Нулевой экземпляр. Часть 2. Странная игра

Когда автомобиль скрылся из виду, Верстаков медленно вернулся к стоящему около обочины такси, в котором его послушно ждал новый знакомый. В мыслях вновь воцарился невероятный беспорядок.

Несмотря на то, что его следующая и последняя на сегодня цель выглядела как детское отделение Нерской психиатрической больницы, ехать хотелось только домой. Там дома, на камере, что до сих пор лежала на столе, была запись, которая в дальнейшем послужит ему доказательством своей непричастности к убийству четырёх сотрудников некой частной военной компании. С другой же стороны, если их нашли мёртвыми, со следами укусов животного, то инкриминировать ему убийство будет крайне сложно. А вот свидетельствовать по делу ему, возможно, придётся. Но только в том случае, если на записи с авторегистратора будут отчётливо видны все приметы, отсылающих ко внешности Вадима. И тогда у Лаврина появятся некоторые вопросы. А пока – извините…

Как бы ему того не хотелось, но поговорить с Дашей было необходимо. К тому же медальон на этот раз был у него. А в свете последних событий Вадиму нужны были хоть какие-нибудь подсказки.

– Быстро ты сходил, – отметил внезапно проснувшийся Слава. – А я только решил вздремнуть, и ты идёшь. Как сходил? И куда теперь едем?

– Слушай, ты мне как будто жизнью обязан. Мне уже становится очень неудобно, – проговорил Вадим, заваливаясь на пассажирское сиденье.

– Неудобно залезать в форточку четвёртого этажа, ногами вперёд. Нам есть что ещё обсудить, пока едем. Ты просто скажи, куда тебе надо, – весело сказал таксист.

– Знаешь, где Нерская психушка?

– Я точно знаю только район, а вот конкретное расположение не припомню… Или тебе прямо в саму психушку надо?

– Да. Это последнее место. А дальше я уже точно сам дойду, – задумчиво произнёс Вадим.

– Ну ладно, поехали тогда, – серьёзно сказал Слава, заводя двигатель.

Верстаков пристегнул себя ремнём безопасности, и какое-то время просто молча смотрел на дорогу. Ему так хотелось провалиться сквозь землю и там и остаться лежать вечность. Конечно, образно. А не так, как «Вязь» поглотила в Керсанове целый туристический автобус пару месяцев назад.

– Вадим? – вдруг окликнул таксист.

– Что? – отвлёкся от неприятных мыслей Верстаков.

– Слушай, а у тебя вообще-то есть кто-нибудь? Ну там, семья, дети, бабушки, дедушки? Девушка, может?

– Да. Сестра есть, – сухо ответил Вадим.

– Хоть кто-то есть, в отличие от меня.

– Мы к ней сейчас и едем.

– Вон оно что, – произнёс таксист.

– А ты чего хотел поговорить то? – спросил Вадим, пытаясь нарушить нависшую над ними тяжёлую атмосферу.

– Хотел узнать, ты давно знаешь этого долговязого?

– Кого? – ошарашено взглянул на водителя Вадим.

– С которым вы стояли, разговаривали. Просто я его знаю. Это Анатолий Васильченко. Ведь это именно он расследует дело о пропаже группы Дрягича. Я его ехидное лицо сразу узнал. После того как выяснилось, что это дело отдали вести ему, я наводил справки. В основном всё было чисто. Около десяти лет стажа, примерное поведение, всё в таком духе. Но потом я, разговорившись с товарищем по работе, упомянул его имя… Оказалось, в Нерске он работает не так уж и давно… И, чтоб пробиться повыше, по карьерной лестнице, так сказать, он фабриковал фальшивые дела на ребят, которых ловили на закрытых объектах и охраняемых военными территориях. Ребятам – хороший срок, а ему плюсик в личное дело. И так по головам молодых дурачков и любителей приключений он добрался до майора юстиции с несколькими наградами за заслуги. После выбрался из пригорода Барича в административный центр и сейчас бок о бок работает с одним из легенд следственного комитета Нерска. Правда, хоть убей, не помню, как того зовут.

– Лаврин, – сказал Вадим. – Павел Николаевич Лаврин.

– Точно! – ответил таксист, взмахивая в воздухе указательным пальцем. – Я бы на твоём месте задумался, не роет ли под тебя этот тип. Опыт у него, по всей видимости, уже есть. А у тебя на канале такой любопытный материал выложен, и он его уже наверняка видел не один раз. Изучал. Только дай ему повод…

– О чём ты? Какой материал? В здание «ВентТеха» меня сами сотрудники позвали, как и в гостиницу «Антенна», «ХимСтройПродукт» заброшен уже чёрт знает сколько лет, а на автобазе я и вовсе был не один, туда пропустил знакомый охранник. Что его может из этого списка заинтересовать?

– А в Москве? Ты же там нелегально ходил. За это он не зацепится?

– Ну, это было давно, да и к нашей ситуации вряд ли имеет отношение. У нас закрытых зон и объектов в области не так уж и много. В Тихое я не суюсь, как и в прилегающие районы с ограждением, наподобие озера Чёрное. В деревню Романово, после вымирания от массового объедания всяким мусором я и сам не пойду. А что ещё? Кишка? Нет необходимости кончать жизнь самоубийством. На Красную поляну? То же самое. Карьер? Белый луч? Военная часть 31.1.99? Гнилое болото? Яма? Андреевский лес? Спб? Детский лагерь «Холмы»? Я знаю несколько запретных мест, но ни одно из них не посещаю.

– Ничего себе немного, – присвистнул таксист, – я о таких и не слышал. И что, все они запрещены?

– В основном. Но я там не был и ничего не снимал. И ловить меня не на чем… Пока.

– Пока, – задумчиво повторил водитель. – А есть такая необходимость сходить в одно из этих запретных мест?

– Есть вероятность. Я же сам мало куда хожу, обычно меня просят сходить, посмотреть ту или иную местность. Иногда даже нанимают за деньги. Но бывает и сам натыкаюсь на некоторую специфическую активность. Когда как, в общем.

– А вот я хотел спросить, почему именно тебя просят? Почему они не могут сами попробовать снять… то, что там есть. И потом, предположим, прислать запись тебе, чтоб ты выложил это на своём канале?

– Перестань, они же боятся их, как огня… Этих умерших… Существ… Вспомни, что ты мне недавно сам рассказывал, как на дороге встретил нечто… необъяснимое. Они каким-то образом внушают людям неистовый страх. А я этого чувства почему-то лишён. Они не способны меня напугать, как остальных. Нет, мне тоже бывает страшно, но я знаю, что со мной ничего не случится. Почти уверен. Плюс по сети кто-то пустил слух, что я умею разговаривать с умершими. Бред. У меня, правда, были случаи, когда я пытался разговаривать с ними, но назвать это полноценным общением… нет, увы.

– Знаешь, я думаю всё немного не так, – перебил водитель. – Ведь иногда ты действительно пытаешься общаться с ними, хоть таких случаев и было всего ничего. Пока. Просто… Тебя к ним тянет. Я бы даже сказал, что ты специально ищешь их. А они… тебя. Они зовут тебя. Вы чувствуете друг друга. И вот поэтому все эти люди тебе звонили. Тебе нужно просто научиться слышать их. Как твоя сестра.

– Что? – обернулся на таксиста Вадим. – Что ты сейчас сказал?

– Я сказал, что тогда-то мы с Ромой и уладили тот спор. А всё было так очевидно. Мама тогда сказала…

– Какой спор? О чём ты? Что ты сказал о моей сестре?

– Сестре? – мрачно переспросил Слава.

– Сестре! – раздражённо крикнул Вадим. – Ты говорил, что мне нужно научиться слышать!

– Слышать? Что? Ты в порядке, Вадим? Я вообще-то рассказывал, как мы с Ромой спорили в детстве про старый папин телевизор, который он купил в лавке.

Вадим смотрел на Славу так, будто тот его разыгрывал и вот-вот рассмеётся, но водитель сохранял хладнокровное недоумение, будто и в самом деле говорил о телевизоре. Почему разум Вадима перестал его слышать? На каком моменте разговора смысл диалога поменялся?

– Ладно, не бери в голову, – спокойно произнёс он. – Иногда у меня случаются какие-то провалы. Видимо, всё ещё сказывается вчерашний стресс.

– Да, я понял. Ничего страшного. Мы, кстати, почти на месте, – спокойно оповестил Слава.

– Тут осталось идти всего один квартал. Если ты не против, я бы хотел пройтись пешком. Разгрузить голову немного.

– Без проблем, – сказал водитель, сбавляя скорость.

Подобрав ближайшее свободное место возле тротуара, водитель аккуратно припарковался между двумя легковушками, заглушил двигатель и посмотрел на Вадима грустными щенячьими глазами.

– Как что-либо будет известно, ты набери мне, пожалуйста, – сказал он. – Хоть что-то. Даже самое несущественное. Это не для меня даже, а для тёти Вали. Она всё ещё надеется.

– Не вопрос. Обязательно попытаюсь разузнать. И спасибо за всё. Ты меня очень выручил сегодня, – сказал Вадим, протягивая руку.

Обменявшись крепким рукопожатием Вадим вылез из машины, махнул на прощание сидящему за рулём Славе и неспешно побрёл вперёд по тротуару. К этому времени небо плотно затянуло тёмно-серыми тучами. Похоже скоро начнётся дождь, следовало торопиться.

До больницы Верстаков шёл буквально «на автомате». Он настолько хорошо знал эту дорогу, что голова на все сто процентов была занята событиями прошедшего дня, а не подбором маршрута. Из ниоткуда нарисовавшийся таксист с ворохом своих проблем, к тому же добавивший забот и самому Вадиму? Или подозревающий его во всех смертных грехах хитрый и подлый Анатолий Васильченко, которого теперь лучше совсем обходить стороной? Или четыре тела, найденные на том самом предприятии, на котором Вадим буквально вчера имел возможность видеть стычку представителей мира диких животных с миром людей? Диких людей. Или заснявший его испуганную натуру видеорегистратор, который помимо его удаляющейся вдаль спины снял ещё что-то интересное? Или всё же лежащий в рюкзаке и абсолютно не читаемый его лучшим другом старый дневник самого загадочного персонажа в его жизни, который исчез из закрытой комнаты почти сорок лет назад? Все эти мысли поочередно скакали в голове Вадима, словно весёлые зверьки на батуте.

Пройдя ряд магазинов и салонов, перекрёсток и большой парк, в котором в этот день отдыхало немало народу, Вадим перешёл дорогу. По пыльной обочине он дошёл до поворота к главному входу больницы, хотя обычно заходил через запасной выход, который был намного ближе к его дому. На этот раз добираться до здания детского отделения пришлось через другие постройки комплекса. Одетые в светло-серые рубашки и штаны пациенты гуляли вдоль аллей, играли в необычные прятки, прячась лёжа на газоне и накрывая голову руками. Некоторые из них просто сидели на скамейке. Некоторые занимались сугубо личными делами. Сутулый пожилой мужчина, к примеру, махал рукой старушке, сидящей на третьем этаже, а та, что-то бормоча, махала в ответ.

Преодолев все препятствия, Вадим зашёл в знакомые двери и направился прямиком в кабинет Маргариты Осиповны. Она совершенно заурядно заполняла толстый журнал и не сразу заметила бесцеремонно зашедшего в помещение человека. Только после того, как Вадим негромко кашлянул в кулак, она посмотрела в его сторону и искренне улыбнулась.

– Вадимка, – воскликнула она, – ну наконец-то пришёл! А я уже хотела звонить тебе.

Это была дежурная фраза, она бы не позвонила ещё неделю, а то и больше.

– Здравствуйте, Маргарита Осиповна, я хотел зайти, да всё погода дождливая была…

– Я подарю тебе зонт на день рождения, – смеясь, перебила она, – будешь ходить чаще. Ты к Даше?

– К ней я тоже сейчас зайду, но сначала хотел бы спросить кое-что у вас. Помните несколько недель назад я к вам заходил?

– Конечно помню, – ответила женщина.

– Так вот, с вами тогда разговаривала какая-то девушка. На ней были джинсы и белая жилетка. Помните?

– Эмм… нет. Не припоминаю. Я ждала тебя снаружи. Может это была уборщица? Надежда Павловна?

– Сидела молодая девушка. Вы с ней разговаривали, – слегка повысил голос Вадим.

– Нет, Вадим, ты что-то напутал. Такой девушки у нас не было, – поднимаясь со своего стула сказала Маргарита Осиповна, – я бы обязательно запомнила её.

Из коридора в этот момент послышался грохот и в дверь стремительно влетела молодая санитарка.

– Маргарита Осиповна, он опять! – крикнула она, глядя то на заведующую, то на её гостя.

– Сёма? Ох, я сейчас ему задам трёпку.

С этими словами она уверенно вышла за дверь и пройдя метров десять скрылась за поворотом. Вадим решил не терять времени напрасно и посмотрел на стоящую рядом покрасневшую девушку.

– Часто буянит? – спросил он, посмотрев ей прямо в испуганные глаза.

– Сёма вообще-то не из буйных. Он добрый. Давно он у нас живёт, почти тридцать лет. Меня ещё на свете не было, когда его привезли. Он очень плохо говорит, плохо ходит, видит слабо. Слышала – раньше он тут очень много хулиганил, вот поэтому за тридцать лет и стал таким. Был очень шумным. А теперь лишь иногда пытается добраться до архива, что в конце коридора. Только не говорит, зачем ему туда надо.

Вышедшая из-за угла Маргарита Осиповна посмотрела на Вадима, а точнее на их сладкие беседы с молодой санитаркой, но потом всё же решила позвать его к себе, исполнив подзывающий жест рукой.

– Я его вывела через чёрный ход, – вполголоса сказала она, глядя на смутившуюся девушку.

– А зачем ему в картотеку? – не удержался и спросил Вадим, идя навстречу заведующей.

– Семён один из ветеранов этой больницы, – ответила та. – Появился в начале девяностых, а может даже и в конце восьмидесятых. Я так уже и не помню. Был молодым парнем, осанка, шевелюра, взгляд. Но всё нёс какой-то бред, про какую-то дверь во времени, порталы и прочее. А самое интересное, что точно мог назвать своих родителей, которым на тот момент было лет по десять. Фамилию, имя, отчество. Причём всех родственников мог перечислить. Всё генеалогическое дерево. И с точностью всех называл. А время было тогда неспокойное, его посчитали помешанным, преследователем… сейчас бы назвали маньяком… и отправили к нам сюда. Поначалу давали очень тяжёлые препараты, а когда его отпустило, то все успокоились и никто ничего проверять не стал. Кому это было надо в такое сложное время? Верно, никому не надо. Вот и живёт теперь тут. А иногда немного хулиганит. Ну, да ладно… Сходи лучше до Дашки, она про тебя недавно интересовалась. Вчера вечером, вроде. Совсем не спала, но была такая спокойная. Она только после прогулки, а пока до ужина ещё есть время – вы успеете пообщаться.

Вадим поначалу даже не сдвинулся с места, но потом прошёл в открытую Маргаритой Осиповной дверь и сам закрыл её за собой. Даша сидела на кровати и смотрела в окно. Вадим осторожно сел рядом, положил ей руку на плечо и молча уставился в ту же самую сторону.

– Даша? – тихо произнёс Вадим

– Что? – спросила сестра.

– Куда ты смотришь?

– В окно.

– Это я вижу.

– Зачем спрашиваешь?

– Даша. У вас в больнице живёт подозрительно странный пациент. Мне кажется, я его знаю. Его зовут Семён.

– Жалко его. Недолго осталось ему жить, – мрачно сказала Даша.

– Почему это? – удивился Вадим.

– Умрёт, – пожав плечами равнодушно ответила она, и потом посмотрела на брата. – Ты взял его?

– Медальон? Да, он у меня.

– Дай мне посмотреть на него, – попросила Даша, протягивая руку.

Вадим достал медальон из рюкзака и протянул сестре, но так, чтоб он пока не касался её ладоней.

– Не бойся, – улыбнулась она, глядя в сторону его рук.

Одним уверенным движением она зажала медальон в своей маленькой ладошке и зажмурив глаза начала глубоко и шумно дышать. Спустя секунд пять она медленно подняла руку так, что кулак оказался напротив её лица, выражение которого напоминало нестерпимую головную боль с признаками защемления шейных позвонков. Вадим уже поднялся, чтоб выхватить медальон из её сжатого кулака, но сестра резким движением свободной руки с вытянутым вверх указательным пальцем дала понять, что этого делать пока не стоит. Спустя ещё секунд десять ломка стала сходить на нет и Даша плавным движением прислонила медальон к своему лбу.

– Вадя. А ведь я вижу её, – промолвила она, не открывая глаза.

– Кого? – удивился Вадим.

– Ту, что была в доме. Та, что пыталась убить тебя. Существо. Девушка. Это она, Вадя. Та, на кого ты думаешь. Анна. Но в то же время – это не Анна. Их там двое. Но она одна. Она тебя больше не ищет. Она ищет других. Я не знаю кого точно. Но потом вновь решит тебя найти. И меня тоже. Ей очень грустно, она чем-то сильно опечалена. И чем-то раздражена. И очень зла. И она одинока. И опасна.

– Даша, а как найти её?

– Тебе больше не надо её искать. Тебе надо найти место. Я вижу… я вижу небольшой дачный домик. Зелёного цвета. Я думаю, искать надо его. Внутри ты найдёшь все ответы. Раньше там жил мужчина, но теперь дом пуст. Дом одинок. Я его тоже вижу. Мужчина в красной рубашке. Мужчина роет землю. Под деревом. Она сковывает его сознание. Анна. Он прячет свёрток. Или хоронит тело. Подожди. Он делает и то и другое. Где-то там указан путь, но это не карта. Это как ключ, для того, чтобы найти другой ключ. Это как будто… игра.

– Странная игра, – прошептал Верстаков.

– Как крестики-нолики, – продолжила Даша, – надо просто подумать. Или… это он. Он и есть убийца. Он хоронит тело. Но не одновременно. А она хочет, чтоб ты нашёл это. Надо просто подумать…

– Тело? – не сдержался Вадим. – Кто хочет? Кто хоронит? Чьё тело? Что за бред вообще? Что за игра?

– Вот и узнаем, – сказала Даша, резко открывая глаза.

От такой уверенной речи сестры и её целенаправленного взгляда Вадиму стало настолько жутко, что по его телу пробежал лёгкий холод. Он взял протянутый ему медальон. Что это сейчас было? Его сестра не ясновидящая, чтобы вытворять подобные фокусы.

– Никогда не отдаляй его от себя, Вадя, – сказала она, – и тогда всё будет хорошо.

– А… родителей? Ты не можешь посмотреть где они? Живы ли они сейчас, – тихо спросил Вадим.

– Прости, но нет. Это немного не так работает.

После этого они ещё около получаса разговаривали на разные темы, она жаловалась на еду и на некоторых пациентов, рассказывала про передачи, которые показывают на обеде в общем зале, а он поведал, как прошёл интересно этот день и как не менее интересно прошёл день предыдущий. И каждую минуту Вадим удивлялся тому, как хорошо она стала говорить в последнее время.