- -
- 100%
- +
От быстрой скачки у меня сбилось дыхание, и начала болеть голова. Перед глазами все мелькало с такой скоростью, что казалось, будто смотрю американский блокбастер. Я и представить себе никогда не могла, что буду пытаться скрыться от преследования пушисто-хвостатых представительниц женского пола. Вот почему-то ни секунды не сомневалась, что все эти кошечки именно кошечки, а не коты.
Немного замедлились только когда кошачье мяуканье и шипение совсем стихли. По напряженному и, одновременно с этим, уставшему Тимофею было видно, что вся эта гонка его изрядно вымотала. Как и черного коня, на котором он сидел. Само собой, я выглядела не лучше. И моя серая помощница, имени которой я, кстати, пока не знала, тоже была далеко не бодра и весела.
В общем, досталось всем. Даже, я думаю, кошкам, которые на своих четырех лапах проделали довольно долгий путь.
– Что это вообще было? – когда дыхание восстановилось, спросила у Тимофея. Собиралась же, так чего тянуть.
– Массовое бешенство кошек, – проворчал Тимофей, нервно дергая правым ухом.
– А если серьезно? – отставать я не собиралась.
– Понятия не имею, что этим усатым от меня понадобилось. На этом разговор окончен.
Все ясно. Рыжий что-то от меня скрывает. И предположения, поселившиеся в голове, были настолько невероятными, что я сразу же их прогнала. Ничего такого… просто подумалось, что этот не совсем человек…
Он предполагал, что подобное произойдет. Поэтому не удивился, когда со стороны деревни Дубовка в их сторону помчалась целая стая кошек. Причем, это Тимофей понимал, что кошки просто надеялись обратить на него свое внимание. Но не рассказывать же об этом Вере? Объясняй потом, почему кошки пристают к человеку с такими намерениями. Точнее, к почти человеку. Ведь Тимофей по-прежнему мог становиться упитанным, рыжим котом со скверным характером. Впрочем, и в человеческом обличие характер у него был не лучше. Жизнь за столько лет ему порядком надоела. Именно об этом он и сказал Гвидону, когда вернулся во дворец уже человеком. Тогда от него даже стража отскакивала, будто черта видела. Еще бы, где это видано, чтобы у человека были большие кошачьи уши? Да и Суровер, когда увидел, первые пару минут просто стоял и хмуро взирал на эти самые уши. Словно это он какую-то ошибку при перерождении ученого допустил.
Тогда между ними состоялся долгий разговор. Итогом которого стали новое назначение Тимофея советником царя и толпа девиц, которые быстро прощупали почву и открыли охоту. Но Тимофей не собирался становиться чьей-либо жертвой. Поэтому начал свою игру с мышками, добровольно готовыми попасть в его лапы. И вот именно во время очередной охоты на него и свалилась, словно из ниоткуда, темноволосая девчонка, с большими серыми глазами, чувственными губами и довольно привлекательным для него телом. С ней бы он тоже поиграл. Если бы сразу не понял, кто она такая. И для чего перенеслась в этот мир. И уж тем более желание отпало, когда он осознал, кто ее сюда перенес. Ведь он, Тимофей, в ее переносе не участвовал. А ведь до этого каждый житель Хрустального оказывался здесь благодаря ему.
Вера… Странная девчонка. Собственно, как и те, другие, кого он уже переносил в этот мир. Вспыльчивые, языкастые, но смелые. Несмотря ни на что, они не трусили перед опасностью. Но пока Тимофей не знал, какая Вера. Кого ему послали боги? За какие такие грехи? Да, он был далек от идеала. Характером, опять же, не вышел. Еще и возраст сказывался. Как-никак не одну уже жизнь прожил. Большую часть из которых в шкуре кота. Но за все это время ни одна кошка не была…
На этой мысли Тимофея перекосило. Помнит он, как поначалу было сложно объяснить этим прохиндейкам, жаждущим ласк, что он не «такой». И кошки его мало интересуют. И вот странность, вернул себе человеческое обличие (почти человеческое), а они все равно продолжают за ним бегать. Не осознали, наверное, что сейчас им уж точно ничего не светит.
«Лучше бы я не перерождался. Или снова оказался бы котом. Последняя жизнь… Дали бы прожить, как раньше», – недовольно подумал про себя мужчина, в который раз косясь на девчонку, что пристроилась на своей серой кобылке с правой стороны от него.
Симпатичная. Если не вспоминать о том, как она изъясняется и зубоскалит, так даже кажется тихой. Обманчиво тихой. Испытывал ли сейчас что-то к ней Тимофей? Никак не мог понять. Впервые за долгую жизнь он вообще ничего не понимал. Будто потерял внутреннее чутье. Поэтому и перевоплощался в кота и пробирался к ней в комнату. Надеялся, что так сможет понять больше. Но все было тщетно. Она была для него сплошной загадкой. Мышкой, от которой не знаешь, чего ожидать. Девчонка может как погубить, так и стать опорой, защитой. Но, на данный момент, Тимофею все больше казалось, что они не смогут поладить. Она сразу не приняла его… Еще бы, он ведь собирался… Он тоже не горел желанием сближаться.
Возможно, Гвидон прав. Посещение храма богов даст ответы на вопросы, которые роем пчел кружат в его голове. И тогда-то все решится. Ведь Вере нужно было выполнить задачу мира. Какую? И этого Тимофей в первый раз в жизни не знал. Хоть Суровер и говорил, что ей является брак между Тимофеем и Верой. Но сам колдун в этом сильно сомневался. Если бы это было на самом деле так, то обряд можно было провести почти тут же. Но нет… что-то этому помешало.
Мне все чудилось, что Тимофей надо мной издевается. Даже после случившегося он выглядел невозмутимым. И если еще недавно он казался уставшим, то теперь – нет. Сидит себе в седле, насвистывает какую-то мелодию. А у меня уже все тело от скачки болит. Еще временами мерещилось, что за мной кто-то наблюдает. Шуршит листвой, скрипит ветками деревьев и кустарников. Умом понимала, что никому я здесь не нужна. Однако, страх в моей душе зародился. И даже то, что Тимофей оставался все таким же невозмутимо спокойным, во мне спокойствие не зарождало. Чуяла я, что близится что-то опасное. Или это просто паранойя разыгралась. Вот и чудится всякая ерунда.
Внезапно небо стало чернеть. Ветер поднялся такой силы, что за пару секунд растрепал мою косу и остудил кожу. И кажется уже, что сам лес не хочет, чтобы мы двигались дальше. Словно он пытается отгородиться, прогнать нас, вернуть обратно. Но мы не могли свернуть. Поэтому все вокруг начало буквально бушевать, сходить с ума. Хотя… последнее определение было не совсем верным.
– Вера, направь лошадь ближе ко мне! – скомандовал Тимофей, протягивая в мою сторону руку. Сам попытался ухватить лошадку за поводья, но ничего не выходило. Моя кобылка ни в какую не хотела снова становиться смирной. Фыркала нервно, била копытом землю, мотала хвостом. Но тем не менее и шага не сделала. Когда ветер усилился, она застыла на месте. – Вера! – снова позвал меня мужчина.
Тоже потянулась к нему рукой. Позвала, но меня, кажется, никто не слышал. И я его больше не слышала. Видела только, как он открывает рот в беззвучном крике. И я кричу, но он все так же не реагирует. Тянется рукой, как и я, но наши пальцы так и не переплетаются.
Внезапно все исчезло. Только темнота стояла перед глазами, да слышалось завывание ветра, которое словно удалялось от меня, постепенно затихая. Безымянный палец на правой руке обожгло огнем. Потом невидимое пламя переползло на грудь. Но как ни пыталась нащупать источник боли, ничего не получалось. Только пальцы обжигались об горячие участки кожи.
В какой-то момент боль стала столь невыносимой, что я закричала. Выгнулась дугой, запрокинула голову, потому как уже не могла ее удерживать. Руки обвисли, словно безжизненные, и не слушались. Я напоминала себе сейчас безвольную куклу, которую постепенно уродуют, разрывают на части.
Меня швырнуло в сторону, потом в другую. Но удара не последовало. Потом, через пару секунд, невидимая сила, словно надавливая на грудь мощной рукой, потянула вниз. И вот тогда тело окутал новый приступ боли. Теперь уже спина пылала огнем. Наверное, разум решил, что с него хватит впечатлений за один день. Одна темнота сменилась другой. Только в отличие от первой, она не приносила боль.
Приходить в себя не хотелось. Так бы и лежала в забытье, не чувствуя вообще ничего. Но, увы, пришлось открывать глаза. Чтобы в следующую секунду их закрыть.
Нет… мне просто кажется. Это не может происходить на самом деле. Вообще не может!
– Она что, снова отключилась? – спросили немного писклявым голоском.
– Ой, рыжая, не чуешь что ли – притворяется она. Просто таких экск… эксклюз… короче, единственных в своем роде в первые в жизни видит.
– Черная, чего ты сразу начинаешь? Просто у нашей рыжей проблемы с быстрым мыслительным процессом.
Я слушала их разговор и… щипала себя двумя пальцами левой руки за запястье правой. Надеялась, что мое нехитрое действие не осталось замеченным. А то со стороны выглядело, наверное, странновато. Впрочем, лицезреть и слушать трех говорящих лисичек было еще более странным.
– Белая, помолчала бы. А лучше бы сказала, как нам эту тушу в избушку затаскивать. Ягуша в ближайшие пару месяцев появляться не собиралась. А эту бедовую выбросило прямо у нашего дома. Не спроста. Да и чую я дух на ней знакомый. Усатый такой, рыжий…
Если бы не упоминание усов, подумала бы, что они она о Тимофее. Но… я ведь знала еще одного рыжего и усатого. Который два раза пробирался в выделенную мне во дворце Гвидона комнату.
– Ну, этот рыжий много где наследить усел, – философски заметила другая говорящая лиса.
Кто из них говорил, я понять с закрытыми глазами, разумеется, не могла. Поэтому пришлось осторожно приоткрыть один и проследить. Да и когда я еще увижу столь чудных существ? Пусть и страшновато немного. Но, вроде как, они не были настроены агрессивно.
– Короче, – пропищала рыжая лисичка. Она стояла в каком-то метре от моей головы. И видела я ее лучше, чем остальных двух. – Ты, черненькая, хватаешь ее за одну ногу, беленькая – за вторую. И вы ее тащите.
– А что будешь делать ты? – недовольно поинтересовалась черненькая. Эта лисичка сейчас принюхивалась к моей правой ноге.
– Руководить, само собой, – гордо откликнулась наглая плутовка. – Я же прирожденный этот… как его. Ульянушка как-то слово чудное называла…
– Проктолог?
– Нет, – рыжая покачала головой. – Там другое слово было. Более чудное. Но проктолог мне тоже нравится. Я, правда, запамятовала, что оно означает.
Ох, лучше тебе, рыжая, этого не знать. Навряд ли тебе когда-нибудь понадобится помощь этого врача. А вот мне… Если жизнь моя не вернется в привычное русло, он вполне может понадобиться. При таком режиме, я не только болячки по его части заработаю, но и еще прилично шишек, с которыми придется справляться уже другим медикам. Лишь бы до патологоанатома дела не дошло.
– Это не честно, – возмутилась, судя по всему, беленькая лисичка. – Значит, мы тут будем хвосты напрягать, лапок не жалеть, грыжи зарабатывать, а ты… руководить?!
Чувствую, еще немного и дело дойдет до массовой драки. Но был во всей этой ситуации один плюс – я на время забыла о боли, которая еще недавно выворачивала меня на изнанку. Да и, стоит отметить, от нее не осталось и следа.
– Я сама… – все-таки осмелилась открыть рот и с трудом, но произнести несколько слов.
– Чего сама? – хором спросили у меня.
– Сама дойду, – еще одна попытка заговорить, увенчавшаяся успехом. Неужели я так сильно кричала от боли, что сорвала голос? Хриплю, словно многолетний курильщик. – Только скажите, куда идти.
– Да тут… – не слишком уверенно проговорила рыженькая, – всего ничего. Вон она, – кивок головы в сторону, где продолжала принюхиваться к моим ботинкам черная лисичка. – Стоит, скрипит, гостей ждет.
Медленно приподнялась, упираясь локтями в землю. Прищурилась, так как яркое и жаркое солнце не давало нормально смотреть. Оно в той стороне было особенно жестоким.
И вот только я пришла в себя, нашла силы, чтобы хотя бы приподняться, как… Как снова захотела отключиться. Ладно три говорящие лисички… Но избушка на… на гусиных ножках – это было уже слишком. И все бы ничего, я бы, может, подумала, что это просто у архитектора с фантазией все в порядке. Если бы эта самая избушка не притоптывала на месте в явном нетерпении. Еще и, кажется, покрякивала.
– Ты это, красавица, встала бы уже, – подала голос беленькая лисичка. – Пусть и солнце светит, но земля пока еще холодная. А от больной спины у нас только одно действенное средство имеется. Тут неподалеку, на дереве осиный улей…
Думаю, не стоит говорить, с какой скоростью я вскочила на ноги. Только вот к избушке подходить опасалась. Кто ее знает… Вдруг это тоже какое-то волшебное существо, на подобии говорливых лисичек. И оно не прочь мною полакомиться. Сама войду внутрь и… быстро буду переварена. Или не очень быстро.
Нет, наверное, все-таки стоило меньше читать всяких фэнтезийных книг. Фантазия бы у меня тогда не такая богатая была.
– Чего стоим, кого ждем? – наконец, не выдержала черненькая. Подошла ко мне почти вплотную, плюхнулась на землю попой и посмотрела с укором снизу вверх. Будто не понимает, что во всей этой ситуации может меня смущать. Конечно… для них тут все в порядке вещей. А для меня каждый раз новое открытие. Которое мой усталый мозг не всегда воспринимает сразу и спокойно. – Пошли, давай. Избушка у нас не кусается. Ну… бывает, иногда идет поплавать в океан, но тут уж ничего не поделаешь. Еще ни разу на дно не пошла. Поэтому нечего переживать.
Мотнула головой, прогоняя очередные шальные мысли, тут же поселившиеся в моем воспаленном мозгу. Нет, это точно не слуховые галлюцинации. Лисичка на самом деле сказала, что избушка плавает. Ну да… у нее же гусиные ножки. Лапки… Почему бы и не поплавать, раз конечности позволяют?
Избушка нетерпеливо что-то крякнула. Повела одной ногой в сторону, очерчивая на вытоптанной земле полукруг. Словно пыталась дать понять, что ничего такого точно не сделает. И вообще, смущается. А я тут еще и недоверие выказываю.
– Не дрейфуй, чай не плот, – захихикала рыженькая, важно вышагивая в сторону избушки. Хвост приподняла, будто кот на охоте, уши торчком, мордочка задрана, будто пытается кончиком носа до солнца достать.
Но спокойно добраться до своего дома у нее не получилось. Споткнулась обо что-то и полетела этим самым задранным к верху носом прямо в сочную траву. Только хвост продолжал торчать. Напоминал он, кстати, сейчас метелку, которой смахивают пыль с полок. Не по цветовой гамме, само собой, а по степени пушистости.
– Ой, ну ты, мать, даешь, – захихикала черненькая. – Важная птица, хочет поскорей убиться.
– Уморила, – вторила ей беленькая. – Наша лисичка, словно сырая спичка.
Кажется, в этом мире, кроме меня, на самом деле были другие попаданцы. И они имели честь познакомиться с этими ушасто-хвостатыми болтушками.
– Чего ржете? – вскочив на все четыре лапы, возмутилась рыжая. Выгнула спину, словно вот-вот зашипит и набросится на своих соплеменниц. – Тут камень лежит. Я об него и… споткнулась.
Почему-то в этой ее короткой заминке мне почудился явный подтекст. Точнее, не высказанное слово. Которое, скорее всего, так же пришло сюда из моего мира.
– Оп-па-на… – присвистнув, снова заговорила рыженькая. – Девчонки, да у нас тут… гостья высокого полета.
– В смысле? – а это спросила уже я. И две лисички, которые так же не поняли, с чего вдруг переменилась в морде рыжая лиса.
– Ты на свою правую руку посмотри, бедовая. И на шейку лебединую. И все поймешь, – пояснила мне самая внимательная (как оказалось) из лисичек.
Ну… я и посмотрела. И сразу поняла, почему недавно так жгло именно в этих местах. На безымянном пальце правой руки красовался золотой ободок обручального кольца, на котором была выведена какая-то замысловатая руна. Знакомая… где-то я похожее уже видела. Но где, понять пока не смогла. А вот на шее у меня болталась опять же золотая монетка. В ней была проделана дырочка, через которую тянулся кожаный шнурок.
– Как такое возможно… почему… – забормотала я, плохо соображая, когда это и кто успел надеть мне на палец обручальное кольцо.
Лисички засуетились вокруг меня. Прыгали, вставали на задние лапы, виляли пушистыми хвостами, будто старались подмести землю от мелкого сора. Что-то радостно пищали. А я стояла и смотрела то на свою руку, на которой поблескивало кольцо, то на монетку, касающуюся кожи на груди. Сложно и трудно было осознать, что без меня… меня женили. И на ком? Вроде совсем дурой я не была и догадаться было не сложно. Однако, не верилось. И не хотелось в это верить! Ведь я почти не знаю Тимофея. Для меня он не просто темная лошадка. Он целый клубок загадок, больше похожих на змей. Но, если сами боги (других предположений у меня не было) соединили нас узами брака, и я до сих пор не в своем мире, то, получается… задача передо мной стоит совсем другая. И она гораздо сложнее, чем думалось изначально. Царь ошибся. А я так хотела, чтобы он оказался не прав! В том смысле, что вообще рассчитывала, что мое задание никак не связано с этим рыжим нахалом, не пропускающим ни одной юбки. Нэко… Нет, это настоящий наглый кошак, просто в человеческом обличье. Но, получается, что и он сейчас где-то неизвестно где, с кольцом на безымянном пальце. И он, я уверена в этом, в бешенстве.
– Обалдеть, девчонки! – почему-то уж слишком сильно радовалась рыженькая. Словно это она замуж за этого наглого ушастого вышла. – У нашего ученого жена объявилась! А он вообще в курсе? Или это боги подсобили?
Какая она, оказывается, прозорливая лисичка. Хотела ответить, но, открыв рот, поняла, что не в состоянии говорить. Потому что нахожусь, мягко говоря, в шоке. В связи с этим просто кивнула, подтверждая тем самым последнюю догадку рыжей.
– За какие такие грехи? – продолжила допытываться она.
– Оставь ты ее в покое, – шикнула на подругу черненькая. – Не видишь, что ли, что девица сама удивлена такому известию. Вопрос еще, как она здесь очутилась? А чтобы во всем хоть немного разобраться, это надо нашу главную звать. И пусть она волка с собой прихватит. Уж эти сообразят чего. И пока рыжая будет до Лукоморья скакать, мы девочку отпоим и откормим. А то поди скоро в обморок прямо здесь грохнется.
– Почему это я должна идти? – разумеется, возмутилась такому раскладу рыжая. – Я, между прочим…
– Потому что ты самая выносливая из нас троих. Самая быстрая и хорошо разбираешься на местности. Еще вопросы? – подала голос беленькая.
От такой похвалы рыжую раздуло, словно воздушный шарик. Выпятив грудь колесом, она снова задрала морду. Еще и хвостом довольно завиляла.
– Ладно, уговорили, – смилостивилась, наконец, она. – Сбегаю я до нашей главной. А вы за новоиспеченной женушкой Тимофея проследите. Чтобы не убежала.
Было бы куда бежать…
Я стояла, и вообще не вмешивалась в их разговор. Да и что могла сказать? Они были правы – я в шоке. И не отказалась бы от чего-нибудь съестного. Пока скакала на лошади, которая, кстати, сейчас неизвестно где, не до еды было. Зато сейчас, как только снова оказалась на твердой земле, аппетит разыгрался жуткий. Да и стресс, опять же, сказывался. Хотелось есть, причем ужасно.
– Пойдем, непутевая, – когда рыжая скрылась в ближайших кустах, проговорила черненькая. – Покормим тебя, что ли. А то если тебя наша лисица голодной и холодной увидит, такой нагоняй устроит, всем достанется. А мы не самоубийцы.
Аргумент, ничего не скажешь.
Пришлось все-таки идти в сторону избушки. Как бы ни хотелось пойти в другом направлении. В кусты, например. Хотя, если думать логически, куда бы я пошла одна и без денег? Искать еще большие приключения на одно очень примечательное место?
– Она не кусается, – будто прочитав мои мысли, заговорила черненькая, сейчас вышагивающая впереди. – Очень милая даже. Если не обижать. Мебель там ножиком не ковырять, дверями не хлопать…
Она продолжала что-то говорить, даже когда переступила порог избушки. А для этого, между прочим, этой самой избушке пришлось присесть. Ведь лапы у нее были довольно длинные. И просто так забраться в сам дом было проблематично даже для меня.
Меня никто не съел. Изнутри избушка казалась вполне себе обычным домиком, в котором была всего одна большая комната. Прямо напротив входа стояла кровать, чуть поодаль печь, посередине комнаты стоял прямоугольный стол. Больше здесь особо ничего и не было.
– Располагайся, – милостиво разрешила беленькая лисичка, лениво перебирая лапами. Добредя до кровати, она заползла под нее и затихла. На пару секунд. – Яга в ближайшее время не появится. Но если даже и прибудет, то тебя точно не прогонит. Она у нас добрая. Бывает… Так что не волнуйся.
– Спасибо. – И почему мне так тяжело даются простые на первый взгляд слова?
– Есть хочешь? – спросила черненькая. – Вижу и без твоего ответа, что хочешь. Так что, мыть руки и за стол. Умывальник рядом с печкой. Все поняла?
Кивнув, направилась в указанную сторону. Чем меня собирались кормить лисички отдельный вопрос. Который я почему-то опасалась озвучивать. Наверное, потому что боялась обидеть тех, кто меня приютил. Пусть это и три болтливых сказочных существа.
После того, как руки были вымыты, направилась к столу. На котором каким-то сказочным образом уже были расставлена посуда и несколько чугунных горшочков с чем-то явно съестным. И пахло это съестное очень даже аппетитно.
– Но… как? – удивленно смотря на стол, спросила. Подошла к нему, вдохнула манящий аромат и только сейчас осознала, насколько сильно хотела есть. Я была готова наброситься на еду прямо вот так, стоя у стола, не используя тарелку и ложку. Но родители столько лет убили на мое воспитание, поэтому позволить себе такую вольность я не могла.
– Печка у нас не простая, а колдовская. Сама готовит, если захочет, сама на стол ставит. Опять же, если настроение есть. Ты ей, судя по всему, понравилась, раз она расщедрилась и все сама сделала, – пояснила мне черненькая. Эта хвостатая, пока я мыла руки, уже успела забраться на кровать и свернуться на пестром покрывале калачиком. Пушистым таким, черным и с хитрыми глазками. – Садись, ешь. А там уже лисица придет. Поговорите. Сможешь задать ей парочку вопросов. Она у нас хорошая, есть не станет.
Последнее заверение пришлось как нельзя кстати.
– Зато волк… – подала голос из своего укрытия беленькая. – Он, когда злой, не разбирает, кого съесть.
– Не болтай ерунды, – шикнула на подругу другая лисичка. – А ты… кстати, а как тебя звать-то?
– Вера, – представилась, медленно опускаясь на скамью. На столе рядом уже стояла деревянная тарелка, в которую предлагалось положить что-нибудь съестное.
– Вера, значит, веришь, – хихикнула белая лиса. Так бы и подергала ее за это за хвост. Думала, рыжая у них тут самая языкастая, ан нет.
Черная снова шикнула. На этот раз в доме повисла тишина. Меня она не угнетала. Лисичек, впрочем, тоже. Спустя какое-то время они, кажется, вообще заснули. Сопели себе тихо спокойно, пока я наворачивала тушеные овощи с мясом. Сейчас казалось, что ничего вкуснее я в жизни не ела. Если только мамино…
Вспомнила близких, и стало как-то тяжело на душе. Да и на плечи будто кто-то холодные руки положил. От них по спине побежал неприятный морозец. Смогу ли я вернуться домой? Выполнима ли задача, которую поставил передо мной этот мир? Или боги… Ведь не брак должен был стать ее решением. Тогда что? Надеюсь, не чувства, которых между мной и Тимофеем и в помине нет.
Я только доела, когда дверь в избушку распахнулась и в комнату влетели уже знакомая мне рыжая лисичка, серый огромный волк в штанах и огненно-рыжая лисица в красном сарафане. Причем последние двое стояли лишь на задних лапах.
Если бы не успела проглотить последнюю порцию тушеной картошки, точно бы подавилась. Потому что лису в русском сарафане и, кстати, рубахе, мне видеть доводилось впервые. Что было вообще не удивительно.
– Вот те раз, – пробасил волчара, подходя ко мне ближе. Остановился в паре шагов от сидящей за столом меня, сложил лапы на могучей груди. Сверкнул своими недовольными глазищами. Да так, что мороз по коже побежал. Вот как возьмет сейчас и съест. А поблизости, я уверена, нет доблестных охотников или, на худой конец, ямы, в которой бы пылал огонь. – И в самом деле жена этого прохвоста. И хорошенькая… Аппетитная.
– Волк, – пожурила серого огненная лисица, – чего запугиваешь девочку. Яга недовольна будет, если узнает. Ты же не хочешь стать воротником на ее новой шубке?
– Нет, душенька, – посмотрев на свою собеседницу, откликнулся волк. – Кому охота добровольно себя жизни лишать и шкуру «дарить».
– Тогда не зубоскаль, старый, – возмутилась лиса. – Сколько лет на этой земле живешь, а все такой же.
– Тем тебе и нравлюсь, – довольно проговорили в ответ.
Пока они разговаривали, я осторожно, стараясь не издавать лишнего шума, поднялась со скамьи и стала медленно отходить подальше от новоприбывших и поближе к печи. Там я заметила добротную кочергу. Чем не оружие? Кто знает, что у этого сказочного зверья на уме. Учитывая, что лисицы в наших сказках те еще плутовки. Одна даже мучное изделие съела, лишь бы оно другим не доставалось.