Горят Костры

Глава VII

«Жребий брошен!»

Гай Юлий Цезарь

Альберт вступил на дежурство по расписанию и бдительно сторожил сон товарищей. Да, время было мирное, но это не значило, что стоило расслабляться. Враг мог выпрыгнуть в любую минуту, а их миссия слишком важна.

По прошествии какого-то времени солдат увидел над головой разводы розового кварца на небесном куполе, а чуть позже выше деревьев показалось солнце цвета малинового варенья. Завели симфонию птицы и забегали туда-сюда по кустам грызуны.

Пора было собираться в путь. Как раз проснулся Вилем, а чуть позже показался Арност с уже собранным багажом. Лагерь быстро был собран, лошади загружены снаряжением. Никто не проронил ни слова, каждый быстро перекусил, Вилем и Альберт накинули кольчугу, и все расселись по седлам.

Альберт обычно любил встречать утро с дочерью, они просыпались примерно в один час. Готовка, завтрак, стирка – затем отец уходил на службу и оставлял дочурку на попечение ее тете. Альберта ничего больше не тревожило, лишь благополучие дочери. Интересно, как она там?

– Эй, папа, ты чего задумался? – спросила как-то раз Мария, когда они шли по рынку, выбирая наряд для первого учебного дня.

– Нет-нет, просто не могу поверить, что ты у меня уже такая взрослая. Мама гордилась бы тобой, будь уверена. – воодушевленно ответил Альберт.

– Какой она была? – внезапно решила уточнить Мария. Раньше она никогда не спрашивала. Альберту казалось, что у нее что-то да сохранилось в памяти.

– А ты не помнишь?

– Совсем мало. Инно сон.

Какое точное описание да из уст столь юной особы. Верно в народе про детей говорили, совершенно верно.

– Она была… да вот как ты. – быстро нашел ответ отец.

– Любила есть немытые ягоды и носить мятые сарафаны? – удивилась девочка и засунула палец в рот.

Отец бережно убрал ее ручку от губ и продолжил с легким смешком:

– Ну что ты, я не об этом. Такая же лучистая, щедрая и временами капризная.

– Я-то капризная?! – нахмурилась Мария и сжала губы в трубочку.

– Вот-вот, – заулыбался отец. – Смотри-ка, как тебе то платье?

Альберт подвел дочку к прилавку с красивым синим платьем с лоскутками, широкими рукавами и шнуровкой от шеи до пояса.

– Слишком красивое, наверное, дорогое. – прагматично процедила Мария.

– Откуда ты у нас такая деловая? Не переживай о деньгах, мы с мамой много лет ждали твоего первого дня в школе, пусть он будет особенный. – Альберт встал на колено и обнял дочь.

– Хорошо! – захихикала юная леди.

Но теперь Мария осталась далеко позади, дожидаться своего отца из, возможно, долгого похода.

Прохожий ветер бил в лицо, путал волосы и обдувал губы. Нос Альберта покраснел, и он решил спрятать его за шерстяным шарфом.

Пожелтевшие кленовые и березовые листья стелились вдоль грунтовой дороги, бережно укрывали ее, крохотные горошинки дождя разбивались о землю, оставляя следы – такие же крохотные пятнышки.

Покачивались ветви деревьев, стволы то склонялись, то выпрямлялись. В нос ударяли запахи свежести, намокших листьев и утренняя нежность подсолнухов, выстроившихся у обочины.

Только-только вступил в силу день, небо было сизым, будто простуженным. Да и Альберту по настроению все хотелось чихнуть.

Вилем и Альберт держались впереди, а Арност следовал за ними. Они держали строй «треугольник», используемый при сопровождении частных лиц.

– Как думаете, получится быстро вернуться? – произнес Альберт, нарушив тишину.

– Куда-то торопишься? – дерзнул Вилем.

– Конечно, я не могу долго без моей малютки. Долгие разлуки ранят мое сердце. – со всей серьезностью произнес Альберт.

– Как мило, – хмыкнул Вилем. – Наверное не стоило напрашиваться в это приключение раз так сильно действует отцовский инстинкт. Такой ведь есть, лекарь?

– У меня есть имя. И я не могу знать всего, хватит докучать вопросами. – фыркнул Арност.

– Чего ты такой вредный? – озорничал Вилем. – Не с той ноги встал? Могу песенку спеть, чтобы полегчало.

– Не надо никаких песен, просто не беспокой меня лишний раз.

– Вот так да, – охнул Вилем. – Не самый приятный попутчик.

– Вилем, довольно, – прервал его Альберт. – Не нужен нам такой накал в начале пути.

– Я просто пытался поддержать беседу, а он шуток не понимает. – отмахнулся солдат.

– Слушай, а мы точно не встречались? – вдруг взгляд Альберта переменился. – Ты не был случайно одним из охранников на открытии новой шахты два года назад?

– Не уверен, что был там. – растерялся Вилем.

– Точно-точно, был! Наш военный советник еще к тебе обращался, чтобы ты протрубил в рог.

– Ты обознался, не иначе.

– Да? Что ж, все может быть, это давно было. Слушай, а ты упоминал брата и сестру, – продолжал держать напор Альберт. – Как они сейчас? Все хорошо?

– Чего ты пристал ко мне? – огрызнулся Вилем. Затем взял себя в руки и покачал головой. – Хорошо все у них, думаю.

– Думаешь? – удивленно переспросил Альберт.

– Я с ними не общаюсь. И не спрашивай почему – получишь в рыло. Не твое дело, я вон к тебе с расспросами не лезу, по лицу твоему же видно, что жена скончалась, но я старался не обращать на это внимания, чтобы не вызывать неловких ситуаций. Что же, мне жаль, что пришлось произнести это вслух. – прорычал Вилем и ускорился, вырвавшись вперед.

Альберт побледнел и озлобился. Может быть, он и перегнул с расспросами, но до хамства не опускался. Что этот выскочка себе позволял? Негоже так с братом по оружию разговаривать, если он таковым являлся.

– Арност, – Альберт выровнялся с лекарем и повернулся к нему с мстительным, жестоким лицом. – Не доверяй ему.

– Почему же? – решил уточнить Арност.

– Что-то с ним нечисто. Он врет, как дышит. Ложь я всегда распознать могу, годы отцовства делают свое дело.

– Ты понимаешь, что это серьезное заявление? С такими обвинениями нужно быть осторожнее. – сказал Арност и бросил взгляд в спину Вилему.

– Говорю тебе, что-то он недоговаривает.

– Зачем ему тогда соваться в это дело, если он замыслил что-то? Какая выгода рисковать своей жизнью? Тем более я видел всю его семью, вряд ли найдется другой такой…

Проглотив последние слова Арноста осенило. Глаза его заискрились, как у ястреба, а брови опустились чуть ли не до горбинки носа.

– Не переживай на его счет, но я буду настороже, спасибо. – кивнул Арност.

– Хорошо. Если что – сообщай.

– Слушай, Альберт, – свистнул вслед ускорившемуся спутнику Арност. – Он не предатель, верь мне.

Альберт кивнул и поспешил догнать Вилема.

– Нужно держать строй. – сказал первый.

– Так точно. – ответил второй.

– Прошли сутки с того момента, как мы покинули Ржебличку. Где же эта деревня треклятая?

– Вот она.

Стоило Альберту только упомнить искомый населенный пункт – вот чудо! – деревушка показалась в низине, на полянке посреди редкого леса.

Альберту захотелось сделать вдох, но ни тут то было. Нос оказался заложенным. Как не кстати. То-то голова слегка кружилась и горло чесалось с самого пробуждения. Солдат посчитал, что об этом лучше умолчать, если хуже не станет. Пустяковая простуда не должна стать помехой в выполнении цели.

Вблизи деревня показалась Альберту уютной и притягательной. Жителей было в достатке – ребятишки бегали, играли в догонялки, а взрослые, как того и требовал долг, выполняли обыденную рутину. Кто-то тянул за собой коров с прогулки, кто-то рыл грядки, вынимая морковь да картофель, кто-то возвращался из леса с полными корзинами грибов. Альберт проводил двух грибников взглядом: они шагали в широких шляпах, в теплых пелиссонах из меха.

– Урожайный год! Да еще и при таком дожде! Чудо просто! Бог явно благоволит нам.

– Жена не поверит своим глазам, инда покажу ей столько лисичек и подосиновиков. Наварит похлебки на всю семью. Заходите с Лили к нам, приглашаю, моя Оленька только рада будет.

– Конечно, дружище, о чем речь! Давно уже надо было навестить вас всей оравой. Может, ребятишек прихватить?

Из кустов орешника выглянуло двое подростков, они выглядели уставшими и вечно озирались по сторонам, будто от кого-то прячась.

– Гляди, всадники!

– Вот это да!

– Скорее, бежим назад, пока святой отец не спохватился.

На возвышенности близ крайних изб мелькнул силуэт мужчины. Он отжимался, приседал и бегал по кругу. По лбу его катился пот, а глубокое дыхание доносилось аж до ушей прибывших путников.

Альберт сразу вспомнил, как его готовили к поступлению в армию с самого детства. Гимнастика, бег, силовые упражнения, владение мечом. Почти как у рыцарей, только лошадью владеть пришлось учиться самостоятельно уже при поступлении на службу. Да и читать, в отличии от многих рыцарей, Альберт не умел. Да и в искусстве слабо разбирался. Единственное, что он знал хорошо – библия и бой на мечах.

Вся деревня благоухала, на клумбах пробудились осенние цветы – хризантемы, анютины глазки, гвоздики. Дороги от лиственного одеяла подметала горбатая женщина в длинной шляпе, она недовольно уставилась на проезжавших мимо незнакомцев и шепотом выругалась себе под нос.

Остановились Арност, Вилем и Альберт у самой церкви – старой каменной постройки с поблескивающим на вершине крестом. Позади церкви располагался целый комплекс зданий с колоннадами, садиком и фонтаном. Из-за колонн выбежала толпа ребятишек от шести до десяти лет – все мальчики. Ах нет, Альберт сперва не заметил, но была и одна девочка. Солдат опечаленно взглянул на нее и призадумался.

Не хотел он, чтобы и его девочка ходила в приходскую школу, подобную этой. Где ее воспитают прихлебательницей, сосудом грехов. Не такой судьбы он желал ей.

Альберт видел свою девочку одаренным коневодом, воспитателем или кем она только пожелает – возможностей уйма! Конечно, ей будет очень тяжело в этом жестоком и несправедливом мире, но Альберт поклялся сделать все, что в его силах, чтобы облегчить это бремя, приуроченное к ней с рождения.

– Ты чего встал? – окликнул Альберта Вилем. – Идем скорее внутрь. Или ты прохлаждаешься?

– Иду-иду. – откликнулся Альберт.

Путники прошли через широкие двери и очутились в полумраке зала с высокими окнами на торце. По обе стороны шли большие аркады, а на амвоне стояло несколько мужчин в рясах с книгами в руках.

В воздухе пахло дымом от потухших свеч и ладаном. Альберт не любил эти запахи, они вызывали неприятные воспоминания. Кресты, надгробья, песнопения и хрупкое, тоненькое тело белокурой женщины…

Из церкви выходило немало народу, кто-то оставался на скамьях и читал молитву, а кто-то выстраивался в очередь к священнику, крестящего каждого подошедшего.

Должно быть, только закончилось чтение проповеди или Священного Писания. Альберт слишком много времени проводил у алтаря, будучи еще юнцом. Он помнил каждую заповедь, особенно четко в память врезалась: «Почитай отца твоего и мать».

Альберт следовал всем заповедям, кроме этой. И на то были причины. Можно было внести в этот список и «не убей», но военный советник Радим уверял, что убийство во имя короля – не убийство.

– Судари, прошу вас, почитайте правила дома божьего. – перед вошедшими путниками возник клирик с длинным красным носом и блестящей лысиной. Мужчина невысокий, но обладал довольно внушительным голосом, какой имели хорошие ораторы.

– Прошу прощения? – возмущенно переспросил Арност.

– В церковь с оружием нельзя, мы совсем позабыли о приличиях после долгого пути, простите нас, – вмешался Альберт и послушно снял с пояса снаряжение. – Я оставлю его вам, для сохранности.

– А остальные? – хмурился носатый священнослужитель. – Исключений быть не может.

– Это возмутительно, – всполохнул Вилем, хватаясь за эфес заткнутого на поясе меча. – Мы выполняем приказ наместника Исанберга, Рудольфа.

– Правила для всех едины, если вы желаете пройти, то подчинитесь нашим условиям. – злобился священник.

– А как вы нам помешаете? – усмехнулся Вилем.

– Не навлекайте на себя гнев божий! – плевался клирик. На лбу его набухла венка, щеки покраснели, губы задрожали.

– Кто поручится за мою безопасность? – продолжал напирать Вилем. Отступать он и не думал, будучи искренне уверенным в своей правоте.

– В церкви вам ничто не угрожает, ибо здесь сосредоточение святого духа.

– А где был святой дух, когда резали христиан в их собственных святынях грязные мусульмане? Когда мерзкие язычники с севера устраивали набеги?

– Довольно! – рявкнул клирик и выпрямился, став на дюйма три выше Вилема.

Кареглазый солдат с веснушками запыхтел, как бык, развернулся и покинул церковь, оставив за собой след напряжения.

– Пожалуй, я повешу свой меч на комоня. – сообщил Арност и тоже вышел.

Клирик проводил обоих неободрительным, слегка мутноватым взглядом, затем повернулся к Альберту и взгляд вдруг прояснился.

– Малыш Альберт?

Сперва солдат недоумевал, но быстро вспомнил этого человека.

– Отец Вит? Быть не может! Я думал, что вы отправились паломничать на Средиземноморье. – обрадовался Альберт.

– Сперва так и планировалось, но я остался на ночлег в этой деревушке, а местные уговорили меня заселиться, им нужны были хорошие священники, тогда тут их было два-три. Вот так да, как же ты вырос, сынок! – мужчина приобнял старого знакомого и заулыбался так, что щеки заболели. – Я так рад, что ты заглянул, только вот твоя компания мне не нравится. – горделиво проговорил священник, соединив ладони своих кистей.

Тут же Альберту вспомнилось суровое воспитание клирика. Как он розгами беспристрастно гонял молодняк, как бил по лбу крестом за непослушание, как за простое озорство выпарывал. Вспомнилось, как читали вслух с мальчишками «Отче наш» и «Богородицу», как заучивали молитву мученику Трифону. Каждый день начинался с чтения молитв, повторения священных текстов.

– Отец Вит, прошу вас, эти судари выполняют очень важную миссию, а я заодно с ними. Надобно нам разыскать одного священника, что некогда служил Орлинскому монастырю.

– Для чего вам это? – клирик сделался серьезнее некуда, помрачнел.

– Я не уверен, что имею право разглашать… – замялся Альберт.

– Сынок, доверь мне эту информацию, открытость послужит тебе во благо.

– Бушует зараза. У нас, в Ржебличке, уверены, что сие чума. – прошептал Альберт и заерзал глазами по сторонам. Вроде бы никто не слышал.

– Неужто за лекарством?! – клирик чуть ли не вскрикнул, но вовремя перешел на шепотную речь. – Дитя мое, я думал, что достаточно хорошо воспитал тебя, чтобы не говорить столь наивные вещи. Легенда. Миф. Пшик. Нереалистичный слух, разошедшийся в народе, обретший популярность.

– Но ведь тут есть человек, служивший при монастыре. Или он был тут, я это точно знаю. – уверенно выпалил Альберт, отказываясь верить в услышанное.

– Нет-нет, – священник Вит взглянул на Альберта, как на безумного глупца. – Откуда тебе это известно?

– Отец моего командира был монахом в том месте, а здесь некогда жил его знакомый. – прямо сказал Альберт.

Священник тихонько рыкнул, как бы признав поражение.

– Ладно, – наконец сдался он. – Но это большая тайна. Есть тут такой человек, но это совсем не значит, что история правдива.

– Кто он? – терпеливо спросил солдат.

– Просто так никто тебе не сознается, ты им всем чужой, что бы не говорил. Я помогу, но сперва – ты поможешь нашей церкви. Ты стал солдатом, как тебя и готовили, поэтому должен видеть и слышать то, чего мы, простые служители бога, не замечаем. Рыться в грязи, распознавать преступников – ваша работа. – высокомерно процедил священник и самодовольно оскалился.

– Поаккуратнее, – низко протянул Альберт. Перед глазами вновь замелькали картинки из детства. Розги. Ремни. Синяки. Плачь. Молитвы. Молитвы. – Говори, чего хочешь, но не смей тешить свое раздутое эго. Я больше не ребенок.

Вит покачал головой и наморщился:

– У нас тут завелся вор снадобий. Не знаю кто, но подозревать стоит каждого. Священники, послушники, служанки. Может быть кто-то из больных? Вполне.

– Зачем кому-то воровать лекарства? – спросил Альберт.

– Мне не ведомы мотивы этих несчастных плутов. Они кусают кормящую руку, это высшее проявление невежества. Поэтому и караться должно соответствующе. Но по закону – мы ведь не варвары. Но если задуматься, то некоторые настойки в большом количестве способны вызывать… особый эффект. Но даже думать об этом я не хочу. Просто найди вора, мы договорились?

– Да. С чего начать?

– Отлично, – ухмыльнулся священник. – Мы храним травы и прочие ингредиенты на исподнем этаже, у катакомб. Начни оттуда. Надеюсь, у тебя получится.

– Вы ведь понимаете, что оттягиваете время? Пока я буду все это решать – будут гибнуть люди.

– На все воля божия. Я уверен, что мелкие дрязги не спасут нас от Его кары. Помяни мое слово.

Глава VIII

«Нравственные качества справедливого человека вполне заменяют законы».

Менеандр

Мрачное складское помещение с одним только крошечным и мутным окошком под потолком, стены из каменного кирпича позеленели, а с потолка капало. На полках шкафов стояли колбы, мешочки, ларцы. В углах ютились квадратные сундуки, уставленные друг на друга.

Все пропахло чем-то кислым, мятным, ягодным и травянистым. Запахи настолько сильные, что заложенный нос Альберта пробило. Солдат не был знатоком трав, а лекарей посещал только при сильных простудах.

На месте преступления Альберт стоял уже минут десять, но не мог ничего найти. Священник Вит рассказал, что лекарство пропало именно со складского помещения, которое обычно запиралось на ключ.

Альберт не был дураком, он сразу догадался, что у прихожанина не могло быть доступа к имуществу церкви. Вор – священник. Неужели, как и сказал Вит, дело в наркотических свойствах?

Служители церкви провели подсчет – не хватало одной склянки молотой валерианы. Тут бы пригодилась помощь Арноста, ведь мало какой солдат был осведомлен о свойствах тех или иных веществ.

Альберт внимательно осмотрел шкафы и пол, где грязных отпечатков наслоилось неприлично много. Никаких зацепок. Вор был очень осторожен, но кто-то должен был видеть всех входящих и выходящих.

Как раз такой человек сидел на стуле у винтовой лестницы наверх. Сидел он в самом углу со свечой на столике, в руках держал закрытую толстую книгу. Это был мужчина преклонного возраста с трясущимися руками. Альберт знал, что на пост отправляли именно таких, которые уже не в состоянии нести службу наверху, но выгонять из церкви людей уважаемых было не принято.

Мужчина печально смотрел на своды каменного коридора, на горящие факела, играющие тени и запертую на замки дверь, откуда, скорее всего, можно попасть в склеп.

– Здравствуйте, могу ли я вас побеспокоить? – робко обратился Альберт.

– Чего тебе надобно, сынок? – прохрипел старческим голосом седой священник.

– Вы ведете записи обо всех посещениях в хранилище лекарств?

– Верно, а ты кем будешь? – недоверчиво решил уточнить старик.

– Вит попросил помочь меня с делом о краже, – Альберт стянул перчатку с руки и показал серебряное кольцо с изображением распятия. – Теперь мне нужна ваша помощь.

– А что-то украли? – с грустью пробормотал старик.

– Валериану, одну склянку. – пояснил Альберт и пальцами показал примерный размер краденного.

– Ах, верно… верно. Запамятовал. Так, ну давай взглянем…

– Вит сказал, что пропажу заметили примерно через час после полуденного звона колоколов.

– М-да, в это время мы принимаем прихожан, нуждающихся в осмотре. К сожалению, свободных мест в церкви не осталось, поэтому миряне ограничиваются лишь наблюдением, – простонал старый священник. – Так, значится нам надобно отыскать посетителей после полудня…

Смотритель шлепнул книгу на стол, раскрыл ее и стал вдумчиво листать страницы.

– Ну-ка… – он навис над записями так, что свет свечи практически не доходил до страниц. – Нет-нет.

Старик подвинул свечу, теперь чтиво стало более разборчивым.

– Вот, нашел. После полудня к нам заходило четверо. Отец Юсуф, Отец Вит, Отец Адам и Отец Георг. У каждого стандартный набор лекарственных средств: ларцы с календулой, тысячелистником, шалфеем и валерианой.

– Получается, кто-то из них взял на одну дозу валерианы больше и умолчал об этом, – задумался Альберт. – Отца Вита можно исключить. Где мне найти остальных?

– М-м… Отец Юсуф обычно в канцелярии. Составляет акты, а в свободное время помогает страждущим в госпитале, что в западном крыле. Отец Адам и Отец Георг чаще всего занимаются обучением лекарей. Их классы находятся в корпусе за внутренним двором, это через сад.

– Благодарю.

– Милый господин, все эти люди – хорошие. Они всю жизнь положили на помощь другим. – добавил напоследок священник.

– В таком случае, если никто из них не сознается, буду подозревать вас. – сказал Альберт и вышел.

Первым делом солдат решил наведаться к священнику Юсуфу. Он нашел его у дверей в канцелярию, с рулонами бумаг подмышкой. Юсуф показался ему слегка неуравновешенным, дерганным.

Клирик что-то конвульсивно искал по карманам, вечно почесывал затылок, облизывался и морщил нос, шепча что-то настолько тихо, что сам наверняка разобрать не мог.

– Отец Юсуф? – Альберт подошел уверенно, с холодным взглядом служителя порядка.

– Д-да? – священник не спешил оборачиваться к подошедшему, стоял к нему спиной, будто вампир, боящийся солнца.

– Что вы делаете?

– Ах, дела-дела. Я о вас слышал. Вы тут ищите жулика. Грязное жулье. Я разделяю взгляды Вита, жулье нужно истреблять. Но вы тут не за тем, чтобы я высказывал свое мнение, верно? Вы, судя по всему, за информацией. Хотите, чтобы я сказал вам про вора? Думаете, знаю что-то? Я вас разочарую.

– Вы заходили на склад примерно в то же время, когда была обнаружена пропажа валерианы. Я не могу обойти вас стороной, даже если вы непричастны.

– Моя душа чиста перед господом.

– Вы что-то потеряли?

– О чем речь? – передернуло священника.

– Вы рыскали по карманам, когда я вас увидел. Что вы потеряли?

– Ключи. Ключи от своего сундука. Там мои записи… записи моих… дел.

Тут-то Альберт и почувствовал, что священник что-то умалчивает. Конечно, Юсуфу было что скрывать, это видно по мимике, дерганым движениям, спутанности. Должно быть, он мало спал по ночам. Чем же тогда занимался?

– Советую вам говорить мне только правду. – настойчиво попросил Альберт.

– Я… – священник отвлекся, потерял мысль на какое-то время. – Ах, я не думаю, что это имеет отношение к делу.

– Вы дорожите своим местом в церкви?

– Что? Конечно.

– Не хотите все потерять? Я слышал истории о том, как священников изгоняли из родных деревень, городов. Кого-то даже забивали камнями в зарослях, чтобы никто не заметил. А если кто-то и замечал, то ничего не делал зачастую. Солдаты и духовенство работают сообща во многих уголках империи. Провинность перед господом карается строго. Равно как и воровство.

– Я не вор. Не вор, честное слово! Я лишь… Прошу, не говорите никому. Я все расскажу, но не надо никому рассказывать!

– Прошу вас, быстрее.

– Я провожу вскрытия в ночное время, пока никто не видит. В склепе. У меня договоренность с некоторыми людьми, они закрывают глаза, но если узнает настоятель, то мне конец. Мы не проводим вскрытий, запрещено настрого. Но так я помогаю людям, которым еще могу помочь, а тела умерших души уже давно покинули. Молю, смилуйтесь, сударь!

Альберт хранил пугающее священника молчание. Юсуф мог бы взять лекарство так, чтобы никто этого не заметил на бумаге, у него есть связи внутри церкви, надежные люди, помогающие ему. Но вряд ли именно он искомый воришка. Искать стоило в другом месте.

– Я никому не скажу. Но нет ли у вас информации о том, кто мог бы затаить лекарство?

– Нет, но знаю, что это не первый случай. Такое уже бывало, мы закрывали глаза первое время, но случаи участились. Все больше священников прознавало о происходящем, в конце концов дело дошло до настоятеля. Он сделал выговор. Наверняка похититель делает это для кого-то, кому не достает лекарств. Сейчас у нас нет свободных мест в госпитале из-за вспышки заразы. Лечим как можем, но людям только хуже. Молитвы не помогают, наши методики лечения – тоже. Говорят, это чума. Это ведь так?

– К сожалению, так. Что-то мне подсказывает, что дальше будет только хуже.

– Боже упаси. – Отец Юсуф перекрестился и весь сжался.

– Мне нужно идти. Спасибо за помощь.

Альберт исчез из поля зрения Юсуфа так же быстро, как и появился. Священник даже не успел ничего сказать напоследок.