Мечтать полезно, милый босс!

Серия «Боссосекретастика»

© Оксана Алексеева, 2026

Глава 1

– Еще разок, помедленнее. Я должен принять вас на работу, потому что это место прекрасно подходит программе вашей прокачки? Поправьте, если я что-то понял неправильно.

Игорь Валентинович не выглядел раздраженным – скорее озадаченным. Он все никак не мог поверить, что девушка говорит серьезно. А так все хорошо начиналось: пришла, произвела впечатление спокойной и ответственной, об опыте работы в регистратуре поликлиники рассказывала без нервов и претензий – а это Игорь посчитал добрым знаком. И вот когда он уже определился, что берет ее на должность секретаря, девица начала заливать такое, что ему с каждой секундой становилось все непонятнее и одновременно смешнее.

– Не совсем так, – поправила Катюша. – Давайте я с самого начала все вам расскажу.

– Не надо! – на всякий случай испугался директор. Он посмеяться любил, однако слишком много смеха жизнь-то продлевает, но работать мешает.

– Надо, – уверенно успокоила Катюша своего будущего начальника. – Я вам сейчас все так расскажу, что вы сразу захотите меня принять на работу.

Игорь откинулся на спинку стула, упер руку в подлокотник и задумчиво водил пальцами по подбородку, тем самым скрывая улыбку. Он тут вообще-то грозный боссище, негоже сразу человечность демонстрировать. Хотя эту он на работу все равно теперь не примет, так что ничего страшного, если она заметит, что он едва держится от хохота.

– Все началось с того… – загадочным голосом сказочницы из детской телепрограммы вещала Катюша, – что он назвал меня «женщиной»!

– Кто? – Игорь задал вопрос и тут же о нем пожалел. – Климов?

– Да при чем тут Климов? – несколько раздраженно развела руками Катя. – Вы меня вообще, что ли, не слушаете?

– Простите, простите, – съязвил он. – Продолжайте, больше отвлекать ерундой не буду.

Катюша вмиг успокоилась:

– Так вот. Стоим мы с подругами на входе в клуб, очередь ждем. А сзади другая компания подходит, у них вроде как проход в вип-зону вне фейс-контроля. Ну, это для истории значения не имеет, не обращайте внимания! – она отмахнулась, как будто Игорь вообще собирался обращать внимание на эту историю. – В общем, мы им путь загораживали. Вот они и попросили пройти.

– Нахамили? – Игорь все никак не мог уловить смысл.

– Нет, конечно! С чего вы взяли? – удивилась Катюша. – Вежливые, приятные люди! Просто попросили. Один такой голосочком елейным мне в спину и протянул: «Женщина, позвольте пройти». Представляете?

– Вообще нет, – честно признался Игорь Валентинович. – Я такие жуткие истории только в передаче «Человек и Закон» слышал. Как вы смогли такой стресс пережить?

– Шутите, да? – догадалась Катюша, но сдаваться пока не собиралась и потому терпеливо пояснила. – Он меня «женщиной» назвал!

– Стесняюсь спросить, – Игорь уже почти в голос ржал, что сильно портило его образ холодного железобетонного начальника, – а обычно вас незнакомцы за мужчину принимают?

Катя тяжело вздохнула и закатила глаза. Не очень приятно будет работать на умственно отсталого, но что поделаешь? Ей несложно ему на двух пальцах и по десятому кругу объяснять:

– Мне двадцать пять, Игорь Валентинович! Это лет триста назад я была бы уже матерью пятерых детей и пары внуков!

– Матерью внуков?

– Да не придирайтесь к терминам! В двадцать первом веке женщинами называют тех, кто уже всё, не котируется! Не замечали, что подтянутых спортивных див только девушками зовут? Ей тридцать восемь, Игорь Валентинович, а все девушка! Не женщина и уж тем более не баба какая, а девушка, потому что язык не повернется так конфетку обозвать. Да я сама таких пару знаю, загляденье! Понимаете теперь?

– Понимаю, но лучше бы обошелся без этого понимания, – признал мужчина. – Давайте уже ближе к делу, Екатерина. Какая связь между тридцативосьмилетними конфетками, Климовым и, самое главное, мной?

– Ну наконец-то, конструктив попер, – обрадовалась Катя. – Вот именно тогда что-то в моем мозгу и перемкнуло…

– Это я вижу, – перебил он. – И уже не надеюсь, что разомкнет. Вы продолжайте.

– Продолжаю, – с нажимом сказала Катя. – Продолжаю, несмотря на ваш неуместный сарказм! Перемкнуло меня основательно, самый настоящий кризис полного переосмысления. Как будто до того дня я в сказке какой-то жила и тут бац, попаданка в реальный мир. Понимаете?

– У меня совещание через полтора часа. А так хотелось бы дослушать эту историю хоть до промежуточного финала.

Катя поняла его просьбу и теперь затараторила быстрее:

– Мама всю жизнь мне твердила, что нельзя ни под кого подстраиваться. Что все эти мини-юбочки, реснички нарощенные, спортзалы с гантельками – это для тех, кто из себя ничего не представляет. А человек сам по себе ценность. Хоть как его выряди, ценность его от этого не меняется.

Она заметила, как мужчина невольно скосил взгляд на ее длинную мешковатую юбку, но на этот раз от комментариев воздержался. Да Катя уже и сама понимала, что гардероб пора пересматривать. Ее вряд ли можно назвать уродиной, но и первой красавицей никто не считал – довольно густые русые волосы собраны в хвост, ноль косметики или средств для укладки, широкая и удобная одежда, выгодно скрывающая не слишком идеальную фигуру. Все то, о чем говорила мама, – при отсутствии яркого фантика ухажеры сразу начнут замечать Катину сущность. Но что-то уже очень давно никто не рвался ее замечать. А Катя это пытается объяснить Игорю Валентиновичу – подчеркнуто холеному директору сети частных клиник. Ему вряд ли намного больше тридцати, но весь такой из себя пижон: пиджачок сидит как влитой, с галстуком гармонирует, щетинка модная, причесон торчит настолько идеально, словно место каждой волосинки тщательно обдумывалось стилистом. А может, Кате и повезло, что он именно такой – Игорь Валентинович должен понять, по какой причине девушка захотела перейти из одной лиги в другую. Потому именно сейчас надо договариваться, пока не договорится:

– И до недавних пор я пребывала в твердой уверенности, что парни меня на свидания не зовут, потому как до моего уровня недотягивают. Им кого попроще подавай, не такую начитанную, чтобы у нее талия в пятьдесят сантиметров и кулинарные таланты на уровне шеф-повара. Ха, как будто одно другое не исключает! Но дело не в том, Игорь Валентинович. Мне Славка Климов еще со школы нравился, но он все на других смотрел – на тех самых, у которых попа орехом, мини-юбкой обтянутая. Это ж он неправ был, а я своего принца ждать продолжала – который явится и вникнет в мою ценность безо всяких там прибамбасов. Потому что мама повторяла, что любят не за шмотки или цвет волос, за душу любят, если речь идет о серьезном чувстве…

Игорь снова ее прервал, поскольку конца этой тирады не видел:

– А мама, как я понимаю, тоже в личной жизни не особо счастлива?

Катюша осеклась на полуслове и вперила задумчивый взгляд в стену. Неужели действительно впервые задумалась о том, от кого именно слушает подобные советы? Хотя дело житейское. Есть люди, которые по умолчанию правы. Оттого самую стабильную работу психоаналитикам как раз родители и подкидывают, поле неисчерпаемое. Девушка зависла на таком простом вопросе, и Игорю пришлось ее расшевелить:

– Екатерина, а мы можем сразу на следующую серию перемотать? Основное я понял. Некто оскорбил вас, назвав женщиной. Потому что вы не женщина, а что-то принципиально иное. Но запущенные ошибки в воспитании заставляли вас все эти годы заблуждаться, потому вы и рядились всю жизнь в мешок с надеждой, что тот самый принц под этим убожеством обязан разглядеть вашу начитанную душу. А Климов, в которого вы влюблены вот уже несколько лет, работает в моем офисе штатным юристом. И именно поэтому, в результате какой-то нездоровой логической цепочки, я должен и вас принять на работу, чтобы вы становились все лучше и лучше, а Климов все ближе и ближе. Я ничего не упустил?

Катюша поморщилась – не все формулировки ее устроили, но так или иначе суть передана верно. Потому нехотя кивнула.

– Да, примерно так. Предвижу новый всплеск вашей язвительности, Игорь Валентинович, но все же добавлю. Вот после той самой перезагрузки я и решила в корне измениться. Прокачаться, так сказать. Совсем другим человеком стать, который не только внутри, но и снаружи конфета. А призом себе назначила нашу любовь со Славкой Климовым. Почему я должна от собственного счастья отказываться из-за неправильного фасона юбки? Вы мне скажите, неужели должна, или пора что-то менять?

Игорь последние вопросы посчитал риторическими и обрадованно продолжил:

– Я эту историю буду всем друзьям пересказывать и каждый раз ржать до слез. Это хорошо, что у меня друзей мало, а то бы я к концу недели умер. Но давайте уже главные фейерверки, Екатерина! У вас на меня какой-то компромат или пистолет в сумочке? Каким образом мы от этого ералаша перейдем к реальному трудоустройству?

Катя вздохнула, покачала головой и очень терпеливо улыбнулась. Приложила все силы, чтобы в ее тоне не прозвучало неуместной снисходительности к его умственным способностям:

– Игорь Валентинович! Неужели вы до сих пор не поняли своей удачи? Я ведь совершенно новый человек, обновленный, замотивированный донельзя. Вы думаете, что найдете кого-то, кто будет так же рьяно рвать и метать на этой должности? Не ради зарплаты, не ради статуса или карьеры – а только ради себя самой.

– И ради Вячеслава Климова, как я понял, – вставил начальник.

– И пусть так, – Катя не собиралась отрицать очевидное. – Какая вот лично вам разница, что именно меня толкает на подвиги? Вам осталось только расслабиться и состригать плоды. Какого секретаря вы ищете, Игорь Валентинович? Не такого ли, который в любое время дня и ночи будет рваться в бой? Не такого ли, который сам – с этой должностью или без нее – собирается ежедневно расти над собой? Да, я прямо сейчас многого не умею. И прямо за этой дверью стоят еще кандидатки, которые по всем установленным параметрам лучше меня! Но ни одна из них, ни все они вместе взятые, не заинтересованы в том, чтобы стать идеалом. Кто вам нужен, Игорь Валентинович, удовлетворительный результат сегодня или идеал уже завтра?

Игорь в очередной раз хмыкнул. Надо признать, что у девицы этой язык как помело. В смысле, растет из нужного места, или как там говорят. Короче, она любую тему умеет так преподнести, что начинает звучать резонно. Даже такой абсурд. Но Игорь не зря являлся директором сети, его вот так запросто за жабры не возьмешь. А саркастически улыбаться он еще в детском саду прекрасно научился, с тех пор навык только креп. Оценив эту самую улыбку, Катя нахмурилась и добавила:

– А я забыла сказать, что готова работать за минимальный размер оплаты труда? Все три месяца испытательного срока. Да-да, одиннадцать тысяч двести восемьдесят рублей, ноль-ноль копеек. Притом вы сможете уволить меня в любой момент без объяснения причин.

И все, мир вдруг окрасился в другие цвета. Может, эта девица гипнозом каким владеет? Лично Игорь Валентинович не знает никого, кто даже пальцем будет шевелить восемь часов в день, всю рабочую неделю, за такие деньги. Притом законодательно подкопаться невозможно, раз работник сам согласен.

– За МРОТ? – переспросил Игорь, не в силах поверить, поскольку в объявлении о вакансии звучала совершенно иная сумма, да и то с обещанием повышения после испытательного срока.

– За него, за него, – победоносно добила Катя. – Сказать, сколько вы сэкономите в эти самые три месяца? Я уже посчитала.

Игорь тоже посчитал, он вообще не умел остановить счет в уме, когда речь шла о прибыли. Но произнесенное все еще казалось какой-то бессмыслицей. Таких денег в его сети вообще никто не получал, включая низший вспомогательный персонал.

– Екатерина, вы шутите? – напоследок он уточнил еще раз, хотя уже прикинул свое решение. В конце концов, эта болтливая, очень смешная и совершенно нелепая «мотивированная девица» права в одном – уволить он ее может в любой момент. Да, потеряет с ней время. Но сэкономит на оплате. Одно на другое бьется. А вдруг она и правда начнет «рвать и метать» ради новой себя и Славки Климова? Настроение его менялось, и это отражалось в голосе, хотя веселье никуда не исчезло: – Я не просто так интересуюсь. Любопытно, вы на какой день работы в голодные обмороки падать начнете?

– Не начну, – уверенно отрезала девушка. – Игорь Валентинович, я в регистратуре муниципальной поликлиники работала! Неужели думаете, что там намного больше платили? Я уже все рассчитала, за меня не волнуйтесь.

– Даже и не думал. Я за себя очень волнуюсь. И за Вячеслава Климова. Хотя с другой стороны, интересно узнать, сработает ли ваша идиотская стратегия по прокачке образа с ним.

– То есть принимаете? – она обрадовалась так сильно, что вскочила со стула и подалась вперед. Но от ненормальных обнимашек теперь уже настоящего босса защитил дубовый стол.

– То есть принимаю, – признал Игорь. – На испытательный срок. Никаких больничных и отгулов. Уволю сразу же, как только посчитаю нужным. Если через три месяца я решу, что не хочу с вами прощаться, тогда попадете в штат и начнете работать на совсем других условиях. Пока идите в отдел кадров, я туда позвоню. Приступаете в понедельник.

– Поняла! Спасибо! Я так и знала, что именно с вас моя жизнь и повернет на сто восемьдесят градусов!

– Как это – с меня? – Игорь изогнул бровь. – Я думал, с того хама… ну, возле клуба.

– Нет, нет, он только заставил меня все переосмыслить. А вы развернули. Спасибо, Игорь Валентинович! Вы не пожалеете. С завтрашнего дня бросаю курить, гардероб в субботу пересмотрю, в воскресенье освою «Эксель»…

– Так вы еще и курите?!

– Нет, конечно! – она отмахнулась и направилась к двери. – С завтрашнего дня я стану совсем другим человеком, вы меня просто не узнаете! Спасибо, вы не пожалеете!

– Уже начал… – произнес Игорь Валентинович в пустоту, поскольку дверь за странной девицей закрылась.

Глава 2

Мягко говоря, Катюша была не вполне откровенна с Игорем Валентиновичем – очень переживала, что он ее на работу принимать откажется. С той же целью она осознанно выпустила из рассказа несколько ничего не значащих деталей. Например, что история с клубом произошла не вот-вот, «буквально позавчера», а уже довольно давно – два месяца назад. В принципе, все остальное – правда. Кроме мелочи: тогда и случилось ее переосмысление, но все попытки повернуть жизнь на сто восемьдесят градусов сразу успехом не увенчались. А все потому, что в тот момент у Катюши не было Цели, с большой буквы «Ц».

Именно так и выразилась подруга Анютка. Дословно, немножко в нос и растягивая гласные, притом активно раскидывая в воздухе идеально наманикюренные пальчики: «Катюнь! У каждого человека должна быть цель. А без цели ничего не будет. Ни. Че. Го. Кстати об этом. Почему ты до сих пор не зарегистрирована в инстаграме? На что может быть похожа жизнь человека, у которого не найдется ни одной мимимишной фоточки? Да хоть завтрак свой сфотай и выложи, а то как-то не по-человечески живешь. Еще и удивляешься, что тебя всего лишь женщиной, а не гуманоидом престарелым назвали», – и тому подобное, дальше можно не пересказывать за отсутствием какой-либо смысловой значимости для документальной хроники. Хотя про цель она очень верно начала.

Нет, Катя тогда действительно впала в некий кризис, когда ее женщиной обозвали. Не хотела нагнетать или погружаться в самоанализ, но ничего не вышло. Теперь вся ее жизнь просматривалась через призму этого клейма. А за что? Она ведь замужем никогда не бывала и всерьез не собиралась. Она ведь в последний раз на свидание ходила два года назад. Может, и не невинная девица, которая от обнаженного торса мужицкого в обморок грохнется, но пока еще и не зрелая вишня. За что же вот так сразу, в лоб-то?

Она и маме, Лидии Ивановне, об этом случае на следующий же день рассказала в надежде на поддержку, но та лишь головой покачала, губы поджала, глянула сквозь очки и выдала:

– Это что еще за средневековые предрассудки, Катерина? Ну, назвал и назвал! Есть тебе дело до какого-то там незнакомца? Или что же, тебя зацепило, что какой-то мужлан в тебе со спины на все согласную девицу не разглядел? Кто-то борется за то, чтобы у женщин были одинаковые с мужчинами возможности, а кто-то в депрессию впадает от того, что женщину женщиной назвали! А может, еще и ваты в лиф натолкаешь, свеколкой скулы подведешь, чтобы мужики штабелями грохаться начали? Какое там самоуважение, честное слово! Можно же быть как все. Как эта твоя Анютка!

Катюша тяжело вздохнула:

– Знай ты Анютку поближе, то была бы в курсе, что уже лет двести как девушки свеколкой скулы не подводят. Анютка от такого оборота речи на пару часов в обморок сходила бы.

– Во-во, – победоносно резюмировала мама, как будто только что нашла подтверждение всем своим тезисам. – Вот и не будь как пробка, Катерин. В смысле, как Анютка, оговорилась я.

Катюша раздраженно процедила сквозь зубы:

– Ладно про Анютку. А Ольга тебе чем не угодила? Все девчонки согласны, что мне пора что-то менять! Или Ольгу ты тоже глянцевой пустышкой считаешь?

– Ольга? – мама сделала вид, что разглядывает потолок и никак не может припомнить, о какой такой Ольге идет речь. И кое-как припомнила: – Та самая Ольга-терминатор? Она еще в школе по спортивным соревнованиям каталась вместо учебы. Чем она теперь занимается?

– В фитнес-зале ведет курс «Для пышек» и неплохо зарабатывает! Видела бы ты ее новую машину! Ольга, если хочешь знать, олицетворение того, что женщина в современном мире все сможет.

– А-а, ну да, ну да. А я все жду, когда ее в космонавты или хотя бы телохранители президента примут. Знаешь, Катерин, такая зацикленность на собственном теле – это признак затянувшихся комплексов.

– Комплексов? – выдохнула Катя, уже не в силах хоть какие-то разумные аргументы подобрать. Потому и выпалила эмоционально то, что никто не сможет оспорить: – Зато Ольгу ни у кого язык не повернется женщиной обозвать! Она для всех «фито-няшечка», чтоб ты знала!

– Конечно, не повернется, – Лидия Ивановна на этот раз заинтересовалась своими ногтями. – Потому что побоятся. По Ольге сразу видно, что рука у нее тяжелая. Кому ж в голову придет с ней честно разговаривать?

Катя устало отмахнулась. Почему она раньше не замечала, насколько деструктивны такие разговоры? Почему ей всегда, с самого детства казалось, что мама, даже если немного и перегибает, то по большей части права? А вот после того самого грандиозного переосмысления она со всей отчетливостью увидела – не права ее мама! Вообще в оценках своих не права. И даже если какую-то мелочь улавливает точно, то быстро искажает ее до неестественной фальши.

Про третью свою подругу Катюша и вспоминать в том разговоре не стала – сама понимала, что этот пример совсем уж неуместно прозвучит. Но это ничего, что она вспоминать не стала, мама справилась сама:

– Ты еще Свету свою в пример приведи! Советчица по правильной жизни. Гуру! Сэнсэй! – Лидия Ивановна рассмеялась, будто смешно пошутила. – Вот точно, у нее пойди и спроси, нравится ли ей ее жизнь.

– Нравится, – уверенно ответила Катюша за подругу. – А что устает – так это нормально. Хватит чужие жизни своими мерками мерить, мам.

– А я и не собиралась, – мама снова поджала губы. – Мне-то что до твоей Светы? Лишь бы ты в «счастливую семейную жизнь», – она пальцами в воздухе обозначила кавычки, – так же сильно не вляпалась. А так мне все равно, конечно. Ладно, доченька, мне пора к завтрашней лекции готовиться. Такой сложный курс в этом году, такой сложный курс…

Мама гордилась тем, что занималась исключительно интеллектуальным трудом – преподавала в солидном институте, прекрасно разбиралась и в философии, и в культурологии, и даже в лингвистических связях романо-германской группы. И всех, кто был не так же гуманитарно подкован, считала людьми… ну, если не низшего, то немного другого сорта. Даже гламурная красавица Анютка, которая только о туши могла бы говорить больше пяти минут подряд, не раздражала маму так, как Света. Та выскочила замуж сразу после школы, нигде не училась, а к настоящему времени являлась счастливой матерью троих детишек. Ну, иногда не очень счастливой, а часто – очень даже вымотанной, но как будто и не предполагающей для себя никакой другой судьбы. И совершенно не учитывались никакие ее козыри – умение готовить, безупречный порядок в доме и вязаные салфеточки на столах. Да хотя бы тот факт, что к Свете можно было завалиться в любое время – накормит получше, чем бабушки в анекдотах. Но для Лидии Ивановны – кандидата филологических наук, доцента кафедры, матери-одиночки, единожды замужней, единожды разведенной – подобные «козыри» звучали как признание полной, абсолютной умственной недееспособности: «Всерьез интересоваться десятками рецептов яблочного пирога можно лишь при том условии, что в черепной коробке сплошное пюре». И что уж греха таить, Катюша отчасти это отношение впитала, хотя и без того же негатива, но с легкой предвзятостью.

В общем, понимания от мамы Катюша не встретила, а больше родственников у нее и не водилось. Может, и к лучшему. Катюша не была уверена, что смогла бы вынести еще пару-тройку таких же родственников, как мама. Потому и решила воззвать к помощи тех, кто в трагический момент возле клуба присутствовал.

Опять пришлось подстраиваться под Светланку, потому что никто не бывает так вечно и прочно занят, как отчаянная домохозяйка. Следовало вклиниться в график ее мужа так, чтобы он смог побыть с их тремя детишками, пока главный консультант по семейной жизни сидит с подругами. У Анютки, главного консультанта по макияжу и маникюру, график был плавающим, ведь единственная ее работа «быть красивой». Ольга, главный консультант по спорту, занятия вела не каждый день, потому и она смогла присоединиться.

Разместилась компания в любимом кафе их района, привычном месте сбора с тех самых пор, когда они еще все вчетвером ходили в местную школу через улицу. Ольга – подтянутая брюнетка с короткой стрижкой, у нее в каждом шаге ощущается уверенность львицы. Анютка – тоже львица, но в несколько ином смысле. Светская красавица, которая с любого ракурса выглядит потрясающе и в курсе абсолютно всех новостей о звездах шоу-бизнеса. За Анюткой, как и Ольгой, мужчины ходят косяками, хотя они очень разные. Но девушки эти разборчивы, если не сказать – высокомерны. То есть их абы каким уровнем сильного пола не уболтаешь, цену себе знают.

Света тоже привлекает задумчивые взгляды мужчин, будто бы на подсознательном уровне чувствующих, рядом с кем всегда будет сытно и тепло. Светланка притом очень активно выпячивает свое замужество – широкое кольцо на пальце тоже видно с любого ракурса, как ресницы Анютки. Но само внимание к ней заметно, хотя Света определенно не может похвастаться ни идеальной фигурой, ни стильным образом. Талия ее расплылась уже после второго ребенка, сейчас молодая мама скорее напоминала аппетитную пышечку и ничего с этим делать не собиралась. А зачем ей что-то делать, если она и без того олицетворение десерта? Хотя бы для своего Егорки.

Катюша далеко не в первый раз рассматривала подруг, но только теперь пришло неожиданное осознание: у каждой из них была своя «фишка» – как маркетинговая стратегия. Никакой стратегии не было только у самой Катюши. Вот только почему ей раньше об этом никто не удосужился сказать? Или говорили? Да конечно, говорили, многократно, Ольга с Анюткой – уж точно, просто Катюша в те времена не готова была их услышать.

– Итак, – она обвела строгим взглядом всех собравшихся за столиком, – пора что-то менять!

– Давно пора, – первой предсказуемо отозвалась Анютка. – И начать следует с одежды по размеру и консилера, идеально подходящего к твоему тональному крему!

– Консилера? – по инерции уточнила Катюша, но пояснила о том, чему знала наименование: – Я вообще не использую тональный крем, Анют.

– То-то и оно, – отрывисто ответила подруга и очень драматично хлопнула длиннющими ресницами. – Катюнь, я не могу всерьез воспринимать человека, который не умеет пользоваться консилером.

Смысл фразы от Катюши ускользнул, но она еще заранее решила выслушать буквально все советы. Потому сейчас серьезно кивнула и еще серьезнее ответствовала:

– Ты права. На выходных идешь со мной в бутик косметики, купим все, что нужно. Составь список заранее, сейчас я потяну максимально бюджетный вариант.

Анютка воззрилась на нее восторженными глазищами – она за всю жизнь от Катюши ничего приятнее не слышала. И даже забыла по-светски гундосить в нос, когда сообщала:

– Конечно, Катюнь! Разработаю для тебя самый бюджетный вариант!

Начало положено, хотя теперь стало страшнее. Но Катюша не сдалась и перевела взгляд на Ольгу. Та сразу поняла, что от нее потребуется, но откинулась на спинку стула и сложила руки на груди. Она опередила вопрос: