Легенды Кавказа

Я хотел встать, крикнуть, позвать Муане, но тело моё налилось свинцом. Невидимая, ледяная рука схватила меня за шиворот и потащила вниз, в расселину, которой за мгновение до этого не было. Камни царапали лицо, сырая земля забивала рот, но я не мог сопротивляться. Я падал в бездну, и тьма вокруг меня становилась гуще, маслянистее, будто я погружался в чрево самого Кавказа.

Я упал на твёрдый, мокрый пол. Вокруг было черно, как в недрах преисподней, но мои глаза – не знаю, как – начали различать очертания. Я был в капище. Огромном, древнем, вырубленном в скале. С высокого, недосягаемого свода свисали сталактиты, похожие на каменные пальцы мертвецов. Стены были покрыты странными барельефами, которые двигались, переливались, жили собственной жизнью: змеи, переплетённые в клубки, тарантулы с горящими глазами, и люди – нет, не люди, чудовища с телами людей и головами волков, держащие в лапах отрубленные головы.

Я хотел бежать. Я рванулся в сторону, но споткнулся о чей-то скелет, и ледяная рука снова схватила меня, но теперь – за запястье. Она была невидима, но я чувствовал каждый её палец, впивающийся в мою плоть. Она подняла меня, как тряпичную куклу, и швырнула на каменное ложе, стоящее в центре капища. Это ложе было покрыто мхом и какой-то чёрной, липкой слизью. Вокруг него, в полумраке, начали появляться фигуры – тени, не имевшие веса, но они смотрели на меня, и в их взгляде было что-то древнее, голодное, нечеловеческое.

Я хотел закричать, но мой голос застрял в горле. И тут я увидел её. Она вышла из темноты так же внезапно, как и рука, которая притащила меня сюда. Аксинья.

Но это была не та Аксинья, что стояла на берегу ручья. Её глаза были не просто белыми – они горели, как два угля, в которых плясало пламя ада. Её волосы, распущенные и чёрные, струились по плечам, обвивая её обнажённое тело, как живые змеи. На её голове сиял венец из колючего терна, сквозь который сочилась кровь, стекая по вискам.

– Ты пришёл, – произнесла она, и голос её прозвучал не из горла, а из самой глубины капища. Он отражался от стен, множился, превращался в шёпот тысячи голосов. – Ты хотел узнать тайну. Ты увидишь её.

Она подошла ко мне, и я почувствовал тот же холод, что и у ручья, но теперь он был сильнее. Он пронизывал меня до костей, останавливал кровь в жилах.

– У нас будет сын, – сказала она, останавливаясь в двух шагах от меня. – Он станет духом этих гор. Он будет жить вечно, и он будет мстить за всех забытых, за всех преданных, за всех, кто утонул в Тереке.

Она протянула ко мне руки. Они были белыми, как полотно, и холод исходил от них, как от ледяной пещеры. Она коснулась моего лица, и я вздрогнул. Я хотел оттолкнуть её, отпрянуть, закрыть глаза, но тело моё не слушалось. Я был прикован к этому каменному ложу невидимыми цепями. Я был во власти страха и отвращения – и того странного, тёмного влечения, которое пробуждают в человеке самые запретные вещи.