Прах д'Артаньяна, или Монетизация Вечности

Глава

Цецен Балакаев

Прах Д’Артаньяна, или Монетизация Вечности

Литературные рассказы по пьесам.

В марте 2026 года мир взорвала новость:

«На юге Нидерландов, в городе Маастрихт, учёные-археологи нашли скелет легендарного французского мушкетёра д’Артаньяна, ставшего главным героем культового романа Александра Дюма-отца. Как сообщает нидерландский телеканал NOS, останки были найдены в феврале 2026 года во время ремонтных работ после частичного проседания пола в церкви…»

Как драматург, который пишет не в блогах, а сочиняет пьесы, я немедленно, в тот же вечер написал пьесу «Прах Д’Артаньяна, или Монетизация Вечности» (Трагикомедию в трёх действиях, сплетающую три эпохи в единый философский фарс о славе, деньгах и бессмертии), а поскольку пьесы ставятся в театре, а театр не ставит новости, то содержание пьесы конвертирую в прозу.

В рассказ.

Тот самый гасконец, которого продали по частям

Рассказ, сочинённый Александром Дюма-отцом в состоянии крайнего раздражения, пополам с восторгом, глядя из вечности на то, как люди будущего торгуют его прошлым

Представьте себе Маастрихт. Город, где уютно пахнет сыром, кофе и туристическим евро. В одной из старых церквей, пол которой, как у любой уважающей себя старушки, просел от времени, работает профессор Ван дер Мер. Человек с кисточкой и горящими глазами археолога, который тридцать лет мечтал о большом открытии.

И вот оно. Скелет. Пуля в грудной клетке. Фрагментация костей, соответствующая мушкетной ране семнадцатого века.

– Это он, – шепчет профессор, наклоняясь к черепу. – Шарль де Бац, капитан-лейтенант королевских мушкетёров. Д’Артаньян.

В этот самый миг, по странной иронии судьбы (а ирония, как известно, любит селиться в склепах), в церковь входят двое: Мария Слуцкая, пиар-менеджер с айфоном вместо сердца, и мэр Маастрихта – вездесущий городской персонаж настолько круглый и довольный, что его можно прокатить по центральной площади вместо рождественской ёлки.

– Это надо продать, – говорит мэр, даже не спросив, что именно. Он просто чувствует коммерцию кожей. Потому что у нормального мэра нюх на деньги не хуже, чем у бладхаунда на след.

Мария Слуцкая уже щёлкает селфи на фоне черепа. Она делает это машинально, как дышит. Это вшито в неё многовековым естественным отбором.

– Как назовём? – спрашивает она, не отрываясь от экрана. – «Сенсация века»? «Великий гасконец вернулся»?

– Лучше, – мечтательно произносит мэр, заложив руки за живот. – «Маастрихт – город мушкетёров». Звучит?

Мария на секунду отрывается от айфона.

– Звучит как «Корпорация добра». Но мы сделаем виральное видео. Мушкетёр – это же «ТикТок» семнадцатого века. Шпага, плащ, усы. Запускаем флешмоб. D'Artagnan Challenge. Мальчики танцуют, девочки покупают мерч.

– Какой мерч? – оживляется мэр.

– Шпаги из пластика. Сыр в виде шляпы с пером. Круассаны с надписью «Один за всех». И, главное, – Мария понижает голос до заговорщицкого шёпота, – крипто-музей. NFT-токены с изображением черепа. Каждый, кто задонатит больше тысячи евро, получит цифровую частицу вечности.

Профессор Ван дер Мер, который всё это время пытался вставить слово о ДНК-тесте, кариесе и научной этике, наконец понимает, что его открытие уже украли. Не кости – душу открытия. Или, если хотите, его коммерческий потенциал.

– Это святотатство, – тихо говорит он.

– Это бизнес, – бодро отвечает Мария. – Профессор, вы наивны. Человек не имеет ценности. Ценность имеет история. А историю пишут не учёные. Историю пишут алгоритмы.

Вот здесь, на этой фразе, в правом углу церкви (которого, заметим, в реальной церкви нет, но он появляется, когда нужно явить миру великого писателя) возникает он.

Александр Дюма.

Живой. Толстый. Взлохмаченный. В халате, залитом чернилами и, кажется, бордоским. Он только что оттуда, из своего 1844 года, где литературный негр Маке правит ему «Подвески королевы», а издатель Жирарден требует увеличить объём романа за счёт погонь.

Дюма смотрит на сцену Маастрихта. И хватается за сердце.

– О, Боже, – шепчет он. – Сыр в виде шляпы? Они хотят есть голову моего гасконца!

Голос его дрожит. Это отчаяние. Чистое, незамутнённое отчаяние творца, который видит, как его любимое дитя пускают на фарш.

– Я писал о чести, о дружбе, о том, что «один за всех» – это святое! А они… они продают его кости под соусом из чеснока!

Но отчаяние Дюма длится недолго. Потому что следом приходит удивление.

– Погодите-ка, – говорит он, щурясь и припоминая. – А я сам-то чем лучше?

И тут память услужливо подбрасывает картину.

Париж, 1844 год. Кабинет Дюма. Беспорядок, который можно назвать творческим только если вы никогда не убирали у себя в комнате. Парики на манекенах, шпаги в углу, горы рукописей, жирные пятна от ужина, который давно съеден, а посуда так и стоит.

За столом сидит Огюст Маке. «Литературный негр» – так это называется в те времена. Замученный, педантичный, с красными от бессонницы глазами. Он перебирает листы и тихо ненавидит своего работодателя.

– Александр, это невозможно, – говорит Маке, и его голос дрожит от сдерживаемой ярости. – Вы пишете в неделю по двадцать глав. Я едва успеваю переписывать и искать логику. В главе «Подвески королевы» вы заставили д’Артаньяна скакать из Парижа в Лондон за три часа!

Дюма, который в этот момент наливает себе вина (оно всегда при нём, это вино, как верная собака), улыбается своей широкой, чуть безумной улыбкой.

– Ах, Огюст! Где твоя душа? Это же роман-фельетон! Газета «Пресса» платит построчно. Чем быстрее скачет мой гасконец, тем быстрее скачут мои франки в кассу.

– Но это безграмотно! – взрывается Маке. – Имя главного героя – Шарль де Бац де Кастельмор. А вы назвали его просто д’Артаньян!

– Короче, – пожимает плечами Дюма. – Запоминается. Кому нужно это «де Бац»? Зритель хочет плащ и шпагу. И чтобы в конце он стал маршалом Франции.

– Но он не стал маршалом! – кричит Маке, и в голосе его слышится отчаяние человека, который пытается вбить историческую правду в гранитную стену народной любви. – Он погиб от пули в Маастрихте в шестьдесят лет! Я вам сто раз напоминал!

Дюма ставит бокал. Лицо его на секунду становится серьёзным. Даже печальным.

– Не напоминай, – тихо говорит он. – Читатель не простит мне смерти героя. Я оставлю его жить. Пусть живёт вечно. В романе.

Пауза.

– Это и есть бессмертие, Огюст. Продажное, тиражное, но бессмертие.

В этот момент в кабинет врывается Эмиль де Жирарден. Главный редактор «Прессы». Человек в цилиндре, с тростью, с запахом денег, который сильнее любого одеколона.

– Дюма! – кричит он с порога. – Чёрт вас побери! Срочно! Нужно увеличить объём! Вместо трёх мушкетёров сделайте четырёх!

– Четырёх? – переспрашивает Маке, чувствуя, как земля уходит из-под ног. – Но название же «Три мушкетёра»…

– Четыре – это больше, чем три! – поясняет Жирарден с видом человека, открывшего закон всемирного тяготения. – Это на треть больше рекламных объявлений в номере! Пусть четвёртый будет главным! Название «Три мушкетёра», а героев четверо! Парадокс! Это вызовет споры! А споры – это продажи!

Дюма смотрит на Жирардена, на Маке, на свои испачканные чернилами пальцы.

– Эмиль, – говорит он медленно, – ты гений коммерции. Я преклоняюсь.

– Вы оба – идиоты! – кричит Маке, вскакивая. – Это убивает литературу! Это проституция пера!

Дюма поднимается, подходит к своему «литературному негру» и обнимает его. Маке дёргается, но не вырывается – слишком привык.

– Огюст, друг мой, – мягко говорит Дюма. – Литература – это проституция, если ты уродлив. Но если ты красив, как мой гасконец, если ты ярок – это высокая страсть, облачённая в звонкую монету. Давай, пиши сцену, где он дерётся с гвардейцами. Больше крови! Кровь тоже продаётся.

Вот так. Теперь вы понимаете, почему Дюма, глядя на Марию Слуцкую с её крипто-музеем, сначала отчаивается, а потом замирает с открытым ртом.

– Чёрт возьми, – шепчет он, почёсывая живот. – Они просто делают то же, что и я. Только у них нет ни капли стиля.

Пока живые спорят о деньгах, мёртвые собираются на своей сцене. Там, за тонкой гранью, которую учёные называют «смертью», а поэты – «вечностью».

Д’Артаньян – молодой, красивый, с рукой на эфесе – ходит взад-вперёд по облакам или по тому, что их заменяет. Рядом с ним Атос, Портос и Арамис. Тени. Легенды. Алкоголики с золотыми сердцами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.