Личный помощник, ледяного ректора!

Мы миновали арку главных ворот. Ночной воздух ворвался в легкие, принося запах озона и цветущей магнолии. Я расправила плечи, чувствуя, как холодный ветер лижет открытую спину.

— Идем в «Пьяный Пегас»? — Мира подхватила меня под локоть. — Там сегодня состязание боевых магов на выносливость. Будет шумно.

— Именно то, что нужно, — я поправила сумку на плече, и металлическая цепочка звякнула о браслет на моем запястье. — Хочу, чтобы завтра утром ректор Эсмен, разбирая свою «корреспонденцию», услышал, как его идеальная помощница танцевала на столе в окружении лучших парней курса.

Таверна встретила нас ударом жара, музыки и гомона. Тяжелая дубовая дверь поддалась моему толчку, издав протяжный скрип, и мы погрузились в атмосферу абсолютного хаоса. В воздухе летали магические искры — кто-то из старшекурсников упражнялся в иллюзиях, создавая над головами танцующих маленьких огненных драконов.

Я прошла к барной стойке. Моя ладонь легла на отполированное дерево, сохранившее липкие следы от кружек.

— Два «Дыхания Грифона»! — крикнула я бармену, перекрывая звук лютни и барабанов.

Бармен, здоровяк с обожженной щекой, кивнул. Он схватил два тяжелых стеклянных бокала. Буль-буль-буль — ярко-оранжевая жидкость заполнила емкости, сверху полыхнуло синее пламя.

Я взяла бокал. Стекло обжигало пальцы. Я подняла его, глядя сквозь огонь на Миру.

— За лед, который скоро превратится в лужу! — провозгласила я и сделала большой глоток.

Напиток обжег горло, расцветая в желудке настоящим пожаром. Я почувствовала, как остатки обиды окончательно сгорают, оставляя место только для безумного, искрящегося веселья.

Музыка сменилась на быструю, ударную дробь. Я поставила пустой бокал на стойку с резким стуком.

— Идем! — я схватила Миру за руку и потянула её в самый центр толпы.

Мои движения были резкими, порывистыми. Я вскинула руки вверх, чувствуя, как шелк платья скользит по телу. Я закрыла глаза, отдаваясь ритму. В этот момент мне было плевать на реестры, на холодные пальцы ректора и на его «студентки не интересуют».

Я танцевала так, словно от этого зависела моя жизнь. Вокруг меня смыкались и размыкались круги танцующих, кто-то выкрикивал моё имя, кто-то пытался приобнять за талию, но я ускользала, как ртуть. Я была здесь, я была живой, и я была свободной.

А где-то там, в своей высокой башне, среди пыльных свитков и тишины, сидел человек, который думал, что может контролировать мир. Он еще не знал, что его идеальный порядок только что встретился с моим идеальным хаосом. И этот хаос не собирался останавливаться.

Грохот музыки в «Пьяном Пегасе» достиг своего апогея, превращаясь в плотную вибрацию, которая прошивала насквозь — от кончиков пальцев до самого позвоночника. Я закинула голову назад, чувствуя, как влажные от пота пряди волос липнут к шее, а изумрудный шелк платья при каждом движении холодит разгоряченную кожу. Вокруг меня мелькали лица, цвета и тени, но я видела лишь искры магических светильников, танцующих под потолком.

Моя рука взметнулась вверх, ловя ритм, и в этот момент чьи-то сильные пальцы перехватили моё запястье. Это был Лукас, старшекурсник с боевого факультета — высокий, с вечной дерзкой ухмылкой и запахом жженого пороха, который всегда сопровождал стихийников.

— Вейнар, ты сегодня просто стихийное бедствие! — прокричал он мне прямо в ухо, обдавая жаром.

Я не отстранилась. Напротив, я шагнула ближе, позволяя себе утонуть в этом безумном хаосе. Мои каблуки выбивали дробь по липким доскам пола, а ладонь Лукаса легла на мою открытую спину. Его кожа была горячей, грубой, совсем не похожей на тот аристократический холод, который я чувствовала утром. Я заставила себя рассмеяться, громко и вызывающе, надеясь, что это веселье выжжет из моей памяти образ безупречно застегнутого сюртука ректора.

Утро наступило не просто внезапно — оно обрушилось на меня весом целой горы.

06:00.

Будильник на тумбочке звякнул один раз, прежде чем я накрыла его подушкой с такой силой, что перья внутри жалобно хрустнули. Моя рука нащупала край одеяла, и я с трудом заставила себя сесть. Голова отозвалась тупой, пульсирующей болью прямо за глазами — расплата за два «Дыхания Грифона».

Я спустила ноги на пол. Ковер под ступнями показался мне колючим и враждебным.

Я подошла к умывальнику. Фаянсовый кувшин был тяжелым, его ручка неприятно врезалась в ладонь. Я наклонила его, и ледяная вода с резким плеском наполнила таз.

Я зачерпнула пригоршню воды. Она обожгла лицо, мгновенно стирая остатки сна и вчерашнего «гранатного» блеска для губ.

Пальцы нащупали кусок мыла с запахом лимона — едким и отрезвляющим. Я терла кожу до тех пор, пока она не стала скрипеть под пальцами.

Самым сложным было скрыть тени под глазами. Я взяла маленькую баночку с маскирующим кремом, зачерпнула капельку мизинцем и начала методично «вбивать» состав в кожу. Топ-топ-топ. Никакого изумрудного шелка. Сегодня я выбрала самую закрытую мантию, застегнув её на все пуговицы до самого подбородка. Ткань была жесткой, крахмальный воротничок неприятно царапал шею, напоминая мне о моей новой роли. Я была «ниже травы, тише моря». Я была тенью.

В 06:55 я стояла перед дверью ректора. В коридоре пахло чистотой и влажной пылью после утренней уборки. Мои руки больше не дрожали — они были безжизненно спокойными, словно вырезанными из дерева.

Я не стала поправлять волосы. Я не стала проверять, прямо ли стоит мой воротничок. Я просто подняла руку и нанесла три коротких, сухих удара по дереву.

Тук. Тук. Тук.

— Войдите.

Голос Эсмена прозвучал как приговор. Я нажала на ручку. Механизм сработал с идеальной точностью, без единого скрипа. Я вошла внутрь, не поднимая глаз.

В кабинете царила стерильная тишина. Окно было приоткрыто, и свежий утренний воздух колыхал тяжелые бархатные портьеры. Ректор сидел за столом, его пальцы перебирали стопку писем. Когда я вошла, он на мгновение замер. Его взгляд — я почувствовала это кожей — медленно прошелся по моей фигуре, от закрытого воротника до кончиков пальцев, сцепленных в замок перед собой.

Я прошла к своему секретеру. Мой шаг был мягким, почти кошачьим, но лишенным всякой грации — просто механическое перемещение в пространстве. Я села на стул, который тихо скрипнул под моим весом, и тут же потянулась к первой папке.

— Доброе утро, адептка Вейнар, — произнес он. Его тон был ровным, но в нем слышалось какое-то странное напряжение, словно он ждал от меня очередной колкости.

— Доброе утро, господин ректор, — ответила я, глядя исключительно на корешок папки. Мой голос был лишен красок, как старая литография. — Квитанции по библиотечному фонду готовы к проверке. Я приступлю к архивации договоров аренды полигона.

Я открыла чернильницу. Крышка из хрусталя звякнула о металлическое кольцо — дзынь. Я обмакнула перо и начала писать.

Скрип. Скрип.

Я чувствовала, как он продолжает смотреть на меня. В воздухе между нами повисло облако моего нового парфюма — той самой горькой полыни, которую я выбрала специально. Она перебивала его запах кедра, создавая невидимую стену.

— Вы сегодня удивительно... сосредоточены, — Эсмен отложил письмо. Сургучная печать с тихим хрустом отломилась и упала на стол. — После вчерашнего вечера в «Пьяном Пегасе» я ожидал увидеть вас в менее... работоспособном состоянии.

Моё перо замерло на долю секунды, оставив на бумаге крошечную, едва заметную точку. Он знал. Конечно, он знал. Крысы-информаторы в Академии работали быстрее, чем почтовые совы.

Я медленно подняла на него взгляд. Мои глаза были пустыми и спокойными, как зеркало в темной комнате.

— Моя личная жизнь не влияет на качество выполнения моих обязанностей, господин ректор, — я произнесла это четко, разделяя каждое слово. — Вы просили помощника, который не будет «мешать работе». Я здесь.

Я снова опустила взгляд к документам, чувствуя, как внутри меня, глубоко под маской безразличия, вспыхивает маленькое, злое торжество. Я видела, как его пальцы на столе едва заметно сжались, сминая край пергамента.

Лед начал таять? Нет, он начал трескаться от этой невыносимой, правильной тишины. И я собиралась сделать эту тишину его личным адом на ближайшие тридцать дней.

Эсмен хранил молчание неприлично долго. Я чувствовала, как его взгляд, подобно ледяному скальпелю, препарирует мою позу: идеально прямую спину, локти, прижатые к туловищу, и пальцы, которые теперь держали перо с хирургической точностью.

Он медленно поднялся из-за стола. Глухой звук отодвигаемого кресла — ш-ш-шух — заставил меня на мгновение сбиться с ритма, но я даже не вздрогнула. Его шаги по ковру были едва уловимы, лишь легкое колебание воздуха выдавало его приближение. Он подошел к высокому стеллажу, расположенному прямо за моей спиной.

Я ощутила его присутствие затылком. Тепло его тела, вопреки ледяному имиджу, было вполне ощутимым, и оно бесцеремонно вторгалось в моё личное пространство, смешиваясь с запахом полыни.

— В таком случае, — его голос раздался совсем близко, отчего волоски на моих предплечьях встали дыбом, — раз ваша работоспособность так высока, архивные документы за прошлый век требуют инвентаризации.

Он протянул руку над моей головой, чтобы достать тяжелую папку с верхней полки. Ткань его рукава, дорогая и плотная, едва коснулась моего плеча. Я заставила себя остаться неподвижной, хотя внутри всё кричало о желании вскочить и оттолкнуть его.

Его пальцы сомкнулись на корешке папки. Хруст. Старая кожа переплета протестующе отозвалась на движение. Облако вековой пыли сорвалось с полки и медленно, в лучах утреннего солнца, опустилось на мой стол. Одна пылинка приземлилась прямо на кончик моего носа.

Я замерла. Дышать стало невозможно. Мои пальцы вцепились в перо так, что пластик жалобно скрипнул. Я не могла чихнуть. Не сейчас. Не перед ним.

Эсмен опустил папку на край моего стола. Бам. Тяжелый том поднял еще одну волну пыли и запаха плесени.

— Приступайте, Вейнар. И помните: каждый лист — это история Академии. Постарайтесь не залить её своим... творческим подходом.

Он не уходил. Он стоял так близко, что я видела краем глаза его безупречно начищенные сапоги. Я медленно, очень медленно отложила перо. Моя рука потянулась к папке. Латунные застежки были покрыты патиной и не поддавались.

Я подцепила край застежки ногтем. Металл холодил кожу. Щелк. Первая поддалась. Вторая застряла. Я приложила чуть больше усилий, чувствуя, как напрягаются мышцы предплечья. Эсмен продолжал наблюдать, и я буквально кожей чувствовала его насмешливое ожидание — когда же я сорвусь? Когда я попрошу помощи или снова выкину что-то неуклюжее?

Скри-и-ип.

Застежка поддалась, оцарапав мне палец. Маленькая капля крови выступила на коже — ярко-алая на фоне бледности. Я не вскрикнула. Я просто поднесла палец к губам, слизнув металлический привкус, и открыла папку.

— Вам больно? — в его голосе проскользнула странная нотка. Любопытство? Жалость? Или он просто проверял крепость моей маски?

— Мне некогда чувствовать боль, господин ректор, — ответила я, не оборачиваясь. Мои пальцы начали перебирать хрупкие, пожелтевшие листы. — У меня много работы.

Я взяла первый лист. Бумага была тонкой, как крыло мотылька, и пахла забвением. Я начала вписывать название документа в новый реестр.

Скрип-скрип.

Мои движения были выверены до миллиметра. Взять лист, прочесть дату, записать, переложить. Взять, прочесть, записать, переложить. Я превратилась в маятник часов, стоявших в углу.

Я видела, как он медленно убрал руку с края моего стола. Его пальцы, облаченные в черную кожу, на секунду задержались на деревянной поверхности, словно он хотел что-то сказать, но передумал.

— Очень хорошо, — наконец произнес он, и в его голосе снова воцарился холод. — Продолжайте в том же духе. Посмотрим, на сколько хватит вашего... профессионализма.

Он развернулся и ушел к своему столу. Звук его шагов удалялся, и с каждым метром мне становилось всё легче дышать. Когда он опустился в свое кресло, я позволила себе едва заметно выдохнуть.

Моя победа была тихой. Я не танцевала на столе (сейчас), я не кричала. Я просто стерла его из своей реальности, оставив лишь архивные записи и запах полыни. Но где-то в глубине души, под слоем этой напускной правильности, я знала: он заинтригован. И это было гораздо опаснее, чем его гнев.

Я перевернула очередной лист. История Академии была скучной, но моя собственная история только начинала обретать интересные обороты. И в этой главе я больше не была мышкой. Я была тем самым льдом, о который он рисковал обломать свои идеальные аристократические зубы.

Глава 7. За пределами стен и правил.

Золотистый песок в песочных часах на столе ректора осыпался с едва слышным сухим шепотом. Я методично заносила данные в реестр, когда тень Эсмена внезапно перекрыла свет лампы. Моё перо на мгновение зависло над бумагой, но я не подняла головы, заставляя себя закончить аккуратный хвостик буквы «д».

— Отложите документы, адептка Вейнар, — раздался его голос. В нем не было привычной ледяной монотонности; в интонации проскользнуло нечто новое, напоминающее вибрирующую струну перед боем. — Инвентаризация подождет.

Я медленно, миллиметр за миллиметром, положила ручку на ониксовую подставку. Клик. Металл коснулся камня с сухим, окончательным звуком.

— У меня по расписанию лекция по «Теории магических потоков» через пятнадцать минут, господин ректор, — ответила я, глядя на свои сцепленные в замок пальцы. Кожа на костяшках была бледной от напряжения.

— Профессор Арно уже уведомлен о вашем отсутствии. Сегодня вы едете со мной в город.

Моё сердце совершило болезненный кувырок и замерло где-то в районе горла. В город? С ним? В закрытом экипаже, один на один, за пределами защитных чар Академии, где статус «ректор-студентка» всегда казался незыблемой стеной?

— Зачем? — сорвалось с моих губ прежде, чем я успела призвать на помощь свою маску безразличия.

Эсмен подошел к вешалке и снял свой тяжелый дорожный плащ из черного кашемира. Ткань глухо зашуршала, расправляясь в его руках.

— Предстоит встреча с городским советом и поставщиками редких ингредиентов. Мне нужен секретарь, который умеет молчать и быстро записывать, — он на мгновение задержал на мне взгляд, и в глубине его зрачков мелькнуло странное, почти хищное любопытство. — И который не боится испачкать руки чернилами в походных условиях. Идите за плащом. Жду у главного входа через пять минут.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.