- -
- 100%
- +
Нашу игру в гляделки прервал шаман.
– Мое имя Шаксас, – представился он. Я вежливо приподняла брови, ожидая продолжения, но его не последовало.
– У нас не принято разглашать имя рода, – правильно понял меня шаман, заставив смутиться. А ведь это общеизвестный факт, о котором я была в курсе.
– Рейн Эльвин-Грим, – тихо назвалась я и посмотрела на шанара, но тот откровенно проигнорировал наш обмен любезностями. Кажется, я не к тому врагу обратилась за разъяснениями.
– Райвен очень неосторожно обошелся с твоей душой, – орк откровенно забавлялся сложившейся ситуацией. Похоже, он справился с собственными инстинктами, и я решила последовать его примеру. Что бы там ни произошло между нашими предками, это было еще до нашего рождения. Дети Гатара обладают вспыльчивым характером, но при этом они горды и прямолинейны, и у них существует неписаное правило «Солдат ребенка не обидит». Сейчас, пока моя одежда в крови, а голова кружится от слабости, я в безопасности. Я, в свою очередь, не враг своему здоровью, чтобы только-только вернувшись от врат Элизиума, снова туда стремиться.
– Но еще неосторожнее он поступил с твоей кровью, – продолжил орк, и во взгляде, направленном на карателя, читалась смесь осуждения и жестокой насмешки.
Мне показалось, или шанар действительно смутился? Такое ощущение, что он как будто сжался под пронизывающим взглядом дитя Гатара.
– Что ты сделал с моей душой? – хрипло выдавила я, пытаясь понять, чувствую ли я утрату. Но то, что однокрылые могут вырвать душу своего противника, чтобы преобразовать ее в магическую энергию, ни для кого не секрет. За это, наверное, их больше всего и ненавидят. И самая распространенная профессия для шанар – палач, потому что они могут лишить не только жизни, но и посмертия.
И как мне теперь жить без души? Кто я теперь?
Слабость прошла окончательно, злость придала мне сил. Руки непроизвольно сжались в кулаки, ногти больно впились в кожу, оцарапав ее, но что такое одна капля крови по сравнению с тем, что я уже потеряла?
– Глупость. Я сделал глупость, и признаю это. – шанар, наконец, поднял голову, и я невольно отшатнулась. Бриллиантовая серьга тускло блеснула в свете неполной луны, на миг оторвав меня от его глаз. Самых страшных глаз в мире. С бледного лица карателя на меня глядели две бездонные пропасти, черные, как сам Хаос. Каратель окутался бледным сиянием, и я поняла, что он начал трансформацию в свою боевую форму. Я никогда не видела детей воздуха в их изначальном облике, с двумя крыльями, и затаила дыхание, отступив еще на пару шагов.
Но Райвен разочаровал меня, второе крыло, готовое взметнуться в воздух, стремительно свернулось и исчезло. Лицо духа неба озарила горькая усмешка, глаза вновь стали нормального серо-зеленого цвета.
– Раз уж ничего нельзя исправить, остается только смириться, – тихо сказал каратель, так, по сути, и не ответив на мой вопрос.
И я не выдержала. Глухо рыча, я шагнула к пернатому с твердым намерением удавить его, наплевав, что шансов у меня нет. Благоразумие – это штука, которая в моем случае иногда просто выключается, оставляя меня во власти рефлексов.
– Что ты сделал со мной? – я, не задумываясь, потянулась за скимитарами, походу окутывая себя защитной аурой, и мгновенно взметнувшийся к моему горлу меч карателя остановил меня лишь на мгновение. Я бы позволила лезвию оставить порез на моей шее, я бы сделала все, чтобы получить ответы, но орк крепко схватил меня за локти, не давая вырваться.
Немного помедлив, Райвен спрятал оружие.
– Твоя душа на месте, – тихо, но отчетливо ответил он, и я затихла в руках орка, позволив ему держать меня. – Но наши жизни теперь каким-то образом связаны. Если ты умрешь, я тоже умру.
Глава 6. Клауд
Клауд Эллур-Атар. Один год назад
И все-таки мне интересно, зачем глава Альянса Света отправил единственного сына в самое сердце вражеского лагеря? Открытая война между светлыми и темными давно завершилась, но память-то осталась. А сейчас, когда Богиня Тьмы вот-вот сбросит оковы, все уже заочно ополчились на темных эльфов. Этим можно объяснить и страх Алекса за безопасность Рейн. Красные глаза – признак особого благословения Никсы, а если учесть, сколько зла она принесла на Сумеречный Континент и в Алассар в целом, то благословение это сродни проклятию. Это как смертный приговор, полученный в дар при рождении.
Во время занятия я внимательно изучал новенького. Думаю, справиться с ним будет не так сложно. На вид обыкновенный слабак, привыкший, что все вокруг его любят и восхищаются. Конечно, это же сынок главы Светлого Альянса. Но я сломаю его за пару дней, превращу в жалкую тень самого себя. Настроение от этих мыслей почему-то не поднялось. Мне, по сути, глубоко наплевать на мальчишку, так же, как и на Рейн. Если бы не приказ герцога Алькьярна, я бы даже внимания на этот мусор не обратил, продолжая двигаться к собственной цели. И необходимость тратить свое время на этих ничтожеств вызывает во мне лишь глухое раздражение.
Мастер Кронос беспрепятственно завершил занятие и отпустил нас. У меня по расписанию была встреча с наставником, и я решил воспользоваться случаем и представить ему Рейн. Дождавшись, когда все, включая светлого, покинут аудиторию, я схватил Рейн за руку и потащил за собой. Она вырвалась с необычной для столь хрупкого создания силой.
– Какого хаффа? – рявкнула она, прожигая меня полным негодования взглядом. Признаю, я слегка опешил. Вот уж чего, а злости с её стороны я никак не ждал.
– Хочу познакомить тебя с твоим будущим наставником, мастером Мисту, – забыв о высокомерии, ответил я. Приложить бы её за такое пару раз об стену, но, думаю, у меня еще будет много времени на воспитание девчонки. Рейн, похоже, испугалась собственной вспышки. Кровавые глаза уставились на меня двумя бездонными озерами.
– Прости, – она отвела взгляд и опустила голову. А затем почему-то начала оправдываться. – Просто не стоит прикасаться ко мне без предупреждения. Я еле сдержалась, чтобы не полоснуть тебя мечом.
А ведь и правда, в одной её руке был зажат обнаженный скимитар. Не удержавшись, я рассмеялся.
– Рейн, – под её настороженным взглядом мне стало еще смешнее. – Ты при всем желании не успела бы меня ударить. Одно резкое движение, и я сломал бы тебе руку в трех местах.
И, скорее всего, шею, но этого я говорить не стал.
Вместо ответа девчонка кивнула и закинула меч в ножны. Надеюсь, на следующее занятие она явится уже без оружия. На первый раз я готов простить нарушение правил Академии, но в дальнейшем подобных поблажек не будет.
Больше не пытаясь взять её за руку, я пошел вперед. Тренировочная арена была на заднем дворе Академии, и по идее мастер Мисту уже должен быть там с несколькими своими учениками. Если честно, он уже ничему не мог меня научить. Я взял у него все, что он мог мне дать, и даже больше. В тренировочных боях я неизменно побеждал своих противников. Наверное, это возмездие за многочисленные поражения в прошлом.
Обернувшись, я понял, что Рейн за мной не идет. Устало вздохнув, я вернулся. Поистине, мое терпение безгранично, раз я до сих пор и пальцем её не тронул. Девчонка так и стояла в коридоре, провожая меня подозрительным взглядом.
– Ну, что еще? – равнодушно поинтересовался я. Не могу сказать, что меня действительно волнуют её чувства и переживания. Мне даже не особо интересно, как она собирается адаптироваться в Академии. Мое дело – защищать.
Рейн долго молчала, прежде чем ответить.
– Клауд, я могу тебе верить? – наконец, очень тихо спросила она.
Признаюсь, я ждал этого вопроса, но не так скоро. Она сильная, да, но ей нужен кто-то, кто поддержит в трудную минуту. Какой-то островок спокойствия посреди океана враждебности. Проблема в том, что я никак не могу быть этим островком. Мне это не нужно. Поэтому я выдержал пристальный, исполненный надежды взгляд кроваво-красных глаз.
– Здесь никому нельзя верить, – сказал я как можно более спокойно. – И я не исключение.
Я сказал правду. Скорее я тот, кого ей следует бояться.
– Тогда тебя никто не должен видеть рядом со мной, – вполне резонно заключила она. И откуда в девчонке такая проницательность?
– Пожалуй, – согласился я, чувствуя себя последним идиотом. Нельзя, чтобы кто-то видел, что я вообще с ней вот так вот просто разговариваю. Я, по идее, должен стать её главным мучителем. Я же темный король, палач, тиран и далее по списку.
Она кивнула и больше ни о чем не спрашивала. Не хочу знать, что она для себя решила, мне главное как можно скорее увеличить расстояние между нами, провести четкую грань. Кажется, у меня получилось. Стена вышла высокой и прочной.
Отвернувшись, чтобы скрыть промелькнувшую в глазах боль, девчонка обошла меня и направилась на арену. Я, мысленно выругавшись, последовал за ней. Ну что за наказание?
«Алекс, за что мне это?» – не выдержал я.
В ответ герцог Алькьярн рассмеялся, не обратив внимания, что я непочтительно назвал его по имени. Его многие так называли, считая скорее другом и старшим братом, нежели командиром, но я никак не мог перешагнуть этот порог. И вот, наконец, решился.
«А кто сказал, что будет легко?» – казалось, он искренне веселится. Мне и самому стало неуютно от собственного нытья. Воздержавшись от колкого комментария, я направился к наставнику. Иногда полезно вовремя заткнуться, учитывая вспыльчивый характер Алекса.
Я шел по двору Академии, и мне, как обычно, уступали дорогу. Никто не мог бы подумать, что нас с темной что-то связывает. Слишком уж это было неправдоподобно, чтобы я опустился так низко. Поэтому на арену мы пришли с интервалом в полчаса. По дороге я наблюдал, как кто-то из учеников назвал Рейн чудовищем и послал в неё легкое проклятие. Она даже не повернулась, только пошатнулась от удара и пошла дальше. Упрямая девчонка.
Я мог только смотреть. И запомнить лицо обидчика, чтобы позже провести с ним долгую воспитательную беседу. Поняв, что спровоцировать девчонку на драку не получится, от неё отстали.
Я смотрел, как она наигранно легкой походкой подходит к мастеру Мисту. Рыцарь окинул хрупкую девушку, упакованную в полный тяжелый доспех, оценивающим взглядом и кивнул. Похоже, мое вмешательство вовсе не потребуется. Рейн с первого мгновения расположила к себе учителя. В глазах мастера мелькнуло что-то плотоядное, что мне сильно не понравилось, но повода вмешаться у меня пока не было. По правилам, в Лексиане строжайше запрещена связь между мастерами и их учениками. Но я могу поклясться, что Мисту не раз нарушал запрет, пользуясь дружбой с Алексом. Я не беспокоился за честь Рейн, не мое это дело, но, может быть, стоит её предупредить? Мисту разобьет её глупое сердце, растопчет и забудет. Не хватало мне только самоубийства.
Еще раз напомнив себе, что я не подписывался нянчить темную, я направился в свою комнату. На арене мне делать нечего. Слишком уж там скучно. Да и Рейн вызывает только злость и раздражение.
Похоже, я сделал правильный выбор. Достигнув середины двора, я увидел в саду Академии знакомую фигуру. Усмехнувшись в предвкушении неплохого развлечения, я направился туда. Лелуш расположился под раскидистой яблоней. Закинув руки за голову, он подставил лицо холодному осеннему солнцу и закрыл глаза. Я в курсе, насколько светлые любят лето, и ловят каждую возможность принять солнечную ванну. Скоро придет зима, и лютые холода заставят эльфов отсиживаться в стенах Академии. На безмятежном, идеально правильном лице застыла легкая усмешка, как будто ничего ему здесь не угрожает. Наверное, это больше всего меня и выбесило. Даже больше, чем разгуливающий неподалеку тихо урчащий фамильяр в виде курицы-переростка.
Решительно загородив солнце, я склонился над распахнувшим глаза эльфом.
– Ученик Лелуш, – произнес я своим коронным тоном ледяного принца. – У вас что, нет занятий?
Эльф окинул меня испепеляющим взглядом.
– Отвали, пернатый, – выдохнул он, выразительно глядя на мое черное крыло. Тонкие губы искривились в брезгливой усмешке, и моя рука непроизвольно потянулась к эльфийской глотке. Я не стал сдерживаться. Курица за спиной обеспокоенно закудахтала, но приближаться не стала.
– Послушай меня, придурок, – я сладко улыбнулся, склонившись к самому его лицу, и почувствовал исходящий от эльфа аромат мяты и ванили. – Придет время, и ты будешь умолять меня о пощаде.
Рывком поставив светлого на ноги, я с силой приложил его о ствол дерева, с удовлетворением услышав, как воздух с шумом покинул его легкие. Увернувшись от летящего мне в лицо кулака, я рассмеялся. Слабая попытка светлого защититься позабавила меня. Это как если бы котенок попытался спастись от взрослого снежного волка. Воздух вокруг меня задрожал от магии воды. А парень времени зря не теряет. Отпустив эльфа, я бросился в сторону, в последний миг уйдя от сияющей волны. Вслед мне послышался торжествующий смех ушастого.
Что ж, к хаффу правила Академии. Затратив минимум энергии, я заблокировал способность светлого к магии. Ненадолго, но мне этого хватит. Оружия у меня с собой нет, поэтому придется обойтись без красивой дуэли и пустить в ход грубую силу. Замахнувшись, я крепко впечатал свой кулак в челюсть белобрысого. Голова эльфа дернулась, губы окрасились кровью, наполнив воздух терпким ароматом.
– Ублюдок, – хрипло выдохнул он, пытаясь вырваться из моей хватки. Глубоко втянув носом воздух, я ухмыльнулся, мечтая превратить лицо эльфа в кровавую маску. Этот мерзкий недомерок заставил меня опуститься до рукопашного боя. Меня, короля Академии.
К сожалению, Лелуш не разделял моих намерений, и маленький на вид кулачок с силой врезался мне в скулу, заставив мир вокруг на несколько мгновений стать совершенно белым.
Я с удивлением сплюнул кровь, потекшую мне в глотку. А мелкий не такая сопля, как я рассчитывал. С тихим рычанием я бросился на него и, пользуясь его временной магической беспомощностью, повалил на землю и несколько раз ударил в живот. Ушастый вяло отбивался, но с каждым моим ударом его силы убывали. Что-то слабо куснуло меня за задницу. Не оборачиваясь, я ногой отпихнул от себя пернатого фамильяра. Курица возмущенно закудахтала, но больше не полезла. Однако её нехитрого маневра хватило, чтобы светлый успел прийти в себя. Меня вновь охватило серебристое сияние магии Альвин. Я не успел даже вздрогнуть прежде, чем волна ледяной воды накрыла меня с головой.
Меня отшвырнуло от ушастого. С трудом удержавшись на ногах, я вновь прыгнул вперед, не обращая внимания на ноющую боль в груди. Ну, теперь-то он точно заплатит. Поначалу я хотел его просто проучить, показать, кто хозяин. Но теперь мне по-настоящему хочется его убить, размазать по земле это воплощение света Алассара.
Вытерев бегущую по лицу кровь, эльф готовился к новому удару. В золотистых глазах застыла решимость. Я невольно скривился. Не собираюсь я ему давать второго шанса. Только не этому недомерку. И для того, чтобы расправиться с эльфом, мне даже оружие не надо. Два быстрых удара в живот, и светлый беззвучно свалился на землю, зарывшись носом в опавшие листья. Моя ярость угасла так же внезапно, как и вспыхнула. Лелуш медленно поднялся, сверля меня полным ненависти взглядом.
– Запомни, – холодно бросил я, мечтая поскорее стереть с рук кровь этого ублюдка. – В этой Академии все подчиняются мне. Я буду избивать тебя до тех пор, пока ты это не поймешь.
Надеюсь, он не такой идиот, каким его считает Алекс, и уяснит все с первого раза. Потому что в следующий раз моя победа может оказаться не столь легкой. Да, сегодня я застал его врасплох. Но что, если он будет готов принять вызов?
Так и не дождавшись ответа, я хмыкнул и оставил светлого наедине с его курицей. Пусть он подумает как следует. А я буду надеяться, что он примет верное решение, потому что в противном случае мне не останется ничего другого, кроме как убить его.
Глава 7. Клауд
Клауд Эллур-Атар. Один год назад
Изначально я планировал настроить против белобрысого всю Академию, но в какой-то момент все кардинально изменилось. Там, в саду, он не боялся никого и ничего. Сидел безоружный и расслабленный, как будто в Лексиане у него не может быть врагов. Думает, что родство с главой светлого Альянса ставит его выше межрасовых разногласий в нашей Академии?
Моя задача – отвлечь внимание от еще одного недоразумения – красноглазой эльфийки. Я уже не пытаюсь понять, зачем она нужна клану, почему Алекс не оставил её на той обочине жизни, где у него хватило глупости её подобрать. Не мое это дело – анализировать поступки герцога Алькьярна, и уж тем более я не вправе его осуждать. Но.. я все равно не понимаю.
Лелуш оказался не так прост, как я рассчитывал. И не так слаб. Я могу бить его хоть каждый день, унижать, но сломать гордого светлого будет тяжело. Однако его смерть не принесет мне удовлетворения. Я хочу, чтобы он полностью покорился моей воле, хочу видеть преданность в золотистых глазах, хочу любоваться его склоненной головой. Нехорошее предчувствие сдавило сердце, но я решительно отогнал прочь все дурные мысли. Главное, не перегнуть палку. И, думаю, Рейн сыграет немаловажную роль в осуществлении моего замысла.
Что я буду делать со сломанным эльфом дальше, я пока еще не придумал. Позволю ему остаться в клане и верно служить Алексу, наверное. В конце концов, это перестанет быть моей заботой.
Я отложил книгу в сторону и неохотно поднялся. Время занятий окончилось, и ученики, предоставленные сами себе, разбрелись по Шаенону и его окрестностям. Я и сам давно хотел наведаться в торговую лавку, посмотреть на оружейные новинки. Убийца Драконов – семейная реликвия, доставшаяся мне от отца, верно служил мне на протяжении всего времени обучения в Академии, но пора бы подумать о парном оружии. Не сомневаюсь, в ближайшем будущем оно мне понадобится.
Накинув плащ, скрывающий ножны с мечом и мое необычное крыло, я спустился во двор Академии и практически сразу увидел Лелуша. Белобрысый хафф что-то оживленно рассказывал окружившей его толпе, состоящей преимущественно из девчонок. Судя по его сияющим глазам и широкой улыбке, никакой угрозы он по-прежнему не чувствовал. Эльф веселился и активно жестикулировал руками. На его лице не осталось и следа нашей вчерашней потасовки. Видимо, в отличие от меня, он дошел до башни целителей. Курица безмятежно ковырялась неподалеку, и я вдруг ощутил сильнейшее желание как следует пнуть её под зад, чтобы опровергнуть общеизвестный факт, что этот вид фамильяров не летает. Летает, еще как.
Как и следовало ожидать, с моим появлением во дворе на один краткий миг повисла гнетущая тишина. Но и этого мгновения хватило, чтобы Лелуш меня заметил. Его улыбку как ветром сдуло. Сияющие глаза погасли и потемнели от нескрываемой злости и какой-то холодной, всепоглощающей ненависти.
– Клауд, – он указал на меня пальцем, и все взгляды мгновенно устремились ко мне. Эльф мрачно усмехнулся. – Ты больше не сможешь застать меня врасплох. Я готов повторить вчерашнее.
Я даже не удивился, что эта белобрысая скотина знает мое имя. Но мне не понравилось, что теперь вся Академия в курсе нашей вчерашней потасовки. И, судя по всему, в своем рассказе Лелуш выставил меня трусом, напавшим со спины. По сути, так оно было, я застал его врасплох, но больше такое действительно не повторится, я больше не дам волю своей ярости.
Я так же мрачно кивнул, принимая вызов. Время и место дуэли мы обсудим позднее, не при свидетелях. Что ж, ушастый, ты сам выкопал себе могилу.
Лелуш неожиданно плотоядно ухмыльнулся, и направленный на меня мрачный взгляд обещал долгую мучительную смерть. Толпа неуверенно последовала его примеру, окатив меня волной неприязни. Я прекрасно чувствую фальшь, и сразу понял, что многим сейчас, мягко говоря, неуютно. На меня кидали обеспокоенные взгляды, прекрасно зная, что у меня идеальная память на лица, и что я очень, нереально злопамятен. Именно поэтому многие поспешили покинуть двор Академии, а оставшиеся неуверенно улыбались мне, как бы говоря «я ничего такого не имел в виду». Но лишь в золотистых глазах я увидел так знакомый мне мстительный блеск.
Мрачно усмехнувшись, я едва заметно покачал головой, ясно давая понять, что запомнил их всех. Взгляд мой выражал истинное разочарование. И сожаление. Да, будь у меня сердце, я бы их пожалел. Лишь светлый не удостоился моего взгляда. С ним я поговорю отдельно. Так и не ответив на провокацию, я резко развернулся и последовал своей дорогой. Знаю, он ждал от меня каких-то действий, но я не собираюсь играть по его правилам и выставлять себя посмешищем. Следующие слова эльфа полетели уже мне в спину.
– Посмотрим, кто первым запросит пощады.
Я не обернулся, хотя кулаки чесались разбить эту идеально правильную физиономию, эти улыбающиеся губы и смеющиеся глаза. Может, плюнуть на все и вызвать его на дуэль прямо сейчас? Но тогда, скорее всего, половина Академии возненавидит меня за убийство всеобщего любимца. И как этот гад умудрился настолько очаровать толпу, что они забыли о своем враждебном отношении к светлым? Безмозглые идиоты. Предатели. Еще раз напомнив себе, что я не собираюсь пока убивать светлого, я покинул двор Академии.
Настроение выходить в город как-то пропало. Может, стоит посоветоваться с Алексом? Нет, он не поймет. Не поймет, почему глава ученического совета не смог поставить на место одного единственного эльфа. Я и сам этого не понимаю. Я привык действовать силой, запугивать, наводить ужас одним видом своего крыла. Меня ошибочно считают проклятым. Я не пытаюсь кого-то разубедить. Я, наоборот, склоняюсь к мысли, что меня действительно прокляли. Не зря я, наверное, стал палачом, ведь единственное, что я умею делать и делаю хорошо – это убивать. Я влюблен в это ремесло. Я, наверное, больной ублюдок, раз мне так все это нравится. Но, с другой стороны, это прекрасное оправдание для всего, что я делаю.
Наверное, мне действительно придется использовать Рейн. Но для этого надо приручить её, сделать так, чтобы она безоговорочно мне доверяла и подчинялась. Я устало вздохнул. Похоже, это тоже невыполнимая задача. Одного взгляда на неё достаточно, чтобы понять, что её верность уже принадлежит Алексу. И вряд ли я смогу это изменить. К тому же, где гарантия, что Рейн в моей игре не пострадает? Алекс ясно дал понять, что я отвечаю за неё жизнью. Готов ли я к такому размену? Скорее, я должен во что бы то ни стало защищать её. Стать её тенью. Я усмехнулся. Тень тени.
Окончательно запутавшись, я направился на задний двор, где находилась тренировочная арена. Если мне кто-то и может дать дельный совет, то это мастер Мисту.
Но и на этот раз мне не повезло.
Мой учитель был вплотную занят своей новой ученицей. Я с интересом наблюдал, как она танцует, скрестив над головой парные мечи, открытая для любого удара. Но каким уродом надо быть, чтобы замахнуться на темную во время танца? Наверное, надо быть мною. Или орком, которые с молоком матери впитывают в себя ненависть к эльфам.
Закончив танец, Рейн самоотверженно кинулась в атаку. Я только головой покачал, наблюдая, как мастер играючи отшвырнул её назад. Но девчонка оказалась упертой до абсурда. Поднявшись на ноги и едва заметно морщась от боли, она снова ринулась вперед. Мисту не стал её бить, просто увернулся, ожидая, что Рейн упадет сама и зароется носом в землю, но она в последний миг изменила траекторию, и острый меч скользнул по тяжелой броне, едва не оцарапав учителя.
Я мысленно зааплодировал. Она быстро учится. А учитель не раз проделывал этот трюк и со мной. Самое главное в бою, говорил он, предугадывать намерения противника. Если ты знаешь, что он сделает в следующий момент, можешь считать, что он уже лежит у твоих ног. И чтобы не давать противнику преимущества, надо всеми силами стараться его обмануть. Менять траекторию удара, следить за собственным взглядом, отвлекать противника, заманивать и заставлять совершать ошибки. Рано или поздно он попадется в ловушку, оступится и раскроется для критического удара.
Я всегда очень внимательно слушал, и очень хорошо запоминал. Поэтому я не повторяю своих ошибок дважды.
Заметив меня, мастер Мисту сдержанно кивнул, приглашая присоединиться. Я скинул плащ и, выдернув оружие из ножен, ступил на арену. Рейн настороженно рассматривала меня из-под густой челки. И как она умудряется что-то оттуда видеть? Неплохо бы посоветовать ей зачесывать волосы назад. У неё красивое лицо, с правильными чертами, с идеальной, гладкой кожей. А необычные глаза делают её еще более привлекательной на мой взгляд. Нет, я бы не стал заводить с ней никаких отношений, но совершенно по другой причине. У меня нет сердца, я не способен на какие-то долгие, искренние чувства. Но кого интересует мое объективное мнение? Девчонка откинула со лба непослушные пряди, и я увидел, что её бровь пересекает глубокий, едва затянувшийся тонкой корочкой порез. Здесь не видно руки целителя. Порез сделан совсем недавно, и сделал это не мастер Мисту.