Натали? Или приведу ее в твою комнату? Цена будет высоковата, но твое состояние…

Натали. С ней отношения закончились еще месяц назад. Не думаю, что теперь в амбулатории в ее смену мне будут рады. Истеричка.

— Не стоит. Если не приду в себя, попросим у Сэмми одну из его фей.

— Чтобы исцелила или чтобы «не спать» с ней до утра?

— Все вышесказанное.

— Тогда и себе захвачу одну из его девиц, которая пыталась соблазнить меня еще на прошлой неделе, когда у нас была совместная практика. Так что с линиями?

— Я потерял так много силы не потому, что делал что-то особенное или сложное, а потому, что меня из нее вышибли.

— То есть как? — Редж с удивлением смотрел на меня. — Разве такое возможно? Ты же не нарушал ход событий.

— У меня и силы столько нет. Но я сделал то, чего обычно не делаю. Я прикоснулся к человеку во временной линии.

— И что? — Реджа это совершенно не удивило. — Я постоянно путаю линии тебе и Конору и тыкаю иллюзию и в иллюзии во что угодно и в кого угодно.

— Редж, тут другое.

— Покажешь? Я подстрахую. Всей своей силой. — Редж указал на кулон, а я нахмурился.

Этот запас был неприкасаем. Да и к тому же мы не знали, как бусина работает наверняка. Но остальной силы, помимо странной энергии в кулоне, мне вполне хватит.

Я кивнул. Хотел убедиться, что не сошел с ума.

Открыл временную линию. Свою линию, которую никогда прежде не смотрел, и показал ее Реджу, но не как обычно, а так, чтобы мы очутились внутри иллюзии.

— Песок? Пустыня? Берег моря? Что это за место? — Редж осмотрелся, пытаясь сориентироваться в какой части Гелеата мы сейчас находимся.

На континенте не так много пустынь, чтобы мы не знали об их существовании. Другое дело, что эту мы не видели никогда прежде и по ощущением само место создавало впечатление, что расположено не в Гелеате.

— Понятия не имею. Никогда раньше здесь не был. И я пытался найти это место на старых картах. Оно нигде не отмечено. Нет о нем сведений и в фолиантах древнего Гелеата.

— Сколько времени прошло? — поинтересовался Редж, пытаясь выстроить хронологию событий.

— Лет семь не больше.

— О, так ты хотел убедиться, что женился на Уайли? — Редж подавил смешок. — Судя по всему, да. Тогда, пойдем поищем твою принцессу. Хотя, давай начнем с тебя самого.

Он указал на меня, который отчетливо был различим во временной линии и сидел на берегу моря, внимательно за чем-то наблюдая, или за кем-то.

— Ты страдаешь в гордом одиночестве, но твоя сила… — Редж удивился. — Будто другая, я ощущаю ее через время. Странно. Ну так и что тебя смутило?

— Уайли нет в этой временной линии.

— Нет? Как странно. Разбежались или… О! Зато есть, бутуз! — Редж указал на маленького мальчика, который носился по берегу моря, играя с песчинками. — Я думаю, что это точно не Тео и исходя из цвета волос и возраста, ответ очевиден, что это твой сын. Пузырь.

Я улыбнулся и кивнул. Увиденное, будто остановилось передо мной иллюзией. Редж же продолжал рассматривать.

— Но только вот глаза, Уилл, у бутуза не как у тебя или как у Уайли. Они даже не такие как у Тео или Эммы. Они серые. Такие насыщенные. Сероглазый Пузырь. Постой, тогда кто его мать, если не Уайли?

— Этого я не знаю. Ее образ не досягаем для меня. Я видел в прошлый раз лишь силуэт, и он растворился, потому что мне не хватил силы. — Я не сводил глаз с малыша.

А «Пузырь», как назвал его Редж, совершенно нас не замечал, продолжая копаться в песчинках и выискивая ракушки.

— Значит, на этом моменте все исчезло? — Редж продолжал разглядывать малыша.

Я утвердительно ответил.

— Тогда спросим мелкого, раз у нас не так много времени. Эй, Пузырь…

Но подойдя к мальчику Редж лишь напугал его. Малыш испугался временной аномалии, попятился назад и стал звать отца, а затем наш резко, сильным ударом будто вышибло из временной линии.

Оба снова оказались на диване. Осмотрелись. «Пороги Небулы». Пусто и тихо. Все еще на занятиях, или на практике за пределами академии.

— Зачем ты это сделал? На самом интересном же! Он что тебя не признал?

— Я не делал этого.

— То есть как не делал? Мальчик звал отца, а потом что-то кричал про мать, и ты вышиб нас из линии. Ну не ты, который ты, а тот, что старше и сильнее. Тот, который был в иллюзии. Во временной линии! Он просто закрыл время. — Редж сильно жестикулировал, пытаясь воссоздать иллюзию.

Не получалось. Нити времени, линии путались в петли, что клубком мешали события между собой. А силы, даже на двоих, чтобы выровнять это все у нас не было. Это несколько иного уровня магия времени.

— Такого раньше не было, — тихо проговорил я. — Чтобы кто-то, пусть даже я, вышвыривал меня прочь из временной линии.