Красивая женщина, купившая дом
- -
- 100%
- +
Ирина во все глаза рассматривала Владимира. Мужчина интересный, решила она, Волосы тёмные, седины почти не видно, а глаза голубые. Лысины и вовсе нет. Ей бы такой подошёл. Ну и что, если он моложе. Старых она терпеть не могла.
– Да, это было будто бы вчера, – продолжала общаться с Владимиром его новая знакомая, – всё свежо в памяти. Как нас с Танькой в восьмом классе посадили за одну парту, так с тех пор и дружим.
Владимир вежливо улыбнулся и отошёл от неё подальше. Татьяна заметила, что знакомство состоялось, и пригласила всех к столу. Надо сначала гостей накормить, а потом всё остальное.
– Еле добрались, – сказал муж хозяйки Сергей Алексеевич, – такие пробки, хоть караул кричи. Особенно на проспекте Мира, сорок минут там стояли. И когда же новый мэр Москвы решит эту проблему?
Сказал он это, лишь бы поддержать разговор. Мужчины не ожидали застать здесь постороннего человека – Ирину, и пока не решались при ней начать разговор о делах.
– Никогда, – поддержала разговор Татьяна, – разве что уберёт часть строений и проложит новые дороги. А пока он этого не сделал,
давайте выпьем за встречу.
Ужин прошёл, как говорится, в тёплой и дружеской обстановке.
О делах никто не говорил, все слушали Ирину, которая болтала без умолку.
– Вот взять хотя бы те же пробки на дорогах. В этом же есть и положительный момент. Хоть ты олигарх, хоть пенсионер какой-нибудь на «копейке», а дорожная пробка тебя всё равно никуда не пустит: ни вправо, ни влево, ни вперёд, ни назад. Стой и терпи, как простой смертный. Так что пробки-то уже доказали, что все люди равны в социальном положении. Правы были большевики.
Мужчины посмеялись, оценив шутку Ирины. А, может быть, она и не шутила, просто хотела, чтобы все люди были равны. Она работала на заводе и по социальному статусу относилась к рабочему классу, а по своим личным качествам и несомненным достоинствам считала себя элитой.
Татьяна заметила, что племянник то и дело вопросительно поглядывает на неё, тем самым как бы негласно вопрошая, не пора ли гостье домой, а то совсем не даёт поговорить о деле. Татьяна знала, так просто такую гостью не выпроводишь, а потому без предисловий перешла к делу, воспользовавшись тем, что Ирина на минуту замолчала, решив пригубить шампанского.
– Володя, если я правильно тебя поняла, у вас в посёлке продаётся дом. Уж не нам ли с Сергеем ты хочешь его предложить?
– Я был бы рад, если бы вы жили рядом, но не буду вам его предлагать в очередной раз. Ваше мнение на этот счёт я выучил наизусть и не питаю никаких иллюзий. Нашёлся другой покупатель.
Татьяна облегчённо вздохнула, но в то же время очень удивилась. И с новым интересом посмотрела на Владимира – любопытно же, кто будет соседом Деревянкина.
– Дом хочет купить друг вашего сына Олег, – продолжал Владимир, – он приехал из Парижа, если, конечно, он не вводит меня в заблуждение.
Супруги Поляковы недоумённо переглянулись, в первые секунды не сообразив, о ком идёт речь. Ирина навострила уши, почувствовав, что именно сейчас начнётся самое интересное.
– Вы не знаете его? Он, как я понял, хорошо вас всех знает чуть ли не с детства.
Татьяна легонько ударила себя ладонью по лбу. Как же она Олега забыла? Это же Олежка, сын её лучшей школьной подруги Нины Горлатых.
– Вспомнила, вспомнила, – сказала она, а потом обратилась непосредственно к Витушкиной, – ты его тоже знаешь.
– Да? – только и смогла вымолвить Ирина, пытаясь сообразить, стоит ли ей напрашиваться на знакомство ещё и с Олегом.
– Из Парижа – и сразу к вам в посёлок? – ещё больше удивилась Татьяна.
– Вот о нём я и хотел поговорить. Мне он показался подозрительным, – озабоченно произнёс Владимир, – он действительно из Парижа?
– В этом можешь не сомневаться, подозрительный ты наш, – успокоила его тётушка, – почти коренной парижанин, живёт там с детства.
– Хорошо, если так, а то повидал я на своём веку «парижан». Но говорит он совсем без акцента, это меня удивило.
– Он же русский, – напомнила племяннику Татьяна, – к тому же родители его люди интеллигентные, родной язык забывать не давали. Дома с ним наверняка разговаривали по-русски. Мне кажется, что сейчас в Париже русских больше, чем французов. Высоцкий ещё когда пел: «В общественном парижском туалете есть надписи на русском языке». А теперь-то уже и прогресс налицо…
Гости развеселились и решили ещё выпить и закусить – теперь исключительно за Париж. Ирина буквально ликовала по поводу того, что можно, значит, поселиться во Франции, не зная французского языка, ведь учить его такая морока, – на учёбу она всегда была ленивой.
Только Татьяна озабоченно размышляла. Её не только удивило, но и обидело то обстоятельство, что Олег связался с Владимиром, но не зашёл к ним. Раньше, будучи в Москве, всегда заходил.
– Он приехал не сразу в наш посёлок, а сразу к вашему сыну, – возобновил прерванный разговор Владимир, как только веселье поутихло, – ему надо было с ним посоветоваться как с адвокатом о покупке недвижимости в России. Он, конечно, изучал этот вопрос в Интернете. Но Интернет Интернетом, а жизнь есть жизнь.
Татьяне стало совсем плохо. Её мужа это возмутило меньше, но и он удивился, почему их дорогой сыночек родителям ничего не сказал.
Разве они посторонние в этом деле?
– Андрей, прямо скажем, оказался не промах. И родственные чувства его не подвели, – продолжал Деревянкин, – он прямо с ходу сосватал ему мой…, то есть наш многострадальный дом.
– Почему же Андрей нам ничего не сказал? – обречённо спросила Татьяна?
– Не успел. Да и почему он вам должен всё докладывать? Это его рабочие дела.
– Рабочие? Приехал сын моей покойной подруги, почти родственник… – Татьяна готова была заплакать.
– Кроме того, это грандиозная новость, – вступил в разговор Сергей Алексеевич, – даже две новости: приехал родственник, продаётся дом, а вы все против нас в сговоре, скрываете от нас самое интересное.
Теперь пришло время удивиться и Владимиру. А зачем, спрашивается, он приехал в дом к Поляковым, если не рассказать самое интересное? Именно с ними, самыми близкими людьми захотел он обсудить эти новости.
– Да, в сговоре, поэтому и хочу поговорить с вами об этом Олеге, – очень серьёзно заявил он.
– Не обижайся, – миролюбиво сказал Поляков,– жизнь-то течёт серо, тоскливо, вот нам и захотелось новостей.
– Но зачем ему дом в России, да ещё в лесу, если он сам живёт за границей? – недоумевала Татьяна, – по-моему, он что-то темнит.
Она вспомнила последнюю встречу с Олегом, когда он в их доме ел блины. Сын подруги тогда очень понравился Татьяне: умный, элегантный, небедный. Завидный жених! Ей даже показалось, что именно такой муж нужен её племяннице Юле. Но потом Олег в адвокатской конторе Андрея познакомился с красивой преступницей и сделал попытку, неудачную, правда, спасти её от российского правосудия. Значит, и сам он не очень законопослушный.
–Вот и мне показалось, что темнит,– говорил тем временем Владимир,– поселюсь, говорит, здесь навеки, в вашем райском уголке. Мы, конечно, не против, но что-то тут не так.
– Может быть, теперь он скрывается от французского правосудия, – подала голос Ирина, – сейчас такое время, что не поймёшь, где юрист, а где преступник.
– Вот это я и хотел бы точно знать,– отчеканил Деревянкин.
Татьяна находилась в смятении. Племянник явно хотел знать её мнение, а что она могла знать об Олеге? То, что он влюбился в женщину намного старше себя, а воображаемая свадьба с Юлей расстроилась? Этим своим поступком он очень разочаровал Татьяну, но нельзя же из-за этого считать человека преступником, тем более сына её покойной подруги.
Она поведала Владимиру всё, что знала о потенциальном покупателе, но тут же заявила, что не может ничего ему посоветовать. Уместнее было бы обратиться Андрею – он явно что-то знает, но не говорит.
– А ты почему так волнуешься,– поинтересовалась тётушка,– ведь дом-то не твой.
В ходе дальнейшей дискуссии выяснилось, что Владимир волнуется не зря. Во-первых, он является доверенным лицом какого-то неведомого хозяина. А во-вторых, именно он, Владимир Васильевич Деревянкин, избран председателем в своём коттеджном посёлке, и все жители с вопросами обращаются именно к нему.
– И всё-таки не заморачивайся ты из-за этого дома,– посоветовала Татьяна, – может быть, ему деньги некуда девать или отмыть их негде. А тут даже нечестно заработанные деньги он вложит в хорошее дело, купит дом. Потом, лет через десять, он его ещё и перепродаст с прибылью.
– У тебя всё получается очень гладко. А что, если в этом доме он устроит притон для бандитов или наркопритон? Нам это надо?
– Этого не может быть! – опять напомнила о себе Ирина,– если бы им руководили такие преступные замыслы, он этот дом купил бы в другом месте. Он бы нашёл такой посёлок, где его никто не знает. А тут у вас все свои, сплошная родня и друзья детства. Да ещё подешевле ему надо, денег жалко, видите ли…
Владимир с интересом посмотрел на Ирину. Вроде бы дурочка дурочкой, а иногда говорит дельные вещи. И как он сам-то до этого не додумался? Тут не преступный замысел, а что-то другое.
Пообещав тёте Тане не заморачиваться, но всё-таки проверить купюры, которые ему предложат за дом, на фальшивость, племянник засобирался домой.
– Ирину подвези. Ей тут недалеко, на проспект Мира,– попросила Татьяна.
Владимир кивнул, и гости направились к выходу.
– Что-то не нравится мне этот дом,– пожаловалась Татьяна мужу, – какие-то дурные предчувствия.
– Так нет же для этого никаких оснований,– успокоил её Сергей,– зачем придумывать то, чего нет? Да и дом этот не твой, не всё ли равно, кто его купит? Или ты уже пожалела, что не купила его сама?
– В том-то и дело, что дом этот неизвестно чей. Был бы он мой, всё было бы проще.
Сергей обнял жену и посоветовал ей поскорее лечь спать. День выдался суматошный, и она очень устала. Надо отдохнуть – тогда и сумбурных мыслей в голове будет меньше.
Татьяна послушно отправилась в спальню. А к утру и в самом деле всё как-то уложилось, успокоилось, и думать о доме уже не хотелось.
Глава 7
Когда в милиции районного центра участковый уполномоченный Илья Нагаткин в очередной раз допрашивал красивую цыганку со жгучими чёрными глазами, он услышал во дворе непонятный шум.
Цыганка, как и прежде, ни в чём не признавалась, клялась, что ничего не воровала, и просила её отпустить. Услышав шум, она насторожилась. Как только капитан милиции открыл окно, чтобы понять, что происходит, она очутилась у окна чуть ли не раньше его. Решив, что пленница собралась сбежать, Нагаткин крепко схватил её за руку.
Черноокая красавица начала громко кричать и размахивать свободной рукой, не обращая на милиционера никакого внимания. И только тут, взглянув из окна, Нагаткин увидел, что в милицию явился чуть ли не весь цыганский табор.
В глазах рябило от обилия красок, а в ушах, казалось, непрерывно работал зуммер, и от его жужжания можно было потерять сознание. О чём непрерывно кричали цыганки, понять было невозможно, и для начала участковый закрыл окно.
– Это что ещё за явление? – строго спросил он задержанную, – чего им здесь надо?
От возбуждения цыганка всё время дёргалась и не стояла спокойно на месте. В то же время она изо всех сил старалась вырвать свою руку, но капитан держал её крепко.
– Они пришли за мной. Отпусти меня, начальник,– начала она умолять участкового.
– Это с какой стати я должен тебя отпустить? Ошибки здесь никакой нет – ты действительно была в деревне в день кражи. Вот так и скажи своим родичам.
Капитан милиции снова открыл окно. Табор загудел ещё сильнее. Цыганка что-то крикнула на непонятном языке, потом опять начала размахивать рукой, как бы призывая кого-то к себе.
Шум заметно уменьшился, и вскоре из толпы выделилась дородная цыганка – видимо, главная по табору. Она направилась прямо в кабинет участкового. Он внимательно посмотрел на неё, мысленно готовясь к отпору. Видал он таких парламентёров! Но цыганка удивила его с первых же слов.
– Отпусти её, начальник, а все украденные деньги мы вам соберём и вернём,– заявила она.
Илья Нагаткин опешил. Вот уже десять лет он работал в милиции, а такого от воров не слышал. Тем более от цыган. Поэтому он не сразу поверил её словам.
Цыганка, одетая, как все, в многочисленные юбки из ярких тряпок да ещё гремящая разноцветными бусами, держалась с каким-то удивительным, нецыганским достоинством.
– Ну собирайте,– оправившись от шока, ответил милиционер,– а вот когда соберёте, тогда поговорим. А пока торопиться не будем, пусть ваша красавица у нас ещё погостит.
Цыганка покачала головой и посмотрела на стража порядка укоризненно, как будто хотела сказать: вот ты мне не веришь, а я дело говорю.
– Соберём, соберём,– повторила она,– а сами уедем отсюда подальше, и вы нас больше не увидите.
Вот даже как! Об этом давно мечтала вся местная милиция. Где нет цыган, там и проблем меньше.
– Договорились! Сейчас подсчитаем, сколько вы должны.
Капитан вытащил из ящика стола кучу бумаг – это были заявления ограбленных граждан. Черноокую цыганку тем временем уже увели в камеру предварительного заключения.
Нагаткин начал перечислять цифры: вот из этого дома десять тысяч, из этого кошелька три… «Соберу, соберу», – бубнила цыганка.
Когда она ушла, капитан решил посоветоваться с коллегами: что делать? Передавать дело в суд или всё же отпустить задержанную, если деньги и в самом деле будут возвращены? Началась жаркая дискуссия, в ходе которой мнения разделились.
Кое-кто сразу заявил, что цыганка врёт и задумала что-то нехорошее; да и вообще цыганам верить нельзя. Другие же считали, что надо подождать и посмотреть, во что выльется этот своего рода эксперимент. Однако все дружно признали, что привлечь цыган к уголовной ответственности чрезвычайно сложно. На суде они вдруг перестают понимать русский язык, а найти им переводчика, как того требует уголовно – процессуальный кодекс, практически невозможно. Одни цыгане считают себя молдавскими, другие – украинскими, а третьи вообще испанскими. Поди – ка разберись! Невинно улыбаясь и непонимающе хлопая своими глазищами, они способны вывести из равновесия любой суд. Так что в данном случае ничего другого не остаётся – надо ждать.
И вот в один прекрасный день, ровно через неделю после первого визита цыганки, она появилась в милиции вновь в сопровождении двух колоритных мужичков той же национальности. «Получай, начальник, обещанные деньги и отпусти нашу подругу, – заявила она, – а мы, как обещали, уедем.»
Милиционеры пересчитали деньги, проверили, не фальшивые ли, – всё точно, никакого обмана нет. Заложницу тут же привели и сдали её более старшей цыганке как бы на поруки. Цыгане тут же ушли.
Через пару дней цыгане собрались в путь, сдержав своё обещание уехать подальше. Удивлённые стражи порядка наблюдали, как они садились в поезд. Им был выделен отдельный вагон, иначе бы другие пассажиры задохнулись от грязи и смрада, да и оглохли бы от шума.
Поезд тронулся, взяв направление на Казань. Милиционеры, облегчённо вздохнув, помахали ему вслед. А буквально через два часа в дежурную часть милиции поступило экстренное сообщение об ограблении.
Стражи порядка схватились за голову – надо же было отправить цыган именно сегодня. В том, что преступление совершили именно они, никто не сомневался: ведь ограбление имело место в той же самой деревне Карпеевке. На этот раз бабуси лишились главного своего богатства – икон.
Глава 8
Владимир Васильевич Деревянкин чувствовал себя победителем. Он благополучно провёл операцию по продаже пресловутого дома и вздохнул свободно, с удовольствием наблюдая, как с каждым днём дом приобретал всё более жилой вид. Садовник Тимофей, скосив дикую растительность, почувствовал себя участником надвигающихся событий. Он бескорыстно помогал рабочим, убирая мусор.
Тимофей любил, чтобы везде и во всём был порядок. Одиноко стоящий коттедж с забитыми окнами наводил на него тоску. А теперь, когда в доме активно шла работа, на душе у него было тепло и радостно. Он теперь ждал от жизни только хорошего.
Но в один прекрасный день, в субботу, когда Деревянкин в кои-то веки решил устроить себе выходной, ему позвонили с контрольно – пропускного пункта и сообщили, что с ним хочет встретиться милиционер. Охрана в посёлке была строгой и просто так – по удостоверению – милиционера не пропустила.
От дома до КПП было километра полтора, и Владимир доехал туда на своём джипе. Его встретил человек лет сорока в звании капитана.
– Участковый Нагаткин Илья Григорьевич, – отрекомендовался он и протянул местному председателю своё удостоверение. Деревянкин внимательно изучил его, пока не понимая, что хочет от него милиционер.
–Мне нужно с вами посоветоваться,– сказал Нагаткин, – формально ваш посёлок относится к моему участку.
– А фактически? – строго спросил Владимир Васильевич, который по отношению к милиционеру уже был настроен недоброжелательно.
– Фактически никуда. Посёлки растут, как грибы, милиция за ними не успевает. Наш опорный пункт находится в соседней деревне Карпеевке. Вы там бывали?
Деревянкин удивлённо посмотрел на непрошенного гостя. Свалился тут, как снег на голову, да ещё задаёт дурацкие вопросы. Какое ему дело, где он бывал, а где нет? Уж не о смерти ли его первой жены с ним хотят поговорить? Дело закрыли, невиновность его полностью доказана. Но сердце бывшего мужа тревожно забилось. От нашей доблестной милиции всего жди.
– Нет, не бывал,– ответил он вяло, – как –то не возникала необходимость.
– Понимаю, захолустье. Но вот последнее время эта деревня начала привлекать внимание криминальных элементов. Не можем понять, почему.
– Вы считаете, я должен это знать? – ехидно спросил Деревянкин, ловя себя на мысли, что начинает раздражаться.
Он вспомнил, что в местном магазине, куда пошёл по просьбе жены за хлебом и молоком, слышал краем уха историю, которую обсуждали женщины. Кажется, это была очередная афёра цыган. Но его она совершенно не интересовала, и он не стал вникать в подробности.
– Не должны, но можете и знать. Слухи распространяются быстро. Не заезжали, случайно, в ваш посёлок посторонние люди, гости какие-нибудь? И вообще, не случилось ли здесь чего-нибудь необычного?
Деревянкин опять удивлённо уставился на стража порядка. Он успокоился немного, узнав, что речь пойдёт не о его деле, а совсем о другом. Но всё-таки не понимал, что же от него хотят.
– Что вы считаете необычным? – равнодушно спросил он.
Милиционер неожиданно приятно улыбнулся. Он понимал, что явился в посёлок так, на всякий случай, не имея в арсенале ни обвинения, ни конкретных вопросов. Но иногда искомое находишь там, где не ожидал ничего найти.
–Например, не заезжали те же цыгане?
– Кто их сюда пустит? Да и делать им здесь нечего.
– Не скажите,– не согласился Илья Григорьевич,– в посёлке много женщин, которые любят на досуге развлечься, погадать, например.
– Погадать? Да вы с ума сошли, – рассердился Владимир Васильевич, – это какие надо иметь мозги, чтобы слушать бредни цыган?
– Самые обычные, женские. Я не первый день в милиции и знаю по опыту, что цыгане вызывают определённый интерес.
– Если бы цыгане были в посёлке, я бы этого так не оставил. Уволил бы всю охрану к чёртовой бабушке, – ещё больше рассердился председатель, по-прежнему считая милиционера не очень умным.
– У вас здесь ничего не пропадало?
Мент опять улыбнулся, потому что видел, что Деревянкину не по душе его вопросы. Вот и сейчас председатель очередной раз счёл его вопрос глупым.
– Если преступники орудовали рядом, то почему бы и не заглянуть к вам по-соседски,– пояснил Нагаткин, не дождавшись ответа от собеседника.
Деревянкин размышлял. Цыган в посёлке точно не было, но посторонних личностей – сколько угодно, те же строители-ремонтники. А Олег? Разве Олег – не посторонняя личность? Так почему же он, председатель, молчит об этом?
– Кажется, не пропадало, – подумав, ответил Владимир Васильевич, – во всяком случае, никто не жаловался. Но у нас один господин купил долго пустовавший дом. Сейчас там ведутся отделочные работы, трудится бригада рабочих. Это как раз посторонние люди.
Капитан Нагаткин заинтересовался домом, и Деревянкин рассказал ему всю историю купли – продажи.
– А нельзя ли на него взглянуть? На дом.
Деревянкин тяжело вздохнул, не скрывая своего неудовольствия, но отказать стражу порядка оснований не нашёл и пригласил его в свой джип. До дома ехали минут пять. Нагаткин молча изучал окрестности через окно машины.
Дом, казалось, не произвёл на милиционера особого впечатления. Рабочие тоже выглядели вполне обычно. Увидев, что пожаловали гости, они бросили работу и смотрели на них.
– Это наш участковый, Илья Григорьевич Нагаткин, – представил милиционера председатель,– изучает обстановку, знакомится с людьми.
– Вы случайно не видели здесь цыган? – спросил участковый, – в соседней деревне они совершили ограбление.
– Да вы что! Я думал, они только во время гадания легковерных людей обдирают. Позолоти ручку…
– Нет, не видели,– ответил другой.
Нагаткин ещё раз внимательно оглядел рабочих. Ничего подозрительного.
– Если вдруг цыгане появятся и захотят погадать, немедленно сообщите мне, – милиционер протянул визитку рабочему, который заговорил с ним первым. Тот обещал.
– Ой, как погадать хочется, – пошутил кто-то, – вдруг меня богатое наследство ждёт, а я тут вкалываю.
Раздался дружный хохот.
– Хорошо у вас тут,– заметил капитан милиции, оглядываясь по сторонам, а потом решил прогуляться вокруг дома. Деревянкину пришлось его сопровождать.
– Так, так, – бормотал Нагаткин себе под нос,– трава скошена, пахнет свежим сеном – здесь просто благодать. Однако кругом забор, за забором лес…Цыгане тут и правда не бывали.
Домой Деревянкин вернулся только к обеду. Единственная свободная суббота за последние полгода, и то не дали отдохнуть.
Подозревать его вздумали непонятно в чём. И чего этому менту надо, преступников ловил бы лучше, чем по лужайкам гулять.
Приятное с утра, к обеду настроение окончательно испортилось. Ел он вяло, на вопросы жены отвечал неохотно, а после обеда закрылся у себя в кабинете.
Милиционер Нагаткин, напротив, был доволен своим визитом в посёлок. Если вдруг что-нибудь понадобится, у него здесь уже есть знакомые. В конце концов, преступление не рядовое, надо прорабатывать все версии. Так сказал старший следователь из районного центра, но Нагаткин и сам знает, что к чему.
В который раз он прогонял в памяти события прошлой недели. Странное поведение цыган, возвративших деньги. Проводы их на вокзале. Звонок из Карпеевки о краже икон. А вдруг это не цыгане иконы украли?
Уехавших цыган работникам милиции удалось догнать и допросить, но толку от этого было мало. Обыск в вагоне ничего не дал – никакими иконами здесь и не пахло. Разве что они успели их куда-нибудь сбагрить? Но когда?
В цыганском вагоне стражей порядка встретили, мягко говоря, неласково. Женщины кричали, дети визжали. В адрес работников милиции неслась нецензурная брань. Но всех превзошла кормящая мать, которая,
беззастенчиво обнажив грудь, брызнула в лицо молодому сотруднику струёй своего молока.
Стражи порядка ушли ни с чем, а когда встретились с оперуполномоченным, выезжавшим для допроса потерпевших в деревню Карпеевку, поняли, что так просто воров не найдёшь. Тут действовала, скорее всего, целая банда – и операция была продумана до мелочей.
Глава 9
История о похищенных иконах оказалась довольно интересной и даже в чём-то загадочной. Как и многие подобные истории, она имела свою предысторию.
Всё началось, видимо, как раз с приезда в Карпеевку тех самых цыган. Не за бабулькиными деньгами они туда приезжали, хотя и их прихватили попутно. Они выполняли чьё-то задание, задание серьёзное и высокооплачиваемое.
Именно по их наводке приехали в деревню двое вальяжных мужчин на красной «Ауди». Они вышли из машины и , оглядевшись, направились в ближайший дом. Не заходя в него, супермены попросили хозяйку выйти на улицу, якобы для важного совещания.
Вскоре на лужайке у красивой раскидистой ветлы собрались все жители деревушки. Особого приглашения им не потребовалось – приезд в их захолустье роскошной иномарки не остался незамеченным. Шум мотора заставил их тут же выглянуть из окон и дверей, а выход на улицу соседки – тут же покинуть свои дома, оставив двери открытыми.
Молодые – на вид не более двадцати восьми лет – мужчины представились работниками органов соцобеспечения и решительно приступили к делу. Уделив персональное внимание каждой из бабушек, они очень вежливо интересовались их бытом. Один из них задавал вопросы: не течёт ли крыша, не развалился ли сарай, не надо ли привезти к зиме дров. В это время второй «работник органов соцобеспечения» держал в руках красивый блокнот-ежедневник и тщательно записывал фамилии и требования жильцов.