Красивая женщина, купившая дом

Глава 1

Дом стоял на отшибе и не привлекал внимание жителей поселка. Его бывший хозяин передумал жить здесь и переехал куда-то за кордон. Хотел было срочно его продать, но покупателя тогда не нашлось.

Большой коттедж из красного кирпича с забитыми фанерой окнами мог напугать случайного прохожего своей мёртвой громадой, особенно ночью, когда он неожиданно выступал из тьмы, загораживая собой звездное небо. Но жители поселка к нему привыкли, и дом не вызывал у них никаких эмоций.

Тем не менее мимо дома они старались не ходить. Да и ходить-то, собственно, было некуда. Кроме магазина, в поселке из двух десятков коттеджей, построенном три года назад в пятидесяти километрах от Москвы, никаких достопримечательностей не было. До железнодорожной станции, где непрерывно сновали электрички, было более двух километров, а до ближайшей деревушки Карпеевки – четыре.

Никакие расстояния жителей не смущали – жили здесь люди не бедные, у всех были автомобили самых престижных марок. Уединение тоже не пугало – год назад они общими усилиями огородились забором и даже организовали контрольно-пропускной пункт с надежной и, естественно, вооруженной охраной.

На сегодняшний день поселок имел вполне обжитой вид. Появились палисадники, клумбы с цветами, фруктовые деревья…. Кое-где на участках даже росли ёлочки, уцелевшие после вырубки леса. Их украшали на Новый год, на сколько хватало фантазии. Лесочек, окружавший поселок с трех сторон, завершал живописную картину.

Это маленький рай – так считали все, кто приезжал сюда в гости. Прогулявшись с хозяевами к озеру, спрятавшемуся где-то в лесу, они еще более убеждались в том, что попали в рай. После пыльной, душной и непрерывно шумевшей Москвы контраст был слишком велик.

Но гости – явление нечастое. А потому жизнь здесь текла размеренно и однообразно. Крутые бизнесмены, которые составляли большинство мужского населения поселка, пропадали на работе, а их жены, как правило, неработающие, каждый день думали, чем себя занять.

Они общались между собой, вместе гуляли с детьми, выполняя попутно упражнения для фигуры. Занимались рукоделием, для забавы играли в карты, листали глянцевые журналы, кое-кто уединялся с книгой или коротал время у телевизора. И все женщины с нетерпением ждали своих мужей к ужину, который готовили особенно тщательно.

Несмотря на то, что дамы всегда находили себе дело, им было скучно. Вдали от большого города они чувствовали себя отшельницами. Лесной пейзаж успел надоесть, свежий воздух не радовал. И они дружно скучали по шумной, но такой притягательной Москве. Те из них, что умели водить машину, иногда сбегали в Москву и устраивали себе шопинг. Но такие поступки со стороны жён не поощрялись их строгими мужьями, а потому они были скорее исключением, чем правилом.

Казалось, так будет всегда: редкие выезды с мужем на приемы, на море, а все остальное время – райские кущи вдали не только от цивилизации, но и от самой жизни.

Однако та самая жизнь иногда преподносит сюрпризы, отчего даже стоячая вода вдруг начинает бурлить, как будто в болото бросили большой камень, и от него пошли по воде круги. Таким камнем в поселке оказался слух о том, что кто-то собрался купить нежилой, стоящий на отшибе, дом.

Глава 2

В глухой деревне Карпеевке давно не испытывали таких потрясений. Молодежи здесь осталось мало – все, кто мог, подались в город учиться или на заработки, а на малой родине доживали свой век люди пожилые. У покосившихся, давно не знавших ремонта домиков, стоявших вдоль дороги, безбоязненно прогуливались утки, гуси и другая живность. Даже машины по деревушке проезжали крайне редко. И вдруг однажды ясным сентябрьским утром, распугав домашнюю птицу, возле сельского магазина остановилось такси. Из желтой, видавшей виды «Волги», вышли четыре цыганки. Шурша яркими многочисленными юбками, они начали изучать окрестности.

Их приезд не остался незамеченным. Сначала из распахнутых окон и дверей начали выглядывать бабуси, а вскоре вокруг гостей образовался целый круг любопытных. Цыганки обворожительно улыбались, предлагая погадать или купить у них модные шмотки, которые они привезли и старательно развешивали

на деревьях и заборах. Тут же нашлись желающие и на то, и на другое.

Бабки гадали на детей и внуков, желая узнать их судьбу и успеть предотвратить несчастье, если оно им вдруг грозит. Но цыганки были «добрыми», злой судьбы никому не предсказывали, а, напротив, всем сулили златые горы. Одна из гостей, молодая черноокая красавица, даже пообещала, что скоро к ним приедут люди из органов социального обеспечения, чтобы помочь с ремонтом дома и заготовкой дров на зиму.

Старушки пришли в полный восторг и решили угостить гостей. Прямо на улице появился самовар, пироги, наскоро зажаренная яичница…. Закончилось застолье цыганскими песнями. Вечером цыганки уехали на том же такси, что терпеливо дожидалось их за деревней у кладбища.

Деревенские жители еще долго не расходились по домам, обсуждая важное событие и примеряя обновки, купленные у цыган. Их позабавило это незапланированное общение с гостями – будет, что вспомнить скучными зимними вечерами. Но дома их ждало явное разочарование.

О великой способности лиц цыганского племени дурачить всех, кто встречается им на пути, известно давно. Не одна барышня осталась без денег и дорогих украшений, желая узнать судьбу. Откликнувшись на просьбу цыганки позолотить ручку, пострадавшие зачастую так и не могут догадаться, каким образом всё, вплоть до последней копейки, содержимое их кошелька перекочевало в карман цыганки. Ведь собиралась дать-то всего пятьдесят рублей. И попробуй докажи, что тебя обманули!

Вот и теперь возвратившиеся домой бабуси с удивлением обнаружили, что за время их чаепития с цыганами в доме кто-то побывал. Деньги были надежно спрятаны, но, тем не менее, они исчезли. В одном доме их вынули из резинового сапога; в другом в сенях стояли два запертых ящика – и к немалому удивлению хозяев открыт был именно тот, где лежали деньги. Замки на другом были не тронуты.

Особенно сокрушалась одна, еще не очень старая женщина. Это после ее криков: «Караул! Ограбили!..» бабуси бросились проверять, целы ли их сбережения. У женщины пропала крупная сумма денег – она собиралась купить дом в районном центре. И вот ведь бес попутал – говорила об этом во время застолья, хотела узнать у гадалок, правильно ли поступает. Ведь дом-то она собиралась купить дочери как свадебный подарок. А вдруг у нее жизнь семейная не сложится? Цыганка заверила женщину, что всё-то у нее будет хорошо. А та на радостях чуть не расцеловала цыганку. И что из этого вышло? Потом, когда приехала милиция, жители деревни не могли вспомнить, отлучался ли кто-нибудь из цыганок во время застолья. Им казалось, что никто никуда не уходил. Прихватив с собой пару старушек-свидетельниц, стражи порядка отправились на поиски преступниц. Но их и след простыл.

Так, плутая по сёлам и весям, они выехали на железную дорогу. И тут вдруг узнали, что на соседней станции якобы тусуется цыганский табор. Не имея никакой другой информации, милицейский внедорожник направился туда.

Остановившись возле лужайки, милиционеры облегченно вздохнули – вот он, табор. Они невольно залюбовались идиллией: цыганские мамы кормили детей. Но радоваться пришлось недолго. Свидетельницы растерялись, когда им приказали: «Идите и смотрите в оба». Они не смогли ни в одной из цыганок опознать их недавних гостей-воровок. Они точно знали только то, что у них побывали цыгане, а они все на одно лицо.

Раздасованные милиционеры уже хотели уезжать ни с чем, когда вдруг неожиданно повезло. Из палатки вышла молодая и очень красивая женщина. Одна из свидетельниц судорожно схватила милиционера за руку: «Вот она!». Вторая тут же подтвердила, что это одна из тех цыганок, которые приезжали в деревню. Видимо её незаурядная внешность, особенно огромные, жгучие черные глаза все-таки выделялись на общем фоне.

Цыганку задержали и увезли. В милиции надеялись, что она признается в совершенном преступлении, а потом выдаст своих сообщниц. Но красавица упорно ни в чем не признавалась и уверяла, что это была не она. А те цыгане, что были нужны, якобы давно уехали. При этом она исподлобья смотрела на стражей порядка – и от ее пронизывающего взгляда становилось жутко.

Глава 3

На циферблате уже было четыре часа пополудни, когда раздался телефонный звонок, и Наташа услышала голос мужа: «Дорогая, приготовь что-нибудь, вечером будут гости. Племянник Андрей обещал заглянуть, да еще с другом. Говорит, дело у них ко мне. А в магазин я сам зайду».

«Когда же я успею, – подумала молодая женщина, но спорить с мужем не стала – все равно бесполезно. – Как-то это неожиданно, но сделаю, что смогу», – ответила она.

– Я знаю, что ты меня не подведешь. Целую тебя крепко-крепко,– и муж положил трубку.

Наташа взглянула мельком на спящего полуторогодовалого Алешку и помчалась на кухню чистить картошку. Если приготовить ее с баночной говяжьей тушенкой, будет сытное горячее блюдо. А пока картошка варится, она соорудит какой-нибудь салатик. Да и на другие закуски в холодильнике что-нибудь найдется.

Она пока еще не отдавала себе отчет в том, что рада гостям, любым гостям, лишь бы они развеяли скуку, внесли разнообразие в её однообразную жизнь в этом милом, но изолированном посёлке, где её единственной радостью является ребёнок. Она не спрашивала себя, любит ли она своего немолодого, но достаточно обеспеченного мужа. Два года назад она выходила за него по любви, да ещё и будучи беременной, а теперь ей, двадцатисемилетней симпатичной женщине, иногда хотелось пообщаться и со сверстниками.

Андрей, сын двоюродной тётки её мужа Владимира племянником ему скорее всего не был, этот статус ему подходил разве что по возрасту – Андрею было где-то за тридцать пять, а Владимиру Васильевичу уже пятьдесят один. Ну да какая разница? Племянник или троюродный брат, всё равно хоть дальняя, но родня.

Попробовала бы она сказать мужу, что это дальняя родня! Вот бы возмутился! Да ближе этой тёти Тани у него никого и не было -вместе росли, а это очень много значит. Если бы какой-нибудь троюродный брат жил в Сибири, его бы точно никто за родню не почитал. А тут жили по соседству в одной подмосковной деревушке, теперь уж ставшей городом. А самое главное-тётушка годами ненамного старше племянника, почти сестра. Наташе иногда казалось, что Владимир в молодости был в неё влюблён. Значит, будет Андрей без жены, да ещё с другом. По каким таким делам? Да мало ли по каким – Андрей ведь юрист и неплохой, говорят, адвокат, так что дел у него много.

Надо бы и самой немного приукраситься, чтобы люди из Москвы не подумали, что домохозяйки – это не женщины, а всего лишь посудомойки, которым, кроме униформы, и надеть-то нечего. Нет, она не такая, она пока ещё привлекательности не потеряла, да и образование получила хорошее, филологическое. Даже сейчас, в декретном отпуске, она много читает. Владимиру не придётся стыдиться за свою жену.

На Андрея она, конечно, особого впечатления не произведёт, он её хорошо знает. А вот друг…Неизвестный друг мог бы ею и восхититься. Да что за мысли у неё, в самом деле! Мало ей, что муж ею восхищается? Да никакой он не старый, а очень даже интересный мужчина. И седина ему идёт. Пятьдесят лет-это для женщины старость, а для мужчины – самый расцвет. И вообще – ей очень повезло в жизни….

Наташа подошла к зеркалу. Хороша, ничего не скажешь: волосы тёмные, глаза большие, серые. Но вид всё – таки очень домашний, надо переодеться. Но тут раздался плач ребенка. Наташа поспешила в детскую, ругая себя за то, что совсем забыла о нём. Наверное, он давно уже проснулся, а мамы всё нет. И в самом деле, Алёшке надоело лежать, он уже стоял и крепко держался своими пухлыми ручонками за спинку кроватки. Совсем большой вырос, скоро попытается сам из кроватки вылезти, да упадёт ещё, ушибётся…. Какая всё-таки она мать нерадивая! Наташа взяла ребёнка на руки, крепко прижала его к себе, поцеловала – и только потом поставила на пол. Алёшка послушно потопал за ней на кухню. Мама посадила сына на специальный стульчик и покормила. Он успокоился и начал перебирать игрушки.

Наташа торопливо резала овощи для салата потом красиво раскладывала на тарелке колбасу, ветчину, сыр…Время шло очень быстро, уже шесть часов, а это вечер. Владимир не назвал точного времени встречи, да его и нельзя определить точно. Но гости, наверное, скоро приедут, надо срочно переодеваться. Но во что? Молодая женщина раскрыла двери шкафа и засуетилась, выбирая одежду. Всё ей казалось не то. Вечернее платье ни к чему, это не приём, а деловая встреча дома, да ещё и экспромт. Брючный костюм она тоже отвергла: женщина должна быть женщиной в классическом понимании этого слова, особенно, когда ей приходится встречать сразу троих мужчин. Положение обязывает, решила она, и надела своё любимое платье, скромное и элегантное. Это было одно из тех редких нарядов, которые не содержат лишних деталей и сидят точно по фигуре, нигде не морщась и не топорщась. Когда всё, что она наметила, было сделано, Наташа подумала, что боится теперь только одного: как бы гости не приехали раньше мужа. Она пока неуверенно чувствовала себя в роли хозяйки дома и не знала, чем их занять. Поддержка мужа в данный момент ей бы очень пригодилась.

Время шло, но никто не приезжал. Неужели передумали? Наташа взяла Алёшку на руки и вышла в палисадник. Пусть ребёнок подышит, поиграет в песочнице. Сама она постоянно смотрела на дорогу и ловила себя на мысли, что ждёт гостей с нетерпением. Ждать пришлось довольно долго, но не напрасно. Ещё не увидев его, а только услышав шум мотора, она поняла: едет муж.

Наташа встала со скамейки и открыла ворота. Блестящий джип вальяжно въехал во двор и занял предназначенное ему место на площадке. Из него неторопливо вышли все трое мужчин-опасения молодой хозяйки оказались напрасными. Наташа не запомнила, кто первым с ней поздоровался и какими красивыми словами приветствовал её Андрей. Все её усилия были направлены на то, чтобы не смотреть на «друга». Не дай бог ещё муж чего заметит или сам «друг» вообразит, будто у неё к нему особый интерес.

– Вот и добрались. Приветствуем вас в нашем шалаше,– говорил тем временем Владимир, обращаясь к гостям.

– Проходите в гостиную, – подала голос Наташа,– а если хотите помыть руки, то ванная налево.

– И быстро к столу, – добавил Владимир, – все дела обсудим за ужином.

– Слушаемся,– ответил ему незнакомый Наташе голос,– мы просто умираем с голоду.

Она посмотрела вслед поднимавшимся по ступенькам гостям. «Друг» её не разочаровал: высокий, элегантный, одет просто с иголочки. С Андреем – примерно одного возраста.

Она прошла в гостиную, чтобы ещё раз взглянуть на накрытый стол. Владимир уже успел выставить на него только что купленные бутылки. Не много ли на один вечер? Да ладно, завтра ведь суббота. Наташа расставила бутылки поаккуратнее и направилась навстречу входящим в гостиную мужчинам. Теперь-то уж надо посмотреть на них и улыбнуться, как радушная хозяйка.

– Познакомься, Наташа,– сказал Андрей,– это мой друг Олег. Он только что приехал из Парижа, но знакомы мы с детства. Наташа улыбнулась персонально Олегу и, протянув ему руку, сказала, что очень рада. Олег приложился губами к её ручке, красиво наклонив голову.

– Я вижу, меня не обманули. Вы действительно очень красивая женщина,– непринуждённо произнёс он. Владимир довольно улыбался, очередной раз испытывая гордость за свою молодую жену. Наташа растерялась и не сразу сообразила, что ответить.

– Кто? Я? – наконец вымолвила она, изображая удивление, – вас, наверное, разыграли. Иначе бы вы не поехали в такую даль.

Мужчины от души расхохотались. Преодолев приступ хохота, Андрей произнёс: «Ещё и скромна». Чтобы скрыть охватившее её волнение, молодая хозяйка полностью переключилась на ужин. Вскоре зазвенели бокалы и прозвучали тосты. Первый – за хозяйку дома.

– Что же вы, Владимир Васильевич, прячете здесь, в лесу, такое сокровище? Пора бы ей и Париж показать,– говорил Олег, не забывая при этом выпивать и закусывать.

– Всему своё время, – уклончиво ответил Владимир,– пока ребёнок слишком мал, а потом всё может быть.

Наташа была не прочь прокатиться в Париж. В конце концов никакого греха тут нет – все женщины мечтают об этом. Нотр – Дам де Пари, Монмартр, набережная Сены… Да и духи приличные себе купила бы, а то здесь непонятно, что продают, только деньги переводить. Париж-столица мира, центр моды был притягательным во все времена. Но говорить об этом вслух она не решилась.

– Вы живёте в Париже или были там в командировке? – вежливо поинтересовалась она, чтобы поддержать разговор. Андрей опять расхохотался, а Олег сделал серьёзное лицо.

– Разве я не похож на парижанина? – притворно обиженно произнёс он, – разве не видно, что французский – мой родной язык? Далее последовала целая тирада на французском, из которой Наташа не поняла ни слова. К тому же она не знала, шутит Олег или говорит серьёзно. Она улыбнулась и начала собирать со стола использованную посуду. Когда хозяйка вернулась из кухни в гостиную, чтобы подать гостям горячее, разговор там шёл исключительно о делах. Не очень понятно, о чём именно шла речь, но, видимо, о чём-то важном. Лица у мужчин были серьёзные.

Наташа расставила на столе тарелки с аппетитной картошкой, от которой шёл умопомрачительный аромат, и присела на своё место. Гости оживились и принялись за еду, забыв на время о делах.

– Изумительно! – восхищался Олег, – разве французы умеют так готовить? Это возможно только здесь, в России. Хотя мне и предстоит неприятный процесс, я рад, что приехал сюда.

– Ничего неприятного в этом нет. Вот увидишь, всё уладим, как надо. Да и деньги небольшие, я же тебе говорил, – обратился к нему Андрей, вовсе не замечая Наташу.

Она сидела молча, пытаясь понять, о чём идёт речь. А, может, и не надо ничего понимать? У парижанина – теперь уж Наташа не сомневалась, что он человек не здешний – какие-то дела в России, бизнес какой-нибудь. Её ли ума это дело? Молодая хозяйка решилась напомнить о себе только тогда, когда в разговоре образовалась пауза. – Когда же вы успели познакомиться с Андреем? – обратилась она к Олегу, – неужели в детстве вы жили в Москве?

Олег удивлённо посмотрел на Наташу, а потом на Андрея – укоризненно.

– Так он вам ничего не рассказывал? Да мы учились в одной школе – я, правда, чуть-чуть постарше. Наши мамы были закадычными подружками, вот так нас судьба и свела. Да, были…. К сожалению, моя мама Нина уже умерла, а Татьяна Михайловна, слава богу, жива. Буду рад с ней повидаться.

Олег тяжело вздохнул и замолчал. Собеседники тоже немного помолчали, отдав дань памяти маме Олега. Первым заговорил Андрей.

– Это та самая тётя Таня, моя мама,– пояснил он Наташе, которая очень удивилась. Оказывается, тётя Таня знает Олега, а никогда ей ничего не рассказывала.

– Меня увезли в Париж дед с бабкой лет в двенадцать. Хотели и маму после её развода с моим отцом туда перетянуть, но она была журналисткой и писать умела только по-русски. Приехала в Париж только умирать – у неё был рак.

Олег опять тяжело вздохнул, помолчал, а потом продолжил свой рассказ.

–Вас, наверное, интересует, что забыли в Париже мои дед и бабка? – спросил он, обращаясь непосредственно к Наташе,– так вот, дед мой был дипломатом, работал преимущественно за границей, а бабушка его сопровождала. Он и сейчас жив, а вот бабушка умерла, не пережила смерти дочери. Дед – единственный родной мне человек, больше у меня никого нет.

Наташа была растрогана. Ей хотелось пожалеть Олега, обнять, поцеловать. Вполне невинно, конечно. Но не при муже! Эти мужики всё понимают превратно.

– Ах ты, бедный, несчастный, давай-ка выпьем, пока нам тут наливают,– решил разрядить грустную атмосферу Андрей,– за тебя, за твои успехи.

Значит, Олег не женат, подумала Наташа. Но почему? Такой интересный молодой человек, да и возраст уже не юный. Неужели не берёт никто? Наташа усмехнулась. Наверное, как раз наоборот: выбор велик, трудно остановиться. Но её, разумеется, это совершенно не касается.

Она начала убирать со стола, прислушиваясь к разговору.

– Хотелось бы скорее посмотреть объект, – говорил Олег,– я ведь человек любопытный.

– Поздно уже, что можно увидеть ночью, – возразил Владимир,– до завтра уже недолго, можно и подождать.

– Тогда давайте просто прогуляемся. Здесь такой воздух!

– Нет возражений,– согласился хозяин дома и добавил, обращаясь к жене,– постели ребятам в комнате для гостей, они должны хорошо выспаться. Завтра с утра много дел.

Наташа кивнула, но сначала пошла посмотреть, хорошо ли спит ребёнок. В детской дежурил сторож, а по совместительству и садовник Тимофей. Это был единственный помощник по хозяйству в семье. От горничной и кухарки, которых в своё время хотел пригласить Владимир, Наташа отказалась. А вот пожилого Тимофея приняла. Оставаться целыми днями одной с ребёнком ей было страшновато.

Глава 4

Золотая осень выдалась на славу. Разноцветная листва на фоне голубого неба радовала глаз, а паутинки бабьего лета, как скрипичные струны, настраивали на романтический лад. Хотелось петь, хотелось жить, и сама жизнь в такие минуты казалась бесконечной.

– Почему бы мне не поселиться здесь навеки? – рассуждал Олег, шагая по просёлочной, без асфальта, дороге, – райский уголок, никаких дымящих труб, никаких нитратов.

– Очень правильное решение, – поддержал его Владимир, – женился бы, растил детей. А Москва недалеко, работа найдётся.

Олег испуганно покосился на него и, пнув ногой какой – то камешек, перекрестился.

– Как говорится, упаси меня, боже, – сказал он, – женитьба не для меня. Я человек свободный, нести на себе груз забот и обязательств не приучен.

Он замолчал, внимательно рассматривая коттеджи, мимо которых они проходили. Если он видел рядом с домом людей, то обязательно с ними здоровался. Местные жители в свою очередь с любопытством поглядывали на приезжих – вдруг это будущие соседи?

– И заветная страна вот уж издали видна, – процитировал Пушкина Владимир, неплохо разбирающийся в литературе.

Все трое остановились и посмотрели в одном направлении. На их пути, метрах в ста, показался дом из красного кирпича, окруженный беспорядочно разросшейся зеленью.

– Ну что же, дом как дом, – решил Олег, – вчера ночью он показался мне страшноватым, а сейчас ничего страшного я в нём не вижу. Давайте подойдём поближе.

Мужчины направились к дому, молча созерцая его приближающийся силуэт. На лице Андрея было написано любопытство. Физиономия Олега отражала сложный мыслительный процесс. А Владимиру отчего- то вдруг сделалось страшно. Уж не водятся ли там привидения? Дом так долго стоит пустым, а свято место, как известно, пусто не бывает.

– Поглядим, поглядим, – бормотал Олег, подходя к дому вплотную и стуча кулаком по кирпичам, – крепок, вроде бы, вот только траву-то надо скосить, не проберёшься. Настоящие джунгли.

Он наступил на какой-то лопух, и тут же оказался весь в репьях, потому что лопух к осени дал потомство.

– Вот чёрт! – выругался он, – первобытное царство какое-то. Так можно нанять людей, чтобы ликвидировали траву?

– Конечно, конечно, я сегодня же Тимофея попрошу, – ответил Владимир, чувствуя себя виноватым, и тут же начал помогать Олегу снимать с одежды проклятые репьи.

Вот ведь, дэнди иностранный, трава ему не понравилась. А кто её должен тут косить, если в доме никто не живёт?

Олег, освободившись от репьёв, пошёл к парадному входу, но он был заперт. Убедившись, что запор крепкий, он выразительно посмотрел на Владимира.

– Я думаю, здесь есть чёрный ход, – предположил он, – давайте обойдём дом.

– Дом-то точно продаётся? – усомнился Олег, – хозяин нерадивый какой-то. Выставил особняк на продажу, а сам законсервировал его, как рыбу.

Владимир снова виновато склонил голову, а потом напомнил Олегу, что хозяина здесь нет, он за границей. Дом продаётся по доверенности.

Молодые люди послушно пошли за ним вокруг дома. И тайная, почти невидимая дверь нашлась. Андрей даже вскрикнул от удивления, но не решился первым к ней подойти. На двери опять висел мощный замок. Олег покрутил пальцем у виска, видимо адресуя этот выразительный жест неведомому хозяину, а потом уставился на Владимира. И тот, имея преимущество перед остальными как местный житель, подошёл и подёргал замок, висящий на двери. К удивлению зрителей, стоящих у него за спиной, замок тут же открылся.

Оправившись от очередного шока, все тут же почувствовали себя героями какого-нибудь детектива.