Красивая женщина, купившая дом

Бабульки глядели на гостей, разинув рот. И умные они, и красивые, и дело своё знают. Нет, не часто пожилым людям уделяют столько внимания. Они и подарки привезли – каждая бабушка получила по коробке конфет. Будет чем внуков порадовать!

Впоследствии никто из них не мог вспомнить, сколько времени продолжалось это важное совещание. Как и в прошлый раз, когда они помахали вслед цыганам, жители прославившейся за последний месяц деревни не сразу пришли в себя. Они ещё долго обсуждали взбудоражившее их событие и радовались, что справедливость на земле всё-таки существует.

Пропажу икон обнаружили только тогда, когда наступило время вечерней молитвы. Быстренько прибывший на очередной зов толпы участковый, глядя на обманутых гражданок, для начала покрутил пальцем у виска. Бабульки смутились и даже на минуту замолчали, но потом опять хором принялись причитать.

– Как же так? Они же даже в дома не заходили! Один с нами разговаривал, а другой писал. Они люди приличные, не бандиты, как вы можете о них плохо думать!

– Нагаткин решил подождать, когда гул утихнет, страсти улягутся, и можно будет задавать конкретные вопросы. Он и сам должен был подумать, как же могло совершиться ограбление у всех на глазах. Наверное, не двое гостей приезжали в Карпеевку, а трое. Просто последний должен был действовать инкогнито. Тогда всё сходится.

– Так сколько же их было, двое или трое? – спросил он наконец.

Бабушки возмутились и опять начали кричать и размахивать руками.

– Мы вам сто раз говорили – их было двое, – перебивая друг друга, кричали они.

– Может быть, водитель оставался в машине?

– Какой ещё водитель? Один из этих двоих и сел за руль, когда они уезжали. Мы же их провожали.

Не факт, подумал Нагаткин, третий мог ждать подельников где-нибудь на выезде из деревни или вообще в лесочке, подальше от любопытных глаз.

– Когда же, выходя из дома, вы научитесь закрывать за собой дверь? – укоризненно обратился он к собранию,– и в прошлый раз всё пораскрывали, и теперь…

– Да от кого нам закрываться, тут все свои,– галдели собравшиеся всё на той же лужайке жители деревни.

Капитан понимал, что поступает невежливо, но всё же не удержался и ещё раз покрутил пальцем у виска.

– Вас уже грабили, все деньги унесли, а вы дудите всё в ту же дуду, -возмутился он.

Собрание заволновалось, как бушующее в шторм море. Никто не хотел признать себя виноватым. Можно было подумать, что иконы унесла какая-то нечистая сила, больше некому.

– Ну где теперь их искать? – сокрушался участковый, – если бы вы сразу позвонили, по горячим следам мы бы их догнали. А теперь вероятность задержать преступников ничтожно мала, полдня прошло.

– Это не они, ну что вы к ним прицепились! В тот раз нас цыгане ограбили, наверно и теперь они. Зачем приличных людей подозревать? Из органов соцобеспечения к нам приезжали, обещали крышу покрыть, дров привезти…

Слушая гул голосов, в котором можно было разобрать только отдельные слова, Нагаткин удивлялся наивности населения. Когда это служащие из органов соцзащиты или соцобеспечения были похожи на заграничных суперменов и разъезжали на иномарках? Да и мужчин в этих органах мало, разве что начальники. Работают там в основном женщины, потому что зарплата, как говорится, оставляет желать…

Но что с них возьмёшь, с бабусь этих, живущих в диком углу, вдали от цивилизации? Что они могут знать о современной жизни, в чём разберутся без посторонней помощи?

– Так вы говорите, что их было двое, а третьего никто не видел, – продолжил допрос Илья Григорьевич, – а тем не менее он должен быть. Он специально от вас прятался, чтобы быстренько забрать то , что ему было нужно. А двое других отвлекали ваше внимание.

Но бабуси продолжали галдеть, по-прежнему не веря стражу порядка. Они считали, что их участковый ещё слишком молод, а потому не может разобраться в ситуации. Когда ограбление в деревне совершили цыгане, никто же не усомнился, что это правда. В правду трудно не поверить.

– А ну-ка ещё раз опишите, как выглядели гости и их машина,– приказал участковый, – может быть, номер кто-нибудь запомнил?

Нагаткин в который раз услышал, что машина была красной, блестящей, иностранной, а гости молодые, стриженые, хорошо одетые. Особых примет никто не запомнил.

Ну кого найдёшь по этим показаниям? Красных машин сейчас уйма, иностранных ещё больше, а уж молодых и хорошо одетых мужчин и искать не надо, на каждом шагу встречаются.

И вдруг, как луч света во мраке, из толпы выделилась толстая, добродушная женщина лет шестидесяти.

– Кажется, я вспомнила номер машины!

Нагаткин с надеждой посмотрел на неё. Может быть, всё-таки есть на свете справедливость?

– Да, да, у меня есть внук Владик, он в Москве с матерью живёт, отец-то их бросил. Вот я о них всё время думаю, переживаю…

– И что? – нетерпеливо спросил милиционер.

– Так номер-то с буквы «В» начинался, а потом сразу же его день рождения – восьмое декабря. То есть В812, а дальше что было или нет, не помню, хоть убейте.

Милиционер с уважением посмотрел на женщину – хоть у одной мозги на месте оказались, да ещё налицо и ассоциативное мышление.

– Спасибо вам, – сказал он, – это должно помочь нам в поиске преступников.

Ещё раз оглядев деревушку, со всех сторон окруженную лесами, участковый покинул этот многострадальный живописный уголок.

Вернувшись на опорный пункт, он позвонил в районный центр и узнал, что план «перехват» результатов не дал – преступники исчезли бесследно. Нагаткин доложил начальству о вновь открывшихся обстоятельствах, получил очередной нагоняй за плохую службу, и отправился домой – время было уже позднее.

Моросил дождь, и Илья Григорьевич невольно подумал, что все следы будут окончательно смыты, и он на свою голову получит ещё одно нераскрытое преступление, так называемый «висяк» , за который по голове не погладят.

Дома он поужинал, потрепал по макушке пятилетнего сынишку и хотел было идти отдыхать. Но тут раздался телефонный звонок. Деревянкин из соседнего коттеджного посёлка сообщил, что в посёлок заезжали молодые люди на красной «Ауди».

– Они предлагали услуги по установке натяжных потолков, – пояснил он,– никто их не приглашал, явились по своей инициативе.

Сердце участкового уполномоченного учащённо забилось. Это они!

– Где они сейчас? – быстро спросил он.

– Уехали по направлению к Москве минут пятнадцать назад. Номер машины – В812СА.

– Спасибо вам, это преступники.

Далеко уехать гастролёры не могли. Дорога до трассы грязная, без асфальта, а тут ещё дождь. Нагаткин позвонил на пост ГИБДД, попросил гаишников задержать иномарку с известным номером и, бросив жене обычное «вызывают на работу», быстро завёл мотоцикл.

Быстрая езда была для него привычной. «Железный конь» не подвёл, и уже через полчаса он увидел впереди ту самую иномарку красного цвета, которая, буксуя на просёлочной дороге, уже подъезжала к трассе и посту ГИБДД.

Гаишник с жезлом вышел на дорогу. Нагаткин волновался: вдруг не остановятся, а на повышенной скорости промчатся мимо? Такое уже было в его практике. Но красная «Ауди» остановилась.

Пока водитель элегантно выходил из машины и делал удивлённое лицо, Нагаткин позвонил в дежурную часть милиции, прося подкрепления.

– В чём дело, товарищ? – говорил тем временем водитель, – неужели я превысил скорость или задавил кого? Нет, я человек законопослушный.

– Проверка документов, – лаконично ответил работник ГИБДД, – ищем преступников, поэтому проверяем всех. Пассажиров тоже прошу выйти из машины.

Трое мужчин послушно достали «корочки», насмешливо глядя на работников милиции, стоящих возле поста. Вот тут как раз и подоспел участковый.

– Что везёте? – строго спросил он.

Преступники снова насмешливо посмотрели и, как показалось Нагаткину, спокойно улыбнулись.

– Да что за облава сегодня? – спросил плотный мужчина с залысинами, – возвращаемся от друзей, что можно оттуда везти?

Участковый внимательно посмотрел на него. Вот он, лысый, и есть третий в этой машине и в этом деле. Никаких сомнений тут быть не может. Бабушки его не видели, внешность такую не описывали. Но он был.

– От друзей, значит? А можно полюбопытствовать, откуда именно?

– Из коттеджного посёлка. Не понимаю только, почему дороги нормальной до сих пор нет? Туда доехали благополучно, а оттуда под дождь попали. Средневековье какое-то.

– Да, вы правы. Дороги у нас оставляют желать лучшего. Но к весне обещали сделать, уже и проект подписан, – доложил Нагаткин, внимательно изучая водителя и его пассажиров, – но вы уж извините, мы должны осмотреть машину – в соседней деревне произошло ЧП. Это чистая формальность, работа такая.

– Не были мы в соседней деревне! – чуть ли не хором и чересчур поспешно ответили мужчины,– мы вообще здесь первый раз, ничего не знаем. Нужный-то посёлок еле нашли.

– Понимаю. Но открыть багажник придётся.

– Да как вы смеете обыскивать нас без всяких оснований! – возмутился водитель, нехотя направляясь к багажнику.

– Пусть смотрит, время теряет,– возразил один из пассажиров,– настоящие-то преступники, небось, уже далеко. А он тут с нами приятную беседу ведёт.

Смерив участкового презрительным взглядом, двое молодых и красивых сели в машину. Результат осмотра их, видимо, не интересовал. Или это определённый расчёт? Нагнёт участковый голову, осматривая багажник, а водитель его – бац! – чем-нибудь тяжёлым. Крышкой от багажника, например. И быстро под шумок бежит в ближайший лесок. Собак-то нет, ловить некому. А машина стремительно уезжает.

– Да, я с вами теряю время. Могли бы сами признаться, зачем вы приехали сюда. Глядишь, и участь свою облегчили бы чистосердечным признанием.

Чтобы протянуть время и дождаться подмоги, Нагаткин говорил ещё что-то о справедливом правосудии, но подмоги всё не было. Тогда он опять вспомнил о плохой дороге и начал объяснять, что в посёлке живут частные собственники, а потому государство делать им дорогу не обязано – они должны сложиться и сделать её сами. Но денег всем жалко, да и не миллиардеры тут живут, скорее так называемый средний класс. Вот прокладка дороги и затянулась.