Железо и Медь

– Хотя… – он аккуратно собрал кости и закопал их в землю, – это очень мудро с политической точки зрения. Ведь приходя на чужую землю и поклоняясь местным богам, вы не нанесёте оскорблений никому, а только уважите тех, к кому пришли.

Х’алдир кивнула. Маркус подобрался и обнял колени руками, кидая на шаманку недоверчивые взгляды. Она же, напротив, удобно устроилась в позе лотоса, задрала лицо к небу и закрыла глаза.

Х’алдир Маркусу не нравилась, как и прочие ханнуиты, как и весь стан. Несмотря на их дружелюбность и весёлый нрав, они зачастую вели себя как животные – плевались, вытирали грязные руки об одежду, скидывали остатки еды себе под ноги и громко рыгали, отчего Маркуса, выросшего в обществе высшего дворянства даэвов, передёргивало. Каждый раз он закрывал глаза, повторяя себе, что это не навсегда, что нужно просто научиться обращаться в силанта – и его отпустят обратно в Аур, к лорду, леди Дайне и ворчливому Заффу.

– Все ханнуиты слышат тени? – устав смотреть на застывшую шаманку, произнёс Маркус. В ответ на губах женщины появилась улыбка.

– Нет, только Х’алдир.

– А сердце земли?

– Это одно и то же.

– А как вы стали Х’алдир, вас выбрал прежний, как вы меня?

Шаманка открыла глаза и, не переставая улыбаться, посмотрела на мальчика, ему показалось, что цвет её глаз поменялся с тёмного на почти жёлтый.

– Меня не выбирал прежний Х’алдир, он умер до того, как я родилась. Мне было предначертано по роду стать шаманом стана, я родилась седьмой нежеланной дочерью в семье, – её глаза снова потемнели, а сама она как-то вдруг поникла, – как говорят – боль отца и причина для сплетен. Но я слышала тени с самого начала. И они говорили мне… – Х’алдир вдруг замолчала, взгляд её стал пуст и упёрся во что-то за спиной мальчика.

Маркус оглянулся и, не обнаружив ничего подозрительного, тихонько тронул женщину за плечо, отчего та вздрогнула и удивлённо посмотрела на него.

– О чём я говорила?

– О становлении шаманом… – Маркус непонимающе смотрел на лицо Х’алдир.

– Точно. Так вот, я слышала тени, и они мне всё подсказывали, говорили, как делать отвары, какие травы собирать, под какой луной возносить молитвы… И как хватать нити судьбы и вязать их в узлы.

Маркус только хмыкнул.

– Судьба? Даже если она и есть, разве можно её изменить? – он презрительно поморщил нос. – Хотя я думаю, что никакой судьбы нет. И всё, что происходит, это или случайность, или то, что мы делаем собственными руками.

Х’алдир загадочно улыбнулась и сделала движение рукой, будто зовя кого-то из леса.

– Судьбы неведомы. Но судьбы ведóмы.

Мальчик демонстративно поднял брови и наклонил голову, глядя на шаманку с долей иронии.

– Судьба… вполне пластична и подлежит переделке. Но только до тех пор, пока она не сформулирована, – ответила Х’алдир. – Пока никакой видящий, Пророк, Приручатель или блуждающий бог не произнесут вслух твоей судьбы, всё можно изменить. Но как только произнесут – так тому и быть.

Маркус нервно ударил хвостом по земле и поджал губы, думая о том, могут ли блуждающие боги являться во снах и озвучивать чужие судьбы. Он помедлил, задумчиво наблюдая за алетионами и за тем, как незнакомый ханнуит о чём-то с ними увлечённо разговаривает, в очередной раз отметив, что ханнуиты – странный народ. Ведь алетионы не умеют говорить.

– Как думаете, Х’алдир, красный туман и огромная фигура в небе – это знак?

– Этот знак явно не к добру, – ответила шаманка, – похоже, для наших народов наступают сложные времена. А где ты видел это?

– Нигде, – соврал Маркус, – просто спросил.

***

Стан располагался на склоне довольно большого холма, простирающегося вдаль на несколько десятков километров и покрытого густым влажным лесом. Лес, переплетённый лианами и заросший дикими кустарниками, был труднопроходим, и зайти далеко вглубь у Маркуса не получилось. Слишком много сил уходило на простое прокладывание себе пути, на срезание лиан и кустов. Со стороны стана, ближе к низине, ханнуит обнаружил несколько слабых лавовых источников, лава из которых медленно вытекала и с шипением погружалась в мелкую тёплую речку, опоясывающую весь этот огромный холм. Маркус предположил, что это один из многочисленных рукавов большой реки Милрат, протекающей через всю территорию Кутаиса. Но не был до конца уверен. Он неплохо разбирался в географии Кутаиса, однако недостаточно, чтобы знать каждый из оттоков крупных рек.

Маркус находился в стане уже несколько недель – и за это время обнаружил, что записи в книгах даэвов о ханнуитах не всегда совпадают с реальностью. Даэвы считали, что у стана есть главный вожак, который полностью управляет жизнью в стане, но на деле Таг’я был скорее лидером воинов и отвечал за безопасность ханнуитов, за их военное дело, за охоту, за наблюдение за стадом алетионов. А во всём остальном главным был Х’алдир, решавший, когда приходит время праздников, какое давать новому ребёнку имя, когда провести обряд Лайош для молодых ханнуитов и научить их обращаться в силантов. Также Х’алдир сообщал, когда алетионы решат переходить на новое место, а значит, и ханнуитам придётся уйти следом, и он же искал лавовые родники, которые в стане использовали как неиссякающий источник тепла и огня. Ещё Маркуса позабавили брачные игры ханнуитов – когда какому-то парню нравилась девушка, он звал её на «танец», который, по сути, был поединком. Если девушке парень нравился, она позволяла ему победить себя, если же нет, то парень уходил ни с чем.

«Дайне бы понравился такой обычай», – подумал мальчик, когда впервые наблюдал один из таких «танцев».

Шаманка каждый день учила Маркуса своим премудростям, но, по его мнению, там не было ничего полезного: она рассказывала о тенях, о богах разных земель, о травах, о голосах, запахах, звуках, о каком-то огне внутри, который должен пробудить в нём зверя. Но никакого огня Маркус не чувствовал, вместо этого он только больше злился и, чтобы не грубить Х’алдир, занялся изучением местности и обычаев ханнуитов, чтобы принести лорду Оро хоть какую-то пользу после своего возвращения.

Прочие ханнуиты относились к мальчику настороженно – из-за того что он всё ещё упорно носил даэвскую одежду и всячески дистанцировался от них, считая себя частью даэвского великого дома. Да, во взглядах ханнуитов проскальзывало уважение, когда он приносил из леса новый трофей, добытый в одиночестве, но только и всего.

И вот сейчас, бросив у ног среднего размера дацу14, которого он выследил ночью, Маркус потянулся, вдохнул сырой насыщенный запах тумана, смешанный с ароматом земли, пепла и медовой таволги, рассыпанной по берегам реки. И заслушался – кругом стоял разноголосый птичий гвалт.

«Как странно, – подумал Маркус, – раньше я не слышал так много птичьих голосов». – Он поводил ушами и прикрыл глаза, стараясь разделить весь этот шум на отдельные трели и определить источник каждого.

– Хорошо, мальчик, хорошо! – От неожиданности Маркус подпрыгнул на месте и схватился за кинжал на своей груди, но сразу же убрал от него руку: это была шаманка.

– Луны Карузы! – выдохнул мальчик, – я чуть было не набросился на вас.

– Прошло так мало оборотов малой луны, а ты уже начинаешь слышать! – Шаманка будто и не слышала его слов, она в упор глядела на него слепыми глазами и улыбалась.

– О чём вы?

– О том, что ты начинаешь принимать свою суть! Твои звериные уши уже слышат больше, чем просто шум, скоро твой нос учует больше, и твоё зрение увидит больше!

– А как вы тут?.. – Маркус непонимающе развёл руками.

– Тени, – коротко ответила Х’алдир, заставив мальчика снова закатить глаза. – Я вижу, как твоё сердце ветви обвивают!

– А как вы видите? Вы же слепы… – осторожно спросил Маркус, надеясь, что не оскорбит этим шаманку, хотя ответ его интересовал очень давно. Он видел даэвских стариков, когда ездил с лордом в Прихребетные земли, где жили бедные крестьяне-рабы, но слепых не видел никогда. Из-за крови Элфа тело даэвов имело невероятную регенерацию, на них всё заживало за секунды. Но у этого была и плата – очень короткая жизнь. Даэвы, не имеющие дух-клинков, – считай, все, кроме высшей знати и военных – очень быстро взрослели, но и очень быстро старились и умирали. Тридцать лет жизни простого даэва-раба – это долгий срок, обычно предки забирали к себе раньше. Из-за этого старики если и слепли, то на столь недолгий срок, что это не успевало принести неудобств. Но Х’алдир – это нечто другое, она точно была слепа: она могла врезаться в стену шатра или напороться на палку. Но иногда вдруг её движения становились точными и резкими, словно она обрела зрение.

– Я могу видеть с помощью носа. Ты тоже можешь. – Она жестом указала на землю, предлагая Маркусу сесть, что он и сделал. Шаманка уселась рядом, слегка касаясь его рукой. – Закрой глаза, Маркус, – тихо произнесла женщина, – и полностью отдайся этому миру, забудь о том, кто ты, забудь о том, что ты знаешь. Ты должен стать абсолютно пуст, чтобы тебя могли заполнить звуки мира и его запахи…

– Но я не могу, – возразил ханнуит, не понимая, как можно расслабиться настолько, – лорд всегда учил меня, что нужно быть начеку!

Х’алдир гневно ударила хвостом по земле. А её губы превратились в ниточку – судя по всему, её очень сильно раздражало, что Маркус всегда и везде вспоминает своего лорда и следует только его указаниям. Даже шерсть на её хвосте встала дыбом. Она нахмурилась и открыла рот, чтобы что-то сказать, но передумала, вместо этого недовольно щёлкнув зубами.

Над рекой взвыл ветер, и резкий его порыв заставил мальчика прижаться к земле.

– Маркус, – после недолгой паузы неожиданно спокойно произнесла шаманка, – ты знаешь, как лорд Арино добился таких хороших отношений с ханнуитами?

– Он спас Таг’я, когда его подставили во время дуэли за власть?

– Нет. Он прекратил охоту на разведчиков.

– На ханнуитов? – не поверил мальчик.

Х’алдир скрестила руки на груди и повернулась к Маркусу, её глаза снова обрели жёлтый оттенок.

– Ты знаешь, что наши алетионы свободно кочуют с места на место, а мы ходим за ними. Это не авгуры, не овцы, ими нельзя управлять, их сотни тысяч голов – за такой массой только следить можно. Каждое стадо пасётся на какой-то территории, пока не съест всю доступную растительность, а потом переходит на новое место. И вот это новое место отправляются искать самые сильные и крупные самцы. Разведчики. – Она чуть опустила голову, будто пытаясь разглядеть выражение лица Маркуса. – И именно на этих разведчиков любили устраивать охоты дворяне даэвов, когда те заходили на земли Кутаиса. И самки с детёнышами в огромных стадах начали голодать, потому что разведчики не вернулись и не указали путь к сытой жизни. А голод и мор среди алетионов – гибель для нас, ханнуитов. Ибо всё держится на этих животных.

Маркус непонимающе покачал головой.

– Но лорд…

– Ородрет не был первым, кто пытался наладить отношения с нами. Но кто захочет говорить с приезжими даэвами, которые убивают наших разведчиков и, по сути, этим убивают нас? – Шаманка усмехнулась. – Оро не первый, кто пытался наладить отношения… – повторила она, – но первый, кто потратил время, проникся нашими проблемами и выяснил, в чём дело. С его лёгкой руки король даэвов запретил эту охоту, и жизнь ханнуитов стала легче. Какой ещё даэвский дворянин стал бы копаться в этом? Только тот, кто не боится замарать руки. – Х’алдир замолчала и уставилась на Маркуса. – Ты понял, маленький волк?

Маркус сглотнул, прокручивая в голове эту историю: «Почему дядя Оро сам её не рассказывал? Хотя я и не спрашивал никогда, удовлетворившись другой частью дипломатической миссии».

– Выходит, иногда, чтобы добиться цели, нужно перестать делать так, как принято, так, как привык? – проговорил ханнуит. Ему вдруг стало стыдно перед Х’алдир за своё поведение и такое надменное сопротивление её попыткам наладить с ним отношения.

Шаманка кивнула и добавила:

– Иногда нужно сильнее погрузиться в чужую жизнь, чтобы понять её суть.

Маркус закусил губу и сдвинул брови – кажется, только теперь он понял, зачем дядя Оро оставил его здесь. «Он учит меня даже тогда, когда он не рядом», – подумал мальчик и ощутил внутри приятное тепло, которое растекалось от груди по всему телу, прямо как когда лорд гладил его, а потом проводил пальцами по кончикам его ушей.

– Простите меня, Х’алдир! – Маркус виновато прижал уши и опустил глаза.

– Просто будь пуст. Как пустой кувшин, – ответила Х’алдир.

***

Ветка под ногой предательски хрустнула – и рекпи15, которого Маркус выслеживал который час, заметил мальчика. Распушил хвост и, испустив звонкое стрекотание, высокими скачками умчался в недра леса. Маркус только вздохнул – ему давно хотелось поймать это существо с тонкими лапками и круглой головой. Шею рекпи обрамляла восхитительная пушистая грива, а длинное тело заканчивалось пушистым хвостом.

«Золотисто-коричневая шерсть бы идеально оттеняла цвет кожи Дайны», – с сожалением подумал Маркус, убирая клинок в ножны. Он слышал, что рекпи водятся и на землях алкори, но там они имеют белоснежную шерсть, чтобы лучше прятаться среди снегов.

– Сегодня явно не день охоты… – сам себе прошептал мальчик, внимательно осматривая лес. Он старался очистить разум, чтобы услышать, как разделяется общий шум на отдельные звуки, и увидеть те движения листьев или веток, которые не замечал раньше. Х’алдир всё время говорила, что чистый разум – это то, что нужно для обращения в силанта. А так как до предполагаемого обряда осталось не так много времени, то лучше практиковаться почаще.

Маркус закрыл глаза и медленно втянул носом воздух, запахи, смешанные во что-то единое, разделились – теперь в темноте разума каждый отдельный вспыхивал особенным цветом и вёл дорожкой в свою сторону.

Вот аромат чёрной весявки, распространённого местного цветка, который ханнуиты часто добавляли в чай. Судя по всему, через несколько десятков метров есть целая поляна этих цветов, можно принести немного шаманке.

А вот аромат убежавшего рекпи, зверь ушёл достаточно далеко, и его запах начинал расплываться и теряться, но если очень постараться, можно пойти по следу…

Мальчик сделал несколько шагов туда, куда вёл запах зверя, но остановился: его уши уловили странный и нетипичный для этих мест звук – будто кто-то стукнул деревянной палочкой о глиняную чашку. Маркус напрягся, подумав о том, могли ли гоммулы зайти так глубоко в лес? Даже если они решились напасть на стан, лес слишком сложно проходим, чтобы выйти к стану незамеченными.

Ханнуит, аккуратно шагая по мягкой мшистой земле, внимательно прислушивался, чтобы не упустить этот странный звук. Прошло около получаса, прежде чем Маркусу удалось приблизиться к его источнику. Да и ощущалось это необычно – вроде подходишь ближе, а звук отдаляется, но не меняется.

Неожиданно Маркус вышел на светлую поляну, похожую на лысину посреди головы – ни травинки, ни цветочка, только чёрная гладкая земля. Пышущий жизнью лес и эта пустая полянка будто бы не сочетались друг с другом, вызывая смутное ощущение тревоги.

Посреди полянки, сильно сгорбившись, сидел кто-то и старательно выскребал деревянным кайлом что-то со дна чашки.

Маркус замер, пытаясь не выдать себя, но незнакомец резко поднял голову, и его огненно-рыжие пряди рассыпались по плечам.

– Проходи, не бойся, я не враг, – произнёс он. Его голос звучал мягко и вкрадчиво, он словно мурлыкал, а не говорил.

– Я здесь постою, – ответил Маркус, изо всех сил пытаясь вглядеться в лицо незнакомца и запомнить его. Светлая кожа, глубоко посаженные глаза, в которых, казалось, нет белков, только одна тьма, глубокие тени под глазами – и это всё в обрамлении копны длиннющих ярких волос.

Незнакомец хмыкнул.

– Так если там стоять, то это придётся кричать всё время? Что же за разговор такой? – Он отложил своё дело и поднялся. Светло-коричневый балахон был ему явно великоват, выглядел как мешок, местами свисал рваными лоскутами. Незнакомец поднял с земли лютню, которая до сих пор была скрыта полами его одежды, и перекинул её через плечо, закрепив ремнём. – Не ожидал, что кто-то будет тут ходить, – дружелюбно улыбнулся рыжий, – уходишь в лес в надежде побыть одному, подумать, зверей послушать, а даже тут находится компания… – он притворно вздохнул и развёл руками. – Видать, судьба у меня такая.

– Судьба? – повторил мальчик и тут же взял себя в руки. – Я тоже не ждал, что найду тут кого-то. Слишком уж непроходимые места для простого… старика?

– Обижаешь! – Рыжий так быстро преодолел расстояние между ними, что Маркус даже не успел заметить, как он уже оказался перед ним и протягивал руку для рукопожатия. – Меня зовут Артанис Рок. Я странствующий бард, немного знахарь, немного маг… – Только сейчас Маркус увидел, что глаза у рыжего действительно полностью чёрные: ни зрачков, ни белков, только тьма и редкие золотые искры, как звёзды в ночном небе. – И я не старик! Я в самом расцвете сил!

Мальчик опустил глаза и нехотя пожал узловатые стариковские пальцы Артаниса – на удивление, рукопожатие рыжего оказалось крепким, как у взрослого мужчины. Нос учуял запах, не похожий ни на один другой из тех, что когда-либо ощущал Маркус. Но запах был смутно знакомым.

– А как вы забрались в такую глушь? – не отпуская чужой руки, произнёс Маркус.

– А ты? – парировал Артанис. – Мальчик, ты выглядишь не менее странно для меня, найдя меня в этом лесу.

«Справедливо», – подумал Маркус, отпуская руку и отступая на шаг.

– В таком случае не будем друг друга утомлять расспросами, и каждый пойдёт своей дорогой. – Он уже было развернулся, чтобы уйти, как вдруг Артанис произнёс:

– Разве это не чудо, что мы оба оказались в одном месте, в одно время, в этом огромном лесу, где не встретишь ни души, иди хоть несколько лун подряд? Разве это не судьба?

Маркус нехотя развернулся и прижал уши.

– Судьбы не существует, Артанис. Простите, что потревожил вас.

Артанис улыбнулся и шагнул к Маркусу, явно собираясь что-то сказать, но неудачно наступил на камень и как мешок свалился к ногам ханнуита. Тут-то Маркус заметил, что одна нога рыжего сделана из жёлтого металла, но не единым куском, а собрана из множества мелких механизмов, что постоянно двигаются, как шестерёнки в часах.

– Да уж, в самом расцвете сил… – прокряхтел Артанис, поднимаясь на ноги с помощью Маркуса.

Мальчика это повеселило: незнакомец выглядел интересно, он не был похож ни на одного из представителей известных Маркусу рас. Ещё и нога, таких механизмов мальчик никогда не встречал. Не незнакомец, а сплошная загадка. Довольная, нелепая на вид загадка.

– Зачем вы вообще сюда пришли, если у вас проблемы с ногой?

– Что? – На лице Артаниса отразилось искреннее удивление. – Никаких проблем! Она прекрасна! Ты сам посмотри, идеальный механизм! – он задрал полы своего балахона, демонстрируя ногу: от самого бедра до пальцев это была довольно вычурная, но невероятно тонкая и точная работа. Суставы искусно вырезаны, механизмы сгибались и разгибались бесшумно, можно было бы выставлять эту ногу как образец идеальной художественной резки по металлу. Тут и там виднелись рисунки и гравировка: то листья и ветки, то вдруг незнакомые Маркусу символы, которые чуть заметно мерцали, если присмотреться. – Работает как часы! – гордо произнёс Артанис, глядя, с каким интересом мальчик разглядывает ногу.

– А как она сгибается? Тут же нет мышц. По меньшей мере, три сустава.

Рыжий улыбнулся так, словно ему предложили самые изысканные блюда Аура.

– Всего лишь дýхи на службе у металла!

– Дýхи? – Маркус удивлённо поднял бровь. – Разве можно заставить дýхов заниматься тем, чтобы сгибать и разгибать металлический сустав? Как?

– Немного упорства, заточающих рун, божественной магии – и дело сделано! Ничего особенного, мальчик, – всё так же восхищённо объяснил рыжий, щёки его раскраснелись, а в глазах появилось ещё больше золотых искорок.

– Маркус из дома Арино. Меня так зовут. – Маркус сделал небольшой поклон на манер даэвов.

– Первый раз вижу ханнуита в одеждах дворян даэвов. Какой-то новый праздник с маскарадом? – Артанис спрятал ногу и отряхнул полы одежды, но своими движениями только выбил из неё пыль.

«Он похож на старую куклу, которая лежала в коробке на дальней полке много лет, – подумал Маркус, – а потом внезапно выскочила и теперь бродит по лесу».

– Мммм… Нет, я действительно сын главы великого дома даэвов, – немного с вызовом произнёс Маркус, – если не верите, можете посетить резиденцию дома Арино в Ауре и убедиться в этом.

– Приёмный, как понимаю? Невероятно для даэвов, это сколько же я пропустил, пока путешествовал по другим землям? – Рыжий несколько раз изумлённо моргнул. – Всего ничего лун прошло, а даэвы перестали быть такими снобами!

– Не перестали, – рассмеялся Маркус, – только лорд Ородрет, больше никто. – При упоминании отца внутри у мальчика всё сжалось, и настроение резко испортилось: «Сколько недель мы не виделись? Скорее бы научиться превращаться и вернуться в Аур».

– Лорд Арино? – Артанис задумчиво почесал голову, рыжие пряди смешно задёргались. – Я помню времена, когда Оро был ещё мальцом, такой маленький выскочка, вечно рассказывающий всем вокруг о том, что он прочитал, а его брат, старший из сыновей, пугливый и вечно уставший…

– Вы знали Оро, когда он был маленьким? Вас пускали в великие домá? – Уши Маркуса навострились, а сам он изумлённо уставился на рыжего.

– Я же бард, мальчик, господа из великих домов тоже хотят наслаждаться музыкой популярного музыканта. – Артанис с нежностью погладил ремень, на котором висела лютня.

– А я о вас никогда не слышал…

– Звёзды не вечны. Такова судьба, ничего не попишешь, – рыжий равнодушно пожал плечами и, похлопав мальчика по спине, потянул его за рукав куда-то вглубь леса. – Пойдём, посидим немного, я знаю одно хорошее местечко, где нас точно никто не потревожит. Да и проголодался я уже.

***

Артанис не обманул, неведомыми тропками он вывел Маркуса на берег небольшой речушки, по глубине едва доходящей до щиколотки. При каждом шаге рыжего Маркус слышал, как тихонько скрипят детали ноги, но к этим звукам примешивались и другие, тонкие голоса – расслышать, что они говорят, было невозможно, а замолкали они только в миг, когда нога была неподвижна.

«Наверное, это голоса дýхов, заточённых в металле, которые помогают двигать ногу. Но как они понимают, хочет ли Артанис сейчас идти или нет?»

Ханнуит опустил руки в воду, она была приятно тёплой. Лучи солнц едва пробивались сквозь густые кроны растений. Над водой покачивались лианы, а прибрежные кусты были усыпаны мелкими синими ягодами.

– Только не ешь их, – предупредил рыжий, – при большом количестве вызывают неприятные виде́ния.

– Откуда вы это знаете? – Маркус склонился над кустом, чтобы внимательнее рассмотреть опасный плод, в книгах про травы о них не было упоминаний.

– Я их ел, – просто ответил Артанис, усаживаясь на камень и доставая из ветхой котомки толстые куски сыра и хлеба. – Будешь?

Маркус с недоверием посмотрел на Артаниса и помотал головой.

– Я не голоден. Утром хорошо позавтракал. И часто вы едите незнакомые ягоды?..

– Иногда приходится, – резво жуя, попытался сказать Артанис.

– А если ядовитые – и умрёте?

– Пффф… я? – Рыжий рассмеялся и чуть не уронил кусочек сыра. – Я не умираю.

– Никогда? – Недоверчиво хмыкнул мальчик и получил в ответ уверенный кивок.

По спине пробежал неприятный холодок, Маркус поёжился, ему вдруг показалось, что он понял, на что похож запах этого рыжего Артаниса: на запах женщины из сна, которая сформулировала его судьбу. Неожиданно для самогó Маркуса, изнутри вдруг сами вырвались слова:

– Вы когда-нибудь видели женщину с перьями на руках и четырьмя глазами? – Сказал и замер, словно боясь наказания, словно сказал что-то недопустимое.

Артанис продолжал жевать, будто не слышал вопроса. Он иногда чавкал, но уши Маркуса уловили какое-то изменение в дыхании старика. Рыжий отряхнул руки над рекой, и крошки с них упали в воду, а он, наконец, сказал:

– Все её рано или поздно видят.

– Так она настоящая?! – Маркус даже не стал скрывать того, что расстроен этим.

– Она сказала тебе твою судьбу? – с пониманием произнёс Артанис. – Не печалься, мне она тоже говорила о моей судьбе, но пока мне удаётся скрываться от неё.

– Но Х’алдир сказала, что если бог произнесёт судьбу вслух, её уже не изменить.

– Х’алдир верит в судьбу так же, как она верила в неё много лет назад, будучи маленькой ханнуитской девочкой, – голос рыжего вдруг стал очень серьёзен, – но она могла бы изменить свою судьбу, если бы очень захотела. Только она испугалась… – Артанис на некоторое время замолчал, перебирая пальцами пряди своих волос. – А может, она и не хотела ничего менять. Но в любом случае всё, что случилось, уже случилось. А что не случилось – может и не случиться, а? – Артанис весело улыбнулся, обнажая белоснежные зубы и острые клыки. – Чего ты приуныл, малец?