Методологический дискурс о постмодерне. Между про-капитализмом и контр-капитализмом
- -
- 100%
- +
Присваивая вещи имя, он выражает результат оперирования в условном знаке».
В-третьих.
Автор вводит пространство оперирования со знаками.
«…Мы уже имеем дело с двумя разными типами связей.
Одну мы уже описали: это связь «замещения» или выражения результата операции с вещью в форме произвольного знака.
Вторая связь носит как бы обратный характер, она относит этот знак или имя «назад» к данной вещи. Мы будем называть ее связью «отнесения». <…>
Зафиксируем… уровень использования тех или иных знаковых форм и «движения» в оперативном пространстве той или иной знаковой [семиотической] системы.
Пространство оперирования со знаками – тем более разных видов и типов – гораздо «шире», чем пространство нашего непосредственного оперирования с материальными вещами. <…>
Из общих соображений ясно, что каждая такая используемая оперативная знаковая система предоставляет нам в руки ряд новых возможностей, но в то же время каждый переход на более высокий уровень замещения как бы «отдаляет» нас от Ens, которое мы исходно собирались описать и устройство которого мы хотели понять. На схеме мы изобразим этот функциональный узел или уровень в виде нескольких этажей замещения практических операций с «вещью» вторичными [или просто другими] операциями со знаками».
В-четвертых.
Автор вводит процесс моделирования «вещей» в знаковом пространстве.
Процесс моделирования связывается с выдвижением гипотез.
«…Мы ввели объемлющее пространство используемой семиотической системы (например, естественного языка), в границах которой мы уже имеем определённую сложившуюся функциональную структуру, включающую в себя несколько новых организованностей мышления и связей между ними, несколько новых функциональных (оперативных) узлов.
Первой такой организованностью является так называемая «гипотеза»».
«Более сложная функциональная структура этого узла на следующих шагах начинает включать в себя на более «высоких» этажах замещения место для специальных искусственных представлений об устройстве типовых «вещей», принадлежащих некоему классу. По логике схемы речь идёт о специальных знаковых образованиях. Эти знаковые образования могут становится предметами вторичного оперирования.
Мы называем этот функциональный узел «моделью»».
«В СМД-подходе „моделью“ в широком смысле слова называется такая организованность мыследеятельности, знания о которой [полученные за счёт практического или мыслительного оперирования] могут быть отнесены к реальной „вещи“, к тому „нечто“, оперирование с которым по каким-то причинам невозможно. Как Вы понимаете, это функциональное определение „модели“ осмысленно в рамках введённых представлений об этажах замещения на схеме многоплоскостного знания».
В-пятых.
Автор вводит представление об исследователькой деятельности на основе модеклирования и экспериментирования.
«Моделирование становится важнейшим режимом особой технологии систематического и целенаправленного производства «знаний», которое мы обычно называемых «исследованием» или, точнее, исследовательской мыследеятельностью. Очень грубо можно сказать, что исследовательская мыследеятельность технологизирует процессы познания, получения «опытных» знаний. <…>
Вторым режимом исследовательской технологии мышления в XVI веке становится «эксперимент» и «экспериментирование».
…Последний направлен на такое искусственно-техническое преобразование самой «вещи» или условий оперирования с ней, которые позволяют подтвердить или опровергнуть онтологические «гипотезы» (гипотезы об устройстве «объектов»), выдвинутые на предшествующих стадиях исследовательской работы и моделирования.
Моделирование и экспериментирование позволяет наладить буквально промышленный процесс производства новых знаний и проблематизации онтологических гипотез».
В-шестых.
Автор вводит представление об «объектах» и процедуре «фальсификации» (проблематизации и опровержении).
««Объекты» (а точнее специально разработанные представления об идеальных объектах) появляются в рамках систем знаний [иногда методологи науки называют их теориями] и являются результатом сложной работы по увязыванию (синтезу) друг с другом содержания различных знаний – в том числе противоречивых.
Эта работа по построению подобных представлений об объектах называется «объективацией».
«Объекты» обычно есть плод длительной истории мышления.
Представления об объектах не тождественны моделям. Далеко не всякая модель или знания, полученные в ходе моделирования и экспериментирования, строятся в горизонте объективации и вообще могут быть объективированы.
Грубо можно сказать, что суть этой работы состоит в фальсификации [проблематизации и опровержении] знаний, сравнении знаний, полученных на различных моделях, сравнении знаний, полученных на моделях со знаниями, полученными в ходе практического оперирования с вещами [например, в ходе экспериментов] и т.д.».
В-седьмых.
Автор вводит представления о «действительности», «реальности» и «онтологии».
«Одновременно приходится вводить различение между «действительностью» и «реальностью». В «реальности» мыследеятельности объективным существованием может наделяться не только «действительное», но также «возможное» и «должное».
То, что во введении мы назвали «онтологиями», есть прежде всего результат систематизации принципов и правил «объективации» и, одновременно, пространство, заданное связями между ключевым «объектами».
В-восьмых.
Автор вводит представление о «ошибках» и «фальсификации».
«И наконец – и в этом состоит суть притчи – в ходе образования простейшего знания все участники делают массу «ошибок».
Их утверждения не только противоречат друг другу. Все эти «знания» ложны или точнее, их истинность (которую часто рассматривают как критерий объективации) требует обоснования.
Истинность (истинностность знания) обусловлена отнюдь не наивным представлением о соответствии содержания «знания» тому, что якобы «есть» на самом деле – подлинному устройству вещи (из этого допущения исходила так называемая корреспондентская теория истинности).
Истинность обосновывается:
– либо характером используемых для построения знаний средств (признанных в данное время в данном месте),
– либо соответствием содержания отдельных знаний (представлений) системе представлений (системе теории или онтологии),
– либо, наконец, успешностью практического применения этих знаний.
Этот аспект понятия «знания», получивший название «фальсификации» или «фальсифицируемости», активно развивался в методологии исследования и науки ХХ века».
«Как только мы ввели этот второй, объемлющий контур схемы знания, ключевой проблемой вновь становится проблема «отнесения» результатов оперирования со знаками в рамках правил данной оперативной системы к действительным и возможным вещам окружающего Мира, к реальности.
По сути, подобное «отнесение» никогда не происходит с отдельными знаковыми формами. Оно становится возможным, когда мы выходим за рамки работы с простыми знаковыми образованиями, выражающими результаты отдельных операций, и начинаем использовать более сложные знаковые конструкты – мета-модели, представления о группах идеальных объектов и онтологические картины».
3. Выразим сказанное Автором в сжатом виде
Во-первых.
Автор вводит фундаментальную структуру эпистемологической ситуации. Той ситуации, которая с его точки зрения связывает материально-предметный мир с пространством мышления-и-деятельности. Используется притча о слоне, которого с нескольких сторон ощупывают несколько человек.
Во-вторых.
Вводится представление о «вещи», которая является той самой реальностью, которую исследуют (ощупывают) субъекты.
Вводится представление о способе оперирования с вещью (ощупывания вещи) во время исследования.
Вводится представление о знаковом пространстве субъектов, оперирующих с вещами. Знак представляет тот способ оперирования, которое осуществляет каждый субъект. Знаковое пространство имеет глубину, «нижняя» сторона которой максимально приближена к «вещи», а «верхняя» сторона максимально удалена от нее. В этом пространстве «вещи» и способы оперирования с ними замещаются знаками, а исследовательская деятельность превращается в знаковое конструирование-оперирование и перемещение по знаковому пространству снизу-вверх и сверху-вниз.
Вводится представление о наполненности знакового пространства «гипотезами» и «моделями». Моделями можно считать те знаковые конструкции, которые выражают сложные «вещи» и позволяют оперировать с этими вещами в знаковом пространстве. Процесс построения моделей и работы с ними называется моделированием.
Вводится представление об «эксперименте» и «экспериментировании». Экспериментированием называется процесс преобразования вещи в соответствии с модельным представлением о ней, созданным на основе гипотез, позволяющий подтвердить или опровергнуть гипотезу.
Вводится представление об «идеальных объектах», которые заполняют верхние этажи знаковых систем знания. Эти идеальные объекты являются продуктом длительной истории мышления. Построение идеальных объектов Автор называется объективацией (хотя традиционно это называется идеализацией).
Вводится представление об «онтологиях», которые являются результатом систематизации принципов и правил объективации и пространством, заданном связями между ключевыми идеальными объектами.
Вводится представление об ошибках и фальсификации. Знания, получаемые различными субъектами, противоречат друг другу и требуют обоснования. Истинность обосновывается:
– Соответствием знаний системе средств, принятых в данном месте и времени.
– Соответствием знаний онтологической системе, принятой в данном месте и времени.
– Успешностью практического применения.
Фальсификация касается не отдельных знаковых форм (моделей), а мета-моделей, представлений о группах идеальных объектов и онтологических картин.
4. Позиция Автора как выражение «материалистической» стратегии
Проанализируем представленную Автором модель эпистемологической ситуации.
Как я сказал, моей целью в этом анализе будет показывать, каким образом та логика, которую развертывает Автор, может быть связанной (или даже определенной) социально-историческими макроструктурами и макропроцессами.
Во-первых.
Надо обратить внимание, что Автор продемонстрировал одну из двух антитетичных онтологических стратегий:
– материалистической и
– идеалистической.
Для материалистической онтологической стратегии универсум, общество и познание строятся стратегически «снизу-вверх», от элементов мира к его системной организации.
Для идеалистической онтологической стратегии универсум, общество и познание строятся стратегически «сверху-вниз», от системы мира к его элементам.
Эти онтологические стратегии, как я сказал, относятся:
– к универсуму в целом:
a) если универсум выстраивается преимущественно от элементов к системе, то мы получаем то, что можно назвать универсальным материализмом;
b) если универсум выстраивается преимущественно от системы к элементам, то мы получаем то, что можно назвать универсальным идеализмом;
– к обществу в целом:
a) если общество выстраивается преимущественно от элементов (индивидов) к системе, то мы получаем то, что можно назвать социальным материализмом;
b) если общество выстраивается преимущественно от системы к элементам, то мы получаем то, что можно назвать социальным идеализмом;
– к познанию в целом:
a) если познание выстраивается как идущее преимущественно от элементов мира к системе мира, то мы получаем то, что можно назвать когнитивным материализмом;
b) если познание выстраивается как идущее преимущественно от системы мира к элементам мира, то мы получаем то, что можно назвать когнитивным идеализмом;
В общем смысле в метафизических системах (картинах мира) все три плана (универсума, общества, познания) соответствуют друг другу. То есть представить себе, что один из планов в конкретной метафизической системе соответствует материалистической стратегии, а другой – идеалистической, логически возможно. Но это будет внутренним противоречием.
Опираясь на сказанное, следует утверждать, что Автор продемонстрировал один из вариантов материалистической стратегии познания (а значит материалистической стратегии в отношении универсума и общества). В его модели эпистемологической ситуации познающие субъекты восходят от познания маленьких частей (элементов) мира к миру в целом (онтологическим картинам). То, что это происходит через логику практического взаимодействия с миром, выдвижения гипотез, построения моделей, проверку их на истинность, – задает не более чем конкретное наполнение материалистической стратегии. Сам метафора «ощупывания слона» субъектами задает логику когнитивного взаимодействия элементов общества с элементами мира. От этого «частного» осуществляется восхождение к «общему».
5. Идеально-типическая антитетика, которую можно положить как основу для социально-исторической эволюции
Далее можно утвердить, что выбор между материалистической и идеалистической стратегиями не является логическим выбором. Это выбор экзистенциальный (в индивидуальном и коллективном смыслах).
Если иметь в виду, что человек является существом коллективным по своей природе, а сами указанные стратегии являются выбором между приоритетом частей и целого, то экзистенциальный выбор между стратегиями всегда касается положения индивидуального человека в системе мира, выраженной как иерархия систем. Проще говоря, выбор между материализмом и идеализмом касается положения индивидуального человека в целостностях мира.
Целостности мира можно разделить на два уровня:
– целостность универсума;
– целостность общества.
Можно считать, что в логике самоопределения человека характер ощущения/осознания этих целостностей по отношению к себе определяет его экзистенциальный выбор.
Далее можно считать, что экзистенциальный выбор всегда имеет воплощение в логике построения социальности. Общества можно разделить в этом отношении:
– на те, которые построены на стратегии социального материализма;
– на те, которые построены на стратегии социального идеализма.
С другой стороны, трансформация метафизических позиций, возникающая внутри определенных обществ, должна быть связана с логикой развития этих обществ, с тем позитивами или негативами, которые при этом создаются (и которые становятся жизненными вызовами, ответом на которые становятся те или иные позиции). Проще говоря, реализация в обществе материалистической или идеалистической стратегии может превратиться в фундаментальный жизненный вызов, если негатив, создаваемый в процессе развития общества, связывается с соответствующей стратегией.
Это означает, что:
– негатив общества, построенного на материалистической основе (если он связывается в сознании с этой стратегией), должен порождать в качестве ответа утверждение идеалистической стратегии;
– негатив общества, построенного на идеалистической основе (если он связывается в сознании с этой стратегией), должен порождать в качестве ответа утверждение материалистической стратегии.
Так мы получаем идеально-типическую антитетику, которую можно положить как основу для социально-исторической эволюции.
6. Историческая антитетика идеализма/контр-антропоцентризма и материализма/антропоцентризма
Теперь можно связать представление о материалистической и идеалистической онтологических стратегиях с представлением об антропоцентрической и контр-антропоцентрической мировоззренческих стратегиях, о которых я говорил ранее. Их можно так сопоставить друг с другом:
– материалистическая стратегия будет соответствовать антропоцентрической стратегии;
– идеалистическая стратегия будет соответствовать контр-антропоцентрической стратегии.
Это соответствие нетрудно себе представить, если иметь в виду, что идеализм как мировоззренческая стратегия всегда утверждал приоритет универсального целого над теми расчленениями, которые соответствуют эмпирическому миру. За такой позицией нетрудно увидеть экзистенциальное стремление «возвысить» понятие об истине над тем множеством истинностных претензий, которые есть в реальном земном мире и которые создают жизненные противоречия (в предельном варианте – войну всех против всех). Чем больше жизненный контекст будет демонстрировать реализационный негатив жизнеустройства, основанного на истинностном плюрализме разного характера и масштаба, тем более сильным будет вызов, ответ на который будет склонять в сторону идеалистической/контр-антропоцентрической стратегии. Представление о мировом целом как предзаданном человеку (в виде Космоса, Бога или чего-то еще) является традиционным способом ответа на уровне мировоззрения на вызов негативно понимаемого антропоцентризма.
Можно утверждать симметричный ход в отношении негативно понимаемого контр-антропоцентризма. За такой позицией нетрудно увидеть экзистенциальное стремление «понизить» понятие об истине, если «Истина», «Бог» или какое-то «Мировое целое» превращается в способ насилия над личность. Это происходит в контекстах социокультурных систем, где идеалистическая мировоззренческая стратегия превращается в идеологию систем. Заданная «сверху-вниз» система представлений о приоритете целого над частями порождает стремление «частей» освободится от диктата негативно понимаемого целого. В ответ на вызов негатива социально утвержденного идеализма должно происходить утверждение стратегии материализма/антропоцентризма.
В соответствии с введенными представлениями можно откорректировать традиционную схему деления европейской истории и задать ее так:
– античный мир (основанный преимущественно на идеалистических/контр-антропоцентрических стратегиях, но имеющий внутри себя материалистические/антропоцентрические эпизоды);
– средневековый мир (основанный преимущественно на идеализме/контр-антропоцентризме);
– модерновый мир (основанный преимущественно на материализме/антропоцентризме).
Далее я ввел представление, которое связывает логику одного мировоззренческого акцента с логикой противоположного акцента. Можно считать, что каждая волна акцентирования в числе фундаментальных факторов имеет ответ на вызов негатива социокультурной реальности с противоположным акцентом. Тогда получим:
– Античный мир можно представить себе как волнообразное движение акцентов; причем каждый акцент можно считать ответом на вызов негатива социокультурной реальности с противоположным акцентом. Можно предполагать, что негатив распада античности воспринимался многими как результат ее антропоцентризма/материализма.
– Средневековый мир можно представить себе как волну с предельным выражением акцента на контр-антропоцентризме/идеализме, являющимся ответом на вызов негатива социокультурной реальности с акцентом на антропоцентризме/материализме античности.
– Модерновый мир можно представить себе как волну с предельным выражением акцента на антропоцентризме/материализме, являющимся ответом на вызов негатива социокультурной реальности с акцентом на контр-антропоцентризме/идеализме средневековья.
– По этой логике можно ввести представление о следующем цикле, который окажется симметричным средневековью по новому акценту на контр-антропоцентризме/идеализме и будет отвечать на вызов негатива антропоцентризма/материализма модерна.
7. Конкретизация перехода от средневековой миросистемы к модерновой. «Недиалектический» и «диалектический» модерн. Взаимозависимость горизонтов наукогенности, техногенности и социогенности. «Комплекс модернизации»
Теперь можно рассмотреть переход от средневековой миросистемы к модерновой подробнее.
Во-первых.
Как я уже говорил, переход к модерновой миросистеме можно представить как переход
– от культуры «человека пассивного» и «мостов к трансцендентному»
– к культуре «человека активного» и «прохождения через земную реальность».
Средневековую западноевропейскую культуру (как культуру с религиозной идеологией) можно назвать культурой «мостов к трансцендентному». Путь человека в такой культуре в стратегическом плане был путем «от земного к небесному». На такой переход были направлены основные силы этой культуры.
Логику перехода к модерну можно описать как ответ на интегральный вызов негатива культуры «мостов к трансцендентному». Этот негатив легко понять, если подразумевать, что идеально-проектный уровень последней реализовывался через «идеологическую» миросистему, основанную на универсальном, социальном и когнитивном идеализме/контр-антропоцентризме. Если ответ на вызов задать как структурное отрицание вызывающей ситуации, то в качестве части такого отрицания получится направленность на земную реальность как среду, через которую развертываются сущностные силы человека.
Переход к «культуре прохождения через земную реальность» выражается через процесс последовательной секуляризации всех основных аспектов новоевропейского мира. Можно выделить следующие основные аспекты:
– Социальный аспект. Секуляризация в этом отношении должна выражаться в последовательном снятии с социальных систем сверхземного обоснования их внутреннего устройства. Общества все более должны были осознаваться как творения человеческих рук, социальных и исторических законов.
– Природный аспект. Секуляризация в этом отношении должна была последовательно отделять земную природную реальность от сверхземной. Природа тоже должна была становиться автономной реальностью. Должен был утверждаться метафизический натуралистический материализм.
– Познавательный аспект. Секуляризация в этом отношении должна была устанавливать познание как дело человеческих рук, направленное на познание секуляризованного природного и социального мира. Должен был утверждаться метафизический когнитивный материализм.
– Технологический аспект. Секуляризация в этом отношении должна была направлять человеческие усилия на изменение природного и социального мира в направлении их улучшения или использования.
Интегральным результатом указанного перенаправления человеческих усилий должно было стать:
– Специфически модерновое представление о социальности (метафизический социальный материализм).
– Специфически модерновое представление о природе (метафизический натуралистический материализм).
– Специфически модерновая наука (метафизический когнитивный материализм).
– Специфически модерновая техника-технология (реализующая инструментальный аспект всех указанных материализмов).
Движение в этом направлении можно видеть уже в эпохе Возрождения. В изобразительном искусстве происходит переход от пансимволизма к реализму в изображении человеческого и природного мира. Предметность моделируется как объемная, соответствующая перспективе зрения. Формируется геометрическая перспектива пространства. Человек и природа становятся более индивидуальными. Хотя, одновременно, происходит идеализация и природы, и человека. Если свести все аспекты в систему, то получится формирование перспективно-объемного изображения природно-человеческой предметности. Происходит то, что можно назвать рациональным моделированием предметности средствами искусства.
В философии утверждается представление о творческой природе человека, активность которого направлена на земной мир. Человек утверждается как тот, кто продолжает творение мира Богом. Мир становится наполненным божественными энергиями. На место теизма, который соответствовал культуре «мостов к трансцендентному», утверждается пантеизм.
Если суть модернового искусства можно выразить как рациональное моделирование предметности эстетическими средствами, то суть модерновой науки можно выразить как рациональное моделирование предметности (прежде всего природной) интеллектуальными средствами. Формирование принципов модерновой науки Галилеем можно разместить на линии рационального моделирования предметности земной реальности. Искусство осуществляло моделирование этой реальности своими средствами, а наука – своими. Здесь важно увидеть симметрию между этими аспектами модернового способа зрения на мир. Также можно говорить о том, что наука вместила в себя систему принципов, выработанных искусством и философией.
Во-вторых.
Развертывание модерна с определенной долей условности можно разделить на две фазы:
– Недиалектический модерн.
– Диалектический модерн.
Относительно «недиалектического» модерна можно говорить, что в каждом из указанных фундаментальных аспектов должна была происходить:
– Критика средневековых представлений о мире.
– Критика средневековых способов познания мира.
– Утверждение новых представлений, соответствующих новым способам познания, направленным на соответствующую предметность.